Глава 27

Я промаялась несколько часов, прежде чем окончательно поняла, что, как только Дэррек вернется, я его немножко убью. Несмотря на некоторую опустошенность, дикую усталость и сходившее с меня действие зелья, оставаться в покоях Его Сиятельства я не стала. Из упрямства, если честно. Хотелось немного отомстить ему за то, что они ушли вот так, оставив меня без разъяснений и дальнейших планов. Именно поэтому я спокойно вышла из его покоев и, воспользовавшись помощью слуги, отправилась к себе в комнаты.

Тут-то я уже как следует насладилась всеми гранями бессилия. Бесилась я, в общем, страшно, потому что на самое интересное меня, как всегда, не позвали. Предполагала, что братья так резво отправились не отмечать очередную победу, а допрашивать главного виновника всех бед. Я даже подумывала отыскать допросную, чтобы ворваться к ним и обличить в бессовестности, но делать этого разумно не стала. Все-таки плаваем мы по разным морям, и берега путать совершенно не стоит.

Я нервничала. Нервничала, когда распоряжалась об ужине для себя. За окном давно стояла ночь, а я неспешно принимала ванну, переодевалась в сорочку и халат, подъедала вкусности с подноса. В общем, оттягивала время сна, как могла, но улечься в постель все же пришлось.

Не могла спать. Мысли — их было сотни. Интересовал меня самый главный вопрос: что теперь будет со мной? С нами? И было ли это «с нами» для Дэррека на самом деле. По-прежнему ни на что не рассчитывала, но и глупый порыв сбежать на «Неуловимого Странника» прямо посреди ночи я в себе подавила. Хотелось по-взрослому расставить все точки над и. И если будет нужно, то вывесить белый флаг. Впервые в жизни сдаться, потому что в этих отношениях я ни на чем настаивать не могла.

Дождалась.

Портал открылся прямо посреди моей спальни — так привычно, так знакомо, но я вдруг трусливо зажмурилась и сделала вид, что сплю. Нет, я не боялась быть отвергнутой. Просто вдруг совершенно по-детски растерялась и не понимала, как начать самый главный разговор в моей жизни.

Слышала его шаги. Они дробным ритмом вторили моему сердцу. Ощутив, как прогнулась под его весом кровать, замерла, боясь пошевелиться.

— Авелина, — тихо позвал он меня, нежно прикоснувшись к щеке кончиками пальцев. — Когда люди спят, они дышат, — со смешком добавил он.

А я… Я действительно забыла о том, что нужно дышать. Повернувшись на спину, все-таки открыла веки и укоризненно посмотрела на Дэррека. Даже хотела было начать тираду, которую так тщательно готовила о бессовестных типах, но, открыв рот, так и не проронила ни звука. Он выглядел уставшим. Уставшим, но бесконечно довольным. Смотрел на меня с невероятной нежностью во взгляде, будто видел только меня и ничего больше вокруг.

— Я пришел пожелать тебе спокойной ночи… — запнулся он, глядя на то, как за окном начинает светлеть синее небо. — То есть я хотел сказать доброго утра. Прости, сегодня я без цветов. Хотя…

Он шкодливо улыбнулся и открыл небольшой портал прямо перед собой. Порывшись в нем рукой, мужчина достал оттуда целый букет красных ароусов. Смущенно взяв цветы, я не знала, куда их деть. Следовало поставить их в вазу, а для этого нужно было встать, взять вазу, налить в нее воды…

В общем, меня хватило только на встать, а точнее, на это хватило Дэррека. Взгляд его прошелся по моему телу, обжигая. Казалось, что он видит абсолютно все и сорочка для него не помеха. Спешно искала халат, но, как назло, совсем не видела, куда его бросила. Так и замерла с букетом в руках. Сердце стучало быстро-быстро, когда мужчина вдруг начал медленно подниматься. Он словно давал мне шанс убежать, скрыться, но ноги мои будто вросли в мягкий ворс ковра.

