Глава 3
Конечно, пришлось попотеть, ухаживая за Алёной Дмитриевной и изображая верного рыцаря, однако затраченные усилия окупились с лихвой.
Во-первых, с тех пор, как Платон стал официально числиться женихом Кольской, доверие генерального возросло во сто крат. Платон получил доступ к такой информации, о которой он раньше мог только мечтать.
Дела сразу пошли быстрее, и вскоре у Платона были почти все необходимые для быстрого рейдерского захвата документы, ключи и бо́льшая часть электронных подписей.
Все предшествующие усилия хакеров не дали и десятой доли того результата, которого добился Платон в относительно короткие сроки. На данный момент компания "Феникс" лежала перед работодателями Платона практически на блюдечке с золотой каёмочкой.
Оставался последний штрих, самый ответственный, и тогда "блюдо" станет полностью завершенным, идеальным. Точнее, пара штрихов: электронные подписи самого Георгия Алексеевича Воловского и Алёны Дмитриевны Кольской. Как их получить, Платон уже придумал, проработал план до мелочей.
Вторым "ништяком", который достался Платону от связи с Кольской, стала непосредственно сама связь. Девчонка оказалась по-настоящему любящей, искренней, горячей и очень-очень приятной.
Кристина, которая ценила себя крайне высоко, даже не подозревала, что она и в подмётки не годится Алёне Дмитриевне. Пожалуй, когда Платон уедет отсюда, он будет даже скучать по Алёне и немного ностальгировать по отношениям с ней. Вот по Кристине точно не будет скучать; он ждёт не дождётся, когда стряхнёт с себя эти липкие, удушающие отношения.
Почему Кольской тут не было сразу, когда он приехал?! Тогда вообще не было бы необходимости связываться с Кристиной. Ему вполне хватило бы Алёны.
Безусловно, есть на свете любители классической холодной красоты, идеальных пропорций и гордо несущих себя бесстрастных женщин. Взять хотя бы Воловского, который без ума от Кристины.
А ему, Платону, гораздо больше нравятся тепло, солнце, ласка и уют. Если он когда-нибудь, лет через дцать, решит всё-таки расстаться со своей свободой, непременно выберет в жёны женщину типа Алёны Дмитриевны.
Хотя и Кристина порой выходит из себя. Вспомнить хотя бы те истерики, которые она закатывала ему, узнав о его отношениях с Кольской! Ему пришлось приложить немало усилий прежде, чем удалось убедить Кристину в том, что связь с Алёной необходима и обязательна в интересах дела.
* * * * * * * * *
...- Крис, если хочешь, чтобы всё закончилось как можно быстрее, слушай меня сейчас очень внимательно, - Платон отпустил Кристину и закрыл, наконец, окно.
Подошёл к своему столу, взял с кресла галстук, а потом и пиджак. Кристина тоже подошла и остановилась рядом, с интересом наблюдая за тем, как Платон достаёт из своего портфеля тонкую серую папку.
- Вот здесь все документы, оформленные на твоё имя, для вылета в Таиланд. Ты же терпеть не можешь зиму? Вот и отправишься в лето. Вылет сегодня ночью. Предупреждать никого не надо, отпуск брать запрещено. Когда ты вернёшься, а это будет через две недели, тут уже всё будет кончено. Просто отдыхай. Не дёргайся; это, прежде всего, в твоих интересах.
Платон с любопытством смотрел на то, как у Кристины медленно вытягивается лицо, отвисает челюсть, а в глазах появляется всё больше непонимания.
- А ты? - выдавила, наконец, Кристина.
- А я буду ждать тебя здесь, - не моргнув глазом, соврал Платон. - Тут работы непочатый край будет прежде, чем получится уехать.
- То есть... Всё произойдёт уже так быстро?! - шёпотом спросила Кристина, и её огромные глаза стали ещё больше.
- Конечно. Ну же, Крис, не тупи! Конечно, всё произойдёт совсем скоро. Когда-то же оно должно произойти! И тебе лучше быть подальше в этот момент. Мало ли, как начнёт чудить Воловский, узнав обо всём? Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности.
