Глава 16 · Доброта в исполнении некроманта
Всю обратную дорогу я и так и эдак прикидывала, что делать со свалившимся на мою голову знанием и пониманием. Но ничего путного так и не придумала. «Многие знания – многие печали», – то и дело всплывало в голове высказывание какого-то древнего философа еще из той, прошлой жизни.
Да, подтвердились мои догадки, что старший Ликаст отправил к праотцам неугодную жену. Но что делать с тем, что мерзавец каким-то образом обвинил в этом убийстве собственного сына? Да еще и его самого убедил в этом!
Да, стало понятно, почему Дон не смеет слишком открыто перечить Рою. Наверняка наследник Корве в курсе семейной особенности. Приличные люди называют нечто подобное простым словом «шантаж». Вот только стоит ли мне вмешиваться в правила игры, судя по всему, давно устоявшиеся?
Да, Дон тяготится давлением двоюродного братца, и, похоже, его провалы на зачетах объясняются именно этим. Парень решил закончить обучение досрочно и таким образом избавиться от внимания подлого родственничка. Вот только почему именно сейчас и так кардинально? Этого я не знала, но такие тонкости меня и не интересовали. Терпение у него лопнуло в конце концов.
Здравый смысл и чувство самосохранения в один голос вопили, что все это не мое дело. Что у меня хватает своих проблем. Приказ Серой госпожи никто не отменял, а где-то затаившегося бессмертного надо не только убить, но хотя бы для начала найти. Да и сезон тихой охоты на очищающую давно открыт, а я и лес-то толком не рассмотрела, не говоря уже об охотниках.
И тем не менее где-то в глубине души я знала, что не смогу пройти мимо и обязательно вляпаюсь в чужие дела обеими ногами и сразу по колено. Пусть я еще не представляла как, но это рано или поздно случится. А еще глубже, где-то там, где заканчивалось рациональное мышление и начиналась чистая интуиция, зрела уверенность, что так будет правильно.
Разобраться, откуда ноги растут у этой уверенности, я не успела, внезапно обнаружив, что стою перед воротами академии, а сонный служитель, как и неделю назад, с ворчанием тянет в сторону тяжелую створку.
Обширный двор радовал пустотой и тишиной. Я с облегчением вспомнила, что до конца каникул еще несколько дней, и, сдав кобылу в конюшню, поплелась к себе. Подумать о судьбах мира можно будет и потом. К сожалению, сколько бы я ни нежилась под душем или спала, они никуда не денутся.
Но и во сне мне мерещились страницы старинной книги и тисненый заголовок с облетевшей позолотой «Как потушить ярь». Тушить предлагалось вместе с носителем, толпой и самыми изуверскими методами.
– А ведь сами же вывели! – зло ворчала я себе под нос, даже иномирными техниками не сумев загнать дикую историю Дона на задворки сознания. – Власти захотелось бездаркам…
Впрочем, о том, чего захотелось нескольким лордам, я не знала. Книга, которую мне удалось вытащить из глубин Королевской библиотеки посредством своего артефакта, об этом не сообщала. Мол, несколько лордов решили, что маги взяли слишком большую власть, и что-то там навертели с представителями боковых ветвей.
Так в мир пришли берсеркеры. С виду обычные маги, не слишком сильные, ничем не выдающиеся: ударишь – будет синяк, порежешь – потечет кровь. Но вот при необходимости они легко меняли ипостась: появлялась непробиваемая чешуя, бритвенно-острые когти, нечеловеческая физическая сила и скорость. Ко всему в придачу они еще и для магии были практически неуязвимы. А вот с самоконтролем наблюдались большие проблемы. Эту способность назвали ярь.
Судя по всему, лорды испугались собственного творения и начали войну на уничтожение. Каждый берсеркер забирал с собой за грань множество народу, но в конце концов их уничтожили почти всех. Немногочисленные оставшиеся в живых, скрывали свою суть, прятались, но их находили, загоняли и убивали. Закон, предписывавший казнить даже за помощь берсеркеру, действовал до сих пор. Как, впрочем, и предписание, обещавшее награду всякому, кто поможет в поимке. Правда, в последний раз за наградой обращались лет двести назад. Берсеркеры превратились в такое же пугало из забытых легенд, как и одержимые вроде меня. Но, как и я, они существовали. По крайней мере, один существовал. Ибо как иначе восьмилетний мальчик смог одолеть банду наемных убийц, я не представляла.
Громкий стук прекратил мои метания. Глубоко вздохнув, я пригладила растрепавшиеся волосы и, поставив на видное место так и не распакованную сумку, бросила на дверь отпирающее плетение.
– Тиса Мэй, – на пороге появился служитель, – вас просит зайти в административный корпус профессор Леррой.
– Сейчас зайду, – не оборачиваясь, отозвалась я.
