Глава 19 · Вдребезги

Я проснулась словно от толчка. За окнами царила предрассветная, судя по циферблату настенных часов, муть, а внизу настойчиво кто-то стучал в дверь.

«Что за… – Я замотала гудящей головой, сообразив, что вчера так и уснула в кабинете за столом. – Отец! Делли! Мама!» Я вскочила и, прихрамывая, потому что в затекшие ноги будто разом впились сотни мелких иголок, бросилась к двери.

Я даже про опознавательные чары не подумала, почти пьянея от облегчения, распахивая створку. Хорошо хоть, хватило ума вчера деактивировать внешний защитный контур, а то и ворота бы не открылись.

– Лира! – вместо приветствия выдохнула мама. – Что за неприличная срочность? И, Единый прости, почему ты так ужасно выглядишь?!

– Все хорошо, мама, – выдохнула я, обнимая ее прямо на пороге.

На маленькой подъездной аллее с трудом уместилась дорожная карета, с которой Вилий как раз снимал немногочисленные чемоданы.

Опомнившись, я отлепилась от матери и пошире распахнула дверь, позволяя родителям войти. Только тут до меня дошло, что кого-то не хватает.

– Мам, а где Делия? Пап? – Я посмотрела на отца, но ответила мне матушка.

– Осталась собирать вещи! – немного сварливо отмахнулась она. – Твой приятель свалился как снег на голову. «Срочно! Быстро! Не задерживайтесь!» Перебаламутил всех.

Тиса Мэй проследовала в прихожую, с недовольным видом оглядывая пыльные гобелены.

– Пап?

Отец только руками развел.

– Я и ее-то с трудом поднял. Все так серьезно?

– Более чем. – Я кивнула, попутно пытаясь задавить зарождающуюся в груди панику. Если кто в этом мире и способен справиться с неожиданностями, так это Дон. И мою сестру он не бросит.

– Можем уехать за границу. Я вполне способен вести дела оттуда. Делия, конечно, будет недовольна, ей жизнь не дорога, лишь бы ее лютики-цветочки не бедствовали.

– В смысле? – невнимательно отозвалась я, пропуская отца в кабинет и краем уха вслушиваясь в недовольные возгласы матушки, доносящиеся с первого этажа.

– Да выращивает дрянь всякую. Сама не знает какую. То сама отравилась, то служанка в обморок упала в ее оранжерее. Тьфу! Даже рад, что уезжаем. – Отец ругнулся. – Приедет, никуда не денется. Друг твой меня успокоил. Сказал, к вечеру привезет. Серьезный парень.

– Дон-то? – невольно улыбнулась я, чувствуя, как теплеет в груди от воспоминаний. – Серьезнее некуда. И… Пап, момент не самый подходящий, но все же…

– Намерения у него тоже серьезные? – проницательно усмехнулся отец.

– Ну, в общем… – неожиданно смутилась я.

– Род у него не хуже нашего. Сам вроде порядочный. – Отец нарочито медленно опустился в кресло и налил себе на два пальца коньяка из стоявшей на маленьком столике бутылки.

– Па-а-а! – не выдержала я.

– Ты же все равно в этом вопросе ничьи советы слушать не станешь, – усмехнулся он. – Не так ли, моя очищающая?

– М-м-м…

– Только не говори, что тоже узнала об этом из газет.

– Ну, в общем, нет…

– Скажи спасибо, что мать этого не видела. Я-то сразу связался с отделом по регистрации гражданских состояний и узнал, что ни о какой помолвке заявлено не было. А она бы тебе…

– Ой… Не надо этого «бы», – поежилась я.

– Вот-вот. В будущем лучше предупреждай меня сама, – попенял отец и задумчиво покачал головой. – Очищающая… Это же надо…

– Так получилось, – опустила глаза я, чувствуя, что краснею.

– Получилось у нее… Не думай, что нам удастся надолго скрыть эту новость от матушки. И готовься: ее список женихов сразу удлинится на метр как минимум.

– О… – только и смогла выдохнуть я. Рассматривать ситуацию с этой стороны мне до сих пор в голову не приходило.

– Впрочем… Если выяснится, что ты уже сговорена, ей придется отступить. Твое упрямство ей знакомо не хуже, чем мне. – Отец с ободряющей улыбкой похлопал меня по руке.