Дэррек молчал. Я отслеживала каждый его шаг, пока он огибал кровать. Лишь гулко выдохнула, когда он остановился рядом. Руки ослабли, цветы рухнули на пол, а я прикрыла веки, наслаждаясь терпким ароматом парфюма. Его руки на моей талии, спине — это было так правильно. Наверное, порядочные леди так себя не ведут, но правда в том, что леди я не была никогда.

Вздох.

Лишь мгновение до поцелуя, остановить который я уже не могла и не желала. Я так сильно испугалась за него сегодня и в этих неловких, но жадных касаниях рассказывала ему обо всех своих страхах, обо всех волнениях, о том, как сильно люблю.

Пальцы зарывались в его темные волосы. Мурашки прокатывались по коже вместе с огнем желания. Лучше бы он никогда не появлялся на моем пути и… В то же время я уже не представляла своей жизни без него. Как дальше? Разве я смогу уйти вот так просто? Вернуться в свою жизнь, где Авелина Золуш — молодой капитан двухмачтового флейта. Вернуться в свою жизнь, где не будет его.

Нежная ткань сорочки стекала по моему телу на пол. Не страшно, нет. Я ощущала волнение, но поцелуи, полные безумства, кружили голову не хуже вина. Наслаждалась его объятиями. Утопала в них, жадно скользя ладонями по его телу. На пол полетел его плащ — это я расстегнула, набравшись смелости. Пальчики пробежались по пуговицам рубашки.

«Ты уверена?» — спрашивал его взгляд, а я робела, но упрямо разделывалась с его одеждой.

Потому что мало. Мне было так мало его. Хотелось прикоснуться, ощутить, что он действительно стоит передо мной целый и невредимый. Что больше нет той страшной раны. Хотелось вжаться в него до стона, до крика. Впиться ногтями в широкие плечи, оцарапать грудь, чтобы почувствовать, как сильно там, в груди, бьется его сердце.

Он держался. Дэррек держался до последнего, я видела это. Сжимал чуть сильнее, обнимал чуть крепче. Дыхание его становилось все тяжелее, смешиваясь с моим — рваным, порывистым. В какой-то момент он просто прижал меня к себе, обездвижив, удерживая во имя благоразумности.

Но благоразумности неоткуда взяться, если ее не было изначально.

— Я не остановлюсь, — прошептал сквозь легкую хрипотцу. Предупредил? Хотел напугать? Неважно. Я не боялась его. Теперь я боялась за него.

— Только попробуй остановиться, — воинственно ответила я, но уже на пути к кровати растеряла весь боевой пыл.

Мне было мало его. Мало до дрожи в коленях. Мало до сухих губ и выскакивающего из груди сердца. В водовороте безумия я уплывала в незнакомое море. Тонула в океане, который доселе был не изведан мной. И пила. Словно путник в пустыне, я пила его губы, не желая расставаться с ними даже на секунду.

Тихий вскрик, раскаяние в его взгляде. Боль была сиюминутной, но после… Я могла бы сравнить это со штормом. Нас качало на яростных волнах страсти, убаюкивало в волнах нежности, чтобы уже через мгновение беспощадно топить в необъятных волнах любви. На моем теле не осталось ни единого участка суши, до которого он бы не дотянулся губами.

Он изучал меня по самой подробной карте, которая была когда-либо составлена. Я неосознанно оставляла ногтями отметины на его теле, будто там, под ними, прятались великие сокровища пиратов. И у нас был белый флаг. Правда, мы его изрядно помяли, а кое-где даже надругались над ним, но это было неважно. Ничего в этом мире для меня не было важнее, чем эта бездна, что расстилалась в его глазах.

— Я тебя люблю, — шептал, покрывая поцелуями щеки, веки, кончик носа и подбородок, на котором имелось отражение его шрама. — Я люблю тебя, Лина. — Сжимал в объятиях, а мне не хватало воздуха, потому что они были невыносимо крепкими и до боли отчаянными. — Я так боялся, что могу тебя потерять.