В самом деле, Платон, как обычно, в первую очередь думал о себе и о своём комфорте. Ему нужно было, чтобы никто не путался под ногами и не цеплялся за него. Если всё пойдёт так, как надо, то к моменту возвращения Кристины он будет уже очень далеко отсюда. Тоже полетит в заслуженный отпуск, а потом вернётся сразу в свой город.
Кристина будет предупреждена о том, что искать его не следует, и досаждать ему тоже, иначе для неё наступят очень неприятные последствия, вплоть до судебного преследования.
Платон не просто так был рядом с Кристиной в течение всего этого времени; ему удалось подсобрать на неё компромат, чтобы подстраховаться. И вообще, она будет находиться тут под наблюдением. Вполне возможно, что новые владельцы "Феникса" найдут для неё рабочее место.
- А ты, Платон? - дрожащим голосом заговорила Кристина. - Ты будешь в опасности?
Да что ты будешь делать! Вот прицепилась!
- Если мне никто не станет мешать, то всё пройдёт идеально, и никакой опасности не будет. Потому будь хорошей девочкой, Крис! Проводить я тебя не смогу, буду занят. Давай, я надеюсь на тебя. Не подведи. Осталось совсем чуть-чуть, и всё закончится.
- Хорошо, - покорно вздохнула Кристина. - Но я ведь смогу тебе звонить?
- Конечно, сможешь! - ещё более убедительно соврал Платон. - Всё, Крис, у нас обед вот-вот закончится. Беги! Ты должна вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Платон сунул в руки Кристины серую папку и легко подтолкнул женщину к выходу из кабинета. Кристина, быстро поцеловав Платона, осторожно повернула ручку двери и выглянула в коридор. Потом ловко выскользнула и опрометью метнулась по коридору. Через несколько метров выпрямилась и перешла на размеренный, "деловой" шаг.
Из тёмного закутка, скрытого за углом, вышла Алёна и тоже пошла по коридору, только в другую сторону. Она видела, как Кристина Андреевна Байкова вошла в кабинет руководителя аналитического отдела почти час назад, потому всё это время стояла здесь, ожидая, когда закончится аудиенция.
* * * * *
Платон убедился в том, что Алёна уснула, и осторожно вышел из спальни. Сегодня он остался на ночь у своей невесты, поскольку у него было очень важное дело.
Пришлось сделать то, что ему делать совсем не хотелось: добавить снотворное в чай Алёны. Ради этого он даже затеял небольшой спектакль с завариванием чая "по специальному семейному рецепту, передающемуся из уст в уста".
Алёна подшучивала и смеялась вместе с Платоном, хвалила чай, а потом уснула сразу, едва разжались объятия. Доза лекарства была чётко выверенная и некритичная; Алёна проспит чуть дольше обычного, зато хорошо отдохнёт.
Платон достал из портфеля накопитель и пошёл в комнату, которая служила Алёне кабинетом. Однако прежде, чем включить компьютер, проверил телефон и удовлетворённо хмыкнул: пришёл отчёт о том, что Кристина Андреевна Байкова вылетела. Цель - Пхукет, рейс такой-то, борт такой-то. Вот и славно. Наконец-то!
Платон включил компьютер, сел в кресло и положил накопитель рядом с собой на стол. Всё, что сейчас происходило, он затеял с целью получения электронных подписей Воловского и Алёны. Эти подписи были только в личных компьютерах у генерального и его помощника. Точнее, помощницы.
Накопитель был уже наготове, когда двери в кабинет бесшумно открылись, и на пороге появилась Алёна, облаченная в объёмную тёплую пижаму и тапочки со смешными собачьими мордами.
Платон продолжал спокойно сидеть, и в лице его не дрогнул ни один мускул. Алёна подошла к столу, придвинула стул и села рядом с Платоном.
- Значит, ты меня переиграла, - усмехнулся Платон, глядя в огромные серо-зелёные глаза Алёны.
