Глава 3

– Так замечательно, так замечательно! – не переставала тараторить Агна, взбивая подушку. – Место такое интересное, а Элена – такой удивительный человек!

Я слушала, едва приоткрыв один глаз, мучаясь от большого скопления раздражителей. И свет, и непрекращающаяся болтовня, и запахи, которые я ощущала куда резче, чем настоящие люди. И вообще, как видно, подъем с рассветом отчаянно противоречил моей демонической сущности.

– И столько работы! – продолжала восхищаться монашка. – Постирать, развесить, подшить!

– С ума сойти, как замечательно, – мрачно проговорила я.

– И я о том же! – Агна даже не заметила сарказма. Мне определенно начинало не хватать Эйтана. – Как удачно, что ты привела меня сюда! Теперь я не буду сидеть у тебя на шее, денег хватит и на жилье, и на еду. Даже не представляю, как Элена тут раньше справлялась, всего с одной помощницей. Простыни так и норовят порваться, а пятен на скатертях сколько!

– И что, тебе правда доставляет удовольствие всем этим заниматься? – фыркнула я, приоткрыв второй глаз.

– Это важно! – на полном серьезе ответствовала Агна. – Физическая работа очень полезна и для тела, и для духа. Она учит собранности, прилежности, внимательности…

Я застонала, повернувшись лицом к стене. Суточная мера восторгов и нравоучений была переполнена, а ведь за окном едва занималось утро. К тому же кровать была не слишком удобна, постель пахла, в моем представлении, неприятно, комната освещалась хуже некуда, да и вообще, я предпочитаю спать на открытом воздухе.

Поднявшись повыше, я нащупала кружку и заглянула в нее, но только для того, чтобы обнаружить несколько капель на самом дне. Огляделась в поисках воды. Фляжка Агны оказалась ближе всего.

– Не возражаешь, если я отхлебну? – спросила я, беспардонно обрывая ее восторженное щебетание. – Сушняк такой, не знаю даже, с какой радости, от эля такого вроде быть не должно…

Не дожидаясь ответа, я вытащила пробку и собралась сделать большой глоток, уже предвкушая то удовольствие, которое от этого получу… Но ощутила такой отвратительный дух, что едва не выронила флягу на пол.

– Что это за гадость?! – вскричала я, дыша так, будто страдала от астмы, и старательно размахивая рукой перед собственным носом, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Агна обернулась, хмурясь, но мгновение спустя ее лицо просветлело.

– А, так это ты сосуды перепутала! – рассмеялась она. – Здесь не питье, здесь я святую воду храню. Хотя, если бы ты даже и выпила, беды бы не было, наоборот хорошо.

Наоборот?! Вот зараза Матариэль, кого же ты мне сюда подсунул? Рассчитывал со свету меня сжить? Не так-то это легко! Разве что сердце переживаний не выдержит.

– Откуда ты ее взяла? – прохрипела я.

– Так из святого источника! – радостно прощебетала Агна. – Он недалеко от нашего монастыря протекает, всего-то полтора дня пути! Вода там чистая-пречистая, а на душе так благостно становится! Хочешь, тебе флягу подарю? У меня еще одна есть! Я специально побольше набрала, с запасом. Мало ли для чего пригодится.

– Спасибо, не надо таких жертв, – вежливо отказалась я, инстинктивно отодвигаясь от подальше от «подарочка».

– А мне для хорошего человека не жалко, правда! А тот источник, говорят, сама святая Матильда благословила!

Я нецензурно выругалась, весьма подробно сформулировав, чем именно упомянутая Матильда занималась возле источника, и кто из ангелов участвовал в процессе. Но Агна большей части использованных мною слов не знала, посему описание процесса не произвело на нее должного впечатления.

– Вот, возьми, тут обычная вода, – протянула она мне другую флягу.

Я приняла сосуд осторожно, открыла, подозрительно, открыла, принюхалась и лишь затем сделала маленький глоток. Содержимое оказалось пригодным для питья, и я сама не заметила, как осушила добрую половину фляги.

– Хорошо! – выдохнула я, когда в дверь постучали.

– Арафель, тебе записка, – сказала Эфрат, вторая помощница Элены.

Поскольку Агна была теперь частью их рабочей команды, ко мне тоже обращались по-простому. Меня это более чем устраивало.

Эфрат удалилась, а я развернула послание.

– Эйтан хочет встретиться, – сообщила соседке я. – Пишет, что ждет снаружи. Сюда-то чего не зашел? А, поняла, женскую репутацию загубить не хочет. За тебя, небось, волнуется.

Пришлось окончательно покинуть объятия постели. Я подошла к зеркалу и взялась за гребень.

– Хороший мужчина, – заметила Агна, наблюдая за процессом. – Сразу видно: добрый, заботливый. А вы… ну… близко общаетесь, наверное? А пожениться не собираетесь?

– А что? Вне брака всякая страсть греховна? – подзадорила ее я.

– Да нет, не то чтобы… – Монашка поспешила возразить, но как-то не очень уверенно. – Просто если все хорошо, то стоит ли тянуть? Семья – это счастье. Да и зачем попусту гневить ангелов?

Я усмехнулась, пристраивая в волосах последнюю заколку. Гневить ангелов – мое любимое занятие! Беда лишь в том, что Матариэля такая ерунда, как кувыркание с любовником, не рассердит. Ну, а Пуриэлю, чтобы разгневаться, довольно любой мелочи.

Взгляд будто случайно скользнул по затянувшемуся шраму на запястье.

– Можешь не беспокоиться, – заверила я. – Никаких таких отношений у нас с Эйтаном уже нет. Так что свадьбы не будет, но и ангельского неудовольствия тоже.

И мне как будто слегка взгрустнулось, когда я произнесла эти слова. Хотя с чего бы? Не знаю. Человеческая природа непостижима, а я слишком долгое время успела провести в человеческом теле…

В таверне, шумной и оживленной по ночам, сейчас было тихо и спокойно. Я спустилась по ступенькам, кутаясь в вязаный шарф, какие традиционно использовали местные девушки для борьбы с холодом. Сама я не мерзла, но образу следовало соответствовать.

Эйтан, как и обещал, поджидал неподалеку от здания. Улица пустовала, лишь одна девушка стояла, прислонившись плечом к синему забору. Я помахала недавнему спутнику рукой и подошла ближе. За мной увязалась и Агна. Я не возражала: кажется, уже успела привыкнуть к ее присутствию как само собой разумеющемуся. К тому же забавно было наблюдать за ее смущением, когда Эйтан на правах галантного джентльмена поцеловал ей руку.

– Какие новости? – полюбопытствовала я.

