Глава 2

На грибы у Володьки аллергии не было, потому влажная, заранее заготовленная мною тряпочка не пригодилась, а нужник во дворе оказался не оккупирован, что не могло меня не радовать, как и местную флору и фауну.

Печалило меня совсем другое – полное нежелание рогатого просыпаться поутру. И это с учетом того, что я сама встала на рассвете, успела натаскать последние дрова, что остались с весны, развести в печи огонь и даже приготовить кашу на молоке. А все потому, что пожалела несчастного, которому моя узкая койка оказалась до смешного мала, и разместиться он на ней мог лишь одной половиной, плотно поджимая под себя ноги. А второй отчаянно балансировал, что было сложно, учитывая нарушенное выпирающими и свисающими с койки коленями равновесие, отчего ворочался, вздыхал и рычал всю ночь, пока не сдался и не выбил изголовье и изножье. На мой возмущенный взгляд он прорычал что-то вроде «потом починю», а после бессовестно конфисковал табуреты, подставив их под ноги и под голову, удлинив свое ложе, которое, отнюдь, шире не стало, потому поспать на спине он мог и не мечтать. Ну хоть на одном боку – вполне. Правда, во сне бока затекали, что Володя пытался исправить и падал на пол раза четыре с таким грохотом, что я во сне подпрыгивала и сейчас сама отчаянно зевала.

Тут надо пояснить, что во время «службы» демон не мог пользоваться магией, кроме прямой необходимости. То есть, кроме исполнений желаний хозяев, с кем заключили контракт. Вот такая политика у несчастного рогатого народа, для которых мир людей – чужд, и которым приходится некоторое время жить по новым правилам. Все потому что мы – хозяева – своего рода якоря, без которых нахождение демона в нашем мире, к счастью, невозможно. И присутствие в мире каждого выходца из Мрака длится определенное время, указанное в контракте. Как только контракт аннулируется, демона засасывает обратно в его родное измерение, пока не придет время забирать свою награду. То есть – душу прежнего «хозяина».

Ну, так мне объясняли прежде все бывшие «жертвы режима», когда в похожей ситуации я спрашивала их, а чего они не наколдуют себе удобства. Те с затаенной надеждой на мое сочувствие были вынуждены признать, что все могут, если на то есть желание хозяйки. Ну, то есть, могут меня озолотить и тогда я куплю все, что нужно. Или зачаруют плотника, и тот безвозмездно будет чинить/мастерить и строгать в мое удовольствие. Как оказалось, ничего материального они сотворить не могут, кроме, разумеется, золота. Точнее, своруют. Заберут у того, у кого есть, и отдадут мне. Схема примерно такая была. Мол, закон равновесия никто не отменял: нельзя, чтобы где-то прибыло и при этом нигде не убыло. И наоборот. С вечной молодостью все еще страшнее. Демоны не щелкают пальцами, даря хозяину вечную молодость и красоту, что удлиняет жизни на условное «всегда». Демоны дают возможность подпитывать свое долголетие за счет других. А именно – инструкция темного ритуала по отбору чужой жизненной силы в свою пользу, пока тебя не убьют насильственной смертью. Ну или «случайность» в виде упавшего на голову цветочного горшка, к примеру.

А вот бессмертие в полном смысле этого слова невозможно. Оно и логично, учитывая, что демонам невыгодно давать своей жертве возможность избегать заслуженной платы за дары демонской магии. Потому что душу, что примечательно, можно забрать лишь у покойника. А цена каждой сделки с демоном – душа, как это ни очевидно.

Желание облегчить своим «жертвам режима» жизнь было, но предложенная форма его исполнения всех демонов очень смущала, потому что была именно физического действия, так как рисковать своей душой, даже ради комфорта обиженных «жертв», не хотелось. То есть, я предлагала им смастерить себе нормальную койку самостоятельно из имеющихся средств. Разумеется, в порядке приоритетной очереди. То есть, в последнюю очередь, потому что в сроках мы всегда отставали, а демонам нужно было выполнить изначальный список «желаний». Стоит ли говорить, что под конец срока никому и в голову не приходило мастерить новую постель, на которой даже не успели бы полежать?

Так вот, вернемся к насущному: я ночью Володьку пожалела и решила позволить поспать на часок больше. А после пожалела о том, что пожалела, потому что в теплом, растопленном дому его окончательно разморило после бессонной ночи, и вставать Володька отказывался категорически.

– Володя, а ну вставай, – возмутилась я, пытаясь стянуть с громилы свое одеяло, которое едва укрывало того лишь до колен.

– Отстань, смертная, – донеслось из района подушки, изрядно покарябанной рогами. – Совсем страх потеряли, неверные… – пробормотал он, уплывая в сон, и почесал хвостом пятку, после чего счастливо засопел, пока я возмущенно стояла над рогатым. Даже неизвестно откуда появившаяся Липа, что в приветствии потерлась лоснящимся боком о мои ноги, не принесла облегчения. Поняв, что гладить кошку на радостях от ее прихода не собираются, она вопросительно мяукнула, а после перевела любопытный взгляд на потенциального гладильщика и принюхалась.

Кошка жила со мной, сколько себя помню. Маменька говорила, что нашла ее еще котенком, когда только узнала о том, что носит меня под сердцем. С тех пор Липа и живет со мной под одной крышей и сейчас особо старой себя не чувствует. После появился Велес, тоже найденный еще щенком вскоре после моего рождения, и это, наверное, единственные животные, которые спокойно уживались в одиноком лесном дому с двумя ведуньями. Теперь уже с одной…

Правда, пропадали иногда, чем заставляли меня волноваться, но неизменно возвращались, то ли нагулявшись, то ли отдохнув от моей компании.

