Глава 8

Лично для меня появление в «Ковчеге» священнослужителя Евласия, самовольно причислившего себя к лику святых, а среди простого народа получившего кличку «Волосатый», оказалось весьма неожиданным. Ну не увязывался образ облаченного в рясу «служителя принца» с окраинным трактиром, предназначенным для людей более-менее простых и зачастую не самых законопослушных. Однако же мне объяснили, что сей господин посещал временами подобные заведения, дабы вернуть пару-тройку заблудших душ в лоно церкви.

И вот он сидел за столом, подавляя окружающих высоким ростом, острым взглядом и воистину богатой шевелюрой. Кружка с водой (а что же еще может пить человек его звания) грелась в сильных, крупных руках. Поговаривали, будто Евласий не гнушался этими самыми руками пытать грешников. Не регулярно, конечно, а так, от случая к случаю. Я не была знакома с оным священнослужителем даже заочно, но слухам поверила легко. От таких людей веет чем-то особенным. Не запах, не интуиция, одно из тех чувств, для которых в человеческом языке нет названия. Однако это не означает, что люди вовсе не способны его испытывать. Вот и сейчас посетители, кто осознанно, а кто инстинктивно, отсаживались подальше, и, несмотря на то что Волосатый зычным голосом рассказывал историю из священной книги, ближайшие к нему стулья были заполнены хорошо если на треть.

– И с тех пор знают люди, что женщина есть сосуд греха, ибо через нее первый человек познал падение и изгнание из райского сада, – поучительным тоном завершил повествование Евласий.

Элена метнула в сторону незваного сказителя недовольный взгляд, но спорить с одним из главных священнослужителей Торнфолка не стала. Тот поболтает и уйдет, а ей проблемы с властями ни к чему. Эяль, торговец рыбой, согласно покивал, оглаживая бороду. Писарь похихикал, сочтя утверждение забавным, но в целом правильным. Рита и Варда, две женщины из тех немногих, что стали часто захаживать в «Ковчег» после устроенного Эленой мероприятия, сидели, хмуро уставившись в пол. Иные ерзали на стульях, не слишком прислушиваясь к речам Евласия и просто надеясь, что тот скоро уйдет. Эйтан устроился в углу и с ничего не выражающим лицом глядел в окно. После недавних событий, все еще свежих в памяти, мы почти не разговаривали и даже взглядами старались не встречаться.

Пользуясь тем, что трактир не переполнен, я устроилась на столе, поставив ноги на сиденье ближайшего стула. Евласия такое вопиющее поведение раздражало, а мне только того и было надо. Ведь для того и существуют демоны, чтобы бесить священников, разве не так? Быть может, таким завуалированным протестом и следовало ограничиться, но, увы, с границами у демонов тоже не все ладно. Иными словами, я не удержалась.

– То есть, по вашей версии, принц сам изгнал первых людей из рая?

Волосатый нарочито окинул меня с головы до ног презрительным взглядом (дескать, чего можно ожидать от женщины, порочной по определению, да к тому же еще и не умеющей вести себя в приличном обществе), после чего снисходительно произнес:

– Истинно так, по моей версии и по всем прочим. Каждый, кто знает буквы, читал об этом в святых книгах.

– Буквы – это большая сила, – покивала я.

Варда неуверенно хихикнула. Даже те посетители, что не уделяли должного внимания проповеди, теперь поднимали головы. В «Ковчеге» меня знали весьма неплохо, и потому догадывались, что дискуссия может стать интересной. Эйтан тоже повернулся и теперь буравил меня напряженным взглядом. Разумеется, это меня не остановило, а, напротив, раззадорило.

– Позвольте глупой женщине задать еще один вопрос. По-вашему выходит, что принц жесток?

– С какой стати ты так решила? – напрягся Волосатый.

Конечно, он был самым высокопоставленным из присутствующих, к тому же единственным святым, и все же ему совсем не хотелось быть пойманным при свидетелях на богохульстве.

– Ну как же. Он изгнал из райского сада людей, не знавших другого дома, только за то, что они съели какое-то неправильное яблоко? Ну, ошиблись, с кем не бывает? На первый раз можно же и не так люто с ними обойтись?

– Принц суров, но справедлив. – Евласий полностью восстановил самообладание и снова говорил снисходительным тоном. – Тех, кто идет против его слова, он карает быстро и беспощадно.

Внезапно и, может быть, впервые в жизни я испытала сочувствие к принцу. Ни демоны, ни даже сам князь Тьмы не испортят его репутацию так, как это сделают человеческие священнослужители.

– А зачем Ева вкусила запретный плод? – не переставала занудствовать я.

– Ее совратил князь, принявший облик змея.

– Ну, это понятно, – отмахнулась я. – Обвинять других в собственных поступках – неотъемлемая часть человеческой природы. А все почему? Если уж взялись за яблоко, то надо было доесть до конца. А так остановились на полдороге – теперь тысячелетиями мучаются, опыт накапливают.

– Что ты несешь, женщина?

Было очевидно, что терпению «святого» настал предел.

– А то, что никто никого и ниоткуда не изгонял, – отчеканила я, разом перестав изображать из себя деревенскую дурочку.

Вопреки ожиданиям, оспорил мои слова не священнослужитель, а мельник.

– Так что же мы, выходит, в раю живем? – хохотнул он.

Правда, тут же слегка пригнул голову и опасливо покосился на Волосатого: не стоит намекать при власть имущих, что жизнь в Торнфолке не вполне райская. Церковник, впрочем, этот нюанс не заметил или сделал вид, что не заметил. Зато выжидательно поглядел на меня, дескать, что же ты, отвечай!

– Конечно же, нет! – отозвалась я, внутренне дрогнув от одного лишь предположения. – Люди ушли оттуда в незапамятные времена. Вот только их никто не прогонял.

– Каким же дураком надо быть, чтобы самому уйти из рая! – не поверил мельник.

– Вот именно! – азартно воскликнула я, ловя его на слове. – Как раз дурак-то и не уйдет! Итак, что мы имеем? – повернулась я к другим слушателям. Кто-то взирал на меня с неодобрением, кто-то, наоборот, с затаенным восторгом, но большинство – просто с любопытством. – Первые люди вкушают яблоко и после этого оказываются за пределами рая. Что же это за странный фрукт? И фрукт ли? Ведь мы знаем, что буква – это символ, равно как и многие истории, этими буквами записанные. Кто помнит, с какого дерева был плод?