В этих глазах была боль, и Платон почему-то вдруг возненавидел себя за эту боль. Нет, он не пожалел ни о чём, не усомнился ни на миг и не раскаялся. Но мысль о том, что можно было обойтись и без причинения боли, не отпускала его уже достаточно давно.
Алёна отодвинула ящик стола, достала запечатанную пачку сигарет, пепельницу и положила всё это перед Платоном.
- Вот, твои любимые сигареты. Кури.
Платон встал, открыл окно на режим проветривания и вернулся за стол. Начал распечатывать пачку. Руки не дрожали, хотя он был уверен в том, что вся его работа полетела коту под хвост, а два года просто выброшены из жизни на свалку.
- Как давно ты знаешь обо всём? - сделав первую затяжку, спросил он.
- А я ничего не знаю, - пожала плечами Алёна. - Могу только догадываться, и то отдалённо. Надеюсь, что ты мне расскажешь обо всём. Очень хочется услышать от тебя правду и только правду, хотя бы раз в жизни.
- А ты меня не боишься? - прищурившись, с интересом спросил Платон. - Или служба безопасности "Феникса" уже здесь?
- Нет здесь никого, кроме нас с тобой. Только ты и я. Квартира не прослушивается и не просматривается, диктофона при мне нет, можешь обыскать. И да, я тебя совсем не боюсь. Рассказывай.
- Нет, сначала ты. Где я прокололся? Почему ты начала меня в чём-то подозревать?
- Ты нигде не прокололся, ты всегда был безупречен и вёл себя естественно. Просто однажды я заметила, как на тебя смотрит Кристина Андреевна.
- Как смотрит? - поднял бровь Платон.
- Так, будто ты ей принадлежишь. Понимаешь, это сложно объяснить... Есть женский взгляд, в котором сосредоточено желание обладать мужчиной. А есть другой взгляд. В нём тоже есть желание обладать, но понятно, что женщина уже была с этим мужчиной, познала его в библейском смысле.
Всё-таки Алёне удалось вывести его на эмоции. Платон в течение нескольких секунд таращил глаза на девушку, а потом захохотал. Долго смеялся, насилу успокоился.
- Женщины, - Платон покачал головой и вытер глаза. - Я дурак. Разве можно было связываться с женщинами? Любая, самая продуманная и выверенная операция слетит к чертям из-за нюанса во взгляде. То есть, взгляд Кристины дал толчок твоему мыслительному процессу, повернул его в новое русло?
- Да, - кивнула Алёна. - Я стала за вами наблюдать и убедилась в том, что вы любвники, а связь ваша началась достаточно давно. О том, что Кристина - любовница дяди Георгия, я тоже давно знаю. Стала думать, зачем тебе понадобилась я, и поняла, что дело не во мне и не в Кристине. Мы обе - пешки в твоей игре, и находимся в одинаковом положении. Значит, твоя игра связана с компанией, с бизнесом. Сегодня, когда ты в неурочный день решил остаться у меня и начал сам заваривать чай, я поняла, что тебе очень нужен либо мой компьютер, либо сейф с документами, и притворилась, будто выпила чай, а потом уснула.
- Хоть какие-то положительные эмоции, - пробормотал Платон, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. - Радуешь, Алёнушка. Несмотря ни на что, обмануться в человеке вот так, в лучшую сторону, - это классно. Я рад, что недооценил тебя. Что ж, ты была со мной откровенна, а теперь настала моя очередь.
Платон открыл глаза, выпрямился и достал из пачки вторую сигарету.
- И по поводу курения мне не удалось тебя обмануть, хоть я пускался на все мыслимые и немыслимые ухищрения.
- Когда любишь человека, много чего чувствуешь и замечаешь, Платон. В общем, тебе не понять, так что не парься зря.
- Это точно, - согласился Платон. - Сказки о любви, дружбе, верности и чести, - это не моё. У меня с детства противоядие ко всему этому. Иммунитет.
Платон ещё немного помолчал. Алёна его не торопила.