– Ты весь день решил проспать? Темнеет совсем рано. Мы ничего не успеем! – пыхтела я и, поднатужившись, таки смогла отобрать одеяло, что демона совершенно не смутило. Оно и понятно – не голый же он спал! А все потому, что я несколько часов вчера потратила, чтобы из старой мужской рубашки, которая была Володьке безбожно мала, соорудить что-то новое и пригодное. Для этого даже пришлось пустить в расход собственную ночную рубашку. Правда, старую, но наращенные на рукавах и подоле кружевные вставки демон отчего-то не оценил и долго бранился, заявив, что лучше и вовсе голым будет, чем наденет «это».

Я обиделась за свой труд, три уколотых иголкой пальца, не считая того, что пострадал при вызове, и даже за собственную рубашку, которую, не побоюсь этого слова, отняла от себя ради того, чтобы одеть пришельца из Мрака. В сердцах залезла на свою печь и запыхтела. Пыхтела не просто так, а в злорадном ожидании того момента, когда «Я – демон» ощутит все «прелести» проживания в лесу, в доме с худой крышей и одной-единственной печью на довольно просторное помещение. И это в середине октября на берегу реки!

Володька, должна признаться, проявил себя стойко, учитывая сколько он вертелся и пытался умаститься на последнем спальном месте. Даже совершил попытку разместиться на полу, но быстро понял, что делать этого не стоит, если не хочешь себе что-нибудь отморозить. В общем, когда демон с трудом уместился на койке, столкнулся с очередной проблемой – несоразмерным одеялом, которое, в зависимости от перемещения, закрывало две из трех важных частей тела. Зябли босые и когтистые ноги – он спускал ткань, раскрывая не менее голые плечи и спину. Тянул на замерзшие плечи – оголял ноги, отчего, к моему удивлению, почему-то трясся кончик стрельчатого хвоста. Пытался найти «золотую середину», как жертвовать приходилось понемногу от верха и низа. В общем, в свои «пятнашки» он играл с увлечением около часа, после которого я уже не выдержала и поддалась сну, так и не узнав, нашел ли мой невольный сожитель компромисс.

Теперь же выясняется, что компромисс он нашел. Но не с одеялом или своим телосложением, а со своей совестью, так как сейчас вполне себе довольно похрапывал, раздувая здоровенную грудь в расписной, кокетливый, но немного полинявший цветочек.

– Ты вынуждаешь меня, – предупредила я грозно, закатывая рукава, пока Липа, привыкшая к ежегодным рогатым, запрыгнула демону на бок и стала с удовольствием массировать место лапками, громко мурча и готовясь умаститься на широком плече. Но что на мои слова, что на вполне ощутимые когти довольно упитанной кошки демон проявил ноль реакции. – Ну, я предупреждала, – вздохнула я и вышла из дома. Шла недалеко и вскоре вернулась с петухом в руках, точно не зная чего хочу. Просто он первым мне попался на глаза. Шла гордо, зло, специально громко топая, надеясь запугать своими намерениями спящего красавца из Мрака… за что и поплатилась.

Ничего, на самом деле, я делать с Володькой не планировала, по опыту помня, что пугать и злить таких, как он – себе дороже. Меня-то намеренно не тронут, но от неожиданности может что-нибудь и сломать. Может и мне, если под горячую руку попасть: такому стоит только рукой неловко махнуть, и половины дома – как не бывало. А у меня сроки сжатые. Отстраиваться заново нет ни ресурсов, ни времени. Короче, дорогим и единственным я рисковать не хотела, потому действовала на предупреждение, нежели действительно хотела испугать или сделать подлянку.

В общем, на подступах к койке я споткнулась, выпустила из рук петуха, чтобы выставить ладони вперед и не поцеловаться с деревянным полом. Пернатый взлетел в воздухе, как-то удивленно-возмущенно, совершенно по-утиному крякнув, а я приготовилась к худшему, но Петя довольно аккуратно спланировал, громко хлопая крыльями, а после мягко приземлился на пол, рядом с даже не пошевелившимся Володькой. Лишь кончик хвоста демона нервно дернулся и упал с койки на пол.

Липа ненадолго отвлеклась от своего занятия, решила, что нечаянные полеты пернатых ее не касаются, и невозмутимо продолжила свое занятие, мурча и щурясь.

Не успела я выдохнуть с облегчением, как мое внимание привлек хвост. Нет, не кошачий, а демонский. А именно то, что ему, бедненькому и бесшерстному, судя по всему, на полу показалось холодно, и он вяло зашевелился. В другой ситуации, быть может, и ничего бы страшного, вот только это шевеление заметила не только я, но и голодная птица, что заинтересованно курлыкнула. Птица, которую я еще не успела покормить…

– Фу, Петя, – шикнула я, поднимаясь на руках. – Фу. Не червяк это, бяка, фу…

При слове «червяк» я поняла, какую ошибку совершила. Даже не произнеся это слово, а просто считая, что птицы не воспринимают человеческую речь и априори не знают, что такое «червяк». Этот представитель может и не знал, но, на интуитивном уровне уверился, что все верно ему показалось, вновь обернувшись к хвосту, который все не унимался и вяло дергался.