– Дерево познания добра и зла, – моментально ответил писарь, который не прочь был похвастаться собственной грамотностью, а заодно и отличной памятью.

Евласий одобрительно кивнул.

– Точно! – похвалила я. – А что такое добро и зло?

Заголосили, по-моему, все сразу: люди перешептывались, спорили, гадали, к чему я клоню.

– На этот счет все написано в великих книгах, – строго заявил Волосатый, пресекая на корню самую возможность полета фантазии.

– Отлично. – Я вовсе не собиралась спорить. – В таком случае, убийство – это грех?

– Конечно! – утвердительно кивнул священник. – Оно упоминается в перечне смертных грехов, самых страшных.

– Хорошо, – вновь согласилась я. – А когда волк убивает зайца, это грех?

Вот тут в зале поднялся настоящий шум. Кричали все одновременно.

– Да!

– Нет!

– Убийство – оно убийство и есть, неважно, человек или волк!

– Волк убивает не от злости, а чтобы поесть! Это не считается!

Евласию не сразу удалось перекрыть общий гомон. Но голос у него, как я уже упоминала, был зычный, а опыт, судя по всему, богатый.

– И на это есть ответ в святых книгах, – торжественно объявил он. – Заповеди написаны только для людей. «Не убий» – одна из них. Стало быть, на зверей сей закон не распространяется.

Он торжествующе посмотрел на меня, дескать, вот видишь, как истинно верующий человек щелкает все твои «сложные вопросы».

– На зверей не распространяется, – подтвердила я. – И вот что интересно: заповеди впервые упоминаются в святых книгах уже после изгнания из райского сада. То есть сначала для человека их не существовало. Точно так же, как и для волков.

– Потому что первые люди были идеальны сами по себе, – вытянул узловатый указательный палец священник.

– Однако же яблока вкусили, – напомнила я. – А что вы, святой отец, скажете насчет чревоугодия? Грех это?

– Понятное дело, грех, – важно кивнул он.

– А для собаки, которая клянчит у хозяина вкусно пахнущую кость? Есть у кого-нибудь собаки? – повернулась к другим посетителям я.

И, неожиданно для самой себя, заметила, что зал наполнился до предела. Некоторым уже не нашлось сидячих мест, и люди просто стояли, опираясь руками о спинки стульев и края столов.

– Есть! Есть!

Человек восемь замахали руками.

– И как? Грешны они? – полюбопытствовала я.

– Да из сплошных грехов состоят, заразы! – выкрикнул какой-то смешливый парень. – Но мы их за это и любим.

– Собака не знает, что грешно, а что нет, – вступился за свою любимицу его сосед.

– Вот! – воскликнула я с таким видом, будто готова была его расцеловать. – Не знает. Понятия добра и зла не заложены в природе. Растения, насекомые, птицы, звери, представления не имеют, что это такое. Они просто живут так, как живется. Если добудут вкусную пищу, поедят. Если для этого надо убить, убьют. Если кто-то приблизится к их детенышам, порвут на части – и угрызений совести не испытают. То ли дело люди. – Я изобразила крайне взволнованное лицо. – Правильно я поступил или нет? Имел ли право насладиться сочным мясом, или меня за это отправят в ад? А если солгал? А если солгал, но во благо? А если убил, но защищаясь?

Зал притих. Одни слушали, посерьезнев, другие со смешками, но эти смешки свидетельствовали о том, что люди узнавали в моих описаниях себя.

– Допустим, первый человек, ступавший по земле, был таким же, как животные. – Я постепенно начинала закругляться. – Не знал, что хорошо, а что плохо. Действовал так, как велели инстинкты. Ел, пил, гулял и просто наслаждался жизнью, как наслаждается пес, живущий у добрых хозяев. Но что-то изменилось. Говоря на языке символов – он вкусил от дерева познания добра и зла. Шагнул вперед, за пределы того, что доступно зверям и птицам. И осознал, что мир в тысячу раз сложнее. Там, где раньше все было предельно просто: бери да делай, как хочется, теперь пришлось спрашивать себя: «А как будет правильно?» Вместо того чтобы слепо следовать инстинктам, человеку приходится принимать миллионы решений. Потому что теперь он знает, что в мире есть добро и зло. Хорошо ли это? Решайте сами. Трудно ли? Конечно же, трудно. Никто не изгонял человека из рая, – подвела итог я. – Человек просто перестал ощущать себя в раю. Потому что жизнь того, кто постоянно принимает решения, слишком сложна для мифа об идеальном месте и абсолютном счастье.

Волосатый встал, с шумом отодвинув стул, и сразу стало видно, насколько мало его фигура подходит для скромного служителя принца. Для рыцаря такие параметры были бы значительно более уместны.

– Да кто ты такая, чтобы оспаривать написанное в великих книгах?! – возмущенно взревел он.

«Я – именно та, кому положено подобное оспаривать», – подумала я, но вслух произнесла совсем другое.

– О, я всего лишь простая неразумная женщина! – Я скромно улыбнулась и опустила долу глаза. – Не обращайте на меня внимания, святой отец!

Евласий не успел придумать ответ на столь провокативную капитуляцию, а хорошо знавшие меня посетители – недоверчиво посмеяться. Агна изо всех сил подавала мне знаки, и, извинившись перед церковником за вынужденный уход, я вслед за монашкой поднялась в нашу общую комнату. Как вскоре выяснилось, здесь нас уже поджидал Эйтан.

– Ну, что еще стряслось? – не слишком довольно поинтересовалась я.

В душе зрело подозрение, что Агна собирается отчитать меня за неуважение к церковнику, и я уже настроилась дать достойный отпор, но услышала нечто совершенно неожиданное.

– Я была в храме, – принялась объяснять монашка, тяжело дыша, будто бежала всю дорогу до «Ковчега».

– С чем тебя и поздравляю, – проворчала я, но соседка по комнате драматично замахала рукой, призывая к молчанию.