- Эта история началась во второй половине восьмидесятых годов прошлого столетия, - начал неторопливый и малоэмоциональный рассказ Платон. - Тогда три друга, работающие в конструкторском бюро одного предприятия, решили идти в ногу со временем и занялись бизнесом. Этими тремя друзьями были Георгий Алексеевич Воловский, Дмитрий Александрович Кольский и Григорий Яковлевич Штерман. Сначала друзья, как и многие, кто поднялся тогда, занимались торговлей. Но Григорий, который всегда мыслил на годы вперёд, убедил Дмитрия и Георгия не жить сегодняшним днём и сиюминутной прибылью, а вкладывать деньги в инвестиции. Сначала друзья отнеслись с недоверием к инициативе Григория, но в скором времени его правота подтвердилась. Тем более, у Григория было необыкновенное чутьё, и друзья не потеряли ни копейки, наоборот, доходы их росли. Потом, чуть позже, началась приватизация, и дела совсем закрутились. Однако в конце тысяча девятьсот девяносто второго года между друзьями возникли разногласия, которые грозили перерасти в настоящую конфронтацию и последующий раскол. Когда начинали дело, для простоты оформили всё на Воловского, у которого были знакомства среди местных чиновников. Парни же не знали, какими делами начнут ворочать, да и доверяли друг другу, потому до сих пор тема какого бы то ни было дележа не поднималась. Но в конце тысча девятьсот девяносто второго года к ним обратился один из представителей местной криминальной верхушки. Он предложил ребятам открыть собственный банк и обещал всяческую помощь и поддержку. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем местному криминалу понадобился собственный банк, - некоторые из них хотели выйти на качественно новый уровень, превратившись в нереально крутых бизнесменов. Предложение было очень выгодное, и Воловский с Кольским готовы были дать согласие, закрыв глаза на всё. Но категорически воспротивился Григорий Штерман, который настаивал на ведении исключительно чистого, полностью легального бизнеса. Разногласия росли, к единому мнению прийти не удавалось. Тогда Григорий принял решение выделить свой капитал из общего и потребовал оформить на него треть дела, по закону. А через несколько дней Григорий повёз свою недавно родившую жену на осмотр к гинекологу. По дороге их машину буквально протаранил и впечатал в отбойник грузовик, а потом машина Штермана загорелась.
Алёна закрыла лицо ладонями, а потом убрала руки и беспомощно посмотрела на Платона.
- Они не выжили?
- Нет.
- Погоди... Ты сказал: "Недавно родившую жену"?
- Да. Сыну Григория и Снежаны было всего три недели. Мальчик родился в самом конце декабря. В этот день его оставили с бабушкой, тёщей Григория, потому что на улице было слишком холодно.
- Этот мальчик... - Алёна поняла, что не может говорить.
- Да, это я. Тогда ещё Платон Григорьевич Штерман. Позже меня усыновили родная сестра Снежаны Мария и её муж Василий, поэтому бо́льшую часть своей жизни я являюсь Платоном Васильевичем Гладковым. Григорий вырос в детском доме, у него не было родственников. У Марии и Василия есть ещё двое сыновей, оба намного старше меня. После того, как меня усыновили, Василий подал рапорт об отставке, - а он служил в милиции, - и вся семья перебралась в другой регион, чтобы как можно меньше вспоминать о трагедии. Уход Снежаны сильно подкосил здоровье её матери, моей бабушки, и вскоре её тоже не стало.
- А ты знал о том, что тебя усыновили?