Дверь тихо скрипнула, закрывшись, и я позволила себе мимолетную слабость, на мгновение спрятав разгоряченное лицо в ладонях. «Мало мне своих опасных тайн, еще и чужими нагрузили! Может, рассказать все Леррою и пусть сам разбирается?»
Но над этой идеей я даже задумываться не стала. Достаточно было вспомнить, какими способами старая книга предлагала «тушить» ярь. Такой кончины я не желала даже своему неуловимому бессмертному, не то что Дону.
– Лира! Надеюсь, поездка была удачной? – Профессор встретил меня на пороге административного корпуса. – Прогуляемся?
Мне оставалось только кивнуть. Впрочем, и меня парковые аллеи и прохладный утренний воздух привлекали больше, чем душные кабинеты.
– Вам удалось пообщаться с Ликастом?
– Конечно, – кивнула я. – Тис Ликаст был крайне недоволен легкомысленным поведением сына. И я уверена, что его ожидает не самый приятный в жизни разговор.
– Думаете, это поможет? – с сомнением протянул профессор.
– Ну мне же помогло, – слегка покривив душой, хмыкнула я. – Помнится, мне даже удивить вас удалось.
– Вам это удается раз за разом, хотя я каждый раз думаю, что уж этот-то точно последний, – вернул усмешку Леррой. – И эта поездка не исключение. Каюсь, я беспокоился о вашем благополучии и послал за вами своего человека.
– Вы отправили за мной соглядатая? – нахмурилась я. – Зачем?!
«Что он мог увидеть?! – мелькнула в голове паническая мысль. – А самое главное, что услышать?! Особенно на кладбище!»
– Исключительно для вашей же безопасности, – усмехнулся Леррой. – Но, как выяснилось, этот обалдуй и свою-то безопасность обеспечить не сумел. Скажите, Лира, где вы его заметили? Когда болван вернулся два дня спустя с разбитой рожей, потерпев полное фиаско… В общем, вы в очередной раз меня удивили.
– Надеюсь, приятно? – От облегчения, что никто ничего лишнего все же не видел, я даже улыбнулась.
– У вас по-другому не получается. И все же разносить целую таверну, чтобы всего лишь избавиться от телохранителя, это несколько чересчур, – весело попенял профессор. – Страшно подумать, что бы вы сделали с ним на пустынной дороге.
– Боюсь, вы не поверите, но ровным счетом ничего.
– Ну да, ну да… Он, разумеется, совершенно случайно подвергся бы обострению топографического кретинизма и заблудился в трех соснах. Но это так, мелочи. Откровенно признаться, я надеялся, что остаток каникул вы проведете с семьей. В столице сейчас несколько неспокойно. Безобразные склоки на улицах и прочие неприятности…
– Да? Не заметила, – пожала плечами я. – Родители сейчас отдыхают у моря. Гостят у родственников. Но я и не собиралась гулять по городу. Думаю, в библиотеке найдется кое-что поинтереснее, чем какие-то уличные скандалисты.
– Скандалисты… – хмыкнул Леррой, но углубляться в тему не стал.
– Отчеты сдать вам?
– Нет, – профессор скривился, будто укусил лимон, – у ректора очередной приступ добросердечия, и он пожелал решить вопрос с отчислением только после разговора с вами.
– С отчислением? – насторожилась я.
– Конечно. Оболтусы, родителям которых я писал, завалили половину зачетов. Впрочем, ваш протеже пошел еще дальше и завалил все.
– Что «все»? – опешила я.
– Все зачеты, – поморщился Леррой. – Даже боевку. Такое впечатление, что он поставил себе цель вылететь из академии в рекордно короткие сроки. Кстати, – он покосился на видневшиеся за деревьями башни административного корпуса, – нам, а точнее, вам действительно пора к ректору. Подозреваю, что его посланец уже с ног сбился, разыскивая вас.
Совершенно не скрывая, что доволен мелкой пакостью, Леррой развернулся в обратном направлении, и я волей-неволей последовала за ним. У меня оставалось всего минут десять на принятие решения.
– Представляю, как всполошились мои друзья, – как бы между делом уронила я. – Мне как-то не пришло в голову предупредить их об отъезде.
– Тиса Ребарн действительно замучила меня расспросами, куда и зачем вы отправились, – отозвался профессор. – Чтобы отделаться от нее, надо обладать поистине железным терпением… Я же, отслужив здесь уже больше двадцати лет, вообще позабыл, что это такое. Впрочем, как и тиса Ребарн. Надо же было додуматься задавать такие вопросы во время интереснейшей лекции по цикличности магических всплесков!
– Возмутительно! – поддакнула я. – Надеюсь, в наказание вы отправили ее разбираться со схемами Приса-Ленктона в гордом одиночестве.