Я демонстративно пожала плечами, но подчинилась, невольно заинтригованная: вид у Агны был такой, словно и вправду случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Я увидела там животное. Необычное. Похоже на крысу, но только не серое, а угольно-черное, и хвост не голый, а пушистый.

– А-а-а, это притт! – протянула я. – Ничего удивительного: в ваши края вся нечисть сбегается. Это из-за магического фона, который создавало озеро. Не переживай, притты совершенно безобидны. Князь создал их потехи ради, чтобы поглумиться над праведниками. Зверюшки бегают по храму и цапают их за ноги, чтобы отвлечь от молитвы. Изгонять их не собираюсь, мне и без этого есть чем заняться! – предупредила я, видя, что монашка собирается сказать что-то еще.

Говорить Агна действительно продолжила, но о другом.

– Эта крыса, то есть притт, выскочил из храма, и я за ним побежала! – выпалила она.

– Зачем?! – с равным недоумением вопросили мы с Эйтаном.

– Любопытно же! И потом вы не думайте, у меня фляга со святой водой была, я ее даже приготовила на всякий случай.

Монашка для пущей наглядности вытащила флягу и взмахнула ею прямо у меня перед носом. Я, морщась, отклонилась.

– Лучше на койку ей побрызгай, – посоветовал, кивнув в мою сторону, Эйтан.

Я продемонстрировала клыки. Агна покаянно спрятала флягу, но, как выяснилось, ее история еще не закончилась.

– Это было возле кардинальской резиденции, – сообщила она, и мы с Эйтаном мигом посерьезнели. – Я побежала за зверем, он юркнул в парк, я за ним. Он – в кусты. Я наклонилась – и на земле обнаружила вот это.

Она развернула платок, и мы увидели горстку пепла. Несколько хлопьев, потревоженные, плавно слетели на пол.

– С места казни, – мрачно проговорила я, поведя носом.

– Я так же подумала, – кивнула Агна. – Наверное, один из мешков порвался, и там как дорожка тонкая образовалась.

– И куда привела тебя эта дорожка?

– К пещере. Вернее, я так думаю, что пещере. Вход закрыт большой плитой. Тяжелой. Как она сдвигается, не знаю.

– Когда понадобится, сдвину, – пообещала я.

– Местность здесь гористая. Замок старались построить как можно выше, потом вокруг разросся город, – принялся рассуждать вслух Эйтан, вроде бы как сам с собой. – Пещер кругом было полно, сначала там жили простые люди, потом все больше отшельники. Но ведь и древний храм в одной из них вполне могли устроить.

– С приходом цивилизации новый храм воздвигли неподалеку от старого, – подхватила я. – А старый запечатали, но не забыли. Идеальное место.

– Будут призывать демона? – не скрывая ужаса, спросила Агна.

Комната погрузилась в неестественную тишину, словно сама планета испугалась человеческих планов.

– Будут, – кивнула я, потирая руки. – И, думаю, уже сегодня.

– Почему? – нахмурился Эйтан.

– Ночь была ветреная, – ответила я, задумчиво глядя в окно. Сейчас ветви деревьев едва шевелились. – Если бы пепел просыпали вчера, его бы уже унесло. Значит, мешок – или мешки – принесли сегодня. Казней в последние дни не устраивали, стало быть, до сих пор пепел хранили в другом месте. А сейчас занялись приготовлениями к ритуалу. А нынче в придачу еще и новолуние. Самое время для призыва сильного демона.

– И что нам делать?

Агна озабоченно сцепила руки.

– Тебе – ничего, – отозвалась я. – Разве только держаться подальше от того храма. А мы с Эйтаном разберемся. Ты ведь со мной?

Не успела я сфокусировать на дворянине цепкий взгляд, как тот ответил:

– Разумеется.

Надо признаться, я была впечатлена. Он мог хоть немного потянуть время. Заявить, что больше не желает иметь со мной дела. Отомстить по мелочи, или искренне передумать. Хотя бы пару минут посомневаться. Все это было бы понятно и совершенно по-человечески. Но он не колебался ни секунды. Соответствующих случаю слов я не нашла, просто выразительно кивнула, давая понять, что услышала и оценила ответ.

Но оказалось, что неколеблющихся хомо сапиенс в комнате двое.

– Я тоже пойду, – безапелляционно заявила Агна, прижимая к телу до смерти осточертевшую мне флягу со святой водой.

– Девочка, – утомленно выдохнула я, – ты ведь, хоть и монашка, вроде бы поняла уже, с кем имеешь дело. Разве не так?

И я самую капельку обнажила клыки.

– Я догадываюсь, – серьезно кивнула Агна, на удивление, без страха.

– И что? – Я выжидательно приподняла бровь, рассчитывая, что она самостоятельно завершит цепь логических рассуждений. После непродолжительной паузы пришлось продолжить за нее. – Тебе не кажется, что помогать мне – это не совсем то, чего от тебя ожидают как от монахини?

– Мне кажется, ты пришла в этот мир, чтобы изменить его к лучшему.

«Если бы ты знала, какими средствами, то поседела бы прямо сейчас», – говорил мой взгляд, но, увы, соседка была то ли недостаточно понятлива, то ли чересчур упряма.

– Я знаю, что мир за монастырскими стенами полон опасностей, – добавила она. – И, думаю, принц не случайно привел меня сюда. Нет, я не осуждаю тех, кто остался. Просто каждый должен помочь этому миру в меру своих скромных сил. Моя дорога лежала в Раунд, значит, так было нужно. Значит, здесь я смогу быть полезна, хотя бы самую малость.

– Чем ты можешь помочь мне? – спросила я, не скрывая снисходительного тона, все еще надеясь заставить ее отказаться.

– Не знаю, – пожала плечами Агна, нисколько не смущенная этим обстоятельством. – Может быть, молитвой?

Я рассмеялась, запрокинув голову.

– Если бы вам, людям, могла помочь молитва, я занималась бы сейчас другими делами.

Но эту женщину было так просто не переубедить.

– Возможно, благодаря тебе она снова станет помогать.

– Я начинаю злиться, – констатировала я. – Нам пора выдвигаться. Хочешь с нами – прогонять не буду, но мой тебе совет: держись за нашими спинами. Да, и еще. Если в храме все пройдет хорошо, в «Ковчег» я уже не вернусь. Такого поражения граф мне не простит, и на меня начнется охота. Вам тоже не советую появляться в трактире, да и вообще в людных местах. Вас слишком часто видели в моем обществе.

