Глава 25

— Позвольте я украду вашу спутницу на следующий танец? — позади раздался уже привычный голос, и я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Император отчего-то любил подкрадываться со спины.

— Если несколько сотен лет назад епископ мог отказать императору, то теперь у меня нет такой возможности, — епископ говорил вежливо, будто в шутку. Но я почувствовала в его тоне упрек.

Он освободил мои руки и с улыбкой направился к фуршетному столу.

— Ай-яй, Авелина. — Почти в тот же миг я оказалась прижата к императору. Он с силой потянул меня к себе, накрывая часть спины своей ладонью. Руку же крепко зажал в своей, уверенно повел в центр зала. — Разве тебе в детстве не говорили, что нельзя играть с акулами?

— О чем вы, Ваше Величество? — вежливо поинтересовалась я, хотя внутренне меня заколотило.

Мне не удалось исправить ситуацию, только ее усугубить. Я слишком отчетливо чувствовала взгляд Дэррека. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

— Ну как же, бросить двух мужчин в самом расцвете лет, променяв их на дряхлого хромающего старика, — иронично выдал он.

Я не поспевала за его шагами. И мне казалось, что Аарен буквально несет меня на себе. Вряд ли мои движения выглядели грациозно, а потому весь происходящий фарс начинал раздражать.

— Прошу меня простить, Ваше Величество, — мой тон вышел несколько резким, но я не стала его смягчать, — но я уже говорила, что мои умения в танце весьма скудны. Думаю, именно поэтому мы с епископом составили друг другу комфортную пару.

Посмотрела с вызовом, хотя прекрасно понимала, что не должна. И мало того, что не должна, — это могло негативно сказаться на моем положении. Я отчетливо помнила о том, что мне нужно разрешение. И понимала, что скажи я хоть слово поперек императору, и плакало оно горючими слезами вместе со мной. Но ничего поделать с рвущимися наружу эмоциями не могла. Мне отчаянно не нравилось чувствовать себя игрушкой в руках властного тирана.

— Ты отлично двигаешься, — прошептал Аарен мне почти в самое ухо. — К тебе приковано множество взглядов. Но ты ведь чувствуешь только один, не правда ли? Взгляд моего доброго друга Дэррека, я не ошибся?

— К нам приковано множество взглядов, потому что тут вы! — выдохнула я.

Поворот, еще один. Эта гонка начинала по-настоящему выматывать.

— Я ведь не о том тебя спросил. — И вновь эта улыбка. Из-за нее постоянно хочется отвести взгляд. Смотреть куда угодно, только не в глаза императора. Сейчас в нем пугало все, даже терпкий парфюм, который я не могла не чувствовать из-за почти мизерного расстояния между нами. — Впрочем, это не так важно. Вот только вынужден тебя расстроить, дорогая. Я не оставлю ему и шанса до тех пор, пока он сам не обрубит концы.

— Обрубит концы — о чем вы? — я почти прошептала, чуть отстраняясь. Эта фраза напугала меня еще сильнее.

— Мне кажется, танец уже закончился. Самое время сменить партнера. — Целая буря эмоций была скрыта во фразе, раздавшейся позади. В этот раз со спины подкрался Дэррек.

— Ну что ты, танец только начался. — Император не выпустил меня из объятий, но остановился.

Буравил главу императорской службы безопасности тяжелым взглядом. Я не видела самого Дэррека, но отчего-то казалось, что именно о безопасности сейчас речи вестись не может.

Чуть приложив усилия, я все же высвободилась и развернулась к обоим. Они не разговаривали, просто смотрели друг на друга — раздраженно и напряженно. Даже музыка остановилась, а на нас, казалось, обратили внимание совершенно все в этом зале.

— Кажется, после сегодняшнего вечера мне стоит уйти из отбора. Императорская невеста, претендентка на роль супруги не может себе позволить такое поведение, — тихо произнесла я, чтобы слышали только эти двое, чтобы остальные не могли и слова разобрать.

— Мне кажется, тут именно я решаю, кому и когда стоит покинуть отбор, — не отрывая взгляда от Дэррека, произнес Аарен.