— И я боялась, — призналась я, а слезы, которые так и не проявили себя за целый день, наконец-то решили скользнуть по щекам. — За тебя боялась, — прошептала сдавленно, делая над собой нереальное усилие, чтобы произнести это вслух.

— Моя смелая девочка, — собирал он губами соленую влагу.

Рассвет уже давно занял небо. Окрасил комнату всеми оттенками волшебного утра, а мы так и лежали в постели вместе, не смыкая глаз. Я прижималась к его груди, наверное, впервые за два года вновь ощущая себя маленькой девочкой. С улыбкой слушала стук его сердца, а он гладил меня по волосам, спине. Молчание не отягощало. Тишина не была здесь лишней. Просто нам не нужно было слов, потому что мы уже все рассказали друг другу в страстном танце под названием любовь.

Ну, или почти все…

— Мы с Аареном дружим достаточно давно для того, чтобы тщательно изучить друг друга, — вдруг начал рассказывать Дэррек, а я замерла, понимая, что он наконец-то созрел для откровений. — Аарен законный сын императора, я же родился бастардом, но у матери не было выхода. Не всем удается отказать императору, — поцеловал он меня в макушку, сжимая крепче. — Мой отец — человек, который меня воспитал, — был знатным имперским герцогом. Он воспитал меня так, что я ни разу не усомнился в том, что он мой отец. Человека роднее него у меня никогда не было. Он признался мне лишь тогда, когда умирал. Есть секрет, который не знает никто, даже Аарен. Я прошу, чтобы ты сохранила его как свой собственный. Не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны.

— Никогда и никому, — поклялась я, увидев, как по комнате рассеивается защитный купол. Видимо, секрет действительно был очень важным.

— Мой отец был одним из курфюрстов — ты уже читала о них. Он передал мне свою метку, считая меня достойным продолжить его миссию. Так я не только прибыл ко двору в качестве имперского герцога, но и стал одним из тех, кто способен поменять ход истории. Однако отец просил меня помнить о долге, потому что он важнее кровных уз. Но знаешь, я рад, что нарушил данное ему слово. Когда я стал главой службы безопасности императора, Аарен был взбалмошным мальчишкой. Он не видел слишком многого, а опасность буквально окружала его со всех сторон. Совет курфюрстов хотел сместить его с престола, отдавая предпочтение другой родовой ветке. Этому были вполне понятные причины — Аарен жил балами, дамами и вином, буквально отдавая власть министрам и советникам. Я не мог промолчать. Понимал, что он пожалеет, сломается, если лишится того, к чему так упорно шел его отец. Я лишь намекнул, и этого хватило. Аарен сделал правильные выводы, однако и я сделал тоже.

Дэррек замолчал, будто собирался с мыслями. Я дала ему время и не торопила. Теперь мне вообще торопиться было некуда.

— Тогда я еще плохо знал его, но со временем понял, что у его разгульного образа жизни ноги растут совсем с другой стороны. Аарен бывает порывистым, но, несмотря на это, он умный, самодостаточный и дальновидный правитель. Следующие месяцы я сам лично наблюдал за тем, как ему подсовывали сомнительных девиц, слуги буквально окружали его крепкими напитками, а министры подсовывали проекты, высасывающие золото впустую. Заметил все это не только я, но и сам Аарен, а потому, крепко ухватившись за бразды правления, он упрочил свое место, выпустил несколько реформ, которые положительно повлияли на экономику империи и жизнь простых людей в целом. Последним его решительным шагом стал отбор. Супруга для него — это стабильность, потому что нет для власти ничего стабильнее, чем брак.5ebdbc

— Но это было невыгодно епископу? — отваживалась я на вопрос, все еще переваривая информацию о том, что в моей постели находится курфюрст.

Не из сказки, а самый что ни на есть настоящий!

