Глава 26

Приходила в себя тяжело. Невыносимо болела голова, а тело, руки и ноги будто онемели. Веки открыть удалось с трудом, и то первое время я отчаянно жмурилась, пока глаза привыкали к устрашающему полумраку. И вот куда меня занесли морские черти?

Оглянувшись по сторонам, несказанно удивилась тому, что буквально вишу в воздухе, тогда как и руки, и ноги мои были тщательно связаны толстыми веревками, которые причиняли запястьям нереальную боль. Видела, что кожа под веревками покраснела, но сделать ничего не могла. Пыталась ухватиться пальцами за веревки, однако руки не слушались. Видимо, я провисела уже достаточно долгое время.

— Очнулась, наконец? — услышала я чужой голос с легкой хрипотцой. — Сильно тебя приложили, но надеюсь, ты не станешь на меня обижаться.

— Выйдите на свет, — зло выплюнула я, несмотря на то, что была заложницей ситуации. — К чему этот полумрак? Я прекрасно узнала вас по голосу. И не только по голосу.

— И что же еще меня выдало? — вышел епископ на свет, изрядно прихрамывая.

Присев на скрипучий стул, давно отживший свое, он демонстративно постучал тростью о грязный пол.

— Ваша нога, — сказала я и без того очевидное.

Страх прокатывался по коже, но злости было в разы больше. Отмечала детали и ощущала ярость. Ярость на себя, потому что эта загадка могла быть решена еще на балу. Я ведь помнила, что неизвестный в том коридоре прихрамывал на одну ногу. Я отчетливо помнила это, но за всеми треволнениями упустила из виду. Все-таки любовь пагубно влияет на разум человека.

Магический свет ненадолго ослепил меня, вынуждая зажмуриться и вновь распахнуть веки, тщательно осматривая просторную комнату.

Здесь было пыльно. Темное помещение давно не видело уборки, но что удивляло — лестница, ведущая вниз, была чистой и относительно новой. Под тусклым светом одинокого магического светильника она нисколько не вписывалась в общий антураж.

Смущали меня и цепи, что были развешаны по стенам, словно декорации. Они были старыми, да, но на них не имелось пыли. Конечно, возможно, всеми ими недавно пользовались, однако лично мне казалось, что здесь их разместили недавно и лишь затем, чтобы стращать вот таких неудачливых заложников, как я.

— Осмотрелась? — учтиво вопросил пожилой мужчина, не скрывая улыбки.

Он понимал, что я делаю. Уже изучил меня, оценил, как если бы я была его противником или… Союзником?

— Обстановка далеко не романтическая, — подытожила я. — Что вам нужно?

— Помощь? — ответил он вопросом на вопрос, приподнимая широкую бровь. — Я не привык раскидываться такими шикарными кадрами, хотя признаюсь, до того, как я понял, кто ты, желание избавиться от тебя было почти невыносимым. Но теперь… Авелина, что ты знаешь об ордене «Свободной Розы»?

— Достаточно, чтобы не радеть за его возрождение, — нервно усмехнулась я, скрывая за улыбкой небезосновательный страх.

Все-таки руки мои были по-прежнему связаны, и я не знала, как выбраться из этой передряги.

— Ты просто не знаешь. В силу молодости и неопытности ты подвержена влиянию. Влиянию императора и его верного пса, — с ненавистью выплюнул мужчина. — Ты — один из уцелевших потомков некогда могущественного ордена. Власть была в наших руках всегда. Власть, которую не мог оспорить даже император. Подумай, Авелина. Деньги, статус, все, что ты пожелаешь, — абсолютно все ляжет к твоим ногам, если ты встанешь на нашу сторону.

— Это все, конечно, очень красиво, но, пожалуй, я воздержусь. Знаете, никогда не относила себя к религиозным фанатикам. Наверное, вы бы знали это, если бы подготовились чуть лучше. Если бы на самом деле знали, кто я. Но вот в чем проблема… — протянула я, ощущая, как выравнивается сердцебиение, а страх с огромным усилием задвигается глубоко-глубоко.

