Глава 2

Полтора года назад. Алёна

Георгий Алексеевич Воловский, Дмитрий Александрович Кольский и Григорий Яковлевич Штерман познакомились в середине восьмидесятых годов прошлого столетия. Тогда они, молодые специалисты, работали в конструкторском бюро крупного авиационного завода.

В стране происходили большие перемены, которые коснулись и троих друзей. Мозговым центром активной и предприимчивой троицы стал Гриша Штерман.

Сначала ребята занялись торговлей, но постепенно Грише удалось убедить друзей в том, что будущее - за инвестированием. Потом начался период приватизации, и дела у парней резко пошли в гору.

В начале тысяча девятьсот девяносто третьего года на друзей (а теперь уже и компаньонов) обрушилась огромная беда - в автокатастрофе погибли Гриша Штерман и его жена.

Дима Кольский и Жора Воловский продолжили работать, теперь уже вдвоём, и вскоре открыли первый банк.

Бизнес развивался, и через некоторое время появилась компания "Феникс" - любимое детище Воловского и Кольского. С возрастом Георгий и Дмитрий начали задумываться о достойных преемниках, но вот тут друзей и компаньонов подкараулили настоящие трудности.

У Воловского вообще не было детей - он не мог стать отцом вследствие проблем медицинского характера. Со своей сестрой Георгий отношения почти не поддерживал, потому вариант привлечения к бизнесу племянников даже не рассматривал.

У Кольского была только дочь - долгожданная и поздняя. Когда Алёна появилась на свет, её матери было тридцать девять лет, а отцу - сорок два.

Рождению дочери предшествовали долгие годы тщетных попыток зачать ребёнка, серьёзного лечения, а также попытки прибегнуть к нетрадиционным методам лечения и народной медицине.

Как бы то ни было, долгожданное солнышко осветило жизнь семьи Кольских. Однако проблема преемника долгое время так и оставалась открытой.

* * * * * * * * *

Через полгода успешной работы в компании "Феникс" Платон возглавил аналитический отдел. Гладков знал, что Воловский присматривается к нему в плане того, чтобы наделить ещё бо́льшими полномочиями. А это означало, что биографию Платона уже прошерстили вдоль и поперёк, и ничего подозрительного не нарыли.

- Ты знаешь, что с понедельника к работе приступит принцесса кровей? - спросила однажды Кристина, когда они с Платоном отдыхали, лёжа в кровати.

Тогда они ещё встречались дома то у Кристины, то у Платона, пусть и с тщательным соблюдением мер конспирации. Тогда ещё не было маленьких отелей на окраинах или рискованной "любви" в кабинетах компании, практически под носом у Воловского.

- Какая принцесса? - Платон непонимающе сдвинул широкие тёмные брови. - И вообще, понедельник уже завтра.

- Та, что прибыла из столицы, получив блестящее образование. Кольская Алёна Дмитриевна, двадцати трёх лет от роду, единственная дочь и наследница покойного Дмитрия Александровича Кольского, друга и компаньона нашего генерального.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, - усмехнулся Платон, хотя ему было абсолютно не до веселья: он вдруг почувствовал угрозу и весь подобрался. - Девица училась и жила в Москве, а потом решила вернуться в провинцию, чтобы продолжить дело отца?

- Именно так.

- А что, так бывает? Разве "золотые" детки так поступают? Разве у них такое предназначение? Работать в провинции, продолжая дело родителя, вместо того, чтобы спускать в столице или за бугром заработанные "стариками" бабки?

- Как видишь, бывает. И не такой уж у нас заштатный городишко, Платон! Хотя, конечно, далеко не столица.

- Ну что ж, - предчувствие сдавило все нервные окончания ещё сильнее, Платон улыбнулся ещё шире и потянулся за сигаретами. - Посмотрим, надолго ли хватит пороху у принцессы. На какую должность она претендует? Сразу первый зам генерального?

- О, с должностью тут вообще интересно. Руководитель отдела по связям с общественностью - это раз.

- А что, у нас есть такой отдел? Там, вроде, пара человек этим занимаются, и всё на этом, без всякого руководителя?