– Она отказалась уходить! Пришлось потратить целых восемь минут на то, чтобы разъяснить ей, что включено в обязанности предстоящей!
– Безобразие, – покачала головой я, замыкая свои истинные эмоции под щитами иномирных ментальных техник.
Задавать уточняющие вопросы я не рискнула. Проф молчал, то ли желая выяснить, насколько эта тема меня волнует, то ли просто снова переваривая стычку с настойчивостью Тории. Но мне хватило и того, что я уже узнала. Мою поездку проф скрывать не стал. Наверняка в назидание еще и озвучил, кому я повезла грозные бумажки от академического начальства. Иначе почему Дон завалил все зачеты? Положим, обычные он мог завалить, потому что ни фига не делал весь семестр. Но боевку… Наставник не уставал его хвалить, и я об этом знала. Завалить этот зачет Дон мог только специально. Но зачем так демонстративно? Он же и без моей поездки не собирался учиться дальше…
Я почувствовала, как начинает гудеть голова, предвещая скорую мигрень. А до кабинета ректора оставалось всего несколько шагов. Несколько шагов, чтобы решить, предлагать ли Дону дружбу еще раз или предоставить изгоя его собственной судьбе.
– Тиса Мэй! – Ректор встретил меня, как бедный племянник встречает богатую тетю. – Как я рад, что вы вернулись в добром здравии. В столице неспокойно.
– В столице меня не было, – невнимательно отозвалась я, все еще пытаясь решить возникшую дилемму.
– И хорошо! И очень хорошо! Молодые маги редко проявляют столь зрелую осторожность. Мне пришлось издать специальное распоряжение, чтобы разогнать наших юных борцов за справедливость по домам. Так и рвались на баррикады.
– Да? Зачем?
– Вот именно! Вот именно: зачем?! Они и сами ответ не знают, а туда же. Бить врагов, спасать друзей. А кто там враг, кто друг – не важно. По ходу дела разберемся. А мне потом печальные письма безутешным родителям отправлять и объяснять, почему я, ректор Королевской магической академии, не сумел уберечь вверенных мне наследников благородных родов! Как я рад, что вы меня понимаете. Тем более что мне необходимо с вами посоветоваться.
– Вам? Со мной? – наконец включилась в разговор я, осознав, что беседа мало похожа на общение ректора и студентки третьего года обучения.
– Да, с вами. Удивлены? Зря… Видите ли, Лира, – ректор доверительно понизил голос, – я внимательно наблюдаю за всеми моими студентами…
«За всеми двумя сотнями?» – со скепсисом подумала я, но внешне изобразила искреннее восхищение.
– Кто-то учится спокойно и так же спокойно выходит во взрослую жизнь. А у кого-то возникают сложности. Кому-то эта учеба и вовсе не нужна, и он будет чувствовать себя в учебном заведении попроще куда лучше. А у другого возникли серьезные сложности, и ему требуется участие и ненавязчивая помощь, а не приказ об отчислении, как считает куратор вашего потока профессор Леррой. И вот моей главной задачей на посту ректора как раз и является необходимость разбираться, какой подход требуется каждому из моих подопечных.
Ректор говорил правильные вещи. И слушала я его так же правильно: со всем вниманием и толикой восхищения во взгляде. Вот только не верила при этом хитрецу ни на грош. Слишком уж хорошо он говорил. Слишком правильно. Но вся эта правильность не помешала ему некогда продать прежнюю Лиру лорду Корве.
– Вот на двоих я приказы об отчислении скрепя сердце сегодня подписал, – продолжал между тем вещать ректор с выражением искренней скорби на холеной физиономии. – Но на третьего кандидата просто рука не поднимается. Решил вот еще с вами поговорить. Вы только что побывали у тиса Ликаста дома. Как вам его семья?
– Обычная семья, – обтекаемо отозвалась я, не понимая, куда клонит болтун, но уже решив, что Дона ему не сдам ни при каких обстоятельствах.
– Финансовые проблемы? Семейные? Может быть, новый ребенок у матери? – продолжал допытываться ректор.
– Мать тиса Ликаста умерла много лет назад. Есть мачеха, – не сдержалась я.
– Неприятно… Неудивительно, что юноша в конце концов начал ломаться…
– Ломаться? Почему? – опешила я.
– Видите ли, Лира, за вами я наблюдаю так же, как и за любым моим студентом. И знаю вас как ответственную и добрую девушку…
«Если с ответственной еще можно согласиться, – ухмыльнулась я про себя, – то доброй меня не назовет в этой академии ни одна собака. Вот и все, что можно сказать о твоем пристальном внимании ко «вверенным тебе наследникам благородных родов», болтун!»