Сейчас мне нужен максимально кристально чистый разум. Сейчас я должна показать, что умею играть на равных. Лишь бы не пережать, не переборщить с давлением…

— У вас не было времени на подготовку. Судя по тому, как онемели мои руки, здесь я нахожусь не больше часа. На балу вы каким-то образом поняли, что в моем роду когда-то затесались выходцы из ордена — скорее всего, вам показал это перстень, на который вы во время танца так удивленно взглянули. У вас было не так много времени, чтобы просчитать все варианты и перехватить меня тогда, когда я буду одна. Еще меньше времени у вас имелось на то, чтобы вывезти меня из дворца, оставаясь при этом незамеченными. Ведь я лишила вас основного преимущества — целой сети потайных ходов, о которых не было известно императору. Итак, что мы имеем?

Я видела, как на лице епископа дернулся глаз. Он уже начинал понимать, что рядом с ним не глупая дурочка, а женщина, способная составить ему конкуренцию в этой страшной игре. Еще совсем немного надавить, и он предложит мне сотрудничество на другом уровне. Только бы освободил руки… Это даст мне крохотный, но все же шанс на побег. Только бы вовремя остановиться.

— Хорошая добротная лестница из дорогой породы дерева — такие себе могут позволить лишь те, кто имеет роскошные особняки во владениях. Она чиста как слеза младенца, а значит, в этом доме регулярно проводится уборка. Цепи здесь нужны для того, чтобы запугать меня, а грязь и старый стул — чтобы убедить, что я нахожусь далеко от дворца и помощи мне ждать неоткуда. Скольких потомков славного ордена вы запугали таким же способом, епископ? Скольких купили? Вы не были готовы к нашей встрече, а значит, привезли в единственное место, которое охраняется лучше, чем дворец, и это ваш собственный дом, который, по моим скромным подсчетам, находится где-то в часе езды от дворца. Как думаете, через какое время здесь будут люди Его Величества? Учитывая то, что я в последние дни пользуюсь вниманием как императора, так и главы службы безопасности. У нас осталось слишком мало времени, епископ. Развяжите меня, и мы с вами обсудим наши дальнейшие действия по захвату власти.

Я ждала. Триумф кипел в моей крови, пылающим шаром пульсировал в груди. Я видела, что он уже сдался. Тщательно продумывает ходы, но не видит для себя будущего. Не видит его без меня, потому что, если мы с ним сейчас договоримся, он успеет сбежать, а я останусь здесь и вернусь во дворец, сделав то, что не сумел сделать он. У меня есть возможность максимально подобраться к императору и повлиять на него изнутри.

— Убить, — сухо выплюнул старикашка и развернулся к лестнице, чтобы уйти.

— Что?

Время словно замедлилось. Истончило свой бег, замирая. За несколько секунд я прошла абсолютно все стадии от неверия до крайней степени отчаяния. Епископ уходил. Я видела, как он медленно поднимается по ступенькам. Видела и отчетливо осознавала, что повлиять на его решение никак не могу. Все-таки передавила. Испугала. Умных женщин боятся. А женщин, которые не скрывают свои умения и знания, нередко считают угрозой.

Откуда-то из темноты на меня шел детина отвратительно неприятной наружности. Я знала, что в этом подвале мы далеко не одни. Епископ не стал бы подвергать себя даже минимальной опасности, но все равно просчитался. Даже если я умру, Дэррек обязательно докажет причастность епископа. Но правда в том, что умирать вот так мне совсем не хотелось.

Детина оскалился в неподражаемой улыбке, которая обещала мне все возможные и невозможные муки. Меня внутренне передернуло от страха. Ужас охватил, душил своими цепкими щупальцами, а я решила, что смерть нужно встречать с высоко поднятой головой.

Не успела.

Взрыв раздался настолько неожиданно, что епископ чуть не рухнул с лестницы вниз, но каким-то чудом удержался на ступеньках. Дом трясло. Казалось, что там, наверху, над нашими головами несется табун лошадей, а за ними слоны, а за ними носороги. В общем, мне почему-то очень не хотелось, чтобы потолок рухнул мне на голову, но внутренне я ликовала от осознания, что помощь уже близко. Ну, или шанс на спасение, если так эффектно решил появиться кто-то другой, нежели Аарен и Дэррек.