– Так я и хотела спросить, – спохватилась я.

– Значит, все же твое сердечко неровно бьется в присутствии тиса Ликаста? – хмыкнул он.

– Ну вот так. – Я развела руками.

– Хорошо, когда это взаимно.

– А он что, уже… – опешила я.

– Нет. Смелости поговорить со мной твой молодой человек пока не набрался. Но я же видел, как он на тебя смотрит. Когда-то я так же смотрел на твою матушку. – Отец чуть прикрыл глаза, словно вспоминая.

– Пап, – я не дала ему удариться в воспоминания, – посмотрим, что там потом будет. А сейчас вам надо уехать. Серьезно.

Я в нескольких словах обрисовала отцу ситуацию, благоразумно опустив свою собственную роль в этой самой ситуации.

– А ты, я так понял, собираешься остаться? – нахмурился тис Мэй, разом становясь похожим на офицера королевской армии, а не на мирного торговца.

– Учеба.

– Учеба? Только учеба? Или ты вообразила себя одним из борцов с режимом? Это поветрие что-то слишком распространилось среди наследников старинных родов.

– Пап! – Я изобразила крайнее возмущение. – Я что, похожа на идиотку?

– Вроде бы нет. – Он с сомнением смерил меня взглядом, словно и правда выискивал признаки идиотизма.

– Меня не интересуют всякие революции! – горячо заверила я. – Но раз уж ты теперь знаешь, что я очищающая… Вдруг на меня вздумают как-то повлиять через вас? Меня-то тронуть никто не рискнет.

Убеждать отца мне пришлось еще минут сорок, но в конце концов он согласился со всеми моими доводами. Как он в свою очередь убеждал маму, я не представляла, но ему на это понадобилось вдвое меньше времени. Заручившись моим обещанием немедленно отправить Делию следом за ними, родители пообедали со мной и сразу же отправились дальше, в сторону границы.

Я вздохнула с облегчением: узнать об этом отъезде не успел бы даже Лэнгли. Что уж говорить о прочих интриганах, в последнее время буквально окружавших меня со всех сторон.

Но ложное чувство спокойствия, посетившее меня, когда карета родителей выехала со двора, не задержалось надолго. К вечеру Дон и Делия так и не приехали. Не появились они и ночью. Артефакт-переговорник был мне не помощник, к сожалению, такие штуки действовали на очень небольшом расстоянии.

К тому моменту, как рассвет окрасил верхушки груш в моем саду в розовый цвет, я поняла, что еще чуть-чуть, и в голове у меня сорвет все запоры. Глухо выругавшись, я бросилась одеваться. В поместье! К Дону. К Делли. Я должна убедиться, что с ними все в порядке! Сейчас! Даже если нас угораздит разминуться, то у Дона в столице есть небольшая квартира, они смогут подождать моего возвращения там.

До поместья, которое я уже привыкла считать родным, я долетела за пару часов. Лошадь подо мной хрипела, роняя хлопья пены, но я едва замечала это, буквально сходя с ума от беспокойства. Если бы не пузырьки с бодрящей настойкой, которые я вливала в себя без счета, то мне и самой оставалось бы только хрипеть: я не спала нормально уже около пятидесяти часов.

Через запертые по случаю отсутствия хозяев ворота я попросту перемахнула, помогая себе левитацией, и рванула к большому господскому дому. Дверь, на удивление, оказалась открыта. Кое-как отгоняя страшные картинки, сами собой всплывающие перед мысленным взором, я взлетела по лестнице на хозяйский этаж и побежала по коридору, распахивая все двери подряд.

«Почему я не поехала сюда сама?! Почему отпустила Дона одного?! Дура! Идиотка! Знала же, куда лезу! Неужели нельзя было позаботиться сперва о безопасности родных и друзей!»

Лестница закончилась куда раньше обвинений, которые подкидывал воспаленный мозг. «Серая госпожа, не смотри на них… – думала я, с трудом отгоняя желание врезать кулаком в стену. – Не смотри!»

И тут мне навстречу, зевая, выплыла горничная и, охнув, уставилась на меня.

– Ой! Хозяйка! А хозяйка спит еще.

– Где? – с трудом контролируя свой голос, выдохнула я.