- Теперь есть отдел, приказ сегодня появился, завтра будет опубликован в вестнике. Но это ещё не всё. Как тебе такая формулировка: "Личный помощник генерального директора"?

- Можно гораздо проще в данной ситуации, - Платон задумчиво затянулся. - "Преемник".

- Вот и я о том же, - кивнула Кристина.

Что ж, на должность генерального Платон и не претендовал. Для него было важно узнать, насколько опасным противником может стать Алёна Дмитриевна, если ей взбредёт в голову мешать Платону.

* * * * * * * *

На следующий день, когда Платон въехал на подземную парковку компании, едва не задохнулся от возмущения: на его парковочном месте стоял какой-то нелепый серо-голубой клоп вместо автомобиля, а рядом крутилась невысокая тощая девчонка в белом брючном костюме, со светло-русыми, доходящими до плеч, волосами.

Кажется, она пыталась использовать стекло своего электромобиля вместо зеркала, при этом даже не замечала машину Платона. Платон с непередаваемым удовольствием вдавил клаксон, и девчонка буквально подпрыгнула от испуга.

Возмущённо и выжидательно уставилась на Платона, будто спрашивая: "Чего вам, мужчина?"

Платон не собирался вступать в дебаты, потому просто жестом объяснил нахалке, чтобы она убрала машину с его места. Вместо того, чтобы выполнить просьбу (если это можно было назвать просьбой), девушка подошла вплотную к машине Платона.

Пришлось снова опустить стекло, которое Платон поднял перед въездом на парковку. Вопросительно глядя на девушку, Платон поднял бровь.

- Здравствуйте! - мелодичным и чистым голосом заговорила незнакомка.

Огромные серо-зелёные глаза смотрели на Платона удивлённо и настороженно.

- И вам не хворать, - холодно кивнул Платон.

- Я уже поняла, что заняла ваше парковочное место. Приношу свои извинения.

- Мне не нужны извинения, - значительно обронил Платон. - Мне нужно моё место. Желательно, пять минут назад, потому что я не привык опаздывать на службу.

- Тогда, возможно, мы не будем терять драгоценное время? Сегодня моя машина постоит на вашем месте, а ваша - на другом? А завтра я уже буду знать, что это место занято.

- Не принимается, - сухо сказал Платон.

- То есть, вы не уступите мне сегодня ваше место? - искренне удивилась девчонка.

- Нет, - покачал головой Платон.

- Нет? - уголки пухлых губ девчонки обиженно опустились.

- Нет, - пожал плечами Платон.

Гордо вскинув голову, девчонка очень прямо пошла к своей машине, и вскоре место Платона было свободно. Паркуясь, он наблюдал за тем, как пигалица в светлом костюме покидает парковку. Весь её вид выражал глубокое разочарование и возмущение.

Безусловно, Платон сразу узналеё, поскольку после рассказа Кристины о приезде Кольской как следует прошерстил интернет и связался со службой безопасности предприятия, являющегосянастоящимместом его работы.

Конечно, на фото Алёна Дмитриевна выглядела более взрослой и представительной, чем в жизни, но в целом оказалась вполне узнаваемой.

Сейчас Платон мысленно подсмеивался над тем, как Кольская готовит ему "месть" за сегодняшний небольшой спектакль. Небось думает, как Платон увидит её на еженедельной планёрке, где Воловский будет представлять руководящему составу преемницу... пардон,личную помощницу и руководителя отдела по связям с общественностью,и поджилки у него затрясутся.

Ну пусть малышка помечтает и мысленно позлорадствует; так сказать, насладится грядущим моментом мнимого торжества.

Платон не ошибся: он видел, какой победный взгляд метнула на него Кольская, когда её представляли руководящему составу компании. И как была разочарована, не получив от Платона абсолютно никакой реакции.

Ну детский сад, ей-богу! И он ещё предполагал, что от этой пигалицы может исходить серьёзная опасность... На деле же девочка, вообразившая себя акулой бизнеса, приехала в игрушки играть.