– Потому уверен, вы меня поймете. И сохраните тайну не только от досужих сплетников, но и от того, кого она касается. Дело в том, что Дон влюблен…
– В кого? – ляпнула я прежде, чем успела подумать. И тут же обругала свой длинный язык. «Знаешь же в кого, дура!»
Перед глазами мелькнули плотно сжатые губы и хлестнувшие воздух ветки кустарника, скрывающие напряженную спину. Но ничего больше я вспомнить не успела, потому что ректор почти шепотом сказал:
– Юноша безответно влюблен в вашу подругу Торию Ребарн.
– Да? – только и сумела проговорить я.
Казалось бы, мне надо было радоваться: хоть кто-то в этой бесовой академии не испытывает подкрашенного любовью интереса ко мне. Но нет. То, что билось сейчас в груди, не имело никакого отношения к радости. Впрочем, и истинного названия этому гадкому чувству я не находила.
– Да, тиса Мэй. И я доверил вам эту тайну в надежде на понимание и помощь.
– Но чем я могу помочь? – выдохнула я, на кончике языка прикусив готовое сорваться с губ категоричное «нет!». К чему относилось это «нет», я тоже не понимала, но задуматься мне опять не дали.
– Дон делал успехи в учебе на предыдущих потоках. Преподаватели были довольны его успехами. Но вот вмешалась любовь, и… – Ректор сокрушенно покачал головой. – Сейчас ему кажется, что ничего важнее нет и быть не может. Результат – несданные зачеты, недовольство преподавателей, угроза исключения. Знаете, сколько в моей практике было таких случаев? И помощь влюбленные принимать не желают: что там может понимать в любви старый скучный ректор… Но от вас, тиса Мэй, Дон примет помощь. И даже не заметит, что ему помогают. Я знаю, у вас хватит такта обставить все ненавязчиво и осторожно. И возможно, вы подарите юноше не только шанс на приличную карьеру в будущем, но и на счастливую семейную жизнь.
– И что я должна сделать? – При всем желании полностью убрать проскользнувший в голосе лед я не смогла. Но ректор мою оплошность даже не заметил.
– Я знал, что вы меня поймете! Вы возьмете эту безголовую троицу, так сказать, на пор…
– Троицу? – опешила я.
– Конечно! С Роем в последнее время тоже творится что-то не то. Дело зашло еще не так далеко, как у его друга. Но я почти уверен, что причина его проблем в учебе та же самая. Вот только не знаю, кто стал его «интересом». Пока не знаю, но как только я это выясню, то тут же сообщу вам, обещаю. Взявшись за такое благородное дело, вы должны владеть всей информацией.
– Спасибо, – пробормотала я.
Все встало на свои места. Ректор, обеспокоенный тем, что дело, за которое ему заплатили, не продвигается, решил действовать. И использовал для этого первый попавшийся предлог: проблемы Дона с учебой. Я была уверена, что, не забей Дон в этом семестре на учебу, мне все равно навязали бы опеку над этой троицей. Причем над всеми тремя, чтобы прикрыть истинного виновника торжества… Вот только меня не интересовало ни само торжество, ни его виновник. Я уже открыла рот, чтобы в сравнительно вежливой форме послать ректора с его хитроумными планами в далекие облака, как вдруг выхватила из потока болтовни одну короткую фразу: «Если бы вы не согласились, мне пришлось бы сегодня подписать приказ об исключении Ликаста, а потом, возможно, и его друзей…»
«Исключение… И куда? В дом, где его ненавидят? В забытый Единым приграничный городок, где он рано или поздно себя выдаст и угодит на костер? Нет… Так нельзя. Может, у них и правда с Тори все будет хорошо». – Последняя мысль подняла с глубины души какую-то муть, но я не позволила себе даже задуматься над ее природой. Спасибо иномирным техникам, этому я тоже уже научилась.
Я поднялась, кажется, перебив ректора на полуслове, и серьезно проговорила:
– Простите, но это очень большая ответственность. Я должна хорошо подготовиться.
– Конечно, конечно. – Он тоже встал. – Ваша доброта выше всяких похвал.
– Благодарю. – Я склонила голову, скрывая кривую усмешку, выражавшую что угодно, только не доброту.
– Я прямо сейчас напишу распоряжение о том, что процедура исключения откладывается еще на один семестр. И позабочусь, чтобы молодые люди не вздумали засомневаться в реальности ваших полномочий.
Я снова поклонилась и поспешно вышла вон. Иномирных ментальных техник хватило четко до того момента, как за спиной захлопнулась дверь моих покоев и на нее легло тяжеловесное плетение тишины. Секунду спустя я расхохоталась. И веселости в этом смехе было так же мало, как доброты в кривой улыбке четверть часа назад. «Вообразила себе бесы знают что, идиотка! А он смотрел вовсе не на меня. И от дружбы отказался по той же причине. Зачем ему моя дружба? Ему нужна любовь. Кстати, тоже не моя. А мне-то что нужно? Хотя… Какая теперь разница? Бесова новая жизнь!»