– Так в спальне. Они вчера с гостем сидели допоздна.

– Гостем?! Каким еще гостем?!

– Так… Оне не представились… – продолжала тупить прислуга, и я махнула рукой на попытки добиться от нее чего-то вразумительного. В конце концов, не убьет же меня сестра, если я ее разбужу.

Тихонько постучав, я вошла в спальню Делии и застыла на пороге, почувствовав себя героем старого бородатого анекдота из серии «Возвращается стражник из патруля домой, а там…».

Вокруг широкой кровати в живописном беспорядке, оставлявшем мало простора для оправданий, валялась одежда. Чувствуя, как в груди все леденеет, я обводила помертвевшим взглядом комнату. Рубашка, потерявшая почти все пуговицы, на каминной полке. На прикроватной тумбочке, словно стыдливо пряча завязки, в приоткрытом ящике лежал белый корсет. Со спинки стула свисал чулок. Второй почему-то комком торчал на подоконнике.

Стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, я снова перевела взгляд на кровать. «Надо же… – отстраненно подумала я. – Не знала, что у Делли такая красивая грудь…»

Они спали рядом, разметавшись на скомканных простынях. Дон уткнулся лицом в рассыпавшиеся по подушке светлые локоны моей сестры. А она, собственническим жестом закинув полную ногу на его узкие бедра, едва заметно улыбалась во сне.

Не задумываясь, что делаю, я просто одним движением смела на пол все фарфоровые безделушки с туалетного столика. Они подскочили одновременно, ошалело озираясь вокруг.

– Доброе утро, – криво усмехнулась я, дождавшись, пока два взгляда сфокусируются на ранней гостье. – Прошу прощения за вторжение.

– Лира! – несся мне вслед рык раненого зверя, ничем не напоминающий бархатистый голос моего неверного возлюбленного.

– Лира! – Крик-рыдание Делии нагнал меня уже на пороге.

Распахнувшаяся на втором этаже еще вчера родного мне дома рама зазвенела стеклами, когда я снова прыгнула через запертые ворота.

– Лира! Стой! Это чудовищная ошибка!

«Как банально», – подумала я и врезалась в чью-то твердую грудь. Меня подхватили, не давая упасть.

– Пусти! – Я рванулась. Где-то за спиной хлопнула дверь родительского дома, и как сквозь вату послышался голос Дона:

– Лира!

Я с трудом подняла голову и увидела испуганное лицо Виктора.

– Лира! Что случилось?!

– Вик… Мне надо уйти. Пожалуйста.

– Лира!

Взгляд Виктора метнулся куда-то мне за спину, а потом он одним движением взлетел в седло и, свесившись, протянул мне руку. Я схватилась за крепкую ладонь, оперлась носком сапога о стремя и взмыла вверх. Виктор не стал ждать, пока я распутаю собственные ноги, а попросту посадил меня боком перед собой, крепко прижав к груди.

На долю секунды я увидела своего преследователя, а потом линии окружающего мира смазались, краски смешались, и мощный конь Орлея вынес нас на дорогу, ведущую к большому тракту.

Как мы ехали и куда, в памяти не отложилось. Следующее, что я запомнила, это мягкий полумрак незнакомой комнаты.

Виктор что-то говорил. Кажется, успокаивал. Я даже кивала в ответ, но не понимала ни слова. В ушах стоял бесконечный гул. Перед глазами, словно выжженная с внутренней стороны века, висела идиотская картинка: Дон в одних брюках, босой, с перекошенным в беззвучном крике лицом протягивает в мою сторону руку, а на заднем плане, на пороге дома, который я привыкла считать родным, кутается в простыню растрепанная Делия. Тогда я еще не догадывалась, что эта сцена надолго станет моим кошмаром.

– Пей. – Мне в руки ткнули стакан.

Остатки паранойи заставили меня принюхаться.

– Пей, говорю тебе, – повторил Виктор. – Нет там отравы. Это виски.

– Очень кстати, – попыталась улыбнуться я.

Собственный голос показался мне чужим, таким хриплым и рваным он был. Я сорвала горло? Когда? Но мозг не желал работать над такими вопросами. А вот стакан в ладонях казался все более притягательным. Мысленно выругавшись, я выпила обжигающую жидкость. В желудок рухнул горячий ком, а напряженные мышцы стали медленно расслабляться. Я откинулась на спинку кресла, в котором, как оказалось, сидела.