Кажется, можно начинать отсчёт времени до того момента, когда красотка сбежит в столицу под крыло матери, поджав хвост. А он, Платон, даже взглядом её не проводит.

Сейчас он отчётливо видел по растерянному взгляду Кольской: до неё, наконец, начало доходить, что наглец, оказавшийся руководителем аналитического отдела, изначально был в курсе того, чью машину он согнал со своего парковочного места.

Он был в курсе, а она вот не удосужилась заранее ознакомиться с информацией о личностях будущих коллег. Действительно, ей-то это зачем? Она и без того является законной наследницей и останется ею. Посмотрим только, насколько долго будет играть музыка.

Однако, как выяснилось в дальнейшем, первое впечатление оказалось ошибочным, и Платон изначально недооценил Алёну Дмитриевну так же, как она сначала недооценила его.

Пигалица оказалась крепким орешком. Во-первых, она ничего и никого не боялась, хотя со всеми была одинаково приветлива, мила и безукоризненно вежлива. Смотрела всегда прямо в глаза, взгляд не бегал. Задавала прямые вопросы.

Во-вторых, Алёна Дмитриевна вовсе не корчила из себя крутую бизнес-леди и большого босса. Она никогда и ни перед кем не стеснялась признаться в том, что чего-то не знает, и всегда была открыта для получения новых знаний.

А в-третьих, Кольская действительно наладила работу в отделе по связям с общественностью и поставила эту работу на высокий уровень.

Именно последнее обстоятельство особенно доставало Платона, буквально выводило его из себя. Ведь именно аналитический отдел сильнее всех бдил за рентабельностью и за смысловой нагрузкой проведения того или иного мероприятия, а как раз по части проведения разного рода мероприятий Кольская оказалась неистощима.

Идеи так и сыпались из неё, как из рога изобилия, а энтузиазма хватило бы на десятерых... Да что там, на сотню сотрудников.

Сначала не только около офиса, но и в самом офисе появились дополнительные контейнеры для сбора пластика и вторсырья. Затем для каждого кабинета в офисе были приобретены живые комнатные растения. Потом появился ещё один контейнер - для сбора батареек.

На этом Алёна Дмитриевна не остановилась. Ей удалось пролоббировать установку за счёт "Феникса" нескольких контейнеров для сбора батареек по всему району.

Далее Кольская уломала генерального на благотворительную установку нескольких контейнеров по сбору подержанных вещей хорошего качества для нуждающихся. Разумеется, всё это постоянно освещалось в средствах массовой информации, и у Платона уже скулы начало сводить, когда он слышал словосочетание "имидж компании".

Платон всякий раз пытался переубедить генерального, оперируя аргументами и статистическими выкладками, однако "старик" неизменно был на стороне Кольской (что вполне предсказуемо) и поддерживал все её инициативы.

Сначала Алёна Дмитриевна просто бесила Платона, так, как бесит надоедливая мошкара, в изобилии появляющаяся в конце лета.

Переломный момент в отношениях Гладкова и Кольской произошёл зимой, в начале декабря. На одном из собраний руководящего состава компании Алёна Дмитриевна выступила с очередным докладом и выдвинула новую инициативу.

- Мы должны организовать предновогодний благотворительный марафон, - вещала она своим звонким, мелодичным голосом. - Настоящий праздник. Например, для детей из малообеспеченных семей. Или для детей-сирот. Для детей с ограниченными возможностями здоровья. Привлечь благотворителей и спонсоров из других организаций. Организовать сбор средств целевого назначения. Наша компания должна подать пример и выступить спонсором. Жду ваших предложений.

Платон, безграничное терпение которого именно в это декабрьское утро дало трещину, поднял руку, подобно прилежному школьнику. До сих пор Платон никогда не вступал с Кольской в открытую конфронтацию, оставаясь всегда отстранённым, холодным, равнодушным и безукоризненно вежливым.

- Да, Платон Васильевич, - растерянно и удивлённо повернулась к нему Алёна Дмитриевна. - У вас есть идея?