– Петя… – сипло запищала я, делая большие глаза, в которых уже плескался ужас неотвратимого. – Подойди, родной. Подойдешь, и я тебе мно-о-ого червей в огороде накопаю! – соблазняла я перспективами, ощущая себя почти что демоницей. – Иди сюда, пташка… – зазывно улыбалась на его вопросительный курлык, пока я медленно, боясь спугнуть, приближалась к петуху. Тот, что-то заподозрив, отошел от меня, а значит оказался ближе к койке, отчего я едва не взвыла. – Петя, давай не будем ругаться, – перешла я к более серьезным уговорам. – Если ты сейчас сделаешь непоправимое, то я за демона не ручаюсь! Меня он не тронет, а вот ты своей лапкой с ним контракт не заключал, – попыталась внушить петуху, который, как я уверилась, из человеческих слов воспринимал лишь те, что означают еду в его понимании. Тварь избирательная! – Хочешь новую несушку? А лучше две? Вот прямо сегодня новеньких тебе куплю. Честное слово, только подойди ко мне, скотина пернатая…

То ли соблазняла я так себе из-за отсутствия практики, образчики были, но я практиковалась в основном в противостоянии этому соблазнению, то ли петух прикинул, что с него уже имеющегося десятка «жен» – вполне достаточно, но пернатая скотина внезапно заголосила во всю глотку «Ку-ка-ре-ку», чем испугала даже меня. И меня-то, может, и ладно, но тут на месте закономерно подорвался демон, что заорал не хуже того же петуха, вскакивая с койки и валясь прямо на пол с таким грохотом, словно рядом скала отвалилась – не меньше. А может, даже больше, потому что теперь с неистовым воплем заорала Липа, которая не планировала валиться на пол вместе со «скалой» и всеми лапами вцепилась в лицо рогатого, не щадя вновь заоравшего Володьку и устраиваясь на его голове шапкой, с бешеным взглядом в испуганных глазах держась за недавно безупречное лицо Володьки.

Но на том-то, может, и ладно, вот только падение пришлось на чудом увернувшегося петуха, который принял это за личное оскорбление – не иначе. Потому что с грозным кудахтаньем, роя пол шпорами и пригнувшись, птица разогналась и… В общем, теперь я на примере поняла присказку о жареном петухе, который клюнул в… Может, пока не жареный, но судя по реакции Володьки – это поправимо, причем в скором времени.

Короче, демону было больно, отчего он заорал еще свирепее, держась за причинное место, а хвостом пытаясь дотянуться до петуха, который взлетел непривычно резво, и приземлился уже с другой стороны Володьки, выбегая в дверь, все еще недовольно, но важно кудахча, оставляя последнее слово… ну, может, и не слово, но за собой след на демоническом лбу оставил, отчего с шипением убежала даже Липа, прячась за печкой. Всего на мгновение мне даже показалось, что я расслышала, куда именно кошка меня послала с новыми соседями…

Когда живность разбежалась, я с затаенным ужасом поняла, что осталась наедине с сонным, злым, укушенным в причинное место и… помеченным демоном, по чьему расцарапанному лбу растекалось … «птичье последнее слово».

Володька все еще рычал, а я стала дергаться в разные стороны с круглыми глазами и делать вид, что я, вообще, мимо проходила…

– Дарина! – рявкнули из района пола. – Это что сейчас было?!

– Ой, – преувеличенно радостно улыбнулась я, сейчас, очевидно, смахивая на урожденную дурочку, но мужика обмануть не получилось. Нет, в том, что в мыслях у него крутятся совсем нелестные определения ко мне – догадалась, по пышущим злостью янтарным глазам, и вряд ли он сподобится поверить, что я тут ни при чем. – Володенька, ты проснулся! – за неимением идей решила перевести тему и мило улыбнулась. – А я там кашку сварила, ты же молоко уже пил, проблем не будет? – с озабоченным видом слегка нахмурилась я.

– Дарина! Что. Это. Было? – цедил он вопросы сквозь клыки. – У тебя каждый день такие побудки будут?

– Нет, что ты, нет! – заверила я горячо, невольно следя за тем, как «слово» неумолимо стекает ниже. – С тобой просто решили познакомиться мои питомцы. Эм… так вот, черная, шерстяная и с когтями – это моя кошка – Липа, сокращенное от Прилипала, потому что очень ласковая, – неловко улыбнулась я, наблюдая, как демон трогает на лице следы «ласки» и морщится от боли. – А вот тот, что с перьями, – сглотнула я, так как второй рукой Володя все же обнаружил след возмущенного петуха. – Петя. Просто Петя. Он у меня единственный петух, потому убивать его нельзя, – скороговоркой добавила я с мольбой.

– Издеваешься? – оскорбленный в лучших чувствах, поинтересовался демон, неловко садясь на кровать, но тут вспомнил о пострадавшем причинном и ойкнул. И в этом звуке я услышала приговор одному пернатому…

– Знаешь, у нас – людей, – есть поверье, что те, кого пометили птицы – отмечены Богом… – ляпнула я, а после вспомнила, что, вообще-то, с демоном разговариваю, который к Богу если как и относится, то вряд ли положительно и лишнее внимание того Володьке вот вообще нигде не нужно.

– Даже если так, сомневаюсь, что речь шла о петухах, – проворчал демон и поднялся во весь свой немалый рост.

– Ну, пернатый же, крылья, клюв есть… – начала я перечислять и осеклась, заметив, как при упоминании клюва демон дернулся.