– А если в храме все пройдет плохо?

– Тогда и возвращаться в «Ковчег» будет некому, – с полуулыбкой ответила я.

Солнце уже закатилось за горизонт, кода мы втроем затаились среди деревьев, метрах в пятидесяти от предполагаемого входа в пещеру. На востоке царила ночь, западное же небо до сих пор алело над горизонтом. Самый непростой час. Время противоречий.

– Арафель! – тихо позвал Эйтан.

Я повернулась и жестом дала понять, что готова слушать. Отвлечься и пропустить что-то важное я не боялась. Когда начнется призыв, даже если захочу его проигнорировать, не сумею.

– Давно хотел у тебя спросить, но случай как-то не представлялся.

Продолжение «А больше, может, уже и не представится» беззвучно застыло в воздухе. Я криво усмехнулась, кивнула.

– Тебя чем-то не устраивает семейство Блейдов, я давно это понял. Граф, его сын, племянник, кардинал – они все.

– Это тебя не устраивает семейство Блейдов, – поправила я. – Вас, точнее сказать. Я лично там, где обычно живу, никак от них не пострадаю. А вот у вашего брата есть перспективы.

– Ясно, – не стал спорить Эйтан, – но я говорю о другом. Какими бы ни были твои причины, разве ты не можешь просто убить их всех? И разом решить проблему. Вот, например, сейчас не ждать в засаде с рискованным, в сущности, планом, а просто войти в храм и оторвать кардиналу голову?

Агна ахнула, пораженная жестокостью такого предложения. Оставалось лишь покачать головой в недоумении: как эта девушка умудряется уверенно выступать бок о бок с демоном против главы местной церкви и в то же самое время хвататься за сердце при столь элементарных вопросах?

– Могу, – признала я, краем глаза следя, не упадет ли Агна в обморок от такого ответа. Пока, кажется, обошлось. – Могу поотрывать головы им всем. Ты даже не представляешь, насколько это было бы легко. Пятиминутное дело. Спустилась на землю прямо рядом с замком, сделала все, что нужно, и сразу вернулась назад.

– Об этом я и говорю. – Эйтан, в отличие от Агны, даже не дрогнул. – Так почему ты поступаешь иначе?

Алых полос не осталось даже на горизонте, но небо на западе бережно хранило память о дневном свете. Очертания облаков еще не потерялись окончательно в наступающей черноте.

– Представь семью охотника, живущую в далеком горном лесу. Зимы там долгие и суровые, и для того, чтобы не умереть от голода и холода, надо добывать пищу и шкуры. Представь теперь, что у этого охотника есть сын. Сначала его кормит молоком мать. Потом ему дают ягоды, коренья, а дальше бульон и кусочки мяса, которое принес отец. Но наступает момент, когда отец впервые берет его с собой на охоту. Начинает учить. Рассказывает о звериных повадках. Объясняет, как пользоваться оружием. И в один прекрасный день сын выходит на охоту сам. Почему? Ведь это тяжело и опасно. Почему бы отцу не продолжать и дальше приносить сыну еду?

– Это очевидно. Если сына все время будут кормить отец и мать, он никогда не научится добывать еду сам, и будет полностью от них зависеть.

– Именно так, – подтвердила я. – Он никогда не станет взрослым. Останется вечным ребенком, который целиком и полностью зависит от других. Не может позаботиться о себе. Не в состоянии принимать решения. А, значит, отцу придется определиться, кого он хочет воспитать: домашнее животное, которое всегда будет при нем для его утехи, или полноценного, свободного человека, который способен развиваться, набивать свои шишки и выстраивать свой путь. Нравится вам это или нет, но вас создали свободными. Если ангелы и демоны будут всякий раз спускаться на землю, чтобы покарать злодея или поставить праведника на пьедестал, человечество попросту утратит жизнеспособность. Поэтому принц установил жесткое правило: не вмешиваться.

– А разве ты его сейчас не нарушаешь? – иронично прищурился Эйтан.

– Конечно, нарушаю, – рассмеялась я. – Но я же демон! Мне плевать на запреты. Однако мелкие нарушения мелкими нарушениями, а есть границы, которые переступать нельзя. Гибель человечества от собственной беспомощности не входит в планы князя. Иначе зачем мы с вами маялись столько тысяч лет?

Я смолкла, почувствовав, как сгущается вокруг воздух. Мир будто поблек, зрение и слух отступили на второй план. Сила, уже знакомая, но оттого не менее мощная, тянула в сторону пещеры. Сопротивляться зову было невозможно, и я двинулась вперед, оттолкнув Эйтана, который случайно оказался на моем пути. Сил с трудом хватило на то, чтобы обернуться. Дворянин бежал следом, выхватив меч. Я уже начала менять форму, и движения, казавшиеся самыми обыкновенными, стали слишком быстры для человека. Кусты, деревья и камни пролетали мимо, а пещера, из которой исходил зов, становилась все ближе и ближе. И вдруг, совершенно внезапно, все прекратилось.

– Что-то не так… – прошептала я, остановившись.

– Что случилось?

Эйтан напряженно вглядывался в темноту.

– Я больше не ощущаю призыв, – объяснила я.

Этот факт, мягко говоря, не успокаивал. Осознавать, что твоя воля связана, весьма неприятно. Но еще неприятнее понимать, что ошибся в расчетах, особенно когда это чревато самыми неожиданными последствиями.

– Все в порядке? – запыхавшись, спросила с трудом нагнавшая нас Агна.

– Нет, – покачала головой я. – Тысяча ангелов, нет, нет и нет! – Я закрыла глаза, потянула носом и, наконец разобравшись, пробормотала: – Это невероятно…

– Да что случилось? – рявкнул, не выдержав, Эйтан.

– Другой демон. Он оказался ближе меня. Зов прервался, потому что кардинал получил желаемое!

– Но ты же была так близка!

– Наверное, он поджидал у самой поверхности. И материализовался прямо в храме. Агараш… Никого попроще кардинал призвать не мог.

– Так ты его знаешь?

– Я – порождение Тьмы! – прорычала я так грозно, что Агна охнула, схватившись за сердце. – Конечно, я знаю всех высших демонов.