Несколько дней, остававшихся до конца каникул, я провела почти взаперти, выбираясь только в библиотеку и категорически запрещая себе думать как о навязанной опеке над высокородными оболтусами, так и о проблемах Дона. «Пора подумать о себе, пока это за меня не сделала Серая госпожа», – так я уговаривала себя, когда мысли совсем уж отказывались поддаваться хоть какому-то контролю. Думать о том, что же такое я сама хотела от Дона и хотела ли вообще, я тоже отказывалась.
Накануне начала занятий вечером я малодушно промолчала в ответ на стук в дверь и недовольные возгласы Тории. Не то чтобы я собиралась прятаться от настойчивой подружки вечно, но видеть ее сейчас желания не возникло.
На первый урок в новом семестре я пришла в сопровождении Лерроя со знаком предстоящей на груди. Профессор явился с самого утра вовсе не для того, чтобы пожелать мне доброго дня. Вместо этого он почти час отчитывал меня в самых резких выражениях. Узнав, что «доброта меня погубит» и что «кто везет, на том и едут», я окончательно перестала понимать происходящее.
В качестве маленькой мести судьбе, которая, несмотря на все мое желание оставаться в тени, постоянно выпихивала меня на передний план, я вырядилась в шитый серебром черный камзол и такие же бриджи и дополнила это безобразие ботфортами на высоком каблуке. Хоть в академии и не существовало даже подобия студенческой формы, девушки все же являлись на лекции в платьях. Вот на это неписаное правило я демонстративно наплевала.
Справедливости ради надо заметить, если я и хотела задеть Лерроя, то сильно просчиталась. Он только хмыкнул. И то одобрительно. Причина его веселости выяснилась буквально через несколько минут.
– Успокоились! – проговорил Леррой, останавливаясь у кафедры.
Его рука все так же лежала у меня на плече, так что отправиться на свое место за первым столом я не могла. Да не больно-то и стремилась: Тория исподтишка показывала мне кулак, а Виктор демонстративно смотрел в противоположную сторону.
– Если кто не заметил, – продолжил профессор, – то напомню. Каникулы закончились еще вчера. Слава Единому, с двумя представителями вашего племени я наконец-то распрощался. К сожалению, только с двумя. А так хотелось больше не видеть хотя бы пяток. Но, увы мне… Наш уважаемый и безмерно добрый тис ректор, а также ваша заботливая предстоящая Лира Мэй избавили меня от повода для радости. Один болван остается под ее личную ответственность, еще двое благодаря ее поручительству. С нетерпением жду, как она будет приводить в чувство ваши задеревеневшие мозги, тисы. Что-то мне подсказывает, что эти стены увидят самых трудолюбивых студентов за всю историю своего существования. Тем более что из-за всем вам известных событий выход с территории академии ограничен до особого распоряжения ректора.
Раздались недоверчивые смешки. Да я сама с трудом сдержала похожий: неужели профессура надеется, что я буду бегать за своими однокашниками, призывая их к порядку?
– Смеетесь? – ухмыльнулся Леррой. – А теперь я посмеюсь. Тисы Тильвари, Корве и Ликаст, без всякого удовольствия и с истинным злорадством вручаю судьбы ваших дипломов в заботливые ручки тисы Мэй. У нее для этого есть все полномочия. А если у ректора не хватило фантазии, то я эти самые полномочия дополню с превеликой радостью. Прошу вас, тиса Мэй, сделайте мне одолжение, не стесняйтесь.
Леррой вручил мне запечатанный конверт и кивнул в сторону стола. Еще три письма счастья, повинуясь движению его руки, спланировали на стол перед переглядывающимися лоботрясами. В полной прострации я спустилась с кафедры и села на свое место. «Это на что я, бесы меня порви, опять подписалась?!»
А в ухо уже зудела что-то возмущенное Тория. С другой стороны недовольно сопел Орлей. Вот только я их почти не слышала. У меня перед глазами стояло совершенно спокойное лицо Дона, который на протяжении язвительной тирады профессора ни разу не отвел взгляд от затылка Тории, сидевшей прямо перед ним. Если у меня и были какие-то сомнения в точности сведений, которые сообщил мне ректор, то теперь они отпали. Только полный идиот или влюбленный безумец может пялиться на девицу, когда, по сути, решается его судьба. А идиотом Дон не был…
– И зачем тебе это? – шепотом спросила Тория, когда Леррою наконец надоело упражняться в остроумии и он повернулся к доске, быстро вычерчивая схемы и графики к теме лекции.
– Если бы я сама знала, – совершенно искренне отозвалась я.