Впервые на своем веку я видела, как работает служба безопасности императора. Громко, шумно, с огоньком, но неимоверно быстро. Отвлекшись на шум, я упустила из виду тот момент, когда епископ все-таки скрылся за дверью. В помещении осталась только я одна да несколько мелких приспешников, что тряслись сейчас не меньше меня, потому что по лестнице уже спешно спускался целый отряд в черных камзолах, предводителем которого был Аарен.

— Буквально на минутку оставил вас, леди Синдерел, в объятиях этого болвана, а он умудрился вас потерять. И вот как я после этого должен ему вас доверить? — весело разглагольствовал император, самолично высвобождая меня из плена веревок.

— Желательно молча и быстро, — не сумела я скрыть нервного облегчения, но улыбалась так широко и открыто, как если бы мечтала об этой встрече всю свою жизнь.

— Желание дамы для меня закон, — поддержал мужчина шуточную перепалку.

Наверняка лишь для того, чтобы я не скатилась в истерику, которая грозилась настигнуть меня в самое ближайшее время. Хотя бы потому, что так кем-то было принято. Разве не так себя ведут дамы в беде?

— Где Дэррек? — вопросила я, едва меня освободили.

Сесть прямо на пол мне не дали. Аарен ловко подхватил меня на руки и направился вместе со мной на выход. Все мое естество хотело возмутиться, но увы, быстро идти сама я навряд ли смогу, а задерживать поимку самых главных преступников в империи мне не улыбалось.

— Он погнался вслед за епископом. Резвый оказался старичок. Моментом прыгнул в карету, только выбравшись во двор, — усмехнулся император, но я отчетливо видела злость в его взгляде. — Не переживайте, Дэррек не даст ему уйти.

Он старательно сдерживал эмоции, попросту скрывал от меня свое истинное отношение к главному злодею. И я понимала его. Ни в чем не повинные девушки, стражники, Вершитель знает кто еще — столько жертв лишь затем, чтобы банально возродить никому не нужный орден и отобрать у императора власть.

Я переживала. Едва мы выбрались в просторный двор, а я мельком оценила, что епископ далеко не бедствовал, вдалеке за распахнутыми настежь воротами показались всадники в черных плащах. Я всматривалась в лица мужчин, пытаясь найти среди них Дэррека, но что-то внутри меня уже точно знало, что его там нет. Что-то, что было страшнее, чем ужас, неприятнее, чем веревки, и больнее, чем пальцы Аарена, что вмиг сжались на моем плече.

— Ваше Величество, разрешите доложить? — спешившись с коня, вытянулся по струнке один из мужчин.

— Докладывайте, — сухо приказал император, а я вздрогнула от того, каким серым стало его лицо.

— Епископ доставлен в казематы, как и его приспешники, пытающиеся сбежать, — спешно выдал мужчина. — Его Сиятельство… — замялся докладчик. — Его тоже перенесли во дворец к лекарю, но…

Я закричала. Закричала так громко, так пронзительно, что сначала и не поняла, что кричу именно я. Отчаяние вырвалось без моего на то желания. Внутри просто что-то оборвалось, а я испытала невиданный доселе страх. Я никогда никого и ничего так сильно не боялась. Никогда еще мне не казалось, что выхода может и не быть.

Крик все еще стоял в ушах, а чужие руки крепко обнимали меня, утягивая в чернильный портал. Свет ослепил лишь на секунду, едва мы вывалились посреди покоев Дэррека. Он лежал на постели — неестественно бледное лицо, испарина на коже. Его заметно трясло, однако сам мужчина навряд ли находился в сознании. Веки его были закрыты, а губы что-то шептали, словно в бреду.

Над ним суетился лекарь. Опустив взгляд, я увидела то, что, наверное, не смогу забыть еще долгое время. Дэррек был облачен лишь в штаны. Грудь его была нагой, а на коже пестрел глубокий широкий порез. О Вершитель, я немало повидала ран, но это… Казалось, будто рану рвали изнутри.

— Докладывайте, — приказал император, насильно усаживая меня в кресло.

Бесцеремонно открыв лекарский чемодан, Аарен нашел в нем какой-то бутылек. Отвинтив крышку, он опрокинул часть настойки в себя, а остальную влил в рот мне, даже не пытаясь быть галантным. Но я не сопротивлялась. Не была на это способна, хотя и считала, что обладаю высшей степенью устойчивости. Ох, Вершитель, я немало повидала обезображенных мертвецов, но сейчас словно разом лишилась разума и самообладания.