– Не сахар. Права была Йуваль. Если и не во всем, то во многом точно. Я подумал, ты знать захочешь. И вам, Агна, от замка лучше держаться подальше. Я ведь правильно понимаю, вы уже не под защитой монастыря?

– Я под защитой принца Света, – серьезно сказала та. – Но из послушниц ушла, так что вы правы, монастырские стены за моей спиной не стоят. Думаете, от замка исходит угроза? Вообще-то я слышала… разговоры… всякие. Может, прислушиваться и не следовало, а только похоже, не слишком все ладно в Раунде, да?

– Похоже, не слишком, – подтвердил Эйтан. – Вообще-то я вас запугивать не хотел, но если вы и сами кое о чем знаете… Вещи в замке творятся нехорошие.

– Демонические, должно быть? Принцу противные? – вполголоса предположила Агна.

– Почему вы именно так подумали? – полюбопытствовал Эйтан.

– Так любой, кто долго за святыми стенами живет и к святыням прикасается, чувствует, когда что-то недоброе, княжеское творится. Кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то и воспрепятствовать умеет, а кто-то, как я, просто заметит – ну, будто эхо такое, едва уловимое.

– И ты ощутила нечто подобное? – заинтересовалась я. – Где именно? В городе? Или около замка? Или, может, когда мы вчера на площади повстречались?

– Нет, что ты, тогда я только радость почувствовала! – заверила Агна.

Мы с Эйтаном невольно переглянулись. Стало быть, присутствие сильного демона недавнюю послушницу ничем не смутило, не зацепило внутренние охранные струны. Но было нечто иное, к чему она оказалась более чувствительна.

– И к замку я пока не приближалась, – продолжала Агна. – А вот когда к городу подходила, кольнуло что-то, будто холодом. И здесь до конца не отпускает.

Она поежилась и посильнее укуталась в широкий платок.

– Интересно, – сказала я совершенно искренне. – И как ты думаешь, в чем может быть причина?

– Да точно не скажу, я ведь простая девушка, к чуду монастыря лишь прикоснувшаяся. Но если подумать: разве может быть хорошо там, где людей на площадях сжигают в муках? Это же обычай древний, из темных времен до нас дошедший. Так варвары поступали, а у них своя была вера, нашей чуждая. И боги не в пример принцу Света, жестокие, требовательные, злопамятные. И костры им были нужны для того, чтобы силу свою растить. Свою или своих земных приверженцев, жрецов например. Таким обычаям давно должен был прийти конец. И то, что здесь, в Раунде, их воскресили, вряд ли о чем-то хорошем говорить может.

– Она права, – серьезно заметил Эйтан, повернувшись в мою сторону. – И Йуваль тоже. Я видел мешки, которые выносили из подвалов и укладывали в фургон. Указания кучеру дали четкие: везти к кардиналу, кузену нашего графа. Так вот, заглянул я в один мешок. Там зола. Похоже, права Йуваль. Ведьм они жгут, а пепел не развеивают, для своих целей хранят. Уж не знаю, что это могут быть за цели. Тут я не силен.

– Ужас-то какой!

Агна принялась ожесточенно рисовать круги на лбу, но мне показалось, что страх – далеко не единственное и даже не главное чувство, которое она испытывала. Ей тоже было интересно. Назревало приключение, и молодая деятельная натура, прятавшаяся под монашеским образом, начинала получать удовольствие от открывавшейся перспективы.

– Для того чтобы вознести молитвы принцу Света, такое точно не требуется, – озвучила очевидное я. – Князю Тьмы, к слову, тоже. Но есть достаточно обрядов и существ, для которых подобные составляющие ох, как важны. И если нечто подобное творится ни больше ни меньше как в резиденции кардинала, Торнфолку стоит готовиться к самым неожиданным событиям.

– Йуваль была права и кое в чем еще, – мрачно добавил Эйтан.

Спросить его, в чем именно, я не успела: со стороны забора донесся тяжелый стон. Дружно обернувшись, мы успели увидеть, как незнакомая девушка оседает на землю.

– Князь! – ругнулся Эйтан, метнувшись к ней. – Я ведь подумал: что-то не так, а спросить не подошел.

Агна, подхватив юбку, поторопилась вслед за ним, ну и я тоже подошла посмотреть, что к чему.

– Не обращайте внимания, – слабым голосом произнесла девушка. – Право, со мной все в порядке. Я сейчас встану.

– Почему же вы не сказали, что вам нужна помощь? – укорил Эйтан, пытаясь таким образом перенести на незнакомку часть вины за случившееся.

– Вы заняты, – возразила та. – Я не прислушивалась, но видно, что у вас очень важные дела. С какой стати вы должны тратить время на постороннего человека? А со мной правда ничего страшного. Просто переутомилась, наверное. Я давно на ногах. Сейчас немного отдышусь – и пойду.

– Далеко ли уйдете? – мрачно поинтересовался Эйтан.

Я поморщилась: эти разговоры отвлекали от сути, а дело и вправду было важное. Однако я и сама испытала нечто похожее на угрызения совести – в той степени, в которой мне это доступно. На женщину в столь плачевном состоянии следовало обратить внимание.

Невинный вопрос моего приятеля отчего-то заставил незнакомку рассмеяться. Невесело, скорее с ноткой истерики. Я даже приготовилась отхлестать ее по щекам. Мне это значительно проще, чем разводить нюни. Но переходить к действию не потребовалось: она сама сумела взять себя в руки.

– Хуже то, что мне некуда идти, – пояснила свою реакцию она.

– Неужто из дома выгнали? – спросила Агна, щедро накидывая незнакомке на плечи свой платок.

Я запоздало сообразила, что та и вправду продрогла. Еще один укол вины.

– Угадали. – На губах девушки заиграла натянутая улыбка. – Отец умер неделю назад, а мачеха… в общем, повздорили мы с ней. Никогда близки не были, а тут уж совсем…

– Где же такое видано, из дома людей выгонять? – сердито буркнула Агна. – Ну поругались, посуду побили, разошлись по разным комнатам. А так разве же можно?

– Я очень благодарна вам за сочувствие. Честное слово. – Девушка стянула с плеч платок, возвратила его монашке и решительно отодвинулась от забора. – Но мне и правда пора что-то решать и куда-нибудь идти. Я всю ночь не спала, надо найти пристанище. Есть люди, которые в хлев пускают поспать, совсем недорого. Спасибо вам за доброту, и простите за беспокойство. Возвращайтесь к своим делам, и удачи вам во всем!

– Что ж мы сразу не сообразили в комнату ее отвести? – шепнула покрасневшая от стыда Агна. – Арафель, ты ведь не против?

– Да чего же против? – пожала плечами я. – Пусть поспит, нам это не помешает. Все равно мы весь день в комнате сидеть не собираемся.