– Вот молодец, – пробормотал Виктор. – Полегчало?

– Немного, – кивнула я.

– Что случилось?

– Да так. Мелочи жизни, – отвела я глаза. Рассказывать о собственном унижении не хотелось. – Как ты-то там оказался?

– Я не могу тебе сказать.

– Так, Вик… – Я старалась говорить спокойно, и это мне почти удалось благодаря выпитому виски. Кстати, второй стакан я налила себе уже сама и медленно цедила его в унисон с тягостными мыслями. – Ты оказался у ворот дома моих родителей. Из волшебников в этом районе только мы с тобой. Но я давно переселилась и сама не знала, что окажусь там сегодня. И ты хочешь меня убедить, что случайно пошел погулять и…

– Я ни в чем не хочу тебя убедить, – перебил Виктор. – Я сам ничего не понимаю. Объясни, что с тобой случилось?! Ты перелетела через ворота, как будто за тобой бесы гнались. Волосы дыбом, лицо в крови… Я думал, у тебя за спиной как минимум десяток радикалов. Но вместо них увидел полуголого Дона. И физиономия у него была еще похлеще твоей. Он… Напал? Но зачем? Он же вроде как в тебя влюбился!

– Как влюбился, так и разлюбил, – машинально проворчала я.

– Что?!

– Ничего он мне не сделал, – спохватилась я. – В смысле не нападал, не колдовал и вообще руками не трогал.

– Но у тебя кровь… – окончательно растерялся Виктор.

Я скосила глаза на видневшееся над каминной полкой тусклое зеркало. На виске просматривались какие-то бурые потеки. И когда только успела?

– Ударилась, – махнула я рукой. – Ерунда.

– Ничего себе ерунда, – покачал головой Виктор.

– Не уходи от темы. Ты так и не сказал, как оказался рядом с воротами.

– Он сам тебе скажет, – отозвался Вик, покосившись на дверь, за которой послышались шаги. – Думаю, это он.

– Он?! Какой еще «он»?! – подобралась я, но бежать было уже поздно.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел… профессор Леррой собственной язвительной персоной.

– Доброго дня, Лира. – Он хмуро уставился на меня. – Виктор сообщил, что на тебя напали. Как ты?

Я почувствовала, как сомкнулись мои ментальные щиты: ни мыслей, ни чувств, ничего, только ровная гладь черного льда. «Откуда здесь Леррой? Ему же на все плевать?!» Лицо застыло равнодушной маской. Но один злой многообещающий взгляд в сторону друга я себе еще позволила.

– Я должен был сообщить, – развел руками тот.

– Не обижай Виктора, девочка моя, – попенял старик. – Он желает тебе только добра. И у дома твоих родителей оказался по моей просьбе.

– Зачем? – ровным голосом спросила я.

– Сначала мне придется рассказать тебе, чем мы вообще тут занимаемся, иначе ты не поймешь, – уголками губ улыбнулся Леррой.

– Рассказывайте, – равнодушно пожала плечами я. – Только побыстрее, у меня мало времени.

В глазах профессора на мгновение полыхнул гнев, но добродушная покровительственная улыбка стала только шире. «Высший пилотаж, – отстраненно констатировала я. – Мой потолок – «морда кирпичом». Любой, кто меня достаточно хорошо знает, поймет, что я пытаюсь скрывать свои чувства. Вывод: я должна лучше владеть собственной мимикой, или меня должны хуже знать».

– Видишь ли, король слаб. Лорды грызутся между собой. И никто не знает толком, что вокруг происходит. В результате так называемые радикалы из шайки непонятных отщепенцев превратились во вполне реальную силу, которая неизвестно кем управляется, но творит очень хорошо спланированные беззакония. Они убивают…

– Разве это не работа для стражи? – перебила я.

Старик на долю секунды смутился. Но если бы я не наблюдала за ним так пристально, то, скорее всего, вряд ли вообще бы это заметила.