— Так вот, Аарен, какой у тебя путь? Силой заставлять девушку быть рядом, когда она хочет уйти? — Перед своей фразой Дэррек легко махнул рукой, и мы оказались в прозрачном пузыре.

По всей видимости, чтобы никто не мог подслушать наш разговор. Наверное, этих двоих совершенно не смущало, что мы все еще остаемся в центре зала в самый разгар бала.

— Уверен, что хочет? — Император чуть повел плечами. — Сейчас я вроде как ее не держу. Даже не стал препятствовать ее танцу с епископом. Я уважительно отношусь к ее желаниям и стараюсь быть с ней честен. А ты таким можешь похвастать? Я даже готов рассказать ей о том, что мы с тобой…

— Замолчи, — процедил Дэррек. В тот момент в его глазах, клянусь, искрились молнии.

— А что, неужели у тебя хватит сил сделать это самостоятельно? — Император чуть запрокинул голову назад и хрипло рассмеялся. — Или продолжишь тянуть… кхм, как ты, Авелина, говоришь? Медузу за щупальце?

Я смогла только коротко кивнуть. Весь этот их диалог заставлял сердце испуганно биться в ожидании самых дурных новостей. Теперь я не сомневалась в том, что есть какая-то тайна, о которой мне точно нужно знать.

— Тебе, Дэррек, не надоело играть? — внезапно Аарен заговорил серьезно. — Или ты никак не можешь смириться с тем, что люди — не шахматные фигуры? Именно поэтому ты не можешь перестать вести себя как кретин и научиться доверять? Хватит играть в эту партию, она уже себя изжила.

— Я не играю. — Сейчас и тон главы безопасности звучал серьезно.

— Докажи. — Император в насмешке приподнял брови.

— Аарен, Дэррек, вас не смущает, что вокруг слишком много людей? — решила я вмешаться.

— Я наложил морок. Сейчас они думают, что мы разговариваем о погоде и моде при дворе. — Дэррек сморгнул и вернулся взглядом ко мне.

— У тебя не получится вновь уйти от этой темы. — Аарен же взгляда не отвел. — Докажи. А если не докажешь, я ее заберу.

По телу пробежались мурашки. Что значит это «Я ее заберу»? Это он обо мне, что ли?! Как будто о какой-то племенной кобыле говорит. Нет, я понимаю, что для сильных мира сего «поломойки» примерно на одном уровне с племенными кобылами и пониже хороших скакунов, но я на такое не подписывалась! Я даже планировала платить налоги!

— Авелина, пойдем со мной. — Дэррек легко коснулся моей руки и чуть потянул в сторону террасы. — Нам надо поговорить.

Я уже хотела возмутиться. Послать их обоих куда подальше, но управление моим телом вновь перехватил рассудок. А потом я присела в реверансе и поблагодарила Его Величество за танец. Высвободила руку из захвата Дэррека и сама направилась к террасе. Пока я невеста императора, должна вести себя соответствующе. И пусть уже завтра я лишусь этого статуса. А если не лишусь, я самолично буду умолять леди Рендал. Уверена, она не сможет мне отказать.

— О чем ты хотел поговорить? — сухо спросила я, хотя все внутри меня клокотало.

Из-за чего-то было больно. Я вся натянулась как струна, словно в ожидании информации, которую я не смогу принять так просто.

Прохладный вечерний ветер зябко касался плеч, но внутри бушевал такой пожар, что мне не было холодно. Я ждала самого худшего.

— Я вынужден признаться кое в чем. — Дэррек вздохнул и совсем как мальчишка взлохматил волосы пятерней. — Обещай, что дослушаешь до конца.

— Давай попробуем. — Попыталась улыбнуться, но вышло криво.

— Авелина, ты очень умная и красивая девушка, — начал он, а я уже мысленно прикидывала, какие «но» пойдут за этим. — Твоя внимательность к деталям и умение разобраться в ситуации по-настоящему заслуживают восхищения. Но… но я тебя вынудил остаться при дворе не из-за твоих заслуг и достоинств.

