Глава 46. Смутить развратника

– Десять, – закончил Виту счет и едва не набросился на Кастера, но тот внезапно остановил машину и тут же поднял руки.

– Я сдаюсь, – сказал он, остановив машину в темноте тоннеля. – Я не хочу на ходу, и терпеть я не хочу. Ничего ведь не будет, если мы прямо тут, правда?

– Наверно, – пожал плечами Виту.

Он, конечно, хотел бы подумать о безопасности и здравом смысле, но ничего у него при этом не получалось. Во рту уже было вязкое предвкушение, а разум, явно не здравый, хотел знать, какой у Кастера член на вкус. Все остальное его сейчас не волновало.

– Я оставлю фары, ладно? – спросил Кастер, словно это вообще имело какое-то значение.

– Хочешь смотреть – оставляй, – так же растерянно ответил Виту.

– А ты не хочешь?

– Я там все уже видел, – хохотнул Виту.

Кастер растерялся еще больше, но говорить уже ничего не стал, выбрался из машины и осмотрелся. И за машиной и перед ней – беспросветная чернота, рядом человек, которого он был готов затрахать до смерти, пока они целовались на складе, но теперь, что делать, он не понимал.

И вроде как сам не раз член в рот брал и ему тоже брали, но там все было не так, там была тупо договоренность, как сделка, а тут…

– Как вообще правильно делаются минеты? – спросил он у Виту. – Ну, правда, что мне, блин, прямо сейчас делать?

– Штаны снимать, – хохотнул Виту, а Кастер шутки не понял, тут же скинул ботинки, стянул штаны и бросил в сторону.

– А дальше?

– Замри, – попросил Виту, понимая, что его мальчишка снова напрягся и вбил себе в голову какую-то глупость. – Дальше я все сам.

Кастер только выдохнул, хотел отвернуться, но Виту, обвив его шею руками, вцепился в волосы, вынуждая запрокинуть голову, и поцеловал его прямо в острый кадык, заставляя нервно сглатывать, и тут же осыпал всю шею поцелуями, выбивая внезапную дурь из головы своего любовника.

– А вот теперь решай, – сказал Виту, толкая его к стене тоннеля и опускаясь на колени. – От кого ты хочешь минет? От профессора, жесткого развратника или настоящей шлюхи?

Он как раз дождался того мига, когда дыхание у Кастера собьется, а его руки начнут снова жадно мять его тело, одинаково нетерпеливо впиваясь и в плечи, и в ребра, и в зад – куда уж придется. Это значило, что голову он уже потерял, а значит – должен ответить, не задумываясь.

Он и не думал, выдохнул, взглянул на него сверху вниз и облизал губы, будто сам стоял на коленях перед кем-то лишенным штанов.

– Я хочу минет от тебя, – сказал Кастер. – Такого, какой ты есть.

Этот ответ того стоил, хоть он и показался Кастеру совсем тупым и даже слюнявым, как будто он сейчас опошлил какую-то фразочку из романтического сериала, мол, я буду тебя любить таким, какой ты есть, только как-то все наоборот. То ли люби меня, как хочешь, то ли соси, как можешь. Кастер сам запутался в смысле того, что ляпнул, но тут же поплыл, видя, как самодовольный Виту вдруг меняется прямо на глазах. Он поджал губы, приподнял брови, покраснел, а румянец у него выступил не только на щеках, но и на носу, словно его в один миг опалило солнцем.

– Такого я еще не делал, – признался Виту, взялся за член и посмотрел на него так, что Кастер дышать перестал, будто сейчас решалась его судьба.

Самым нелепым было то, что нечто подобное испытывал Виту, глядя на член, пытаясь понять, что на самом деле он хотел бы с ним сделать, не потому, что умел, а именно потому, что хочется.

«Попробовать на вкус со всех сторон», – признался себе Виту и для начала просто лизнул головку, получилось очень нелепо, как-то даже невинно.

– Ты как котик, – хохотнул Кастер, умиляясь, и тут же об этом пожалел.

Виту бросил на него почти оскорбленный взгляд и из милейшего нежного существа вдруг превратился в настоящего развратника. Он мгновенно захватил член целиком, прижал его языком к небу и сглотнул, заставляя Кастера не стонать, а вскрикивать от такой жадности, а потом, не отпуская член, проводил по основанию языком и ползал его кончиком к мошонке, буквально вырисовывая спайку между двумя ее половинами.

– Блядский кот, – взвыл Кастер, цепляясь Виту в волосы, но не пытаясь его отстранить. – Я ж и так, блять, знаю, что ты крут…

– Это типа «не выебывайся»? – спросил Виту, неспешно соскочив губами с члена.

– Это типа «пощади», – признался Кастер и даже улыбнулся, видя совсем другой взгляд.

Виту не бросал ему вызов, не пытался ластиться, а просто смотрел на него с едва уловимой улыбкой.

– Нет, пощады не будет, – сказал он, но не стал уже набрасываться, а неспешно, явно смакуя, взял член в рот.

Облизав головку, он только теперь языком обнажил ее всю, сдвигая крайнюю плоть и улавливая языком привкус смазки. Он ему нравился – терпкий, чуть пощипывающий язык и без солоноватого привкуса – в самый раз для долгих, неспешных минетов. Сейчас Виту хотелось, чтобы он был именно таким. Закрывая глаза, он медленно смаковал и момент, и вкус, и реакции Кастера, вырисовывал языком узоры, сжимал его губами на разных уровнях и посасывал, наслаждаясь тихими стонами.