– Мы не вмешиваемся в работу стражи. Но, к сожалению, у радикалов и там есть соглядатаи. Некоторые вещи приходится делать на свой страх и риск. Вот, например, после той безумной истории с лордом Риклоби я понял, что они заинтересовались единственной известной очищающей. Не кривись, девочка моя. – Старик погрозил мне пальцем, хотя я точно знала, что на моем лице не дрогнул ни один мускул. – Я вижу, ты стараешься держать себя в руках. Но здесь в этом нет необходимости. Здесь ты среди друзей…

– Кстати, где это здесь?

– Это – штаб-квартира Братства Справедливости, – пояснил Леррой. Помолчав, но так и не дождавшись каких-то вопросов с моей стороны, он продолжил: – Так вот. Я понял, что радикалы заинтересовались тобой. О Риклоби ходят вполне внятные слухи. Как и о его нездоровых пристрастиях к темной магии. Я знал, что ты честная девушка. И не сомневался, что он слегка поторопился с объявлением победы. Но у радикалов есть неприятная привычка воздействовать на непокорных через родных. Поэтому члены Братства дежурили у дома твоих родителей.

– Понятно. – Я едва заметно кивнула и отвернулась.

Профессор начал было что-то рассказывать о долге каждого гражданина, и аристократа в особенности, но слушала я его вполуха. Я была слишком занята – костерила себя последними словами: «Ну как можно было не догадаться, кто способен прижать к ногтю таких, как Рой или Альв, если они почти безвылазно просидели в академии весь прошлый учебный год?!»

– Лира, ты слушаешь меня?

– Да, профессор Леррой. Вы просили меня не рассказывать тису Ликасту о Братстве Справедливости.

– И что ты ответишь?

– У меня нет привычки болтать о чужих тайнах, – пожала плечами я. На полноценный спектакль для старика у меня сил уже не осталось.

– В этом я и не сомневался, – улыбнулся Леррой. – Но он твой очень близкий друг, а у друзей редко бывают тайны…

– Профессор Леррой. Я не буду болтать. А теперь можно мне отдохнуть, голова очень болит. Кажется, я где-то ударилась. – Я подбавила в голос слез.

Актерского таланта у меня немного, но мне и правда сейчас хотелось не выводить на чистую воду престарелых лжецов, а забиться в дальний угол и завыть в голос от той боли, которая клокотала у меня в душе под непоколебимыми ментальными щитами. Наверное, старик что-то такое почувствовал. Потому что только кивнул и велел Виктору отвести «бедняжку» в гостевую спальню. У меня возникла было мысль воспротивиться, потребовать, чтобы меня вернули в мой собственный дом. Но я быстро отбросила ее. «Судя по тому, как изменник гнался за мной в одних подштанниках, так просто он не отстанет: будет ходить под домом, посылать письма, терзать переговорник… Выдержать такую осаду я сейчас просто не способна. Да я вообще сейчас ни на что не способна, как бы ни хорохорилась перед Виктором и Лерроем! А ящик с марионетками хитроумного профессора явно защищен от нежеланных гостей лучше, чем любое другое убежище в нашей стране».

Я покорно выпила сонный настой, принесенный Виктором, и, едва успев прошептать: «Не пускай ко мне никого», – отрубилась. Этот день разделил мою новую жизнь на две неравные части: «до» и «после».

Несколько дней я провела в тисках апатии: приносили еду – ела, забывали – просто лежала в дальней комнате и смотрела в потолок. Порой на задворках сознания мелькали странные вопросы и догадки, но они тонули в тусклом море безразличия раньше, чем мне удавалось их осознать. Я понимала, что надо встать и жить дальше. В конце концов, не я первая, не я последняя, обманутая женихом. Но не могла заставить себя даже лишний раз сесть, не то что действовать.

На третий день такого растительного существования дверь отведенной мне комнаты с грохотом распахнулась настежь, и на пыльный ковер рухнул Альв. Прежде чем до моих отупевших мозгов дошло, что происходит, он уже поднимался, на все лады костеря идиотов строителей, придумавших такие высокие пороги. А в проеме стояли красный от злости Виктор и ухмыляющийся Рой.

– Вы позволите войти, тиса Мэй? – церемонно осведомился Альв, едва утвердившись на ногах.

Я промолчала.

– Вот видишь, Орлей. Молчание – знак согласия. Мне можно войти. А ты: «Нельзя! Нельзя!»

Альв бесцеремонно отодвинул мои ноги и плюхнулся на кровать.