Как всегда, мою искренность приняли за сарказм.
– Не хочешь – не говори, – буркнула Тори и отвернулась.
Я прекрасно понимала, что ее хватит от силы минут на десять, а потом она снова пристанет с расспросами, но на душе вдруг стало как-то тоскливо. Тряхнув головой, я повернулась назад и тихо сказала:
– Я буду ждать вас после четвертого учебного часа в библиотеке, тисы.
– Конечно, нянюшка, – ухмыльнулся Альв.
Рой хохотнул, заработав недовольный взгляд профессора. А Дон вдруг качнул головой.
– Не получится. У нас пятым боевка.
– Увы, нянюшка, – развел руками Корве.
Рядом прыснула Тория, и я заскрипела зубами. «Послать бы все это… Последнюю Гостью встречать! Эти два обалдуя все равно отсюда не вылетят, как бы ни мечтал об этом Леррой. Ликасту бы еще мозги вернуть».
К концу занятий настроение испортилось окончательно. Как была, покачиваясь на высоких каблуках, я отправилась в тренировочный зал. Тори, сменившая гнев на милость куда раньше, чем мне бы хотелось, увязалась следом.
Боевик моему появлению не обрадовался.
– Что вам угодно, тиса Мэй? – процедил он.
– Решила восстановить некоторые навыки, – спокойно отозвалась я, краем глаза следя за ухмыляющимися Роем и Альвом. Мрачный как грозовая туча Дон и вовсе застыл с какой-то гирей в руках. Но и кроме них на меня было кому пялиться. Надо признать, смотрелась я на фоне тренировочных костюмов несколько неуместно. Недаром Тория даже заходить сюда не стала в своем ярко-алом платье, распрощавшись со мной у входа.
– Неужели есть что восстанавливать? – усмехнулся наставник-боевик, смерив меня презрительным взглядом от макушки до кончиков каблуков.
– Я тренировалась самостоятельно.
– Да-а? – протянул он, и я буквально почуяла, что сейчас произойдет очередная пакость. – Я наслышан, что вас обязали позаботиться о прилежании некоторых моих учеников. Будет справедливо, если они позаботятся о вашей физической форме. Так, парни?
С предвкушающими улыбками Рой и Альв одновременно шагнули вперед.
– Я буду предельно осторожен, нянюшка, – ухмыльнулся Альв.
– Как жаль, что не могу обещать вам того же, – отзеркалила его ухмылку я.
– А вам, Ликаст, особое приглашение требуется? – Наставник окликнул оставшегося в углу Дона.
Тот был явно не в восторге от происходящего, но все же присоединился к дружкам.
– Не желаете переодеться, тиса Мэй? – почти галантно поинтересовался Рой. Правда, впечатление слегка подпортил насмешливый тон. Я поняла, что начинаю злиться.
– Сомневаюсь, что в этом есть необходимость, – холодно уронила я.
– Уверенность в своих силах, тисы, это хорошо, – раздался у меня за спиной голос наставника. – Плохо, когда она превращается в беспочвенную самоуверенность. Начинайте уже!
Вокруг нас образовалось кольцо любопытных. Я видела злорадные и предвкушающие улыбки: большинство явно ждали моего провала.
– Кому вы окажете честь, тиса Мэй? – с насмешливым поклоном поинтересовался Альв.
– Мне это совершенно безразлично, – процедила я. – Но желательно всем сразу. У меня не так много времени, а нам еще надо разобраться, когда вы будете пересдавать все те зачеты, которые умудрились провалить в прошлом семестре.
Благородство благородством, но Альв не заставил просить себя дважды.
– За каждую пропущенную плюху – одна самостоятельная работа, – ухмыльнулся он.
– Договорились, – вернула ухмылку я и ударила первой.
Глухо и совершенно неаристократично хекнув, Альв улетел спиной вперед прямо в толпу.
– Жду работу по темам проваленного вами зачета по бытовухе, тис Тильвари, – напутствовала я его.
– Вы же сами ее и напишете, – огрызнулся Альв, выбираясь из мешанины тел на полу.
– Для этого я должна… Пропустить плюху? Так? – хмыкнула я, уворачиваясь от какого-то ледяного плетения.
Конечно, все было не так просто, как я демонстрировала. Бесовы каблуки я успела проклясть раз десять. Они буквально приковали меня к одному месту. Но в остальном ни у Альва, ни у сменившего его чуть позже Корве не было никаких шансов. Во-первых, в отличие от них я прекрасно видела, какие и куда летят плетения, и увернуться мне не составляло труда. А во-вторых, не желая опростоволоситься, я сразу навесила на себя плащ Серой госпожи – щит высшей некромантии. Штука сложная и затратная, этот щит искажал зрительное восприятие любого числа противников. К сожалению, он не действовал ни на нежить, ни на зверье. Те воспринимали мир не только через зрение. Потому в моей прошлой жизни этот щит популярностью не пользовался. Зато теперь… В принципе, я могла и не уклоняться вовсе. Меня все равно все видели примерно в метре от того места, где я в действительности находилась.