– Где умыться можно? – с мученическим видом закатывая глаза, тяжело вздохнул Володька.

– Так, во дворике… – промямлила я виновато, опустив голову, потому что в какой-то степени виноватой была. Мучить и издеваться над моей невольной рабочей силой я не хотела, а тут вон как повернулось.

Не дослушав, демон быстрыми шагами вышел за дверь, и только сейчас я вспомнила, что, кажется, Велес, который вернулся поздно ночью, против обыкновения, никуда не ушел со двора…

– Володенька! – заголосила я, в надежде предупредить о еще одном питомце, с кем познакомиться демон не успел, отчего Велес примет рогатого за чужака, со всеми вытекающими. Но судя по яростному рыку и лаю, и последующему за ним «Я – демон, собака ты злая!» – не успела, и демону теперь не помочь. Хотя бы потому, что Велес не любил когда в него тычут чем-то острым, и еще потому, что очень остро реагировал на сравнение с собаками…

От осознания, что дальше будет, я невольно скривилась и закрыла пылающее лицо руками, надеясь, что «Я – демон» под номером семь додумается взобраться на одно из деревьев во дворе, ну, или на худой конец, закрыться в какой-нибудь постройке. Главное, чтобы бегал быстро, в лесу это ой как выручает. Ну и на моем участке… иногда.

***

– Сам ты собака, козлина рогатая! – послышалось грозное едва ли не на всю округу, а после яростный рык и забористое демонское сквернословие, которое вскользь упоминало людей, их питомцев, и где он – порядочный демон – всех их видел.

Ругань была маловразумительной даже для носителей языка, все потому что единственный на всю округу демон сейчас бежал с ускорением, пытаясь оторваться от оскорбленного в лучших чувствах ГОВОРЯЩЕГО волка, матерого, здоровенного, слишком большого, чтобы спутать его с обычным.

Но расстроенный после необычной побудки демон не придал этому значения, когда вышел из дома и наткнулся на настороженно следящего за ним из-за угла пса… как вначале показалось рогатому. И без того злой, демон решил на корню пресечь возможные конфузы, связанные с очередными «питомцами» его временной хозяйки, и показать, наконец, кто здесь главный на время его пребывания.

Потому на предостерегающий рык Волозар отреагировал соответствующим своему положению и воспитанию образом – с нападения и устрашения. Но новый питомец удивил демона не только своими размерами, выйдя из-за угла и скаля внушительные, даже для повидавших многое жителей Мрака, клыки, но и рычащим, коротким вопросом, сказанным вполне человеческим голосом:

– Ну-ка, повтори, рогатый, кто тут собака?

Вот после этого вопроса все встало на свои места, и матерый демон понял, что единственное верное в его положении – бежать. Что он и сделал.

Бегал долго, виляя и петляя, но здоровенный волк не оставлял и шанса.

– Куда по грядкам, козлина?! – рычал волк, когда, в надежде спастись, демон без оглядки набежал на небольшой палисадник. – Не топчи укроп, сволочь! Последний всход в этом году!

От греха подальше демон сменил траекторию и побежал вбок, но там оказался курятник и тот самый петух, который то ли услышал приближение чужака, то ли почувствовал свою метку, но выскочил как черт из табакерки, кудахча и раздувая грудь, в желании ухватить нового поселенца за хвост.

Запнувшись, несчастный выходец из Мрака налетел на стойку с постиранным бельем и едва выпутался из объемной простыни, отбрасывая ее в сторону, отчего вновь послышалось возмущенное, но уже непосредственно от мелкой ведьмы, которая по ошибке называет себя ведуньей и темной магией не пользуется.

– Я вчера час стирала, не смей пачкать! – подала она голос и облегченно выдохнула, когда верный Велес на лету пастью схватил упомянутую простынку, не давая той испачкаться.

Действительно, зачем девчонке темная магия, когда у нее целый дрессированный зверинец, чтобы не то, что людей, демонов со свету сживать?!

Демону вновь пришлось сворачивать, но тут он оказался в тупике, загоняемый петухом, почувствовавшим свою важность, и оскорбленным в лучших чувствах магическим зверем.

– Петуха не трожь! Он у меня единственный! – напомнила взволнованная ведунья, которая деловито складывала высохшую простыню.

Демон рыкнул, понимая, что не может никого убивать или вредить без разрешения хозяйки. А начни он всерьез защищаться – последствия могут быть плачевными. Потому решил принять для себя унизительное поражение, чем риск остаться на дополнительную отработку из-за нарушения пунктов контракта. Но так он думал недолго.

И выход был один – через забор.

Что демон и сделал, благо, с его ростом это оказалось довольно просто, потому он легко подпрыгнул и… и зацепился расписной рубашкой за гвоздь, отчего послышался треск ткани, скрип досок и очередной поток ругани вновь полуобнаженного, расцарапанного и помеченного птицей рогатого выходца и Мрака, на чьих рогах медленно раскачивался предмет гардероба, совершенно определенно – не мужского.

– И исподнее верни, извращюга, – встав на задние лапы с обратной стороны забора, высунулся магический волк, строго взирая на подселенца. Очевидно, что при желании хищник мог легко перебраться через забор, но этого не делал, удовлетворившись унизительным отступлением неприятеля.

Демон в растерянности нахмурился, а после проследил за желтым взглядом и увидел требуемое. Сорвав тряпицу с рогов, он сглотнул, не зная, то ли смеяться, то ли ругаться, а после в сердцах швырнул вещицу в волка, который ловко поймал предмет гардероба в пасть и скрылся с глаз.