— Не только невыгодно. Аарен всегда неуважительно относился к церкви, но это было обусловлено тем, что церковь в последнее время стала не храмом света, а болотом, которое стягивало с населения «добровольные» поборы. Повлиять на это Аарен пока не мог, потому что люди действительно шли туда добровольно, но его отношение давало ясно понять, что поддерживать этот откровенный грабеж он не собирается. Более того, Аарену удалось изрядно урезать власть епископа последними реформами. Золота стало меньше, а потому наш фанатичный друг вспомнил о своей давней ненависти к императорскому роду, который когда-то распустил орден «Свободной Розы», чьим потомком он был.

— Что, и он тоже? — удивилась я, заглядывая Дэрреку в глаза.

Не удержавшись, мужчина поцеловал кончик моего носа, заставляя изрядно смутиться.

— И он тоже. В общем, епископу было невыгодно укрепление императорской власти, а потому он чужими руками начал всячески подставлять Аарена, желая, чтобы курфюрсты задумались над сменой правителя. Вторым его шагом стали убийства и нападения на невест с целью напугать самого императора, выбив таким образом из равновесия, а также создать вокруг него дурную славу.

— Его Величество говорил про слухи, — вспомнила я.

— Слухи не рождаются на пустом месте. Наш епископ очень постарался, чтобы эти слухи распространились. Что же касается кинжалов. Оружия с подобной символикой — роза в треугольнике — раньше было очень много, но после падения ордена его утилизировали, как сожгли и все книги, а также и любые упоминания об ордене «Свободной Розы». Епископ постарался и нашел обиженных судьбой потомков этого ордена, посулил им хорошую жизнь и заверил в том, что возродит «Свободную Розу». Естественно, не все соглашались добровольно и за эфемерные блага. На каждого был свой рычаг давления, и, собственно, именно они делали за него всю грязную работу. Вот так один человек чуть было не изменил историю. Если бы не одна очень смелая девушка, — обнял он меня, укладывая обратно себе на грудь.

Мне было так хорошо рядом с ним. Так спокойно. Даже понимая, что он подхалим. Потому что ничего такого я не сделала. Всего лишь была рядом с ним.

— И что теперь будет с епископом? — поинтересовалась я исключительно из природного любопытства.

— А ничего. Над ним поработали ищейки, поэтому от человека там мало что осталось. Кстати, семейство Мол шлет тебе привет из казематов, — вдруг усмехнулся этот хитрец, а меня даже передернуло от тягостных воспоминаний. — Не переживай, они оттуда еще долго не выберутся. Представляешь, мой человек нашел доказательства одного крупного и нескольких мелких мошенничеств как раз в тот момент, когда эти наглецы заявились просить аудиенции у императора. Жаловались, что некая Авелина Золуш обокрала их до нитки и лишила жилья, спутавшись с главой дневной стражи. Тебе об этом что-нибудь известно?

Я рассмеялась. Просто расхохоталась, представляя лицо Расти и его сыночков, когда их вместо помощи поместили в тюремные казематы.

— Вот и я посмеялся, — снова чмокнул Дэррек меня в макушку. — Не переживай, клянусь, ты больше никогда их не увидишь.

Мне хотелось верить. Мне безумно хотелось верить ему, но между нами оставался еще один нерешенный вопрос. Кто мы теперь друг другу? Есть ли между нами это общее? Правда, задать этот вопрос становилось все сложнее, потому что веки мои наливались тяжестью. На груди у мужчины было уютно и тепло. Спокойно.

— Лина, а ты меня любишь? — услышала я хитрый такой шепот на грани сознания.

— Да, — ответила я, едва размыкая губы.

Объятия стали крепче, надежнее, будто этот шельмец боялся, что я сбегу.

— Лина, а ты выйдешь за меня замуж? — поинтересовался он как бы между прочим тем же шепотом на грани сна и яви.

— Нет, — легко ответила я, подальше запихивая коварство истинной женщины.

— Как нет? — недоуменно, а оттого и более громко вопросил Дэррек.

— А вот так нет, — соблазнительно потянулась я, сладко переворачиваясь на другой бок. — Сначала титул заработаю, а потом поговорим. У меня, знаешь ли, столько дел, столько дел… — решила я быть принципиальной.

А в душе хотелось прыгать до потолка.