- Да, - бесстрастно кивнул Платон. - Знал с детства. Но подробности трагедии Василий, мой отец, рассказал только несколько лет назад, когда серьёзно заболел. Я тогда как раз вернулся из Европы, - учился там, выиграв грант в одном из конкурсов студенческих проектов. Рассказал мне папа и о том, как замяли дело об аварии. И даже отдал копии некоторых документов. В том числе, о деятельности того самого банка, из-за которого "друзья" пустили в расход моих настоящих родителей. Мыслями о кровной мести я одержим никогда не был, но у меня появилась идея о том, как я могу лишить Воловского и Кольского де́ла всей их жизни, лишить их всего. Я обратился в компанию, занимающуюся в числе прочего рейдерскими атаками и предложил свои услуги. Руководство меня услышало. Правда, в мой план были внесены некоторые коррективы. К тому времени, когда я начал работать в "Фениксе", твоего отца не стало, он ушёл от ответа. Но Воловский должен ответить по полной, и он ответит в любом случае. К тебе у меня нет никакой неприязни. Я с самого начала использовал тебя так же, как всех остальных, в том числе, Кристину. Кристина несколько часов назад улетела из страны, а я должен был сейчас полностью завершить дело. Завтра "Феникс" должен был полностью перейти к новым владельцам. Ну вот, теперь ты знаешь всё.
Алёна протянула руку, коснувшись клавиатуры, и замолчавший было компьютер снова начал работать.
- Пусти, - девушка слегка подтолкнула Платона, и он послушно освободил кресло.
- Что ты делаешь? - спросил Платон, зачарованно глядя на невесомо летающие по клавиатуре изящные пальцы Алёны.
- Вот, - Алёна кивнула на экран монитора и встала с кресла. - Здесь электронные подписи, моя и дяди Георгия.
Платону казалось, что всем, чем могла, Алёна его уже удивила, однако он опять ошибся: помощник генерального, правая рука и доверенное лицо, открыла авантюристу доступ к двум главным электронным подписям.
- А если я обманул тебя? Если я всё это сочинил на ходу? Чего не сделаешь, когда под ногами земля горит!
- Нет, не обманул. В таких вещах не лгут, - Алёна села обратно.
- Ещё как лгут, Алёна, и в гораздо более серьёзных ситуациях.
- Нет ничего серьёзнее и важнее человеческой жизни, Платон. И я уверена в том, что ты думаешь так же.
- Я-то думаю, но...
- Яникогда, ни разуне слышала от отца о третьем компаньоне. Даже когда они с дядей Георгием вспоминали, выпивали и ностальгировали, они говорили так, словно ихвсегдабыло двое, понимаешь? То есть, они нарочно стремились забыть о Григории. Уничтожили людей, а потом делали вид, что их никогда и не было! - губы Алёны дрогнули, но ей удалось сдержаться.
- Алёна...
- Тебе подписи нужны или нет? Если не нужны, я закрываю доступ, - глухо сказала Алёна.
Платон молчал, кусая губу. Потом достал ещё одну сигарету. Алёна терпеливо ждала.
- Мне нужны сутки. Возможно, даже чуть меньше. Ты будешь здесь, под моим присмотром. Не потому, что я не доверяю тебе, а потому, что я абсолютно не доверяю Воловскому. Не закрывай пока доступ, пожалуйста!
- Хорошо, - пожала плечами Алёна. - Как скажешь.
- Тогда иди спать, Алёна. У тебя вид измученный. А мне нужно позвонить.
- Платон, а ты не уйдёшь?
- Сейчас - нет. Я же сказал. Уйду только тогда, когда всё будет решено окончательно, а тебе не будет угрожать опасность.
- То есть, всё-таки уйдёшь?
- Точнее будет сказать, улечу, как Карлсон. Но обещать вернуться не стану.
- Я не хочу сейчас говорить и думать об этом, - глядя в стену, сказала Алёна.
- Целиком и полностью поддерживаю тебя в данном вопросе. Спокойной ночи, Алёна!
* * * * * * * * * * *
Алёна послушно ушла, а Платон ещё минут сорок ждал, когда она уснёт. Убедившись, что Алёна спит, принёс из прихожей свой портфель и достал ещё один телефон. Там, куда он собирался звонить, было ещё не так поздно. Ответили после второго гудка.
- Ну наконец-то, - вместо приветствия ворчливо сказал в трубку Александр Борисович.
- Александр Борисович, - так же без церемоний и предисловий заговорил Платон. - Мне нужен ещё год.
- Чтоооо? - обманчиво спокойно поинтересовался босс. - Ты совсем о.ренел, Гладков?
- Александр Борисович, выслушайте, пожалуйста!