Посмотрел на свой голый торс, на рубашку со вставками в яркий цветочек, которая теперь стала совершенно непригодной и висела на криво прибитом гвозде, а после поднял лицо и терпеливо прикрыл глаза, думая о том, что еще вчера вечером даже не подозревал о том, что ему предстоит, когда отвечал на зов. Все потому что самонадеянно решил, будто уже ко всему готов, все повидал и ему ничего не страшно, несмотря на невротичную шестерку демонов из своего окружения, что наотрез отказывались отвечать на какие-либо призывы в последние годы, не объясняя причин, но отчетливо вздрагивая от каждого звонка из человеческого Мира. Кажется, однажды Волозар видел, как Азуриил даже трижды сплюнул через плечо и постучал по деревянному столу…

А это только утро первого дня. Очевидно, это задание оказалось сложнее сотен предыдущих. И не факт, что он выберется из него живым и здоровым, учитывая такое начало.

– Надеюсь, это все на сегодня? – заорал Волозар в сердцах, думая, что очередного «питомца» непременно прикончит, вне зависимости от того, что это будет противоречить контракту. Все равно окончание отработки кажется ему смутным. – Больше животных не будет?

– Больше питомцев не держу! – отозвалась Дарина. – Возвращайся, я с Велесом договорилась, он не тронет! Главное, к реке не ходи без меня!

Но демон уже не слушал, сорвав с забора остатки рубахи, зло и тяжело ступал в сторону пологого берега с небольшим причалом, сколоченным из старых, рассохшихся досок, но, очевидно, часто используемого.

Видеться сейчас с хозяйкой он был не готов, не уверенный в том, что сможет сдержаться и не натворить глупостей. Следовало охладиться, несмотря на середину осени и вырывающийся изо рта пар и, наконец, умыться. Что он и собирался сделать, ступая на причал. Сейчас мужчина просто пыхал жаром от гнева и унижения. Ну и от утренней пробежки тоже.

Опустил когтистую ладонь и зачерпнул из ледяной реки, а после с яростью умылся, все бросая и бросая себе в лицо пригоршни воды, пока не почувствовал, что злость отступает.

А после услышал пение.

Тихое, ненавязчивое, но внезапно завладевшее его вниманием. Он поднял голову и напротив себя, прямо в воде увидел девушку с необычной, какой-то нереальной внешностью.Чересчур светлая кожа, очень большие глаза, слишком темные и большие зрачки, тонкие синеватые губы и большой рот. Волосы были темными от воды, но отливали зеленым.

В воспоминаниях что-то настороженно всколыхнулось, но быстро исчезло.

Секундное удивление, а затем в разум усталого, сонного демона вновь проник голос. Он не разбирал слов, но это его и не смущало. Этот голос звал, манил, как и тонкие губы незнакомки, которая смело приблизилась, подняла тонкие, неестественно длинные руки из воды, чтобы прикоснуться к мужчине, что мельком отметил перепонки между пальцами, но быстро забыл и о них, сосредоточившись на усилившемся голосе, который стал звучать в голове громче. И мир стал меркнуть, сужаться до лица незнакомки, разум затухал, а водная гладь приближалась, готовая принять в свои темные объятья, чтобы укрыть и дать приют, где демон мог отдохнуть и править…

*** 

– А ну верни моего демона, рыбина тупоголовая! – заорала я на бегу, с паникой понимая, что не успею: длинная юбка плотного сарафана и телогрейка сковывали движения. Но и без того я вряд ли могла бы успеть.

Русалка уже схватила жертву в лице моего рогатого работника и, судя по оскалившимся мелким и кривым клыкам, что густо усеивали пасть твари, когда она зашипела на меня, своего отдавать не планировала. Послав мне мерзкую ухмылочку, эта синюшная тварь уже намеревалась утащить Володьку на дно, но тут подоспел Велес, который двумя большими прыжками обогнал меня и запрыгнул на жалобно заскрипевший причал. Но главное, успел ухватить Володю за портки и замер, предчувствуя беду.

Причал, не выдержав веса здоровенного мужика и не уступающего ему волка, заскрипел и накренился, того и гляди угрожая рухнуть в воду. А если упасть в воду, то с опьяненным демоном можно распрощаться. В реке, еще и в ледяной воде русалка окажется с преимуществом, как ни крути.

Русалка вновь зашипела, ухватила Володьку за рога и потянула на себя со всей силы как раз в тот момент, когда я подбежала к причалу. То ли русалка такая сильная, то ли причал уже обветшал, но Велес, замычав, повалился вперед.

Не придумала ничего лучше, как ухватить серого друга за хвост, отчего он испуганно и болезненно заскулил, но падение невероятным образом я остановила, что сильно огорчило русалку, которая категорически отказывалась отдавать желаемое. Рогатого мужика, то есть.

– Пусти! Пусти, говорю тебе, дура мокрая! – принялась я увещевать неразумную нечисть. – Это мой демон! Я его честно вызвала! Ищи себе другого!

Русалка не прониклась и стала работать длинными ногами с ластами вместо пальцев с таким усердием, что рядом с причалом пошли волны, сильнее раскачивая и без того неустойчивую конструкцию!

– Коа пелаи! – промямлил Велес, которому ой как не нравилось, когда его тянут за хвост. А с утяжелением – и подавно!