В общем, я без всякого труда уделала и Альва, и Роя к вящему неудовольствию мастера-боевика. Судя по тем «нежным» взглядам, которые он бросал на своих любимчиков, тех ожидали не самые приятные минуты на ближайшей же тренировке. Хотя в глубине души я признала, что и один и второй в честной схватке разобрали бы меня по косточкам, особенно если бы я снова взгромоздилась на идиотские каблуки. Но где, как говорится, некромант, а где честная схватка? В бою с нежитью честность – самый лучший способ пополнить ряды этой самой нежити. Потому нас учили совсем по-другому. Что я сейчас и продемонстрировала, раз за разом отражая все попытки меня достать.
Оставался последний кандидат на близкое знакомство с полом, хмуро стоявший в углу.
– Порви ее, Дон! – почти приказал Рой, зло утирая сочившуюся из носа кровь.
Парень бросил в его сторону мрачный взгляд и молча мотнул головой.
– Вперед, – выплюнул Корве. – Или ты знаешь, что будет!
Мастер-боевик удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал. Зато Альв дернул разошедшегося дружка за плечо и стал что-то быстро говорить, приблизив губы к самому его уху.
– Ну! – нетерпеливо вырвался Рой.
У меня перед глазами медленно густела пелена ярости. Я прекрасно понимала, почему Дон отказывается связываться со мной сейчас. И с Альвом, и с Роем я не стеснялась: одного в итоге закинула на потолочную балку, другого вынудила драться с собственным взбесившимся поясом. Короче, прошлась по их самолюбию со всей доступной язвительностью. И сейчас Дон попросту боялся сорваться, сотвори я нечто подобное с ним.
– Да пошел ты! – рявкнул Дон и, развернувшись, направился к выходу. Несколько секунд спустя хлопнула дверь.
– Тиса Мэй! – вывел меня из ступора раздраженный голос мастера-боевика. – Отправляйтесь ловить вашего строптивого подопечного и позвольте мне наконец продолжить тренировку!
Я сорвалась с места и выскочила из тренировочного зала, озираясь вокруг. С Дона станется прямо сейчас собрать манатки и удрать из бесовой академии куда глаза глядят.
«Идиотка! Скоморошья дочь! – ругалась я, быстро шагая к выходу. – Взялась помочь и сама же из академии и вытравила! Дура безмозглая!»
Обозленный Дон, похоже, бежал, потому что во дворе академии его тоже не было. Мне же, учитывая шатающихся вокруг студентов, бегать было не по рангу. Матеря уже заодно и этот пресловутый ранг, я со всей доступной скоростью двинулась в сторону общаги.
Чутье меня не подвело. Дверь в комнату оболтусов была приоткрыта. Даже не подумав постучать, я пинком распахнула ее во всю ширь. Дон стоял у кровати и бросал в седельные сумки вперемешку какие-то вещи и книги.
– Струсил?! – рявкнула я первое, что пришло в голову.
– Я не буду с тобой драться, – огрызнулся он.
– А я и не прошу! Ты же не от меня сейчас удирать собрался, а от Роя.
– Какая разница?! – Он рывком развернулся, и я увидела, как порозовели смуглые щеки. – Тебе-то какая разница?!
– Большая! Я обещала ректору дотащить вас троих до дипломов! – выплюнула я. – Силой, если понадобится!
– Не понадобится. – Дон глубоко вздохнул, явно безуспешно пытаясь успокоиться. – Потому что не получится. Я все равно ничего не сдам. Ясно тебе?!
– Потому что трус! Испугался какого-то паршивого…
Я хотела сказать «шантажиста», но не успела. Потому что обнаружила, как только что врезалась спиной в стену, ноги едва достают до пола, а в плечи впились стальные пальцы, буквально вздернувшие меня в воздух.
– Да, – выдохнул мне в лицо Дон. – Испугался. Испугался, что сорвусь. Я не железный! Ясно тебе?! И я боюсь, что убью его. Или тебя! Или еще кого-то. Дошло?!
– Никого ты не убьешь! – Я попыталась вывернуться из его хватки, и, разумеется, безуспешно. Не боевыми плетениями же атаковать. – До сих пор же никого не тронул!
– А ты знаешь, чего мне это стоило?! – зло бросил он. – Изображать мальчика на побегушках. Терпеть. Молчать… Это ладно. Я уже привык. Но не на глазах у девушки, которую я люблю! Хватит. Всему есть предел, и я своего уже достиг!