- Есть, - кивнул Платон. - У меня есть идея прекратить организовывать мероприятия, которые больше подошли бы для проведения школой, например. Простите, Алёна Дмитриевна, но большинство ваших идей - идеи на уровне пионервожатой или завуча по внеклассной работе. Сплошной голый энтузиазм, и никакого конкретного смысла.

Алёна Дмитриевна совсем не обиделась, - во всяком случае, обиженной или оскорблённой она точно не выглядела.

- Позвольте не согласиться с вами, Платон Васильевич, - бойко парировала она. - Благополучный и положительный имидж компании - это не детский лепет, это достаточно высокий уровень притязаний.

- Зачем нашей компании бесконечно подтверждать свой благополучный имидж? Мы участвуем в предвыборной гонке, Алёна Дмитриевна?

- Нет, Платон Васильевич, не участвуем. Но уже давно доказано, что положительный имидж благотворно влияет на успешность фирмы.

- Интересное заявление, Алёна Дмитриевна, но мне бы хотелось получить документальное подтверждение этого факта. Статистика? Расчёты?

Кольская, казалось, была в замешательстве, - и Платон почти по-детски обрадовался тому, что ему удалось щёлкнуть активистку по носу.

- А я целиком и полностью согласна с Алёной Дмитриевной, - неожиданно подала голос Галина Эдуардовна Суховей, начальник экономического отдела. - И готова предоставить вам требуемые статистические данные, Платон Васильевич.

Платон Васильевич и сам мог кому угодно предоставить статистические данные. О том, что Суховей (которую они с Кристиной за глаза называли "сухоцвет"), старая дева и в лучшем случае, просто феминистка, ненавидит всех мужчин, а молодых и привлекательных - в особенности, - Платон давно знал. Хороша поддержка у Кольской, нечего сказать!

- Буду с нетерпением ждать, Галина Эдуардовна, - едко сказал он и слегка поклонился.

И тут Платон увидел глаза Алёны Дмитриевны. Она не успела вовремя "закрыться", и он моментально всё понял. Понял то, как она рада, что ей удалось всё-таки "достать" его и вывести на реакцию. Понял то, что она, видимо, затаила на него обиду с первой встречи. Увидел торжество и удовлетворение.

А ещё он понял, что нравится Алёне Дмитриевне.

"Ах ты, маленькая дрянь! Вздумала играть со мной? Теперь не жалуйся и пощады не проси".

Весь день Платона не отпускало сделанное им открытие. Он даже ночью долго не мог уснуть, и решил построить свою дальнейшую игру по-другому: гораздо более смело, цинично и результативно. Используя Алёну Дмитриевну, разумеется.

Мысль о том, что Кольская в течение нескольких месяцев таила на него обиду и скрывала от него свою симпатию, заставила Платона искать новые, более изощрённые приёмы и пути к цели.

До сих пор никому не удавалось водить его за нос настолько долго, а это значит, что девчонка очень не проста. Изображать увлечённость ею или влюблённость смысла не имеет, - она вот так с ходу не поверит. Наоборот, может заподозрить Платона в корысти.

Изображать внезапно возникшие дружеские чувства тоже глупо, особенно, после того, как он принародно обнаружил своё раздражение и неприятие идей Кольской.

А это значит, что сразить Алёну Дмитриевну можно только её же оружием. И сделать так, чтобы инициатива исходила от неё самой. Наконец, придумав комбинацию и составив в уме план, Платон успокоился и уснул с чувством выполненного долга.

* * * * *

Идея Платона была, как обычно, простой и одновременно изощрённой, а строилась мысленная конструкция, разумеется, на инициативности Алёны Дмитриевны.

Дело в том, что Кольская со свойственной ей склонностью ко всякого рода тимуровской работе (кстати, Платон был уверен, что по весне сотрудники компании начнут выходить на субботники в общественные места и привлекать добровольцев со стороны к своим "выходам"), организовала в компании нечто вроде службы взаимопомощи.

С наступлением осени всегда повышается сезонный порог заболеваемости всякого рода вирусами, а зимой и ранней весной ситуация лишь усугубляется. Многие заболевшие сотрудники компании - люди одинокие по какой-либо причине, и многие живут одни.