– Вот и хорошо! – обрадовалась монашка и поспешила к жертве семейного произвола.

Девушка, которую, как вскоре выяснилось, звали Орна, так обессилила, что еле доплелась до входа в трактир. В итоге Эйтан нес ее на руках. Правда, когда я намекнула на истинное джентльменство, сварливо ответил, что так всем попросту будет удобнее. Иными словами, работать над романтическим образом не возжелал.

Сироту устроили на лучшей в комнате – то есть моей – кровати. Еду принесли сюда же. Завтрак состоял из хлеба, сыра и овощей: по утрам кухня особенно не изощрялась. Однако же все было вкусно, питательно и полезно для организма хомо сапиенс. Впрочем, мы с Эйтаном к еде почти не притронулись: мой приятель успел позавтракать в казармах, попутно пообщавшись с новыми сослуживцами, я же в принципе нуждаюсь в пище меньше остальных. Орна, напротив, набросилась на завтрак с жадностью человека, давненько живущего впроголодь. А Агна чуть смущенно вытащила из мешочка пышную круглую булочку.

– Вчера вечером такими кормили. – Она улыбнулась так, будто рассказывала про старого друга. – Мне очень понравилось. Такие вкусные, просто удивительно вкусные. Оказывается, здесь по соседству пекарня, и они с Эленой договорились, каждый день поставляют в «Ковчег» свежую выпечку. В общем, вчера две лишние булочки остались, и Элена мне разрешила взять. Одну я прямо тогда съела, а вторую приберегла на утро. Вы же не против?

– О чем речь! – фыркнула я. – Гастрономическая страсть должна быть утолена, как, впрочем, и любая другая.

– Наслаждайся! – усмехнулся Эйтан, кажется, уловивший в чувствах Агны почти детскую неискушенность, к которой нельзя было отнестись без умиления.

– Конечно-конечно, – подхватила Орна. – Я знаю, как это вкусно – такие вот сдобные булочки. И запах у них умопомрачительный, хотя они и вчерашние. Видимо, пекарь здесь превосходный. Мне очень давно не доводилось пробовать по-настоящему вкусной выпечки. Кушай на здоровье, я уверена: тебе очень понравится.

Вместо того чтобы последовать совету, Агна нахмурилась, покачала головой и протянула булочку Орне.

– Возьми. Тебе она сейчас намного нужнее. А я в другой раз такую куплю, или попрошу под вечер у Элены. Ты извини, что я сразу тебе не отдала. Это было эгоистично с моей стороны. Ты голодна, и вообще из всех нас ты в самом тяжелом положении.

– Может быть, все-таки не надо? Я для тебя чужой человек, ты не должна тревожиться о моих трудностях…

– Должна, – убежденно возразила Агна. И уже без тени сожаления сказала: – Бери. Пусть тебе будет на здоровье.

Я не пришла в восторг от такой щедрости: как по мне, ничего бы у Орны не отвалилось, если бы Агна получила булочку, с которой так долго жаждала воссоединиться. Но, впрочем, чего ожидать от монашки, пусть даже и бывшей? Разумеется, жертвенности.

Утомленная и насытившаяся падчерица вскоре уснула (напоминаю: на моей постели), а мы получили наконец возможность продолжить прерванный разговор. За неимением более удобного места я оседлала ближайший стул, развернув его спинкой вперед. Для этого, правда, пришлось основательно задрать юбку (все-таки мужская одежда устроена в этом мире значительно удобнее женской). Агну мое поведение шокировало, Эйтана, кажется, не особенно.

– Ты сказал, Йуваль была в чем-то права.

– Да, в отношении графского племянника.

– Неужели он действительно заинтересовался твоим красивым телом? – оживилась я.

– Не моим, – отрезал Эйтан таким тоном, что шутить как-то сразу расхотелось.

Так что я просто кивком дала понять, что готова слушать.

– Паж, мальчишка еще совсем. Лет шестнадцать-семнадцать, не больше. – Ему явно очень хотелось выругаться, и единственным сдерживающим фактором являлась Агна. – Рыдал в коридоре, собирался наложить на себя руки. Я думал его домой отвезти, так нет, домой, говорит, нельзя, родители за такое прогонят и отрекутся. И что с ним было делать? Мой замок, сама знаешь, за тридевять земель.

– И как же ты решил вопрос?

Интуиция подсказывала, что, повстречав отчаявшегося парня в коридорах замка, Эйтан не смог просто махнуть на него рукой. Закрыть глаза и пройти мимо – кажется, он считал это одним из наиболее распространенных и одновременно самых непростительных преступлений.

– Здесь есть неподалеку мужской монастырь. Пусть пока там отсидится.

– Вот это прекрасная идея! – воодушевилась Агна, совершенно не замечая моих искривившихся губ. – А кому посвящен монастырь?

– Святому Андрию Испольскому.

– Давайте-ка вернемся к ключевому вопросу, – оборвала я. – Что мы узнали о графе Торнфолкском и его окружении?

– Вряд ли что-то новое, – немного подумав, заключил Эйтан. – Скорее подтвердили предположения. Здесь сжигают на кострах, среди прочего – женщин за ведьмовство, притом по первому навету, даже не разобравшись как следует, что к чему.

– Иными словами, сжигают охотно, – подытожила я.

– Графский племянник – мужеложец, совершающий преступления и уверенный в собственной безнаказанности. Это немало говорит и о графе. И наконец, прах сожженных «ведьм» стали увозить в резиденцию кардинала. Во всяком случае, это очень похоже на правду и чрезвычайно подозрительно.

– Подозрительно – это еще мягко сказано, – пробормотала я.

Агна лишь качала головой, глядя на нас расширившимися от эмоций глазами, а потом тихонько зашептала молитву. Это сказывалось на уровне моей концентрации, но я решила ее не обрывать.

– Арафель, ты знаешь, что можно сделать с помощью такого… – Эйтан запнулся, подбирая слово, – …словом, пепла?

– О да, – протянула я. – Его можно использовать для ритуала. Который тебе, кстати говоря, знаком не понаслышке.

– Ты имеешь в виду?..

– Призыв демона.

– Спаси нас принц! – воскликнула Агна, складывая руки в молитвенном жесте.

– Думаю, придется обойтись своими силами, – возразила я. – Итак, кардинал – если только мы не ошибаемся на его счет – хорошо подготовился к ритуалу. Значительно лучше, чем наш недавний знакомый. Очень мощный… ну, назовем это артефактом. Тут и демона можно призвать посильнее, и от вмешательства светлых сил надежно застраховаться: через такой барьер даже ангелы не прорвутся. И твори себе со спокойной душой любые темные дела.

Я с наслаждением потерла руки.