- А что мне остаётся? Слушаю... пока.
- Я на всякий случай сделал оценку эффективности деятельности "Феникса", и коэффициенты меня очень порадовали. Скинул анализ вам.
- Хочешь, чтобы я тоже порадовался?
- Вот именно. Радостный шеф - залог успеха.
- Ты долго собираешься мне зубы заговаривать, Гладков? Ближе к делу.
- Я близко к делу, очень близко. Ближе некуда. Всё у меня, Александр Борисович. И я готов озвучить свою цену.
- Вот как ты заговорил? Чувствую, совсем бесстрашный?
- Нет, такой же трус, как большинство людей, и очень дорожу своей шкурой. Так, будто мне её ещё на Сотбис продавать. Однако я знаю, что вам гораздо выгоднее видеть меня среди ваших друзей, чем среди ваших врагов.
- Я могу тебя вообще не видеть, Гладков! Так что не угрожай мне тут.
- Кто же сомневается? Только после меня много чего останется, Александр Борисович. Я, может, и трусоват, но точно не дурак.
В трубке повисла длительная пауза.
- Что ты хочешь? Зачем тебе год? - как ни в чём не бывало "вернулся в беседу" босс.
- Я не хочу, чтобы вы разоряли то, что работало годами. Я против уничтожения налаженного дела. "Феникс" будет полностью подконтролен вам, но функции генерального необходимо делегировать Алёне Дмитриевне Кольской. И оставить ей её часть активов. А Воловскому пора отдыхать.
- У твоей Алёны Дмитриевны ещё молоко на губах не обсохло! Она с генеральной уборкой своей спальни не справится, пока кукольные домики из угла в угол переставляет.
- Вот через год и посмотрим. Если Алёна Дмитриевна не сможет доказать свою компетентность и удержать "Феникс" на плаву, сделаете с компанией всё, что сочтёте нужным. А если вы увидите, что "Феникс", как и меня, лучше иметь в числе друзей, пусть Кольская работает дальше.
- А ты что же, намереваешься ей помогать?
- Нет. Я собираюсь в отпуск, а потом вернусь к основному месту работы, если не выгоните.
- Угу, тебя выгонишь! - буркнул Александр Борисович. - "Ты их в дверь, они в окно". То есть, Кольская должна будет справляться там одна? Сама, всё сама?
- Пусть укомплектует штат на своё усмотрение. Главное условие - Воловский не должен никак участвовать в работе "Феникса".
- Полгода, Платон.
- Год. Полгода - смешной срок, абсолютно не показательный и не информативный.
- Чёрт с тобой!
- Это да, всегда со мной, - усмехнулся Платон. - Я так понял, вы даёте добро?
- Убытки мне кто будет компенсировать?
- Какие ещё убытки? О чём вы, Александр Борисович?
- Хорошо, упущенную выгоду.
- Её не будет, я вас уверяю.
- Всё, Гладков, отстань от меня, уморил на ночь гдядя. Жду полный отчёт к утру, только тогда официально дам согласие.
- Всё будет, Александр Борисович.
...Нажав отбой, Платон повертел в руках телефон, выключил компьютер и начал быстро собираться.
Пока Алёна спит, ему нужно сделать ещё кое-что важное. Не сказать, что грядущая встреча и беседа радовали Платона, но в этом деле невозможно поставить точку, не взглянув в глаза Георгию Алексеевичу Воловскому.
* * * * *
Спокойных мест, работающих в этот час, было не так уж много. Платон выбрал безликое кафе псевдояпонской кухни, устроился за столиком в углу, сделал заказ и стал ждать.
Сообщение Воловскому он отправил ещё из машины: всего несколько слов о том, что он хочет поговорить о Григории и Снежане Штерман без присутствия третьих лиц, в частности, личной охраны генерального.
Воловский ожидаемо испугался приехать один, потому сначала в зал кафе стремительно вошли двое верзил в чёрных пальто (девяностые нервно курят в сторонке) и обыскали Платона. Потом они исчезли так же быстро, как перед этим материализовались, и в кафе появился сам Воловский, один.