– И плюнул на собственное будущее?! А как в глазах любимой девушки будет выглядеть твой побег?! – возмутилась я.
– А плевать, как это будет выглядеть! Плевать на будущее! Зато все останутся целы. Особенно она!
– Боюсь, тиса Ребарн не оценит такого рода самопожертвование.
– А это кто? – моргнул Дон, наконец отпустив меня.
– Тория. – Я потерла саднящие плечи: синяки будут…
– А… Ну да… И при чем тут она? – От удивления Дон, похоже, даже злиться перестал.
Зато мне захотелось стукнуться головой об стену. И ведь догадалась же, с чего вдруг ректор озаботился благополучием парня. Нет бы подумать чуть дольше и сообразить, что он знать не знает, в кого влюблен Дон и влюблен ли вообще! Точно идиотка!
Дон между тем окончательно успокоился и вернулся к куче вещей на кровати.
– Я просто не хочу никому навредить, – уронил он в пространство, даже не глядя в мою сторону. – Пойми это и оставь меня в покое. Мне не место среди нормальных людей. Отец был прав.
– Отец! – обозлилась я. – Подлец он!
– Ты не понимаешь, – покачал головой Дон. – Удивительно, что тебе не рассказали… Но так и лучше. Я сам расскажу. Я – монстр и убийца. Еще вопросы?
– Ты никого не убивал! – возмутилась я, но не успела вдохнуть, как он снова оказался прямо передо мной. Он двигался с такой скоростью, что я не способна была даже проследить его движение.
– Страшно? – прошелестел Дон, и его дыхание огладило мою щеку. – Страшно… Я чую твой страх… Хотя на вкус он другой. Не такой, как у обычных людей, у отца, у мачехи. Они меня боятся. И от этого ненавидят еще сильнее. Твой страх отдает опасностью… Как будто в схватке ты сможешь мне что-то противопоставить… Глупая маленькая птичка. Чистая и хрупкая… Ты даже пискнуть не успеешь.
Над ухом что-то заскрежетало. Я скосила глаза и увидела, как крошится каменная кладка, раздираемая лиловыми когтями с мою ладонь длиной. В горле пересохло, и я сглотнула вязкий комок слюны… С «что-то противопоставить» можно было бы поспорить. Но я же не убивать его сюда явилась.
– Ты никого не убьешь, – хрипло проговорила я. – Ты властен над своей сутью, а не она над тобой.
– Властен? – горько усмехнулся он. – Сейчас. Или час назад. А что будет две минуты спустя, я не знаю… Лира. Прошу. Оставь меня в покое. Я опасен. Я… Я убил свою мать…
Признание сорвалось с его губ будто само по себе как невесомый выдох. А упало между нами тяжелым камнем.
– Ты не… – начала было я и осеклась. Как объяснить, что мне известно о его прошлом больше, чем ему самому? Как убедить, что я не лгу? И как потом удержать, если он бросится уже не убегать, а мстить истинному виновнику?!
– Я – да! – Дон по-своему понял мою заминку. – Да! Я очнулся весь в крови. Отец тряс меня, как тряпку. А вокруг были одни мертвецы! Я убил нападавших. А потом и ее, и слуг. И еще Единый знает кого! И я не хочу еще раз очнуться вот так. И на этот раз в твоей крови! А теперь уходи. Хочешь, иди к ректору. Хочешь, сразу в стражу. Мне все равно.
– А мне нет, – наконец обрела дар речи я.
– Да неужели… – криво улыбнулся он и отвернулся. – Обещание ректору значит для тебя так много?
– Друзья, – я подчеркнула голосом это слово, – значат для меня много. Хоть я и не всегда умею это показать.
– Друзья… – хмыкнул Дон. – Вот и иди к своим друзьям.
– Уже пришла. – Я тронула его за плечо, заставляя обернуться. – Прогонишь?
Дон молчал. И тогда я сделала большую глупость. Или единственно возможное. Я его обняла. Без всяких любовно-интимных подтекстов. Просто обняла и ткнулась лбом в крепкое плечо.
– Прогонишь?
– Надо бы, – тихо пробормотал он. – Но я не смогу.
Его руки сомкнулись у меня на талии, и я даже сквозь плотную ткань камзола почувствовала, какие они горячие. Будто парень горел в лихорадке. Я подняла голову и буквально натолкнулась на взгляд золотистых глаз. От этого по спине прокатилась теплая волна, и я подалась вперед, еще не понимая, что такое ищу, но зная, что непременно получу именно то, что мне хочется. Потому что он тоже едва заметно склонился ко мне.
– Браво! – раздалось за нашими спинами.
Мы подскочили, отшатнувшись друг от друга, как застигнутые врасплох воры. Не выпуская ладонь Дона, которую поймала в последний момент, я обернулась, медленно осознавая, что значит настоящая жажда убийства.