– Ангелы не прорвутся, зато… кое-кто другой? – проницательно предположил Эйтан.

– Именно! – осклабилась я. – На том и сыграем. Но было бы очень неплохо разобраться, где и когда планируется этот ритуал. Мне потребуется помощь, а, значит, необходимо как-то скоординировать наши действия.

– Я этим займусь, – заявила Агна.

Я воззрилась на девушку в искреннем изумлении. В моем представлении, все это время она присутствовала при разговоре исключительно в качестве декорации, навязанной Матариэлем. Безопасной, но также и бесполезной.

– Ты?

Монашка кивнула с самым что ни на есть решительным видом.

– Я не имею представления, что именно вы задумали, и вообще мало понимаю в этой истории. Но одно знаю твердо: такой ритуал нельзя допустить. А приглядеться к резиденции кардинала мне будет проще, чем вам. Там ведь и храмы, и святыни. Даже в самом доме есть комнаты, куда пускают священников и монахов. Я знаю, как вести себя и что говорить. Можете на меня положиться.

Мы с Эйтаном переглянулись.

– Хорошо, – решилась я. – Не уверена, что тебе удастся что-нибудь выяснить, но попробовать стоит. Тебя интересуют мешки, которые вчера привезли из графского замка. Подготовка к крупному ритуалу. Она может выглядеть весьма невинно, если не знаешь, что искать. И любые подозрительные происшествия. Но учти: мы собираемся вмешаться в очень крупную игру. Это опасно. Малейшее подозрение – и вряд ли Эйтану удастся тебя вытащить, невзирая даже на расположение Блейда. Причина какового нам, кстати, тоже пока неизвестна.

– Я понимаю. Я буду осторожна. Прямо сейчас пойду, у Элены отпрошусь, – воодушевилась Агна.

Мы молча наблюдали за медленно закрывающейся дверью.

– Думаешь, ей можно доверять? – тихо спросил Эйтан. – Она не доложит обо всем ближайшему патрулю?

– Вряд ли, – протянула я. – Я от такой компании, конечно, не в восторге, но все-таки она, как бы это сказать… протеже твоих белокрылых друзей.

Дворянин пару раз моргнул, прежде чем понял, что я имею в виду.

– Моих друзей?! – вытаращился на меня он. – Да я их даже ни разу в жизни не видел!

– Зато ты им молишься, – с издевкой напомнила я, сложив руки в соответствующем жесте и возведя очи горе. – Подумать только: даже меня в храм затащил! А я туда сроду не хаживала!

Эйтан собирался возмутиться, дескать, когда это такое случалось, но затем припомнил нашу поездку в Таун и вроде бы даже покраснел.

– Имей в виду: душевные страдания той старушки – не на моей, а на твоей совести! – продолжала глумиться я.

– Ну и что? – вскинул голову Эйтан. – Зато, когда меня станут судить после смерти, скажу, что завел демона в дом принца Света. Может, мне это зачтется.

– …Попадешь в светлые чертоги, и мы никогда больше не увидимся, ибо мне туда хода нет, – укоризненно заключила я.

– Давай лучше ближе к делу, – проворчал он. – Зачем кардиналу понадобилось вызывать демона?

– Понятия не имею, – искренне ответила я, чем чрезвычайно удивила собеседника.

– Я думал, ты из-за этого и явилась на землю.

– Я явилась на землю из-за графа и его очаровательной семейки. Но, веришь или нет, разгул нечисти и подготовка к обряду в Раунде стали для меня такой же неожиданностью, как и для тебя. Видишь ли… Здешний граф, твой нынешний работодатель, уже провел один обряд. Он призывал князя Тьмы. Хотел продать ему душу.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– И что он попросил взамен?

– Не имею ни малейшего представления. Сделка не состоялась. Князь не пришел.

– Обряд был проведен неправильно? – предположил Эйтан.

– Нет, граф все сделал как надо, честь по чести. Князь его услышал. Просто не счел нужным откликнуться.

– Почему?

– А какой ему интерес? Душонка у Блейда, прямо скажем, так себе. Это все равно как если бы крестьянин заявился в дорогую ресторацию, размахивая медным грошом.

– Понимаю. И что же было дальше?

– Тут я могу только догадываться. Видимо, граф не стал отчаиваться. И решил попытать счастья в забегаловке подешевле.

– То есть призвать не самого князя, а демона?

– В точку.

– Но призывать будет кардинал.

– Верно, но вряд ли это имеет значение. По всей видимости, они заодно. Наверняка каждому есть о чем попросить.

– И ты не знаешь, чего они хотят?

– Нет, но какое это имеет значение? Деньги? Власть? Может, граф жаждет вернуть давно утерянное мужское достоинство? Детали мне неизвестны. Могу сказать одно: если он добьется своего, будет… нехорошо будет.

– Нехорошо для кого? – подался вперед Эйтан, кажется, пытавшийся прочитать ответ по моим глазам. – Для тебя? Для твоего повелителя?

– Для меня, и для моего повелителя, – подтвердила я. – Ну и еще так, по мелочи. Для миллиона-другого человеческих особей.

– Звучит действительно нехорошо, – согласился Эйтан.

Я фыркнула. Тоже мне, открыл что-то новое. Изобрел велосипед. Впрочем, в этом мире велосипед еще, кажется, действительно не изобрели…

– И долго продлятся эти последствия? – нисколько не смущенный моей реакцией, продолжал допытываться Эйтан.

– Вот тут не знаю. Есть две точки, в которых события могут развиться совершенно по-разному. В лучшем случае – лет сорок. В худшем – несколько столетий. Число пострадавших от этого, сам понимаешь, тоже слегка зависит.

– Понятно. – Он немного помолчал, видимо, прокручивая в голове новую информацию. – И какой у тебя план?

– Для начала – сорвать ритуал. С такой поддержкой, как демон, кардинал будет слишком силен.

– Ты уже знаешь, как это сделать? – полюбопытствовал Эйтан.

Я пригляделась к мирно дышащей Орне. Немногие способны спокойно спать вместо того, чтобы прислушиваться к столь интересным разговорам. Лично я ни за что бы не уснула, даже если бы впервые добралась до кровати после недели лесных путешествий. Но девушка не притворялась, в этом я была уверена.

– Примерно так же, как в Ире. Можно сказать, сама жизнь указывает нам решение. Хм, звучит ужасно пафосно, почти как речи Пуриэля.

– А это?..

– Еще один мой белокрылый знакомый. Словом, действовать будем так. Когда придет время, кардинал проведет обряд и призовет демона. А поскольку я нахожусь под самым его носом, то есть значительно ближе любого другого демона, призыв подействует на меня. Это будет не слишком приятно. Ощущать себя полностью во власти какого-то мелкого идиота – то еще удовольствие. И именно тут мне потребуется твоя помощь.