Выглядел генеральный неважно: отёкший, помятый, какой-то потёртый, с тёмными кругами под глазами. Он ведь ещё совсем не старик, а выглядит... То ли выпивает, то ли болен. А может, и то, и другое сразу.
Когда Платон родился, его настоящему отцу давно перевалило за тридцать, а вот мать была совсем молода. Мария, вырастившая его как родного сына, была старше Снежаны на одиннадцать лет.
"Интересно, каково это - постоянно жить с сознанием того, что ты сгубил двоих ни в чём не повинных людей и оставил сиротой новорождённого ребёнка? Нет, лучше не знать, каково", - думал Платон, глядя на Воловского.
- Что ты хотел, Гладков? - хмуро спросил генеральный.
- Даже не знаю, - усмехнулся Платон. - С чего начать. Много всего хочется и сказать, и спросить.
Также очень хотелось закурить, но в этом кафе курить было запрещено.
- Мы покурим, - даже не спросил, а констатировал Воловский куда-то в пустоту и небрежно положил на стол банкноту.
Тут же рядом со столом очутился официант и поставил пепельницу. Банкнота испарилась. Воловский достал из кармана пачку и положил так, чтобы Платон тоже мог достать сигарету, однако Платон проигнорировал это жест: он прихватил с собой сигареты, "подаренные" Алёной.
- Ты... Какое отношение имеешь к Григорию? - всё же не выдержал и сам начал разговор Георгий Алексеевич.
- Самое прямое, - пожал плечами Платон. - Такое, что прямее некуда. Просто меня случайно не оказалось тогда в машине, оставили дома в последний момент.
- И на что ты претендуешь сейчас, щенок? Ты ничего не сможешь доказать.
- Мне импонирует то, что вы не разыгрываете из себя дурачка и не запираетесь, - усмехнулся Платон. - К тому же, лично я ни на что не претендую. А желаемого уже добился.
- Какого рожна ты тогда устроил всю эту канитель? - раздражённо помахал кистью руки в воздухе Воловский.
"Рассказать ему что ли о том, отношения какого плана у нас с Кристиной вот уже в течение двух лет? Вот это его проймёт, пожалуй! Мы, мужики, на такое остро реагируем, если женщина имеет значение".
Однако Платону совсем не хотелось проводить какие-либо аналогии между самим собой и Кристиной, даже для того, чтобы уязвить Воловского.
- Затеял, чтобы рассказать вам о том, как ровно через сутки вы полностью потеряете контроль над компанией "Феникс". Никаких доказательств и подробностей по понятным причинам не будет; можете верить, можете не верить. Вы сможете лично убедиться в моей правоте уже по факту.
Воловский внимательно посмотрел на Платона, и Платон понял: поверил.
- Это... ты сделал? Или кто-то помог? - побелевшими губами спросил генеральный, которому оставалось быть таковым всего сутки.
- Один я такое провернуть однозначно не смог бы, хотя инициировал всё я. Вы должны ответить за содеянное, если не по закону, то по совести. Тех, кто стои́т за всем этим, вы не знаете, - до последнего времени они не имели никакого отношения к вашей компании. Предупреждаю вас, что пытаться сделать что-либо уже бессмысленно: механизм тогда сработает сразу, и не будет у вас никаких суток. Так же не имеет смысла пытаться расправиться со мной: это ничего не даст, а от ответа на этот раз уйти не получится. Вы же не хотите провести остаток дней за решёткой, к тому же, значительно сократив этот остаток? Наверняка же успели обеспечить себе безбедную старость и не планировали никакого экстрима?
- Зачем тогда ты меня предупредил? И на кой чёрт мне даны эти сутки?