– Ты можешь с ним договориться? – продолжал допытываться Эйтан.

– Исключено. Он и в обычной жизни не слишком сговорчив. А если так быстро примчался сюда, значит, у него есть свой интерес.

– И он силен?

– О да!

– Сильнее тебя?

Я посмотрела на плиту, преграждавшую вход в пещеру, и глаза с вертикальными зрачками полыхнули огнем. На пальцах плавно удлинялись когти.

– А вот это, – я искривила губы в оскале, – мы сейчас узнаем.

И одним ударом увеличившейся в размерах руки пробила плиту.

Внутри было полутемно: закрепленные на стенах факелы разгоняли мрак по углам. Их пламя яростно заплясало из-за проделанной мной бреши, но вскоре успокоилось: стены и скрывавший вход кустарник по-прежнему ограждали храм от порывов ветра. Я огляделась. Неровный потолок, местами совсем низкий, а местами уходящий так далеко, что снизу его было не разглядеть. Такое весьма характерно для пещер естественного происхождения, равно как и для храмов, в них устраиваемых. Поверхности местами влажные, на пол кое-где капает вода, но это не мешает тщательно продуманной системе освещения. Если здесь и присутствовали традиционные атрибуты храмов принца, мой поверхностный взгляд их не обнаружил. Разве только кафедра, с которой обычно выступал во время службы священник. Сейчас возле нее стоял кардинал. С напряженным лицом, на котором проступили все заработанные долгими годами интриг морщины.

В глаза бросались детали, весьма красноречиво свидетельствовавшие о том, что сие место окончательно перестало быть домом принца. Некоторые не слишком осведомленные люди сказали бы, что здесь теперь дом князя – и были бы неправы. Это было творение рук человеческих, причем его создатель отличался крайней неразборчивостью в средствах и чрезвычайно нездоровой психикой.

По периметру пещеры была равномерно рассыпана зола. Непростая, пахнущая кровью, страданием и смертью. Через этот барьер пришлось переступить, чтобы попасть внутрь. Чуть глубже в храме был выложен многоугольник, призванный удерживать демона. Кардинал подошел к его созданию намного более серьезно, чем бедолага Тобиас, хоть принцип и оставался прежним. Поверх начерченного мелом рисунка – самые разнообразные предметы, несущие в себе осколки темной силы. Старые кинжалы, познавшие человеческую плоть, перепачканный кровью плащ, внутренности крупных животных, листья папоротника и даже две человеческие руки. Женские, насколько я могла судить. Что ж, оставалось надеяться, что Агна, увидев это «творчество», почувствует себя дурно и выбежит из храма. Так для нее будет безопаснее.

В центре многоугольника, как и положено, возвышался демон. Огромная, нечетко очерченная фигура, смутно напоминающая человеческую. Сходство несколько портили четыре рога на голове. На плече призванного восседал столь же призрачный ястреб, хотя, строго говоря, птица была не спутницей демона, а неотъемлемой его частью.

Кардинал застыл на безопасном расстоянии от многоугольника и в данный момент не мог оторвать глаз от вашей покорной слуги. Возможно, я забыла упомянуть, что, войдя в храм, окончательно приобрела соответствующий случаю облик, под стать тому, кого только что призвал кардинал. С той разницей, что меня многоугольник не сковывал. Похоже, именно этот факт вывел главу торнфолкской церкви из состояния душевного равновесия.

– Ты можешь ее уничтожить? – с истерическими нотками в голосе вопросил он, указывая на меня дрожащей рукой.

Как мило. Раз говорит обо мне в женском роде, значит, признал.

Агараш равнодушно повернулся в мою сторону. Вне всяких сомнений, он уже давно ощутил мое присутствие и не нуждался в зрительном подтверждении очевидного.

– Могу, – уверенно ответил он. – Но только зачем? Это бессмысленная трата сил. С ней можно договориться.

Я улыбнулась, обнажив клыки, но возражать не стала. Зачем? Бессмысленная трата сил.

– Так договаривайся!

Кардинал по-прежнему нервничал. Боюсь, ему не придал уверенности мой оскал.

– Успеется. – Демон был полной противоположностью своего «хозяина»: спокойный, неспешный, почти ленивый. И, разумеется, гораздо более опасный. – Не беспокойся, она тебя не тронет. Так на чем мы остановились?

Мне оставалось лишь держать себя в руках и выжидать. Агараш прекрасно понимал ситуацию. Да, никакие многоугольники не мешали мне разорвать кардинала на кусочки, но возникал один нюанс. Стоит тому, кто совершил призыв, умереть – и демон окажется на свободе. Убью церковника – и выпущу демона. А это не в моих интересах, ведь последний куда как более опасен.

– Я спросил, что ты способен совершить, – напомнил кузен Блейда, постаравшись взять себя в руки.

– Все, – спокойно, как нечто само собой разумеющееся, изрек Агараш.

– Например, уничтожить деревню? – принялся допытываться кардинал.

– С легкостью. Могу отправиться прямо сейчас.

– А не выходя отсюда?

– Могу устроить под деревней землетрясение, – предложил, немного подумав, Агараш. – Возможно, не все жители погибнут. Но многие.

– Сделай это. Покажи свою силу!

– Какую деревню ты хочешь стереть с лица земли?

Кардинал на миг задумался, а затем его осенило:

– Пусть это будет не деревня, а дом. Я хочу, чтобы ты разрушил трактир «Ковчег».

– Даже не вздумай этого делать! – вскинулась я, приближаясь к многоугольнику.

Сама не знаю, что именно так сильно меня зацепило. Самые близкие мне люди были сейчас здесь, в храме. В трактире оставалась Элена, постояльцы вроде Таля, завсегдатаи-лавочники, случайные путешественники, возможно, преступники вроде Йуваль и Авива, из тех, кому заказан путь в пристойные заведения центральной части города… Иными словами, я, правая рука самого князя Тьмы, в шаге от исполнения важнейшей миссии, не должна была беспокоиться о такой ерунде.

Именно этой – единственно оправданной – точки зрения придерживался Агараш.

– Не суетись, Арафель. – Он говорил на языке Тьмы, и потому никто, кроме нас двоих, не мог понять смысл его речей. – Нам нечего делить. Ты же не думаешь, что я стану биться с тобой во имя этого клоуна?