– Какая именно?

– Точно как в прошлый раз. Ты должен проследовать за мной, пробраться туда, где будет проводиться ритуал, и разрушить круг, убрав какой-нибудь из артефактов. Таким образом я обрету свободу, мы узнаем то, что хотели, а кардинал получит по заслугам.

– А если круг по какой-то причине не разрушится? Что тогда? Ты навсегда останешься в рабстве у кардинала?

– Ну, не навсегда, конечно, – усмехнулась я. – Кардинал, знаешь ли, смертен. Да мне и не придется ждать так долго. Рано или поздно я найду лазейку. Но это будет крайне неприятно. К тому же ни князю, ни принцу неизвестно, что именно мне придется натворить за это время.

– Выходит, – медленно проговорил Эйтан, – ты настолько во мне уверена? Ты готова полностью довериться мне в такой рискованной для тебя ситуации?

Звучало это действительно бредово. Логика отсутствовала начисто. Мой ответ должен был быть «Нет и тысячу раз нет!». Но грешить против истины не имело смысла.

– Да, – развела руками я.

И не сомневалась ни капли. Потому что имеется у демонов чувство, для которого в людских языках отсутствует даже название. Оно не так зыбко, как интуиция, и гораздо ближе к зрению или обонянию. И уж если оно говорит мне, что я могу всецело положиться на Эйтана, значит, могу. Логическое обоснование тут уже не требуется.

– И многим людям ты так доверяешь?

Его взгляд определенно выражал сильные эмоции, но какие именно, я понять не могла. Невозможно на сто процентов прочитать людей, не будучи человеком.

– На данном этапе – ни одному, – уверенно ответила уверенно.

В прошлом… да я уже и не помню, что там бывало в прошлом. В будущем – как знать, та же Йуваль имела шансы заслужить мое доверие. Но в этом конкретном временном отрезке случайно повстречавшийся в крохотном городке жених был единственным.

– А… там? В твоем мире?

– Повелителю – безоговорочно, – улыбнулась я. – Другим демонам – ни-за-что.

Кажется, что-то в моем ответе не очень ему понравилось, и это было совсем уж за гранью моего понимания.

– Так ты мне поможешь? – спросила я.

– Да.

– Вот и хорошо.

Я обернулась на скрип открывающейся двери.

– Все в порядке! Я договорилась с Эленой! – радостно сообщила Агна. – Сейчас надо будет поработать, но ближе к вечеру, часов в пять, я освобожусь и смогу сходить…

Она осеклась, потому что Орна, разбуженная громкими речами, потянулась и открыла глаза. Осмотрелась затравленно, будто не понимала, где находится, потом как будто успокоилась, но дальше ее взгляд упал на Эйтана. Тут она буквально подскочила, затряслась, потом подтянула одеяло к самому горлу. И губы зашевелились, будто она беззвучно читала молитву. Ну, чисто монашка, в келью к которой заглянул демон в мужском обличье. Эта реакция показалась мне такой интересной, что я даже подошла поближе, опасаясь пропустить еще какую-нибудь странность.

Агна тоже подскочила к кровати, движимая, правда, не любопытством, а своей раздражающей добротой.

– Не волнуйся, Орна! – Она ласково погладила девушку по плечу. – Все хорошо, здесь все свои, тебя никто не обидит!

– А он был здесь все это время? – пролепетала гостья, недвусмысленно указывая на Эйтана.

На всякий случай я решила получше рассмотреть своего приятеля. Ничего пугающего не обнаружила. Ни рогов, ни хвоста, ни даже белых крыльев.

– Да, но тебе не о чем беспокоиться, – продолжила тараторить Агна. – Он хороший человек, и ничего плохого…

Но Орна ее не слушала. Она сидела вся бледная, сжав одеяло в кулаках, а в глазах застыли слезы.

– Несколько часов в одной комнате с мужчиной, – пробормотала она. – В трактире. Теперь мачеха меня точно на порог не пустит. Прогонит с позором…

Только теперь мне припомнилось, что поначалу Эйтан назначил нам встречу на улице. Заботился о дамской репутации. Очередные человеческие предрассудки. Незамужняя девушка без сопровождения в обществе постороннего мужчины, опять же, неженатого. Да, не наедине, да, вместе с другими женщинами, но, может, в глазах сплетников это даже и хуже.

– Может быть, никто не узнает? – неуверенно проговорила Агна.

Но тут же сама покачала головой: конечно, узнают. Мы ведь в трактире, многие видели, как мы поднимались по лестнице, к тому же Эйтан еще и нес Орну на руках. Я досадливо прикусила губу. Все же следовало об этом подумать. Уж если берешься помогать человеку, глупо вот так его подставлять. Лучше бы просто оставили ее на улице, право слово. Тогда у бедолаги еще остался бы шанс как-то помириться с мачехой.

Я поглядела на Эйтана, инстинктивно ища у него помощи: как-никак, людские нравы и обычаи он знал лучше меня. На парня больно было смотреть: он побледнел, почти как Орна.

– Я виноват. Мне следовало подумать об этом с самого начала, – признал он, вторя моим мыслям.

– Нет-нет, что вы! – Слезинка стекла по щеке девушки, и она поспешила вытереться рукавом. – Вы и так были ко мне слишком добры! Это не ваша вина. Не обращайте на меня внимания, умоляю! Я сейчас возьму себя в руки. Я как-нибудь все решу, вас не должны беспокоить мои сложности.

– Ну уж нет, – резко возразил Эйтан. – Я найду способ вам помочь. Это моя вина, мне и разбираться. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.

Он вышел из комнаты, я поспешила следом.

– Что ты собираешься делать?

Мы посторонились, чтобы пропустить постояльца (в узком коридоре трудновато было разойтись), и стали спускаться в общий зал.

– Пока не знаю. – Эйтан пожал плечами и нервно усмехнулся. – Глупо получилось, да?

Кажется, ему полегчало: чувство неловкости не прошло, но шок от собственного проступка уже не сковывал его, как пару минут назад.

– Глупее некуда, – хмыкнула я. – Впрочем, нет, глупее всегда найдется. Ничего непоправимого не бывает, надо только найти решение. У тебя есть идеи?

– Идея есть, но не могу сказать, что я от нее в восторге.

– Это какая же?

Что-то в выражении его лица подсказывало: я тоже не приду в восторг от услышанного.

– А ты не догадываешься? По-хорошему, я как честный человек должен на ней жениться.

– Жениться?!

– Тс-с-с!

Только теперь, когда Эйтан приложил палец к губам, я поняла, что отреагировала слишком громко. Но разве можно было принять такое заявление с ледяным спокойствием?