Кастер цеплялся за его волосы и болезненно натягивал их на затылке, но это только еще больше волновало, будоражило, заставляя пьянеть от тягучего удовольствия.

– Боже, – вырвалось у Кастера, когда он уже едва ли мог терпеть.

Запрокинув голову, он отпустил Виту, чтобы зажать себе рот. Ему очень хотелось ускорить процесс, протаранить глотку членом и в то же время хотелось растянуть удовольствие, поймать момент и насладиться им, даже если это будет слишком мучительно.

Только Виту все понимал и ускорялся сам, набирал темп, не меняя свою игру, не открывая глаз и не думая о собственном удовольствии. Он даже не чувствовал возбуждения, когда заглатывал член в последний раз. Было только совершенно туманное, пьяное удовольствие, охватывающее все тело.

Он сглатывал сперму. Отпускал член и просто садился на камни, чтобы посмотреть на Кастера, едва не прокусившего себе руку, пытаясь сдержаться.

– Поверь мне, – сказал Виту, ловя его затуманенный от оргазма взгляд. – Это действительно был не профессор, не развратник и не шлюха.

Он неспешно облизывал губы, понимая, что Кастер не в состоянии сейчас что-то связно говорить, усмехался и вставал на ноги.

– Все, надевай штаны и вези меня в пустыню трахаться, – скомандовал он, возвращаясь в машину.

– Ага, – глухо ответил Кастер, надел штаны, обулся, сел за руль, но вцепился в него, как в поручень, словно мог упасть.

– Эй, ты чего?

– Бля-я-я, – простонал Кастер. – Я понимаю, что сейчас твоя очередь, но… но я…

– Что? – перебил его Виту. – Какая еще очередь? Почему я не знаю?

– Да как какая? – дернулся Кастер. – Меня трахать, какая еще?

– Ты что, совсем больной? – спросил Виту. – Хотя, черт тебя дери, спасибо, что не жребий.

Он отвернулся, скривился, скрестил руки у груди и закатил глаза, словно не собирался разговаривать с Кастером больше никогда, а сам при этом продолжал ворчать.

– Сегодня твоя палочка короче, будем считать, что и член недостаточно длинный, чтобы совать кому-то в зад…

Кастер молчал. Он смотрел на руль, сжимал челюсть и тоже ничего не понимал.

– Вот как? Скажи мне, как ты до этого додумался?

– Но ты сам тогда сказал, что согласишься, только если на этот раз я подставлю задницу, – жалобно простонал Кастер, – а потом еще говорил, что важно быть на равных, а на равных – это ведь когда поровну.

Он посмотрел на Виту, как настоящий мальчишка – нашкодивший, запутавшийся и нуждающийся в спасении.

– На равных – это когда оба ловят кайф, – ответил Виту, глядя ему в глаза. – Когда они творят то, что им хочется, а не считают кто и сколько раз кому присунул.

Кастер так и смотрел на него жалобно и виновато. Злиться на него не получалось. Ну мальчишка, ну дурной, хотел как лучше, а как всегда перемудрил, злиться на него за это было просто невозможно.

– Я люблю трахаться, – в очередной раз сказал Виту, проводя рукой по его лицу. – Я люблю чувствовать задницей член. Мое тело к этому привыкло, и меня совершенно не парит, что ты хочешь меня трахнуть, наоборот, я хочу, чтобы ты меня трахнул. При этом иногда я тоже хочу кого-то насадить на член, и тут уже или подставляй свой зад, или смирись, что я сделаю это с кем-то другим.

– Справедливо, – прошептал Кастер. – Только не надо ни с кем другим. Я очень даже не против твоего члена в заднице, но сегодня, прямо сейчас я пиздец, как хочу тебя трахнуть. Ни о чем другом думать не мог с тех пор, как ты у Ястребов выпрыгнул из штанов, там бы тебя нагнул и трахнул.

– Ну так вези меня уже в песок, – ответил ему Виту, глядя в глаза, но не дал завести машину, а поцеловал, жадно впившись в нижнюю губу и медленно со смаком ее отпустив. – Очень хочу, чтобы ты меня отжарил на горячем песке, не думая про всякую фигню.

– Договорились, – сказал Кастер и усмехнулся так задорно, будто его позвали поиграть в веселую игру.

Больше он не сомневался, разгоняя машину, выскакивая из тоннеля, и, маякнув Вильхару, что все в порядке, погнал машину вдоль скал к вулканьему килю – почему-то ему хотелось, чтобы над ними была эта огромная скалистая вершина: острая, как их чувства.

Говорить у них не получалось. Не хотели оба. Остановив машину, Кастер просто схватил Виту, закинул себе на плечо, а потом швырнул на горячий песок, наваливаясь сверху и жадно целуя.

Они срывали друг с друга одежду. Мокрые от пота тела тут же покрывались слоем мелких золотистых песчинок. Песок был даже на губах, но Кастер все равно целовал Виту не только в губы, но и в шею, рисовал на грязной от песка коже языком, и сам пьянел от этого безумия, а потом разводил его ноги, обнимал его и трахал, растирая прилипшие к телу песчинки в пыль, кусая губы, сжимая бедра, позволяя царапать собственные плечи, признаваясь в любви и ненависти, поражаясь, что пошлый, совсем развращенный Виту способен тихо стонать от удовольствия и, несмотря на жару, пристраиваться к нему поближе – не для того чтобы подразнить, а чтобы украдкой поцеловать в плечо.

После такого приятно было просто лежать голышом на песке, в темноте под черным небом и даже курить не хотелось. Молчать и жить, будто это не Пекло, будто эта ночь с ними навсегда.