Кардинал с нескрываемой тревогой переводил взгляд с одного демона на другого, не подозревая о том, как унизительно о нем только что отозвались.

– Тогда не вмешивайся! – веско сказала я. – Это дело князя Тьмы. Я здесь по его указу. Ты же не хочешь призвать на свою голову княжеский гнев? Эдак ведь можно и рога себе пообломать.

– Я имею полное право здесь находиться: меня призвал смертный. – Угроза высшему демону не понравилась, так что и добродушия в его голосе основательно поубавилось. – Так что и обвинить меня не в чем.

– Смертный, которого ты не ставишь ни в грош!

– Ты и сама от него не в восторге. – Агараш как будто снова оттаял. – И князь, не сомневаюсь, тоже. Так почему бы нам не действовать сообща? Рано или поздно я убью смертного, ты отлично это понимаешь. Но потребуется время. Трудно предвидеть, сколько времени. Зато тебя ничто не удерживает. Ты можешь уничтожить его прямо сейчас.

– И выпустить тебя в мир людей? Герцога Тьмы? Какой хаос ты собираешься здесь посеять? И надолго ли планируешь задержаться?

Я медленно вышагивала вдоль кровавых ребер многоугольника. Пересекать их было нельзя. Проникну внутрь – и окажусь заперта. Некоторые двери открыты только в одну сторону.

– Тебе не все ли равно? – поморщился Агараш. – Хаос или нет… Этот мирок и так трудно назвать упорядоченным. Оно и неудивительно: век хомо сапиенс недолог. Они только и успевают, что натворить ошибок, да схватиться за голову «Что же мы наделали?», а дальше – все, приходит время отправляться к Самаэлю. Да не тревожься, я знаю, что к паре-тройке из них ты прикипела. Так я их и не трону, мне-то что? Пускай себе копошатся, сколько им отпущено. Что ты так смотришь? Не веришь мне?

– Верю, – отчеканила я. – Тебе нет до них никакого дела. Так что гоняться за ними с тем, чтобы убить, ты не станешь. Это понятно. Меня интересует другое. В чем твоя выгода, Агараш? Зачем тебе этот мир?

– А ты так и не поняла? Не заставляй меня думать, что ты глупа, Арафель! Иначе я расхочу брать тебя в союзницы.

– Я пока, кажется, не напрашивалась. Но попробую угадать. В этом мире много силы, не так ли?

– Больше, чем ты думаешь, – одобрительно хмыкнул демон. – А завладеть им будет несложно. Это ничья территория, Арафель. По большому счету, я не ущемляю ничьих прав. Зато совсем немного телодвижений – и я буду сам себе князь. Ну, и тебя не забуду, если окажешься рядом.

– Это бунт? – предельно спокойно уточнила я, сложив руки на груди.

Агараш, рассмеявшись, покачал головой.

– Лазейка, Арафель. Всего лишь лазейка. Узкая щель между мирами. Говорю же: я в своем праве и не нарушил ни одного закона. Ну так как? По рукам?

– Я не предам интересов князя.

– Князя? Или этих людишек? – насмешливо полюбопытствовал он.

– Если на то пошло, у них прав на этот мир больше, чем у тебя.

– У них-то? С какой же стати?

Агараш презрительно покосился на Эйтана, сжимающего в руках бесполезный меч, и Агну, сжавшуюся у стены, рисующую у себя на лбу знак, который не в силах был никого защитить.

– С той стати, что этот мир был создан для них, – четко проговорила я, и лишь секунду спустя осознала, что перешла на человеческий язык. – А еще с той, что они тысячелетиями поили его своей кровью.

– А я приду и заберу его по праву сильного, – фыркнул Агараш. – Но, я вижу, с тобой сотрудничать бесполезно. Я готов уничтожить «Ковчег», хозяин! – почтительно обратился он к кардиналу. И, мстительно улыбнувшись мне, добавил: – С радостью.

– Уходите! – рявкнула я своим спутникам. – Идите как можно дальше. Смешайтесь с толпой!

Так он никогда их не отыщет. Разве можно распознать букашку среди десятков точно таких же? Даже если совсем недавно наблюдал, как она ползет вверх по травинке.

Агараш поднял руки, готовясь вызвать землетрясение. И тогда я шагнула внутрь многоугольника.

Стены, воздвигнутые со всех сторон от пола до самого потолка, стали почти физически ощутимы. Это не мешало ни видеть, ни слышать то, что происходило вокруг. Тяжело дышащий кардинал, на лице которого от напряжения проступили синеватые жилки. Он еще не знал, как отнестись к моему поступку, торжествовать или падать в обморок от страха. Я и сама пока не знала, что вернее. Эйтан, подбежавший к самому краю нашей с Агарашем клетки. Хорошо, что пока ему хватало ума не переступать черту. Агна, все еще держащаяся подальше, но даже не подумавшая прислушаться к моим словам. Откуда же они взялись, такие упрямые, на мою голову?!

А между тем сосед по «камере» широко расставил ноги, сложил руки на груди и торжествующе расхохотался.

– Вот ты и попалась на крючок, да? – рыкнул он, отсмеявшись. – Я так и знал, что ты останешься верна князю. Но у тебя был шанс, а мне не повредила бы твоя помощь. Что ж, я справлюсь и сам, а ты сделала свой выбор. Вряд ли мне стоит напоминать тебе, что сила демона возрастает во время призыва?

– Не стоит, – процедила сквозь зубы я. – У меня вообще нет настроения на разговоры.

И, в подтверждение своих слов, я ринулась в атаку. Извлекать меч не имело смысла: это была не простодушная игра с Матариэлем, а жестокая, первобытная борьба не на жизнь, а на смерть. Когти, клыки и грубая сила подходили для этого куда больше. Ястреб слетел с плеча Агараша и, хлопая крыльями, устремился ко мне, но я лишь, презрительно скривившись, махнула рукой, и птица, почти упав наземь, растворилась в воздухе. Я же сцепилась с демоном.