– Повторяю: я сам не рад. И еще долго буду думать, как выкрутиться. Но если брать самые основные факты… Я ее обесчестил. Да, не в том смысле, который обычно любят придавать этому слову. Но это неважно. Ее репутация в любом случае испорчена. В такой ситуации ее и из родного дома выгонят, и на порог чужого не пустят.

– И все из-за того, что кто-то где-то при невыясненных обстоятельствах увидел ее в мужском обществе? – уточнила я. – Обычаи у вас, знаешь ли, слегка… своеобразные. Я бы по вашим правилам недели не прожила.

– Думаю, я бы по вашим – тоже. Однако же ты на земле намного дольше недели.

Мы выбрали столик у стены, где некому было случайно подслушать наш разговор.

– А я и правил не соблюдаю, – просияла я в ответ на замечание Эйтана. – Элена, нам, пожалуйста, по кружке эля и вот эту мясную похлебку с таким чудным запахом.

Я с наслаждением принюхалась к пару, поднимавшемуся над горшочками, которыми был уставлен поднос.

– Сейчас устроим, – пообещала она.

– Даже не вздумай на ней жениться, – потребовала я, когда Элена направилась к другим столикам. – Это перебор. Мы все виноваты перед девчонкой, не ты один. Что-нибудь придумаем.

– Сам не хочу. Только другого выхода пока не вижу.

– Найдется выход, – уверенно заявила я.

– Как освоились?

На соседний стул плюхнулась незаметно подошедшая Йуваль. Вернее, мы просто не обратили внимания на ее появление, поскольку были слишком сосредоточены на разговоре.

– Вполне неплохо, – откликнулась я. – Хотя проблемы не заставили себя ждать. Но мы справимся.

– Правильный подход!

Она отпила из кубка, который принесла вместе с нашим заказом расторопная хозяйка заведения, и с громким стуком поставила его на стол.

– Привет, ведьмочка! Какими судьбами?

К нам, радостно улыбаясь, подошел молодой невысокий парень, который определенно был мне откуда-то знаком…

– А, вор! – расплылась в улыбке я. – Рада тебя видеть! Хорошо, что ты не вляпался в новые неприятности за эти сутки.

– Вижу, о тебе можно сказать то же самое! Я присяду?

– Конечно.

Я гостеприимно указала ему на четвертый и последний стул.

– Это Авив, – представила я.

Йуваль окинула вновь прибывшего равнодушным взглядом.

– Так ты тот самый вор, которого чуть не поджарили вчера на городской площади? – презрительно спросила она.

– Не вор, – возразил, широко улыбнувшись, Авив. – Я чист перед законом. За меня вступился сам принц Света!

Я отвернулась, пряча улыбку. Парень считает, что глумится над человеческими предрассудками, а самому и невдомек, насколько его слова близки к истине.

– Ну, эта чистота ненадолго, – фыркнула Йуваль. – До первого дома, в который ты заберешься.

– Я не забираюсь в дома честных горожан, – возмутился Авив. И радостно завершил: – Предпочитаю кареты.

– Значит, до первой кареты, не все ли равно? И то, и другое нарушает закон.

– Полагаюсь на твои слова. Уверен, женщина, носящая оружие и одевающаяся, как мужчина, многое знает о нарушении закона.

– Не тебе меня судить.

– Судить – это вообще не ко мне. Я предпочитаю избегать судей.

– И все-таки пятки тебе чуть не подпалили.

– Сдается мне, ты и сама была от этого недалека.

– Как видишь, я цела-целехонька.

– Как видишь, я тоже.

– Вы закончили производить друг на друга впечатление? – лениво полюбопытствовала я.

– Да. – Йуваль поднялась и оттолкнула стул. – Тем более что мне пора.

Холодно улыбнувшись Авиву на прощанье, она широким шагом двинулась к выходу.

– И у меня тоже дела, – заявил вор и вскоре исчез из виду, растворившись среди посетителей.

– Вот и хорошо, – протянула я. – От них было слишком много шума.

– Если бы я был женщиной, точно бы прослезился от умиления, – хмуро согласился Эйтан.

– Скорее! Идите скорее!

Мы недоуменно воззрились на Агну, подававшую всевозможные знаки с лестницы. Громко призывать нас она не рискнула, и все же ее поведение закономерно привлекло всеобщее внимание. Дабы не разогревать интерес завсегдатаев, мы поспешили к монашке.

Стоило нам добраться до первой ступеньки, как она начала быстро подниматься по лестнице, придерживая длинную юбку.

– Вы должны это увидеть! – воскликнула Агна, когда нам удалось наконец ее нагнать.

– Что-то с Орной? – обеспокоенно спросил Эйтан.

Монашка кивнула. Похоже, она буквально захлебывалась эмоциями. Поначалу это мешало ей членораздельно изъясняться, но вскоре она сумела взять себя в руки.

– Это все святая вода! – выдохнула она. И, поняв, что такое объяснение лишь ввергло нас в еще большее недоумение, продолжила: – Орна снова задремала. Я все гадала, как бы ей помочь, она ведь такая несчастная! Потом подумала: может, если окропить ее святой водой, злой рок отступит?

Я пренебрежительно фыркнула, но не стала прерывать рассказ.

– А у меня же есть фляга с водой из святого источника. И мне для благого дела не жалко. Вот я и брызнула Орне на лицо несколько капель.

– И что, она рассыпалась пеплом? – скептически вопросила я.

– Хуже, – прошептала Агна, тем самым немало меня удивив. – Но вы посмотрите сами.

И толкнула дверь.

За время разговора мы как раз успели добраться до нужной комнаты.

Все взгляды незамедлительно приковала кровать. К слову сказать, моя. Но главным, конечно, явилось то, что сидело на кровати. Ибо это существо мало походило на девушку, которую мы оставили здесь часом ранее. Да и вообще на какую бы то ни было девушку. Ибо на постели сидела… птица. Очень крупная: ее рост был близок к человеческому, если, конечно, считать изначально возможным сравнивать размеры столь разных существ. Длинная синяя шея была изящно изогнута, а в крыльях и хвосте все тот же мягкий синий переплетался с огненными красным и желтым. Зрелище, надо сказать, весьма завораживающее.

– Кто это? – спросил Эйтан.

– Кажется, Орна. – Агна вжала голову в плечи. – Это случилось сразу после того, как я обрызгала ее святой водой.

– Вот это да… – промурлыкала я, пройдя в комнату и остановившись в нескольких шагах от кровати.?

Птица нахохлилась и смерила меня враждебным взглядом.

– А ты, похоже, вычислила меня раньше, чем я тебя, – протянула я понимающе. – Впечатляет. Орна, значит, да?