– Что? Кого предложить? – не поняла я, а волк повторил, стараясь говорить более четко. Это было трудно, учитывая, что в его зубах были штаны демона на самом… невыгодном месте. Еще отчего-то неуспокаивающийся хвост Володьки то и дело двигался, хлеща несчастного магического волка по морде. В общем, Велесу не позавидуешь.

– Гоою, педлои е кола. Оа е олиит! – теряя всякое терпение, прорычал он, но я, как ни странно, поняла.

– В смысле не отличит? Где козел, и где демон?! И откуда у нас тут козел может взяться?

– Тоода одай эого, иовешь уого, – предложил волк альтернативу.

– Никого больше я вызывать не буду. Мне этого еще во Мрак возвращать! – не согласилась я, на собственной шкуре понимая всю ответственность за тех, кого вызывали. И вряд ли мне выдадут нового демона, пока не верну уже арендованного…

Тряхнула головой, выбрасывая из головы подленькие и коварные мыслишки, и вновь вернулась к уговорам. Ну, как уговорам… учитывая, что русалки полуразумные, на уровне восприятия пятилетних детей, решила запугать:

– Берегинь на вас нету! Давно по роже не получала?! Аль веслом по башке твоей пустоголовой?! Вот выйдут девоньки из спячки, все про тебя расскажу! Ищи себе добычу на другом берегу! Слышишь?! Я тебя найду и уху из тебя сварю!

– Ы е ишь! – предупредили меня из района демонского… хвоста.

– Она меня тоже злит! – обиделась я и вновь поднатужилась, упираясь пятками в скользкую траву, что еще носила на себе следы инея после ночных заморозков. Мои потуги Велесу не понравились, учитывая, что тянула я за его хвост, к которому он относился довольно щепетильно, аки красна девица к собственной косе. Но нога соскользнула, и я повалилась на землю, отчего русалка, демон и Велес с причалом приблизились к воде. А демон так и вовсе окунулся с головой и забулькал, что придало мне сил от страха. Я вновь смогла подняться и осмотреться в поисках того, что могло бы помочь.

На глаза попалась порванная и мокрая ткань в расписной и линявший цветочек, до которого я попыталась дотянуться одной рукой, но итогом стало лишь то, что меня и остальных протащило вперед еще на несколько сантиметров, а Володька погрузился в воду по плечи.

– Ы уаем! – взвыл Велес.

– Держись, – прохрипела я и попыталась накрутить хвост на руку, но после визга Велеса поняла, что поломанный хвост он мне не простит. Уже отчаявшись и смотря, как пузыри медленно прекращают подниматься из-под воды рядом с Володькой, совсем испугалась.

Мне на грудь что-то резво прыгнуло, оттолкнулось и черной тенью пробежало по загривку Велеса, чтобы прыгнуть на спину Володьки, зашипеть и довольно длинными когтями, которыми Липа пользовалась крайне редко, вцепиться в лицо русалки.

Русалка завизжала и отпустила рога, отчего мы повалились в противоположную сторону всем скопом, под аккомпанемент плеска, обиженного визга и скрипа тонущего причала.

Упала на спину и быстро дернулась в сторону, избегая падения на себя Велеса. Но стоило откатиться, как на меня сверху плюхнулось не менее тяжелое тело бессознательного Володьки. От очередного испуга нашла в себе силы свалить его на землю рядом, а после привстать и приложить ухо к большой, гладкой груди, чтобы услышать стук сердца. Вот только воды наглотался, паршивец, что меня совсем не обнадеживало. Вновь поднатужилась и умудрилась слегка повернуть его на бок.

– Живой? – неуверенно, но с затаенной надеждой спросил Велес, приблизив нос к лицу демона, чтобы лучше рассмотреть. К чему именно относилась надежда я уточнять не стала и начала кулаком стучать Володьке между лопатками, но тому, с его сложением и толстой кожей это было сродни нежной ласке, несмотря на то, что я себе чуть кулак не сломала. – Дай я, – ворчливо и с досадой прокомментировал мои потуги Велес, а после мощной лапой опрокинул демона на спину под моим недоуменным взглядом. – Смотри, как нужно! – важно протянул он, поднялся на задние лапы, а после резко опустился передними на грудь демона. Учитывая вес Велеса и его силу, я не удивилась, что из Володьки начала фонтанировать вода. Удивлена я была тому, как вместе с водой он и остальные внутренности не выплюнул. И, по большому невезению, все полетело в морду не успевшего отстраниться Велеса.

– Да что же это такое?! Давай его утопим? – взбеленился мой друг, оттирая мокрую морду мощной лапой, пока Володя отчаянно кашлял. – От него все равно одни проблемы!

– Ага, а крышу мне заделывать кто будет? Ты? – строго посмотрела я на серого приятеля, на что он ответить не смог, ибо держать молоток так и не научился. Боковым зрением отметила и отчаянно отряхивающуюся Липу, которая, судя по всему, при своем смелом подвиге все же нырнула в реку. – Девочка моя, – ахнула я, помня, что кошка – моя ровесница, а то и старше. Таких беречь надо, а не на русалок натравливать! Липа, сделав несчастную моську, с готовностью забралась мне в руки и отчаянно затряслась, промочив мне всю одежду. – Ты же наша спасительница, умница, красавица! – принялась я лебезить и усердно гладить кошку. Велес посмотрел на это с пренебрежением, но мне почудилась ревность. Сделала мысленную заметку в городе купить другу гостинец. Заслужил!