Я отлично понимала: времени мало. Агараш прав: призыв придавал ему сил. Кроме того, он и сам был не из слабаков, так что неизвестно, кто бы из нас победил даже без преимущества, полученного им от кардинала. Моим единственным шансом был первичный напор и быстрая, молниеносная победа. С течением времени я ослабну, а мой противник почти не утратит сил.

Я легко увернулась от острых рогов, схватилась за них руками, оттолкнулась и подпрыгнула, едва не ударившись головой о потолок. Приземляясь, с силой ударила Агараша обеими ногами. Он пошатнулся и, хотя устоял, на долю секунды утратил концентрацию, и я успела вонзить когти в призрачную шею. С рычанием постаралась проникнуть как можно глубже, но, увы, мои руки быстро перехватили, так что в итоге пришлось не только выпустить добычу, но и уворачиваться от чужих зубов.

Демон с разбега ринулся на меня. Я упала и перекатилась по полу, чтобы уйти из-под удара. Краем глаза заметила Эйтана; тот только этого и дожидался и взглядом спросил, разрывать ли многоугольник. Его рука тянулась к кинжалу, лежавшему поверх начерченной мелом полосы. Я отчаянно помотала головой. Если Агараш вырвется на волю, про меня, может, и забудет. Но последствия этого освобождения трудно было даже представить.

Тело внезапно пронзила острая боль: воспользовавшись тем, что я потеряла концентрацию, демон ударил меня в живот. Я согнулась, чувствуя, как уходит из легких воздух, но вдохнуть по новой не удалось: противник схватил меня за горло. Его когти были не короче моих, они раздирали кожу, и капли крови с шипением разъедали каменный пол. Но боли я не чувствовала, только пустоту в груди, грозившую перерасти в иную пустоту – забвение. Потребовалось время, чтобы преодолеть инстинкты, перестать хвататься за лапы Агараша и вместо этого нанести удар. К счастью, мне удалось попасть в болевую точку, хватка ослабла, я вывернулась и, хрипя, отползла на несколько метров. Выиграть удалось от силы несколько секунд. Противник вот-вот полностью восстановится, мои же силы неумолимо таяли. В ушах шумело, и я лишь со второго раза сумела разобрать слова Агны, хотя она кричала изо всех сил.

– Что делать, Арафель? Как помочь?

Монашка стояла возле самого края многоугольника и, похоже, совершенно перестала бояться. Мои губы скривились в слабой улыбке. Что-то в этом определенно было: прежде, чем пасть от руки непобедимого демона, увидеть людей, таких хрупких, но таких по-своему сильных… И тут, внезапно, меня осенило.

– Молись! – ответила я, вскакивая на ноги.

– Что?!

Агна, похоже, не поверила своим ушам.

– Молись! – яростно крикнула я, готовясь встретить оклемавшегося противника. – Ангелу Матариэлю!

– Но… Арафель, молитвы – это только для меня, – с отчаянием, будто исключительно по ее вине я вот-вот погибну, воскликнула монашка. – На них никогда никто не отвечал.

– Пусть только попробует не ответить! – прорычала я и сама, первой, бросилась на Агараша.

Агна отступила, беззвучно шевеля губами и истово выводя на лбу круги. Прорвав защиту, я полоснула демона когтями по груди. Есть силы или нет, легко дышится или с трудом – все это сейчас неважно. Главное – выиграть время.

В пылу борьбы я не видела, что творилось за пределами нашей своеобразной арены, но в один прекрасный момент моего слуха достиг полный непередаваемого счастья вопль:

– Мне ответили!

– Рада… за… тебя, – прохрипела я.

Трудно разговаривать, когда тебе пытаются открутить голову. Впрочем, я тоже не лыком шита: один из четырех рогов своему противнику все-таки обломила.

– Он говорит, что тоже по тебе соскучился, – нерешительно передала Агна.

– Скажи ему, чтобы засунул свою скуку куда-нибудь поглубже! – огрызнулась я, вывернувшись наконец из «объятий» Агараша. – Он сюда собирается?

– Он уже здесь, и другие ангелы вместе с ним.

– Только не Пуриэль! – взревела я.

Этого, в довершение всего, я не вынесу.

– Но они не могут войти в храм из-за пепла, который здесь рассыпан! Это темная магия, и ангелам не пересечь барьер.

– Вот радость-то, – пробормотала я, скрещивая перед собой руки, чтобы принять очередной удар с минимальными потерями.

Смахнуть пепел – дело нехитрое, но шлейф темной магии от этого никуда не денется. Пройдут годы, прежде чем ее дух окончательно покинет пещеру. В такое место ангелам путь заказан. Кардинал хорошо подготовился, а я сглупила: могла бы и раньше сообразить, что помощи ждать неоткуда.

– Святая вода! – воскликнула вдруг Агна. – Она очистит скверну!

– Она у тебя с собой?

Я не видела Эйтана, но опознала его по голосу.

– Да! Почти полная фляга.

– Лей аккуратно! – заорала я, с трудом уходя из-под удара и отчетливо осознавая, что от следующего мне уже не увернуться. – Надо, чтобы хватило на полный круг!

Я сделала, что могла. Дальше вы сами.

Следующий удар действительно попал в цель. Точнее, мне удалось немного его смягчить, но на боку все равно начала обильно сочиться темная кровь.

– Хозяин! Не дай им этого сделать! – проревел Агараш.

Ага, ты испугался. Значит, все это не зря. Жаль только, я не могу в очередной раз собраться с силами, чтобы первой броситься в атаку. Меня хватило только на то, чтобы проковылять к границе многоугольника, держась за бок и тяжело дыша.

– Агна, делай свое дело! Я не дам ему подойти! – крикнул у меня за спиной Эйтан.

Я улыбнулась. В противостоянии между кардиналом и Эйтаном я без колебаний поставлю на второго.

Агараш ударил меня, на сей раз почти не встретив сопротивления. Я покачнулась и упала на колени. Перед затуманенным взором мелькнула светлая юбка Агны, торопливо двигающейся по широкому кругу.

– Ну вот и все, – удовлетворенно заключил демон.

И, не дождавшись моей реакции, наклонился, чтобы окончательно решить наш спор.

А зря. Потому что стоило ему хорошенько приблизиться, как я, собрав последние силы, вонзила когти ему в грудь, и, шипя от боли, игнорируя все прочие чувства, принялась проворачивать их, словно десяток ножей. Агараш, взревев, отстранился, теряя куски плоти, но, увы, весьма далекий от того, чтобы упасть замертво.