Я нахмурилась.

Молчала.

Знала, что, если начну перебивать, разговор не склеится.

— Я признаю, что эгоистично затянул тебя в гущу событий, рискуя по меньшей мере твоим комфортом и по большей — жизнью. И очень корю себя за это. Более того, я почти с самого начала предполагал, кто может стоять за этими покушениями. Точнее, прикидывал варианты и догадывался. Остается только выяснить, кто стоит во главе этой преступной группировки. Не спорю, до многого дошел благодаря тебе, но если откровенно… Императорская служба безопасности могла бы справиться и без твоих услуг. И мне бы следовало сразу выдать тебе разрешение и отпустить с попутным ветром. Но… я не смог.

— Почему? — Обиды не было, только непонимание и какая-то странная горечь.

Неприятно было осознавать, что не такая уж я особенная и нужная. Будто по носу щелкнули.

— Эта уже другая история. — Он вновь вздохнул. — И она началась уже давно, лет тринадцать назад.

Дэрреку непросто было об этом говорить, я чувствовала. Потому в качестве поддержки легко коснулась его руки. Это будто бы приободрило мужчину.

— Моя мать умерла вскоре после того, как родила меня. Мне не довелось узнать, какой женщиной она была. Но вот с отцом все наоборот, можно сказать, что мы были настоящими друзьями. С ранних лет он вовлекал меня в дела империи, передавал свой собственный опыт и учил. Учил так, что мне пригодился да и пригождается каждый урок, что он преподал. Мы проводили очень много свободного времени вместе, хотя даже сейчас я с трудом понимаю, почему он так делал. За несколько часов до своей смерти он признался, что Вершитель дал ему бесплодие. Нет, он не ругал мать, просто сказал, что у нее не было выбора, а истинный отец не тот, кто участвовал при зачатии, а тот, кто воспитал. И я был с ним согласен. Но даже не эту историю я хочу тебе рассказать, к ней вернемся позже. Когда-нибудь потом, мне нелегко про это говорить.

Нашей настоящей страстью с отцом было плавание. На десятилетие он подарил мне настоящую шхуну, и мы вышли в океан. Но, как показывает опыт, морской черт явно точит на нас зуб. В одно из наших путешествий, когда мы забрались довольно далеко от императорских земель, мы попали в сильный шторм. Не знаю, как нам с отцом удалось выжить, но нас обнаружил корабль. Мы были спасены на девятый день скитания по морю в потрепанной лодке. Я был ребенком, но хорошо запомнил те эмоции, что испытал, когда услышал: «Человек за бортом!» А когда ступил на выдраенную палубу, увидел человека, который спас мне жизнь. Причем не единожды, прошу заметить. Это была женщина, и ее звали Эвиан Золуш.

После этих слов вдоль позвоночника пробежался табун мурашек, в горле скопился комок и на глаза сами собой навернулись слезы. Значит, он знаком с моей мамой давно. Очень давно…

— Она сказала, что доставит нас в столицу, но перед этим ей нужно закончить свои дела. Представляешь, на палубе имперский герцог и его наследник, а она беззастенчиво сообщает, что едет за особым грузом на дальние острова. — Тут он хрипло рассмеялся, не сводя с меня внимательного взгляда. — Разумеется, отец пообещал в благодарность подписанное императором разрешение на имя ее супруга, но она отказалась. Сказала, что ей будет достаточно и того, что мы просто не пошлем по ее следу ищеек за противозаконную деятельность. Путь предстоял нелегкий, минимум месяц в пути, но мы были рады тому, что живы. А крохотная каюта, выделенная под наши нужды, в тот момент казалась нам настоящими хоромами. Еда — пищей Вершителя… Отец довольно быстро нашел себе полезное занятие, учился у моряков управлять судном, охотиться с гарпуном, много чему. Иногда я разделял его интересы, но иногда меня оставляли присматривать за маленькой бойкой девчонкой, которая совала свой нос во все дырки и строила из себя первую помощницу капитана. Я был почти в три раза ее старше, этой девчонки, и первое время, признаюсь, она сильно действовала мне на нервы. Мне тринадцать, ей всего пять. Но потом ее мир, ее игра в тритонов и русалок, ее неукротимая фантазия захватили меня, и мы с ней подружились.