– О чем ты говоришь? – вмешался Эйтан, как и всегда в таких случаях, довольно нетерпеливо. – Ты знаешь, что это такое?

– О да! – подтвердила я, к немалому неудовольствию пернатой. – Знакомьтесь: это – оршина.

– Оршина? – переспросила Агна.

Такого названия она явно прежде не слышала.

Я со смаком покивала, все еще впечатленная тем, сколь искусно меня провели.

– Очень редкое животное, вернее сказать, единственное в своем роде. Так ведь? – обратилась я к птице, но та сотрудничать совершенно не желала. – Волшебное, разумеется. Ну, вы ведь знаете: одни мифические создания умеют исполнять желания, другие изрыгают огонь, третьи путешествуют между мирами. Вот и у нашей гостьи есть своя сверхспособность. Весьма интересная. Она умеет вызывать чувство вины.

– Чувство вины? – эхом повторила монашка.

– Оно самое. Хотите, расскажу вам одну историю? Вы ведь, несомненно, слышали про всемирный потоп? – Мои спутники кивнули. – Помните, был такой праведник по имени Ноах. Принц Света сохранил жизнь ему и его семье, а заодно поручил им позаботиться о многочисленных животных, дабы они не исчезли с лица земли. Это происшествие дало название трактиру, в котором мы сейчас находимся. Так вот, зверей и птиц на ковчеге было очень и очень много. А Ноаху и его сыновьям приходилось за всеми ухаживать. Не так-то это было просто. Всем принеси еду, питье, создай условия, проследи за здоровьем. Все кричали, выли, лаяли, чирикали – в общем, каждый требовал внимания по-своему. И только одна-единственная птица – оршина – молчала. И смотрела грустными-прегрустными глазами. Когда Ноаху наконец-то выдалась свободная минутка, он спросил у птицы, чего же хочет она. На что оршина ответила: «Ну что ты, как я могу о чем-то просить? Ты же так занят!» И вновь посмотрела несчастным-пренесчастным взглядом. И Ноах почувствовал себя перед ней таким виноватым, что сделал ей самый дорогой подарок, подобного которому не получило ни одно другое животное. Он подарил оршине бессмертие.

– Бессмертие? – выдохнула Агна.

– Именно. Раз в тысячу лет птица проходит этап обновления и снова становится молодой. Все это случилось так давно, что люди успели о ней позабыть. Однако же оршина жива-живехонька и даже приобрела много новых навыков. Вот, например, научилась принимать человеческий облик. Похвально. Но, самое главное, она не утратила способность вызывать чувство вины. И ведь как виртуозно сработала! Даже меня, которой угрызения совести, мягко говоря, не свойственны, заставила переживать! Агна из кожи вон готова была лезть, лишь бы хоть как-то порадовать «бедную сиротку». А Эйтан и вовсе чуть не женился, чтобы искупить свою вину. Не везет бедолаге: второй раз за какие-то несчастные пару недель его попытались прибрать к рукам!

– Второй раз? – медленно проговорила монашка. – Не везет, говоришь?

Птица нервно переступила с ноги на ногу.

– Что ты имеешь в виду? – ухватилась я за слова Агны.

– Мне просто подумалось, что это слишком странное совпадение. Правда, я ничего не знаю о первой истории…

– Странное совпадение, – задумчиво повторила я. – А ведь и правда. Эйтан у нас, конечно, всем хорош. Однако за такой короткий срок сначала приворотное зелье, а теперь вот это.

– Что за чушь? – нахмурился Эйтан, однако в его глазах отразилась крайняя степень подозрительности. – Я не граф, не принц и не богач. С какой стати кто-то стал бы так охотиться за моей фамилией?

– А вот мы сейчас и узнаем. – Я обнажила зубы, чуть-чуть показав клыки, и шагнула поближе к оршине. – Ты ведь нам расскажешь, верно?

Птичка протестующе защебетала, захлопала крыльями.

– О нет, – просияла я. – Этот номер не пройдет. Один раз тебе уже удалось меня обмануть. Повторяю: молодец, это весьма впечатляет. Но на второй раз не надейся. Раз ты освоила человеческий облик, то уж разговаривать точно не разучилась. Так что давай, отвечай!

Ответом на мой приказ стал лишь невразумительный клекот. Это порядком меня разозлило.

– Не хочеш-ш-шь? – прошипела я, сердито сощурившись. – Не понимаешь, что я могу с тобой сделать?

– Постой, может быть, у нее правда не получается! – воскликнула Агна, но я лишь вытянула вверх руку, требуя молчания.

– Я могу сжечь тебя заживо, – продолжала я, не отрывая взгляда от птичьих, но все прекрасно понимающих глаз. – Так, что на кровати не останется ничего, кроме горстки пепла. И, уж поверь, обновленная оршина из этого пепла не возродится.

Она ответила не сразу: видно, прикидывала, хватит ли у меня духу осуществить угрозу. Но быстро пришла к правильным выводам и заговорила:

– Это граф Торнфолкский. Его приказ.

– Подумать только. Он тебе приказывает?

– Он всем здесь приказывает, – огрызнулась птица. – Тебе невдомек, что творится в этих краях.

– Во всяком случае, я вижу, что сюда стекается вся возможная нечисть.

– Не себя ли имеешь в виду?

Если она пыталась меня задеть, то попытка с треском провалилась.

– Может, и так. Но я как минимум соображала, что делаю, когда сюда отправлялась. А вот некоторыми, подозреваю, руководили исключительно инстинкты. Но сейчас не об этом. Что конкретно приказал тебе Торнфолк?

– Женить на себе вот этого человечишку.

В целом чего-то подобного мы все и ожидали, однако такое признание оказалось для Эйтана чересчур.

– Значит, с его точки зрения, я должен был жениться на птице? Да как… Как вы это себе вообще представляете?

Не знаю, какое чувство обуревало его в тот момент сильнее: возмущение или же отвращение.

– Я, знаешь ли, тоже от людей не в восторге, – не преминула отплатить той же монетой оршина. – И ничего такого в виду не имелось. Брачную ночь никто не планировал.

– Ну, хоть за это я могу сказать кому-то спасибо.

Произнес это Эйтан с таким видом и так многозначительно окинул комнату взглядом, что я поняла: вот сейчас отыщет меч и начнет благодарить всех подряд направо и налево.

– Дальше рассказывай! – потребовала у оршины я, стремясь таким способом предотвратить кровопролитие.

– Мы должны были пожениться, потом он узнал бы, кто я такая, и, конечно, не обрадовался. А дальше я бы пообещала аннулировать брак с условием, что он отдаст одну штуку. После этого кардинал быстренько устроил бы нам развод, и каждый пошел бы своей дорогой. И все. Большой беды бы не случилось.