Володька простонал, мутно осматривая пространство, все еще находясь в трансе, а Велес с надеждой взглянул на меня. Я со вздохом кивнула. Все равно у меня руки заняты.

Волк радостно оскалился, а после повернулся к демону задом… но лишь для того, чтобы три раза хлестнуть полусознательного демона по щекам хвостом. На мой взгляд, серый друг переусердствовал и даже злоупотребил, но разве ж признается!

Зато демон подорвался на месте, принимая сидячее положение, и стал бешено осматриваться по сторонам вполне трезвым взглядом.

– С добрым утром утопцам! – не сдерживая яда в голосе, протянул Велес, а после ворчливо добавил: – Герой-любовник, тоже мне!

– Какого..? – начал было Володька, смотря преимущественно на меня, но осекся.

Вновь послышался плеск, и мы синхронно обернулись на берег, где из воды выходила злая, поцарапанная и обнаженная русалка в полусгнившем тряпье на голое тело, сейчас чем-то смахивающая на Володьку. Боевыми ранениями, наверное…

– Да что ж ты не угомонишься? – возмутилась я и посмотрела себе под ноги, где обнаружила обрывки Володькиной рубашки, которые подхватила одной рукой и с силой швырнула тряпье в искореженное злобой полурыбье лицо. – На, подавись!

Русалка стянула с себя тряпье, на вытянутых руках его осмотрела, перевела на меня недовольный взгляд, но плату приняла, отступая обратно в реку, пусть и неохотно.

– Иди-иди! – покивала я. – И не думай, что я Водяному не пожалуюсь! – вдогонку выкрикнула я, когда русалочья башка скрылась под толщей воды. Через секунду на поверхности показалась рука и совершенно неприличный жест, который эта рука и изобразила. – Ах ты! – вспыхнула я, негодуя над новым поколением. Дура-дурой, а понабралась же откуда-то! И нет бы полезного чего, как, например, не воровать у одиноких и отчаянных ведуний их демонов!

– Мне кто-нибудь объяснит, почему меня все пытаются убить с самого раннего утра?!

***

– Водян! Водяной, а ну, покажись! – орала я на берегу, со стороны наверняка выглядя не очень здоровой во всех планах. Вид у меня был мокрый, злой и праведно возмущенный, что вкупе со взлохмаченной косой и нервным румянцем на щеках делало меня похожей на ту, за кого меня, собственно, все и принимают – на ведьму. – Значит так, трусло зеленое, или ты показываешься, или мы с тобой все договоренности расторгаем! – гаркнула я в сердцах, до конца и сама не веря, что совершу такую оплошность. Сотрудничество с Водяным, насколько бы неприятным типом он ни был, мне выгодно.

Тем не менее, угроза подействовала, и над поверхностью воды показался своеобразный старикан с седыми редкими волосами, в которых запуталась тина, и подвижными жабрами на месте ушей, отчего у меня, несмотря на давнее знакомство, до сих пор бегали по коже неприятные мурашки. Борода белая, ухоженная, и зеленые усы прикрывали такие же подвижные отростки, свойственные сомам, и рот с мелкими, но частыми зубами. Глаза светлые, маленькие, почти не видные из-под нависших бровей.

Одет Водяной был в красную рубаху и белые летние портки со следами изрядной поношенности.

– Даринушка, – слишком радушно улыбнулся он, приближаясь к берегу и выходя на сушу, что делать вообще-то не любил. – Что же ты хмуришься, девица красная? Чем же ты недовольна? Кто тебя, душеньку, прогневал так, что серчаешь на старика, который в тебе души не чает? – принялся он с видом агнца божьего расспрашивать меня, старательно выдувая воду жабрами с самым неприятным и неоднозначным звуком. По привычке постаралась сделать вид, что ничего не замечаю, хотя ассоциации с демоном, у которого оказалась непереносимость молока, возникла. Наверное, он где-то там сейчас во Мраке икнул.

– Ты мне зубы не заговаривай, Водян, – фыркнула я. – Ты еще в юности моей матушки «стариком был», и моих правнуков, если таковые будут, переживешь, так что не прибедняйся, – уперла я руки в бока с грозным видом, но Водян вновь выдул воду, отчего жабры с хлюпающим звуком зашлепали, перебивая меня на полуслове и сбивая настрой. – Я хочу знать, с чьего попустительства сегодня одна из твоих русалок едва не утопила моего демона? Мы же договаривались с тобой, что ты в отсутствие берегинь будешь приглядывать за ними!

– Дык, Даринушка, так и есть! Все чин по чину. Я всех своих рыбонек предупредил, чтобы сами не лезли. Если и ослушались, не иначе, сам, прохвост такой, спровоцировал. Ты же знаешь моих девочек – наивные, точно дети. Им пальчик покажи, они подплывут, наивные рыбы мои. А демоны, ты же и сама знаешь, какие. До женского внимания падкие. Что с них, прохвостов, взять? – нудел он, а я напряглась и отвела взгляд, не желая допускать такой возможности. Может, на самом деле Володька спровоцировал? Зная демонов, они, действительно, до внимания, особенно женского, очень охочие. Русалка, пока не переходит в режим охотницы, очень даже красивой может быть. Почти как берегини. А вкупе с обнаженной фигуркой…

Но после тряхнула головой, решив, что что бы ни было, дело в другом. Мне нужен не верный семьянин, а добропорядочный рабочий. Желательно со всеми конечностями.