Слезы уже обильно стекают по щекам, а я даже не могу понять, из-за чего я плачу. Просто вдруг все эмоции, которые я долгое время старалась усмирять, будто сжались жгутом, переворачивая все нутро с ног на голову.

— Да, Лина, — он улыбнулся, — той девчонкой была именно ты, истинная дочь своей матери. Она всегда смотрела на тебя с гордостью, многое позволяла, но за дело ругала. Однажды она тебе сделала замечание за то, что отвлекаешь матросов от работы. Океан вновь буйствовал, и Эвиан заметно нервничала. Ты же, как и полагается пятилетнему ребенку, обиделась. Почему-то посчитала, что если тебя скинет волной, то мама напугается и больше не будет тебя ругать. Даже не думала о том, что тебя могли и не хватиться вовремя. Ты села на самый нос корабля, и я успел стащить тебя в последний момент.

Он сглотнул. Глянул на мой подбородок и осторожно прошелся по шраму на нем большим пальцем. Второй рукой дотронулся и до точно такого же своего.

— Эта рана, этот шрам стал нашей общей тайной. Ты просила не рассказывать ничего матери, и я не выдал. Мы сказали, что просто неловко упали и ударились о балку во время шторма. Впрочем, даже не соврали. Просто умолчали подробности… Когда твоя мать закончила, мы отправились в столицу. Отец пообещал награду, просил дождаться у берега, но твоя мать ушла в море. То ли она принципиально не хотела брать деньги за спасение жизни, то ли в ней взыграла гордость, то ли она опасалась, что отец все же сдаст ее страже. Но он бы не стал, я точно знаю. В следующий раз мы встретились в год, когда не стало твоего отца. Твоя мать прибыла в столицу, пытаясь придумать хоть что-то, что позволило бы ей продолжать ее лишь наполовину законную деятельность — торговлю. Они с отцом встретились на улице, он предложил свою помощь, и твоя мать, в этот раз поправ свою гордость, согласилась. Но у моего отца, сколько я себя помню, были напряженные отношения с императором, невзирая даже на статус нашего рода.

Император встал в позу и сказал, что не пойдет на это. Что женщина должна быть замужем, что лишь мужчина может вести дело. Он давал разрешение многим женщинам, но в этот раз уперся именно из-за того, что об услуге попросил мой отец. Он был настолько раздосадован, что не смог помочь, что даже предложил фиктивный брак с брачным соглашением. Представляешь, мы могли бы быть братом и сестрой, но она отказалась. Сказала, что, даже несмотря на то, что женщина, решит свою проблему самостоятельно. И ушла… После мы встретились, когда она уже стала Мол и вышла замуж за твоего идиота-отчима. И когда не стало ни моего отца, ни императора — отца Аарена. Она вновь спасла мне жизнь после того, как имперский корабль, на котором я плыл, подбили повстанцы. На западе всегда было неспокойно, но корабль твоей матери не трогали, она свободно ходила в те воды. Так я и спасся. Вновь хотел отблагодарить, но она не стала ждать. Я знал, что не станет, но не удержал ее. Если бы удержал, то она бы не пропала без вести, не осталась бы в океане навсегда.

Дэррек закончил. И я чувствовала его напряжение, витающее в воздухе. Я же… я не могла описать ту гамму чувств, что испытала во время его рассказа. На меня одновременно нахлынули и радость, и горечь. Теплые чувства к воспоминаниям о матери переплелись с тяжелыми к прошлому императору и Расти Молу. Казалось, еще немного, и меня разорвет.

— Заколка… Ну, та, с рыбкой… Это ведь ты мне ее подарил? — внезапно для самой себя уточнила.

С этой заколкой я не расставалась с самого детства, она казалась важной для меня. Но в какой-то момент я перестала помнить почему. И только сейчас начинала вспоминать.