Конечно, сейчас хорошо организована работа службы доставки, однако Алёна Дмитриевна полагала, что простая человеческая забота незаменима, потому собрала группу добровольцев, посещающих заболевших на дому. Разумеется, с соблюдением всех необходимых требований безопасности.

Волонтёры приносили необходимые продукты и лекарства, а также делали дома у заболевших влажную уборку. При необходимости даже выгуливали домашних животных.

Платон в принципе крайне редко болел, а если и случалось, то восстанавливался очень быстро. Пока он размышлял о том, какую же болячку ему придумать, Кольская сама исчезла на неделю, - оказалось, загрипповала.

Через неделю появилась - бледная и осунувшаяся, но по-прежнему энергичная. И вот тут-то Платону выпала редкая удача: грипп добрался и до него.

Раньше Платон досадовал бы и негодовал на свою временную немощность, но только не в этот раз. Он сразу позвонил на службу, предупредил о том, что заболел, и вызвал врача на дом.

Теперь оставалось только ждать. Если он не ошибся по поводу того, как Алёна Дмитриевна относится к нему, то она не упустит возможности "поухаживать" за болящим.

На следующий день к Платону приехали Алёна Дмитриевна и ещё одна молодая сотрудница, - кажется, из бухгалтерии. Платон на всякий случай строго-настрого запретил приезжать Кристине (исключительно из соображений заботы о ней и безопасности), и не прогадал.

Девушки сделали влажную уборку, сходили в магазин и в аптеку. Платон в этот день чувствовал себя очень плохо, как и в два последующие дня. Зато радовался, как ребёнок, что не ошибся: Алёна Дмитриевна навещала его ежедневно.

В первые три дня Платон категорически отказывался от еды, только пил горячий чай, а на четвёртый день Кольская сварила бульон и заставила больного поесть.

Даже будучи по-настоящему больным, Платон не переставал строго контролировать процесс обольщения Алёны Дмитриевны. Он безошибочно чувствовал, какое именно поведение способно сильнее всего расположить девушку к нему, и вёл себя именно так.

Сначала был немногословным и покладистым пациентом, не стонал, не ныл и не жаловался. А как только Платону стало легче, к нему как бы начали возвращаться его обычные язвительность, насмешливость и небольшое упрямство (небольшое - это потому, что он ещё недостаточно окреп).

Конечно же, за прошедшие несколько дней Алёна Дмитриевна совсем растаяла, Платон видел это по её сияющим глазам. Разумеется, при помощнице и компаньонке Алёны Дмитриевны Платон держался очень скромно, однако удача улыбнулась ему вновь: на четвёртый день Кольская пришла к нему одна. Вполне возможно, что она именно так и хотела поступить, и дело тут было вовсе не в сложившихся обстоятельствах.

Алёна Дмитриевна готовила бульон, а Платон лежал в комнате, но потом встал, пришёл в кухню и сел на один из табуретов.

- Зачем вы встали, Платон Васильевич? - сразу всполошилась добровольная помощница. - Ещё рано! Я всё принесу вам сама.

- Я хорошо себя чувствую, Алёна Дмитриевна. И я устал валяться в кровати, как овощ. Давайте, помогу вам.

- Ещё чего! Тем более, бульон практически сам варится. Вы, должно быть, проголодались?

- Ну да, есть немного, - ответил Платон, рассматривая миниатюрную и стройную фигурку Алёны Дмитриевны.

Хорошо, что девушка стояла к нему спиной и не могла видеть его изучающий нескромный взгляд. Ведь перед Кольской необходимо было разыгрывать этакого положительного во всех отношениях парня, но в меру откровенного, упрямого, занудного и с характером.

- Ох, а пакет-то я оставила в коридоре! - спохватилась Алёна Дмитриевна. - Я же купила овощи и зелень.

Она собиралась рвануть в прихожую, и в этот момент Платон встал и сделал то же самое, рассчитав всё так, чтобы они с Кольской столкнулись на подходе к двери.