- Когда ваш друг и компаньон Кольский серьёзно заболел, вам удалось убедить его в том, что он должен передать вам часть своих активов. Вы всегда имели большое влияние на друга, и все инициативы исходили от вас. Вы убедили Кольского в том, что Алёне Дмитриевне нельзя оставлять половину всего. Дескать, выйдет замуж, а вдруг да доверится проходимцу, который начнёт тут делами ворочать? А мать Алёны Дмитриевны, вдова Дмитрия Александровича, которая всегда была женщиной набожной, после ухода мужа совсем отдалилась от мирской суеты, живёт в монастыре в Московской области. Эту идею она озвучивала ещё при жизни супруга. То есть, Алёна Дмитриевна - сама по себе девочка, своя собственная, и является лакомым кусочком для всякого рода авантюристов.
- И в чём я был не прав? Удалось тебе обвести вокруг пальца и Алёну, и меня.
- Можете быть спокойны, жениться на Алёне и прибирать к рукам её активы я не собираюсь. А вот вам сутки даются для того, чтобы вы вернули госпоже Кольской то, что по закону должно принадлежать ей. Таким образом, пятьдесят процентов активов будет у Алёны Дмитриевны, и ещё пятьдесят - у новых владельцев компании. Упираться не имеет смысла, иначе у Кольской останется всего тридцать процентов, а у новых владельцев - семьдесят.
- То есть, Алёна останется полноправной совладелицей? - уточнил Воловский.
- Да, но это не означает, что вы сможете влиять на неё, даже не мечтайте. Это будет жёстко контролироваться. Вы будете полностью отстранены, забудьте вообще о "Фениксе". Алёна и сама в состоянии вести дела, можете не сомневаться.
- Да, она очень крепкая девочка, - вздохнул Воловский.
- Тем более. Пора дать дорогу молодым, Георгий Алексеевич. Всё поняли? Повторять ничего не нужно?
- Не нужно. С утра я займусь этим, - Воловский был спокоен, только выглядеть стал ещё более уставшим.
- Тогда я откланиваюсь.
Платон позвал официанта, оплатил заказ, к которому не притронулся, и покинул кафе. Правда, сначала один из двоих верзил в чёрных пальто убедился, что с их хозяином всё в порядке.
* * * * * * * * * * *
Спустя три дня.
- Платон, прошу, подумай ещё, пока есть время!
- Времени уже нет, Алёна. Меня вот-вот пригласят в зону ожидания посадки.
- Тогда в отпуске подумай, - вздохнула Алёна. - Может, всё-таки отдохнёшь и вернёшься сюда?
- Зачем, Алёна? Мне здесь и так до чёртиков надоело. С этим городом у меня не связано ничего хорошего.
- Совсем ничего? - Алёна проглотила комок в горле.
- Алёна, мы уже не раз и не два это обсуждали. Я не хочу лгать тебе. Не хочу наступать на горло самому себе. Да и вообще, зачем тебе рядом негодяй и прихлебатель? Разве мало в твоей жизни было лицемерия и лжи?
- Ты мне очень нужен, Платон, - тихо сказала Алёна. - Особенно, сейчас.
- Ты справишься, Алёна, - Платон легко провёл ладонью по отросшим за полтора года светло-русым волосам девушки. - Ты крепкая девочка, очень крепкая. К тому же, у тебя будет много помощников из числа тех, кто давно работает в компании.
- Мне нужен ты.
- Нет, я тебе точно не нужен. И мне никто не нужен.
- И я?
- Алёна...
"Да когда уже пригласят в зал ожидания?!"
Не то что бы Платону не терпелось расстаться с Алёной. Он как-то странно себя чувствовал. Казалось, ещё немного, - и он сдастся, уступит, плюнет на всё. Глупость какая-то! Видимо, он устал даже сильнее, чем ему кажется. Пора как следует восстановиться.
К счастью, его мысленные призывы были услышаны, потому что пассажиров с его рейса пригласили пройти в зону ожидания. Платон быстро обнял Алёну, неловко ткнулся губами в её макушку, повернулся и пошёл к тёмной двери.
Даже не попрощался.
Алёна проводила его взглядом, повернулась и положила ладонь на плоский живот. Что ж, она и вправду справится. Ведь уже два человека, которым она когда-то доверяла больше, чем самой себе, сказали ей в прошедшие дни, что она "крепкая девочка"...
Конец первой книги