— Ни моя сила, ни целительские настойки не действуют. Кровь я остановил заклинанием, но это все мои успехи, — встревоженно ответил лекарь, вливая в рану все новые и новые зелья. Рана действительно не затягивалась. Ни миллиметра улучшений, хотя я видела, что мужчина старается сделать невозможное. — Чем его так?

— Тростью с необычным набалдашником. Он впился в плоть и раскрылся уже внутри, — отстраненно ответил император. — Игрушка предназначалась мне. А ведь и вида не подал, идиот! — вдруг зло ударил Аарен по стене кулаком, отчего по ней пошла заметная глазу трещина. — Понесся догонять епископа!

Я наблюдала за ними, словно в бреду. Будто была и одновременно не была здесь. Чувства, эмоции — все притупилось, исчезло, но разум был чистым. Сразу поняла, что меня обезвредили чем-то убойным, чтобы не мешалась под ногами. Сидела и думала, чем могу помочь Дэрреку, но варианты казались один безнадежнее другого.

— Увы, самые мощные противоядия тоже не действуют. Яд уже распространился по всему телу. Ваше Величество, еще час и… — обернулся лекарь, но не договорил, увидев меня. — Мне нужно в лабораторию. Я взял пробы. Попробую составить антидот, но…

— Сделайте все, что возможно, — процедил император, устало усаживаясь на кровать рядом с Дэрреком.

Лекарь спешно скрылся в открывшемся лично для него портале, а я поднялась и подошла к постели, чтобы усесться рядом с Аареном и боязливо взять ледяную ладонь грозного главы императорской службы безопасности в свои руки. Не верилось. Даже видя его вот таким, мне не верилось, что я могу его потерять.

— Авелина, у меня к тебе вопрос. Под настойкой ты ответишь на него честно — это побочный эффект, — а потому не пытайся мне солгать, — вдруг заговорил император, обращаясь ко мне с какой-то пугающей решимостью. — Дэррек умирает. Сейчас он действительно умирает. Если бы ты могла спасти его, ты бы сделала все возможное?

— Конечно! — не думая, ответила я, не понимая, к чему сейчас вообще такие вопросы.

Император спокоен из-за настойки, но нужно ведь что-то делать. Нельзя надеяться на одного лекаря! Нужно и самим искать способ помочь Дэрреку.

— У тебя есть два варианта, и я не шучу. Первый исход — ты соглашаешься стать моей супругой, а я излечиваю Дэррека прямо сейчас. Второй — ты отказываешься от моего предложения, Дэррек умирает, а ты получаешь титул, земли и разрешение на любую деятельность на территории империи. Твой ответ?

Он сидел ко мне полубоком. Смотрел так пронзительно, так остро, будто забирался в самую душу в желании отыскать мой ответ. Мягко улыбнувшись, я погладила холодные пальцы Дэррека, осторожно вернула его руку на постель и вновь взглянула на императора. Он не оставил мне выбора. Не желала сейчас думать о причинах такого маниакального желания. Даже если он не сможет вылечить Дэррека и сейчас лжет, все-таки это был шанс.

Звонкая хлесткая пощечина. Ладонь обожгло, пальцы пульсировали, а щека Его Величества наливалась краснотой. Император мог убить меня здесь же и был в своем праве, но, стиснув зубы, продолжал ждать ответа.

— Я принимаю ваше предложение, — процедила я. — Лечите.

В эту самую секунду Аарен стал для меня врагом. Я была готова опуститься на колени, я была готова умолять, унижаться, просить, потому что по вспыхнувшему взгляду понимала, что мужчина не соврал. Он может вылечить рану Дэррека, может изничтожить яд в его крови.

Я видела такое впервые. Достав витиеватый кинжал, Аарэн грустно усмехнулся и надрезал свою ладонь. Кровь хлынула густым потоком, а мужчина спешно прижал ее к рваной ране на животе Дэррека. Вязкая субстанция буквально затапливала рану, стекала по бледной коже, как если бы кровоостанавливающее заклинание перестало действовать.