– Ну, чего встали? – Он приглашающе повел рукой. – Проходите!

Рой не заставил себя дважды просить и тут же развалился в кресле, вытянув ноги к камину. Виктор потоптался у двери, но в итоге тоже вошел.

– Итак, что мы имеем? Имеем мы весьма дерьмовую ситуацию. Я тут кое-что выяснил. Сейчас изложу по порядку. Поправьте меня, если я ошибусь. У нас есть один нехороший жених…

– Кобель! – перебил Рой.

– Но-но-но, – притворно нахмурился Альв. – Кобель трактирный у нас один. И он хороший и верный, как все собаки!

– О присутствующих кобелях поговорим потом. Ты по делу давай, – усмехнулся Виктор.

Мне стоило неимоверных усилий удержать внимание на их шутливой перепалке. Мысли все время норовили съехать в сторону, рассыпаться мелким песком. Но я понимала, что друзья здесь не ради себя, они пытаются растормошить меня. И обижать их у меня нет никакого права. Поэтому я на остатках воли держала глаза открытыми и пыталась вникнуть в бессмысленный, совершенно ненужный мне разговор. А вот разговор становился все более странным.

– Есть изменник, есть жертва с разбитым сердцем. Но наша Лира совершенно не подходит на роль жертвы. Уж она-то скорее из гулящего женишка жертву сделала бы. А значит, у нас дилемма. Парадокс. Так?

– Так, – кивнул Рой.

– Получается, что жертва есть. Но эта жертва Лира. А Лира жертвой быть не может. Эй, жертва, – затормошил меня Альв, – ты есть?

Сообразив, что просто расшевелить не выходит, этот толстокожий чурбан начал меня щекотать. От такой наглости даже апатия на мгновение куда-то пропала, и я, извернувшись, пнула нахала, да так, что он слетел с кровати.

– О! – констатировал Альв под дружный смех парней. – Реакции здоровые, жить будет. А теперь серьезно. – Дурашливая маска слетела с его лица как по волшебству. Правда, на кровать он предусмотрительно больше не лез. – Лира. Соберись. Все силы в кучу и думай. Что ты ела и пила в тот день, когда застукала Дона?

– Думаешь, ее отравили?! – подскочил Виктор.

Но Альв только отмахнулся, выжидательно глядя на меня.

– Соберись. Что ты ела? Или пила?

Вспоминать не было особой нужды, тот безумный день и так то и дело прокручивался у меня перед глазами. А вот заставить свой язык шевелиться оказалось неожиданно сложно. Даже тошнота накатила от напряжения. Наконец, чувствуя себя так, будто выталкиваю из горла огромные куски слизи, а не слова, я прохрипела:

– Ничего… Только виски… Тут…

– И после этого она пошла сюда? – не унимался Альв.

– Да, – отозвался Виктор.

– Все признаки в наличии. Поздравляю вас, господа, – недопринц отвесил пародию на поклон, – в Братстве Справедливости завелся шпион, который подсунул нашей подруге дрянь под названием «Мертвые чувства». Та еще гадость, скажу я вам.

– Но как? Я же тоже пил это виски! – выдохнул Виктор, переводя ошарашенный взгляд то на меня, то на Альва. – Как он сумел?!

– Со шпионом разберемся позже, – отмахнулся Альв, заметно наслаждаясь моментом. – Та-да! Фанфары! Средство от затянувшегося похмелья. Пей!

Он бросил мне на одеяло миниатюрный фиал. Рука была тяжелой, словно налита свинцом. Однако я дотянулась до пузырька, а когда вытаскивала зубами пробку, едва не проглотила ее вместе с бурым жгучим зельем. Но это были уже детали. В следующую секунду меня выгнуло дугой от боли. По ощущениям, мне будто заменили кровь в венах жидким огнем. Слава Серой госпоже, длилась эта пытка недолго.

– Как впечатления? – ухмыльнулся Альв. – Бить будешь?

– Кого? – хрипло спросила я. И на этот раз мне уже не пришлось делать над собой такое безумное усилие. Апатия, а вместе с ней и слабость отступали семимильными шагами.