— Я, — с легкой и какой-то грустной полуулыбкой ответил он. — У нас фактически не было никакого имущества, все пошло ко дну вместе со шхуной. Потому, когда мы остановились в порту дальних островов, я нашел ракушку. Хотелось подарить тебе что-то, что напоминало бы о наших больших приключениях на маленьком корабле. Сперва хотел выточить русалку, но… кхм… не особо-то я был привыкшим к ручному труду. Хватило на рыбку, и то потом отец помогал доделать.

— Ну ты и идиот, — выдавила я. — Почему ты с самого начала все не рассказал? Неужели посчитал, что я и правда буду винить тебя в смерти матери? Тебе не стоило бы ничего придумывать.

— А ты представь, если бы я рассказал все с самого начала, что бы произошло?

В этот момент я и правда задумалась. А что бы? Скорее всего, я воспользовалась бы удачным стечением обстоятельств и отчалила бы восвояси. Но благодаря этой лжи осталась при дворе, оказалась вовлечена в настоящее расследование императорского масштаба и… влюбилась. Последнее, пожалуй, самое опасное из всего перечисленного. Что делать со своей влюбленностью, я не знала.

— Спасибо, что рассказал, — все же произнесла я и улыбнулась еще шире.

Все мысли об ордене «Свободной Розы», о странном поведении императора, о девушках, над чьими головами действительно нависла опасность… Все это отошло на второй план. Я просто смотрела на мужчину, стоящего напротив. И смотрела уже иначе. Не просто как на человека, который мне очень нравится, к которому меня влечет. Но как на человека, с которым у меня уже была целая история.

Меня накрыло такой нежностью, что я подалась вперед и прикоснулась к его губам. Вложила все то, что не могла произнести вслух: все чувства и переживания, все надежды и страхи. Он ответил мгновенно, одной рукой прижал к себе, а второй зарылся в волосы.

— Я совершенно точно вылечу с отбора завтра же утром, — хрипло рассмеялась я, когда нашла в себе силы прервать затянувшийся поцелуй.

— Для тебя это большая проблема? — Он нахмурился, в глазах вновь промелькнула ревность.

— Совершенно нет! — Я даже головой замотала. — Но это не значит, что я не буду совать свой нос в НАШЕ расследование.

— В мое расследование, — поправил он меня, но, увидев мой возмущенный взгляд, добавил: — Но я буду приходить к тебе с отчетами каждый вечер. И, разумеется, за советом, мой прекрасный следователь.

— Можешь начинать с сегодняшнего, — с наигранной серьезностью произнесла я.

— Сразу после того, как обсужу с Аареном некоторые важные вопросы. — Он постарался скрыть свою мрачную решимость за натянутой улыбкой.

— Пообещай, что вы закончите этот только вам двоим понятный цирк, — попросила я. — Мне показалось, что вы хорошие друзья и вас многое связывает.

— Больше, чем хотелось бы. — Дэррек вздохнул, но потом, будто смахнув все дурные мысли, глянул на меня. — Ты не против отправиться в мои покои через портал? Или хочешь вернуться на бал?

— Я чертовски хочу принять горячую ванну, — призналась я. — Но это не отменяет того факта, что я жду от тебя отчет!

— Я готов отчитываться, когда ты будешь нежиться в ванне, — хитро улыбнулся и оставил еще один поцелуй на кончике носа.

Мурашки пробежались по телу от этого кончика и до самых пят, вот только в этот раз я ими наслаждалась. Мужчина махнул рукой, создавая портал, даже проводил меня до него.

Когда я проступала через чуть вязкую пленку, в груди поселилось дурное предчувствие. Будто должно было произойти что-то совсем нехорошее. Но могла ли я знать, что, как только я окажусь в покоях главы императорской службы безопасности, почувствую сильную боль в затылке? А последнее, что увижу, — двоих мужчин в темных масках.

Перед тем, как погрузиться в оглушающую тьму, внутренний голос буквально закричал: «Ну почему именно сейчас?!»