– Разве же можно так с живым человеком? – всплеснула руками Агна.

– «Штуку», значит, – медленно, с расстановкой проговорила я. – Ну так продолжай. Что это за таинственная штука, которую так хочет заполучить наш милый граф? А заодно с ним и кардинал, насколько я понимаю.

– Я сильно вникать не вникала. Вроде какая-то реликвия. Очень древняя и очень ценная. Не для меня, конечно, мне до нее и дела нет. Но граф с кардиналом считают по-другому, якобы в ней волшебные свойства или что-то в этом роде.

– Реликвия? Эйтан, а ты ведь правда упоминал реликвию, – припомнила я. – И разговор, кажется, шел про меч. Который остался в твоем далеком-предалеком родовом замке. В нем, что ли, дело?

– Нет, – возразила оршина. – Быть не может, там что-то поменьше. Перстень, кажется.

Мы синхронно обратили взоры на Эйтана. Перстень на безымянном пальце правой руки действительно обнаружился.

– Семейная реликвия? – поинтересовалась я.

– Да.

– Странно. К чему все эти сложности с женитьбой? Почему нельзя было просто отобрать у тебя это колечко, в случае необходимости – вместе с рукой?

Агна вздрогнула, представив себе эту картину, Эйтан же только усмехнулся.

– А ты не в курсе? Такие реликвии нельзя отобрать силой. Их передают только по доброй воле. Иначе перстень превратится в обычный кусок металла. Хотя я не замечал, чтобы у него были особые свойства. Просто хранил, поскольку так положено. Мне его передал отец, ему – дед. И так далее.

– И так далее, – машинально повторила я. – Силой отобрать нельзя, а по-хорошему с тобой договориться не получится. Слишком ты щепетилен, слишком тебе важны семейные ценности. И граф, которому с какой-то радости невероятно нужна эта игрушка, находит единственное возможное решение. Поставить тебя в условия, при которых ты будешь готов поступиться принципами и отдать реликвию добровольно. Дай-ка мне пальчик.

– Надеюсь, не обязательно отделять его от руки?

– Дай палец! – настойчиво повторила я.

Эйтан пожал плечами и протянул мне правую ладонь. Я вгляделась в серебряное на вид украшение. Нет, не серебро. Давненько я не видела такого металла.

– Интересный рисунок. И, главное, объемный. – Я провела подушечкой пальца по линиям, соединявшимся в незнакомый знак. Не то руна, не то просто ничего не значащий узор. – Эйтан, а как твоя фамилия?

– Фамилия? – удивился он.

– Ага. Забавно, правда? Мы через многое прошли вместе, а до полного представления дело не дошло. Я знаю, что ты – дворянин, но не более того.

– Не знаю, зачем тебе это, но мое полное имя Эйтан Клеандо.

– Клеандо, значит… – Я запрокинула голову, прикусила губу и задумалась. – Это ведь не название земель, верно?

– Верно, но какое это имеет значение?

– Такое, что фамилия у тебя непростая. «Кле» означает «ключ», а «андо» – правда, уже на другом языке, – «идущий», точнее, «ходящий». Ходящий ключ, или ходящий с ключом.

– И как это понимать?

Эйтан был раздражен, как и всегда, когда что-то бывало неясно, и ему казалось, что я могла бы расставить точки над «i» побыстрее. Эта реакция успела стать такой знакомой, что я невольно улыбнулась.

– Похоже, твой перстень – и есть ключ, который твой предок когда-то унес с собой. Либо ему этот артефакт доверили, либо он его украл. Впрочем, нет, – перебила само себя я прежде, чем дворянин успел возмутиться таким предположением. – Если бы украл, не стал бы брать себе такую фамилию. Воровство – не то деяние, которое стремятся увековечить. Хотя надо бы спросить на этот счет моего нового друга Авива. Словом, думаю, твой предок был совершенно официальным хранителем. А дальше – как и обычно бывает в таких случаях. Прошли века, о назначении кольца забыли, о смысле фамилии тоже. Сколько поколений насчитывается в твоей родословной?

– Восемнадцать. Дальше истоки теряются.

– Вот именно: теряются. Попробуй теперь угадай, сколько веков назад была создана эта штука.

Я мельком глянула на перстень.

– И ты не знаешь, что за замок открывает этот ключ?

– Не имею ни малейшего представления. Если бы я лучше представляла себе эпоху… Но повод для оптимизма все же есть.

– Какой?

– Кое-кто явно знает об истории ключа больше, чем мы. Не случайно же он понадобился Блейду. Кстати, хвалю за сообразительность: ты ведь с самого начала заподозрил неладное, когда он так гостеприимно к тебе отнесся. Судя по всему, наш граф просто обрадовался, что птичка сама впорхнула в клетку. Мы не можем сказать уверенно, подсылал ли он к тебе Лию. То ли да, то ли нет. Исключить случайное совпадение нельзя, хотя я все меньше склонна в него верить. Но уж эту-то красавицу, – я кивнула на оршину, – отправил именно он. Кстати, – я подошла к птице поближе, и она обеспокоенно переступила с лапки на лапку, – а у тебя нет для нас ответа? Ты знаешь, что это за перстень и почему он так нужен Блейду?

– Откуда? – возмутилась оршина, встопорщив перья. – Стал бы он мне рассказывать! Дал поручение – да и только. Слетай – сделай – принеси.

Она недовольно нахохлилась, давая понять, что обижена на весь свет: граф обращается с ней, как с девочкой на побегушках, а тут еще и мы не желаем войти в положение бедной зверюшки. На какую-то секунду я ощутила укол совести, но вовремя спохватилась и прикрикнула:

– Ну-ка прекрати пробовать на мне свои штучки! Я тебе не обычный человек, если по-настоящему разозлюсь, мало не покажется! В то, что подробностей не знаешь, верю, – добавила я, успокаиваясь. – Что с тобой делать-то? Значит, так: немедленно убирайся из графства куда-нибудь подальше. Попробуешь связаться с Блейдом, кардиналом или кем-нибудь из их прихвостней – суп из тебя сварю с потрохами, причем в святой воде.

– Сама не отравишься? – огрызнулась пернатая.

– А я к нему не притронусь. У меня вот, специалист по всему божественному имеется, – я похлопала по плечу Агну.

– Я не хочу уходить, – принялась упираться оршина. – Здесь хорошо.

– Да. Вижу. Чувствую, – согласилась я. – Что-то в этом месте таких, как ты, притягивает. С этим еще предстоит разобраться. Но ты поверь мне на слово: лучше пострадать где-нибудь вдалеке, чем сгореть здесь и сейчас. Тебе все понятно?

– Понятно, – пробурчала оршина.

И с тоскливым птичьим криком вылетела в окно.