– Если учитывать, что твоего неверного женишка я уже бил, то выбрать придется кого-то из нас, – продолжал дурачиться Альв. – Предлагаю Виктора. Он пытался меня к тебе не пустить…

Парень осекся, и на Орлее скрестились три далеко не доброжелательных взгляда. Похоже, всех нас посетила одна и та же мысль.

– Эй! – возмутился тот. – Вы что, с ума сошли?!

– Стоп! – опомнилась я. – Прости, Виктор. Рой, Альв. Успокоились. Виски тут ни при чем, как и Виктор.

– Ты еще что-то слопала? – моментально расслабился Альв.

– В том-то и дело, что нет. Но в виски зелья точно не было.

– Откуда тогда такая уверенность? – уточнил Рой.

– У «Мертвых чувств» есть побочный эффект: апатия и слабость накатывают не сразу. Первая стадия – непреодолимая жажда действия. Куда-то бежать, что-то делать. Все равно куда и что. А когда я прыгнула в руки Виктору, мне уже ничего не хотелось, только найти уголок потише. Но дело в том, что я, похоже, уже из своего дома вылетела с этой жаждой деятельности, будь она неладна. И уж точно ничего в рот не совала. А проникнуть в мой дом без моего ведома, да еще и уйти незамеченным невозможно.

– Тем не менее кто-то проник, – задумчиво проговорил Виктор.

– Проник. – Я покаянно наклонила голову. – Иначе с чего бы мне спозаранку… Уж лучше бы дома ждала.

Ответом мне послужили три мрачные физиономии. Но ни одного вопроса на тему «Что случилось?» не последовало.

– Вы знаете… – утвердительно протянула я.

– Еще бы не знать. Он третий день торчит в переулке перед твоим логовом, – поморщился Виктор. – В сам дом ему ходу нет, как, впрочем, и нам…

– Погоди. Стой… – Я схватилась за виски, словно так могла подпихнуть со скрипом проворачивающиеся мысли. Видимо, проклятое зелье еще не до конца выветрилось из моей головы. Только так я могла объяснить собственную из ряда вон выходящую тупость. – Если меня опоили… А меня опоили, это точно, иначе я от твоего противоядия, заботливый ты мой, копыта бы откинула…

– Верно, – с ухмылкой вставил Альв. – Но я сперва убедился, а уж потом…

– Да помолчи ты! – взорвалась я и тут же прикусила язык. – Прости. Нервы шалят. Просто получается, что если опоили меня, то и Дона могли чем-нибудь угостить. И Делию! Ведь я, собственно, что видела? А ничего! Ну спали. Ну голые. Долго ли раздеть человека под сонным настоем? Я вообразила себе черт знает что. А на самом деле ничего не было! Так… Тисы, все вымелись. Мне надо привести себя в порядок.

Но никто из парней не двинулся с места. Опешив, я уставилась на друзей.

– А что потом? – наконец нарушил тишину Рой.

– Поеду к ним. Надо разобраться, какой дрянью отравили Дона и мою сестру. Может, конечно, банальное снотворное… Но если я не заметила ночного гостя, то, может, кто-то из них вспомнит что-то необычное и…

– Не ходи туда, – отрезал Альв.

– В каком смысле? – в очередной раз потеряла дар речи я.

– В прямом. Ничего нового не узнаешь. И, Лира… Ты все поняла правильно. Прости. Но все было. Он сам признался.

– Нет. – Я растерянно вглядывалась в лица друзей. – Его точно опоили! Даже если что-то и было, то с какой радости Дону об этом болтать? Это на него не похоже!

Но ни одного проблеска улыбки не появилось на знакомых лицах, а глаза оставались холодными и мрачными. Не выдержав моего взгляда, Рой опустил голову. Виктор так вообще упорно смотрел в камин с тех самых пор, как встала эта неприятная тема.

– Народ… Да вы что… – проблеяла я, и тут заговорил Альв.

– Дон рассказал нам, что там случилось, – сказал он. И в его голосе не было даже намека на привычный шутовской тон. – Мы его заставили. Точнее, просто не оставили другого выбора…

Виктор тихо кашлянул, но Альв только зло отмахнулся.