— Вот вроде бы хорошее дело сделал, а что же так погано-то а? — будто ни к кому и не обращаясь, вопросил император.

— Может быть, потому что вы мерзавец, воспользовавшийся безвыходным положением? — не смогла я промолчать.

В голосе моем отчетливо слышалось презрение, но внутри я ликовала, потому что видела, как рана прямо на моих глазах затягивается. Родовая магия в своем ярчайшем проявлении. А говорили — сказки… Вот вам и легенды! Кем они были друг другу? Дядя и племянник? Нет, не похоже. Скорее всего, кузенами. Однозначно больше, чем просто друзьями. Пусть в сказке было мало описано про родовую магию, но одно ясно точно: те двое были ближайшими родственниками, а именно родными братьями.

— Авелина, не спеши рубить с плеча. И прости меня за то, что вынудил тебя принять такое решение, — совершенно спокойно произнес Аарен, шепнув что-то над своей ладонью.

Кровь перестала идти, и мы могли наблюдать за тем, как магия возвращает человека к жизни. Бледность уходила, дыхание выровнялось, а рана становилась меньше с каждой пройденной секундой.

— Ты действительно нравишься мне, я вижу огромные выгоды для нас обоих в нашем браке, но я сделал это не ради себя и не ради тебя. Я сделал это для него. Чтобы ты понимала, этот дурак преотлично все слышал, даже находясь в бреду. Дэррек — мой родной брат по отцу и единственный родственник, который не ушел к Вершителю. С тех пор, как мы познакомились, он все время заботился обо мне, решал мои проблемы, постоянно забывая о себе. Мне было больно смотреть на то, как он упускает тебя, самолично отстраняется, отвергает то, что было с первого взгляда видно всем вокруг. Он не верил никогда и никому — в этом заключается его работа, которая полностью захватила его жизнь. Я хотел, чтобы он поверил тебе и поверил себе в первую очередь, — с небывалой серьезностью закончил Аарен, глядя на шокированную меня. — Ты ведь слышал Авелину, братец? — вдруг весело усмехнулся император. — Она всегда выберет тебя. Подумай над этим как следует. А если до тебя и сейчас не дошло, то здоровая конкуренция еще никому вреда не приносила.

Это был удар. Я лишь успела заметить, как пальцы Дэррека дрогнули, сжались в кулак, а сам он молниеносно сел на постели и со всего размаха ударил императора по лицу. Аарен от неожиданности даже с кровати скатился, шмякнувшись на пол. Вскочив на ноги, я потрясенно смотрела то на совершенно здорового главу службы безопасности, то на императора, который сейчас сидел на полу и от души смеялся, ощупывая пальцами собственную челюсть.

— Спасибо, — едко заметил Дэррек. Все ждала, что он вот-вот посмотрит на меня, но мужчина словно специально игнорировал мое присутствие. — Чего же еще часок не подождал? Мог бы еще что-нибудь интересное рассказать.

— Не стоит благодарности, — поднялся Аарен на ноги, вынуждая тем самым и Дэррека встать с постели.

Они так смотрели друг на друга. Как два непримиримых хищника, как два тигра, что в любую секунду были готовы сцепиться. О Вершитель, да когда же это закончится? После всего того, что произошло сегодня, мне нестерпимо хотелось в море… Сбежать. Чтобы побыть одной, чтобы привести в порядок мысли, и чтобы кто-нибудь очень мудрый посидел со мной рядом и молча погладил меня по волосам.

Они обнялись. Они просто взяли и крепко обнялись, как обнимаются люди, что дороги друг другу. А я рухнула в кресло, даже не глядя, куда, собственно, падаю. Облегчение буквально затопило меня. С трудом, но осознавала, что теперь все действительно будет хорошо. Нет, проблемы в империи не исчезнут вовсе. Появятся новые заговорщики, новые скандалы, интриги и расследования, но это будет уже совсем другая история.

Портал открылся неожиданно. Он просто взял и нагло сожрал тех двоих, которых я собиралась нагло допрашивать в следующие несколько часов, невзирая на дикую усталость и чудом прошедшую стороной смерть.

— А я? — выкрикнула собственно я, опешив от такой бессовестности некоторых.

Но тишина не имеет привычки отвечать.