- Простите, - Алёна Дмитриевна вспыхнула до корней волос.

- Я принесу, - пояснил Платон. - Должна же от меня быть хоть какая-то польза.

- Такой большой жёлтый пакет, - в спину ему сказала Кольская.

Видимо, с целью хоть что-то сказать и прикрыть своё явное смущение. Платон даже не ожидал, что всё пойдёт настолько хорошо.

- Тут ещё какие-то кисти, - сказал Платон, разбирая пакет и выкладывая его содержимое на стол.

Достал две упаковки с разнокалиберными кистями, повертел в руках, улыбнулся.

- Вы что, пишете картины, Алёна Дмитриевна? - вот и повод для неформального и лёгкого общения нашёлся.

- Нет, что вы! - улыбнулась Кольская. - Это я на работу купила. Будем завтра с девочками окна в офисе разрисовывать к Новому году. Это кисти для гуаши.

- А что, кисти бывают разные для разных красок? - удивился Платон.

- Ну вообще, да, - кивнула Алёна Дмитриевна.

- А я рисованием занимался только в школе, на уроках изобразительного искусства. У меня была одна кисть - такая, знаете, из коробки с акварельными красками.

- Такая синтетическая, в меру тонкая и с пластмассовой ручкой? - продолжала улыбаться Кольская.

- Ага, - кивнул Платон. - Я её ещё прижимал изо всех сил к листу бумаги, и кисть становилась похожа на причёску бездомного.

- А в какой школе вы учились, Платон Васильевич? - казалось, Алёна Дмитриевна очень рада тому, что может вот так запросто болтать с ним.

- Я вырос в соседнем регионе, не здесь. Учился в обыкновенной средней школе, в обыкновенном классе. И учился средне, звёзд с неба не хватал.

- Надо же, - искренне удивилась Кольская. - Я была уверена в том, что вы были отличником и учились в очень престижной школе.

- Вы разочарованы?

- Что вы? Наоборот!

- А почему наоборот? - сузив глаза, Платон пристально смотрел на девушку.

- Не люблю мажоров, - коротко ответила Алёна Дмитриевна и отвернулась к плите.

- Почему, Алёна Дмитриевна?

Девушка пожала плечами, по-прежнему стоя спиной к Платону, и ничего не ответила.

- Простите, я не должен был спрашивать, - в меру виновато и расстроенно произнёс Платон. - Это совсем не моё дело.

- Это вы простите, - повернулась к нему Кольская. - Я же сама затеяла этот разговор. Сказав "А", нужно говорить и "Б". Я чуть не вышла замуж за одного из представителей столичной золотой молодёжи. Мы даже прожили вместе полгода, на более долгий срок меня не хватило. Если бы папа не ушёл в мир иной, меня бы всё-таки дожали и выдали замуж, я думаю, очень уж выгодная партия была. Но папы не стало, и я почти сразу сбежала от Стаса.

- Ну и ну, - только и смог сказать Платон, и на этот раз реплика проистекала полностью из глубины души.

А ведь он почему-то считал Кольскую невинной простушкой, и даже не поинтересовался её личной жизнью.

- Осуждаете?

- Да Бог с вами, Алёна Дмитриевна! Кто я такой, чтобы судить других людей? Тем более, вы прекрасный человек, очень порядочный и добрый. И ещё я бесконечно благодарен вам за помощь в эти несколько дней. За вашу неоценимую и своевременную поддержку. Теперь мне стыдно за то, что я был несправедлив к вам. Вы действительно делаете нужное дело.

- Что вы, Платон Васильевич... Я ведь не одна, мы с девочками всем стараемся помочь по мере сил, - опять залилась краской Алёна Дмитриевна.

- И всё же. Пообещайте, что разрешите мне в виде хотя бы малой части моей огромной благодарности пригласить вас на ужин, как только я буду выглядеть по-человечкски.

- Хорошо, конечно. Я обещаю.

Платон ясно видел, какая неподдельная радость мелькнула в глазах Алёны Дмитриевны.

Что ж. Необходимо признать, что всё опять оказалось слишком просто. Даже с ней.