– Ну хорошо! Я! Я не оставил ему выбора. Дон видел, что ты уехала с Виктором. Сначала он ждал тебя у твоего дома, потом пытался найти Виктора. Но вы оба все это время были здесь. А сюда нет никому хода, кроме тех, кто получил личное разрешение Лерроя. Тогда он пошел к нам. Рой дежурил у… В общем, не важно где. Оставался я. Ко мне он и приперся. Тоже твердил, что его отравили чем-то незнакомым…

– Незнакомым? Да Дон зелья не хуже меня распознает! – невольно воскликнула я.

– Да… Я тоже потом удивился, – кивнул Альв. – Но это не самое важное. Когда Дон пришел, мне не до расспросов было. Я его сразу к себе домой поволок. Матушка у меня та еще лэ-эди. Ты ее как-то видела. Но умных людей в нашем поместье хватает. Отец привечал, да так и задержались. В общем, они на его подлую рожу десяток разных определителей и проявителей извели.

– И?! – не выдержала я.

– И ничего.

– То есть как это?

– А вот так. Ничего магического на нем не было. Ни проклятий, ни зелий в крови, ни чар. Так что…

– Да быть такого не может!

– Прости. – Альв ссутулился и смотрел в сторону.

– Не верю. Они не могли так поступить. Да и мне подобный бред мог только под зельем в голову прийти. Мне надо к ним!

– Он сам сказал, Лира, – развел руками Альв. – Когда выяснилось, что никакой дряни в его крови нет, я его к стенке припер. Он тебя требовал. Ну я и сказал, что пока не расскажет мне все, даже словом тебе о нем не заикнусь. Тогда он признался.

– В чем? – тупо спросила я, хотя и так знала ответ.

– Трахнул он твою блудливую сестричку! – рявкнул Рой. – К обоюдному удовольствию.

– Ну, в общем, да, – ткнув друга локтем под ребра, подтвердил Альв. – Если тебя интересует категория для взрослых, то за подробностями лучше действительно обратись к нему. А мне хватило самого факта. Дал ему в рыло и вышвырнул из своего дома. Мужчины, конечно, редко блюдут лебединую верность. И я наверняка тоже однажды изменю своей жене. Но устроить такое накануне свадьбы, да еще и не озаботиться, чтобы невеста осталась в неведении… Это надо быть совсем уж законченным подонком!

– Не хами, – проворчала я, не находя, что еще сказать.

Меня избавили от еще одной унизительной сцены, где мне отводилась далеко не самая приятная роль: лучше уж узнать о подобном так, чем слушать лживые оправдания или гадкие подробности из некогда таких желанных уст. Как вы предпочли бы избавиться от больного зуба? Быстро и больно или медленно, но все равно больно? Вот и я о том. Мне было за что поблагодарить Альва. Но вот благодарности я почему-то не испытывала.

– Не веришь мне, – проговорил вдруг Альв. – Ладно… Но подумай… Я вижу, что тебе больно. Мои слова причинили тебе боль. И я прекрасно осознаю, что если бы все это было ложью, то я бы повторил печальный опыт моего хамоватого братца. Такова магия очищающей. Клянусь своей магией, что…

– Прекрати. – Я дернула вниз его взметнувшуюся в магической клятве ладонь. – Я тебе верю. Верю. Только мне надо немного побыть одной. Хоть помыться… Три дня тут под этой отравой валялась.

– Не валялась, а отдыхала, – поправил Альв.

– Не, – перебил Рой. – Размышляла. На отдыхе обычно лицо попроще делается…

– Тисы, мы увлеклись, – прервал очередной виток перепалки Виктор нарочито благовоспитанным тоном. – Оставим тису.

– Я еще вернусь, – с шутливой угрозой проговорил Рой, выходя.

– Тиса, – отвесил шутовской поклон Альв. – Я тоже вернусь.

Он вывернулся из рук подпихивающего его к двери Виктора и, склонившись ко мне, тихо и уже совершенно серьезно добавил:

– Забудь этого урода.

Я обреченно кивнула, и вся компания вымелась в коридор. «Легко сказать забудь. А как? – подумала я, сбросив пропитанную потом одежду на пол в ванной комнате. – Хорошо хоть, не стал опять орать… Еще больше подробностей из интимной жизни моего жениха мне не вынести. Бывшего жениха… Дон…»

По щекам, смешиваясь с брызгами воды, потекли слезы. Первые слезы с тех пор, как моя новая жизнь раскололась на две половины.