Я оперлась обеими руками об пол. Перед глазами стояла плотная пелена.

– Арафель!

Я вновь невольно улыбнулась. Приятно было напоследок услышать этот голос. Жаль, что прежде я слишком часто отказывала себе в таком удовольствии.

– Что, Эйтан? – В горле пересохло, и слова давались с трудом. – Нескучно ты провел время в Раунде?

– Я могу освободить тебя из этой клетки!

Ну вот, не поддержал светскую беседу. А еще дворянин!

– Не можешь. Еще рано. Иначе он тоже вырвется на свободу.

– Плевать! Я не могу бросить тебя ему на растерзание!

– Можешь! – рявкнула я. – Иначе он растерзает и меня, и тебя, и эту девочку. Дай ей шанс.

– Но если сюда войдут ангелы… Арафель, тебя они не тронут?

– Нет, – солгала я.

Ангелы. Кто знает, чего от них ждать? Матариэль сам по себе не причинит мне вреда. Пуриэль прочитает длинную лекцию о злостной природе демонов. Это может оказаться весьма мучительно. А остальные… Остальным нет дела до того, кто перед ними, Арафель или Агараш. Они пришли уничтожить демона, который проник на землю и несет в себе угрозу. И вряд ли наличие двоих демонов заставит их отказаться от задуманного. Так что, скорее всего, я тоже попаду под раздачу. Но главное сейчас – остановить Агараша.

Он все-таки меня достал. Опрокинул на пол, так и не дав подняться. Надавил коленом на грудь, заставив закашлять кровью. А между тем…

– Воды не хватило, – озвучила страшную правду Агна, в очередной раз тряся над пеплом опустевшей флягой.

– Осталось совсем немного! – воскликнул Эйтан. – Нужно всего несколько капель!

– Их нет.

– Не может быть, чтобы все это зря! Ты же бывшая монахиня, ты должна найти способ! Думай!

– Наверное, я зря ушла из монастыря. У меня ничего не получилось. Если бы я набрала больше воды там, у источника. Если бы не пила ее понемногу, а экономила для важного случая… Я поняла! – вскинула голову она. – Конечно, я же пила воду! Значит, это может помочь.

Отбросив флягу, она легла на пол головой ко входу. И, широко раскинув руки, замкнула круг.

Свет. Яркий, невыносимый свет озарил пещеру. Ангелам не нужны двери, они появились сразу со всех сторон, раскинув крылья, заперев нас в кругу белоснежного сияния. Я почувствовала, как прекратилось давление на грудь, раскашлялась и с немалым трудом перекатилась набок. Глаза пришлось зажмурить.

Я не видела, как Эйтан разомкнул границу многоугольника, но почувствовала исчезновение незримых стен. Агараш с ревом метнулся наружу и первым делом совершил то, к чему интуитивно стремится каждый призванный демон: убил человека, присвоившего себе право отдавать ему приказы. Оставив тело кардинала на полу, он бросился на своих противников, но ангельское воинство, конечно же, было сильнее. На память о демоне не осталось ничего, даже горстки пепла.

Эйтан сел рядом со мной, помогая принять более устойчивое положение. Прикрывая ладонью глаза, я все же попыталась осторожно оценить обстановку. Ослепительное кольцо сужалось, не суля лично мне ничего хорошего. Я собиралась велеть Эйтану убраться подальше, чтобы его ненароком не зацепило, но свет внезапно приглушился, словно все ангелы одновременно подкрутили фитиль. Один из них, на вид самый старший, шагнул мне навстречу.

– Арафель из мира Тьмы, мы знаем, с какой целью ты явилась на землю. Ты нарушаешь древнюю заповедь о невмешательстве, и мы не вправе тебе помогать. Но мы понимаем важность твоей миссии. Поэтому препятствовать тоже не будем.

Захлопали крылья, и они исчезли один за другим. Среди знакомых и незнакомых лиц я успела углядеть Матариэля. Но вместо привычной насмешки в глазах почему-то увидела скорбь.

Осторожно, с помощью Эйтана, поднялась на ноги. Пошатываясь, вышла за пределы многоугольника. Каждый шаг отдавался в опустевшей пещере гулким эхом. Приблизилась к выходу. И только тогда увидела.

Агна все так же лежала на полу: широко раскинув руки, устремив взгляд вверх и улыбаясь. Наверное, ни один человек не встречал смерть с такой счастливой улыбкой на лице.

Белый огонь, вспыхнувший на месте темного пепла, едва она замкнула круг, был слишком мощным. Несовместимым с хрупкой человеческой жизнью.

Я стояла на вершине холма, возвышавшегося среди многих других, поросших редким лесом. От сильного ветра заложило уши, глаза застилали слезы, и одинокие деревья вспыхивали одно за другим.

– Я не звала тебя! – зло крикнула я, когда Матариэль плавно спустился с неба. – Думаешь, твой скорбный вид что-нибудь изменит?

– Я пришел не для того, чтобы изменить, а для того, чтобы поддержать.

– Иди к принцу со своей поддержкой! – скривила губы я. – Только на это вы, ангелы, и способны: интриговать и бросаться пустыми словами!

– Ты несправедлива, но ты и сама это знаешь.

– А ты? Ты знал, что так будет? Знал с самого начала, когда принудил меня взять ее «под свое крыло»? Предвидел, чем это для нее закончится, – и все равно не отступился? Тоже мне ангел-хранитель!

– У каждой из вас своя судьба. У нее – такая.

– Вернее, ты решил подтолкнуть ее к такой судьбе, связав со мной.

– Я привел ее к тебе, ибо вам было что дать друг другу.

Он поднял руку, и над холмами начался дождь. Крупные холодные капли падали все чаще и вскоре превратились в сплошные струи. Пожар постепенно затухал, там, где прежде полыхал огонь, оставались черные участки коры и иссушенные дымом листья.

– Раны затягиваются, Арафель, – проговорил он на прощанье. – Лучше быть живым и испытывать боль, чем иметь душу из камня.

Он исчез, а я осталась в бессилье сжимать кулаки и глотать слезы под гасящим гнев дождем.