– Ага, рыбоньки твои и пальчик сожрут, а остальное утопят, – покивала я, прекрасно зная нрав «наивняшек». – Ты кого обмануть решил? Мне все равно кто и чем руководствовался. Я просила, чтобы твои «рыбоньки» эти две недели даже не показывались у моего берега. А ты!

– Я так им и сказал! – возмутился он, но не слишком убедительно, потому я не поверила. – Говорю тебе, как есть, девонька, с демонами нельзя связываться. К худу это! Обманут, предадут, соблазнят и в душу нагадят, паразиты Мраковские. Сколько раз тебе говорил, чтобы ты завязывала играть с судьбой. Давно пора тебе найти нормального мужчину. Порядочного, ответственного, заботливого, на которого можно положиться…

– И где же мне его найти-то? – прищурилась я подозрительно.

– Да вот хотя бы и я, чем не жених? – огладил он свое выдающееся пузико и вновь захлюпал жабрами, а «усы» игриво зашевелились, отчего меня тайком передернуло, но я сделала вид, что просто замерзла.

– Мне весь список огласить, почему это невозможно? – выгнула я бровь. Судя по «искреннему» изумлению, отразившемуся в водянистом взгляде, «жених» не понимал, почему я до сих пор не падаю в мокрые объятья. – Начнем с самого главного: я – теплокровная, дышать под водой не умею и жабр не имею, чтобы хлюпать ими в унисон. Мы живем в разных мирах: ты – в водном, я – в человеческом, и совмещать не сможем. Ты – условно бессмертен, а я – нет. Ну и напоследок, ты – женат! – рявкнула я, уперев руки в бока. – Про Водяницу ты резко позабыл, а, герой-любовник?

– Что ты, что ты?! – начал он меня успокаивать, нервно оглядываясь, боясь, что я привлеку ненужное внимание официальной супруги, которая отличалась еще более вредным нравом, чем ее прислужницы – русалки. – Ни к чему будить Лихо… – начал он присказками, но я быстро перебила.

– У тебя и с Лихо шуры-муры? – поддела я Водяного, но от того, как возмущенно зашевелились у него усы, поняла, что Лихо – даже для него слишком. – Ты опять тему уводишь?

– Я ж как лучше хочу! – обиделся Водян в лучших чувствах. – Чай не чужая ты мне. Я еще твою мать девчонкой видел, и ты у меня на глазах росла. А сейчас что? У меня душа болит смотреть, как ты одна-одинешенька осталась. Некому о тебе позаботиться, только и делаешь, что душенькой своей рискуешь и зовешь этих рогатых нелюдей! – Продолжил этот нелюдь с таким жаром, что я поразилась. – А то, что в разных мирах, так ты не переживай. Водяница тоже когда-то человеком была. Тут дело нехитрое. Один раз утонуть, а дальше я сам все сделаю, и займешь ты ее законное место подле меня.

– Ну ты, конечно… – от возмущения я даже забыла, как говорить. Спасибо! Утопить меня в качестве ухаживания еще никто не предлагал! Однако едва не начавшийся поток сквернословия остановила вышеупомянутая Водяница, отчего зеленый Водяной побелел и выпучил, как оказалось, совсем даже не мелкие глазки.

– Вы чего тут шумите? – спросила речная красавица, которая, как оказалось, когда-то была человеком. Хм, не знала, надо бы полюбопытствовать. Ничьего места занимать я не хотела, особенно в паре с Водяным, просто для общего развития. Не думала, что человек может в кого-то превращаться и трансформироваться, при этом сохраняя разум, а не как те же мавки-навки, которые после своей смерти превращались в злобных духов, которые только и делали, что по-злому озорничали и пакостили.

– Рыбонька моя! – залебезил Водян, подпрыгивая на месте и нервно захлюпал жабрами. Водяница подошла, поправила мокрый сарафан на объемной груди, пригладила мужу лысину и нагнулась, чтобы поцеловать возлюбленного в зеленую макушку. После уперла руку в крутое бедро и приобняла старого за плечи. Из-за разницы в росте он казался почти полуросликом на ее фоне. И чего старому не хватает? Красивая, статная, высокая, и его, как ни странно, любит, хоть и частенько поругивает.

Ох, не понять мне этих мужчин.

– Головастичек мой, так что тут происходит? Я проснулась, тебя нет, а ты тут с этой сухопутной… – посмотрела она на меня пренебрежительно, но не зло. Видела, что с ее формами я ей не конкурентка. Я нервно улыбнулась. Похоже, недавние слова мужа она не слышала.

Посмотрела на сжавшегося в ее присутствии старого Водяного и решила, что Водянице лучше и не знать. Расскажи я ей, так она пришибет старого и не заметит. А без Водяного у русалок будет полная вседозволенность. Он их хоть как-то контролирует, а так…

– Русалки балуются, – вмешалась я, видя, что старый не может найтись с ответом, боясь, что я его сдам. – Водяного ослушались, едва моего демона не утопила одна из них. Вот, прошу о справедливости, – потупила я глаза, помня, что с Водяницей дружить нужно в первую очередь. Как бы старый не брюзжал, а всегда делает так, как хочет жена. Отказать он ей ни в чем не может, чем, вероятно, уже и достала несчастного, который вознамерился подать на своеобразный развод.

– Это такой рогатый здоровяк? Два метра росту мужского обаяния? – уточнила она, пока я с кривой физиономией пыталась переварить информацию по описанию Володьки. – Слышала, как не слышать? Только о нем на дне и разговору, – покивала она и плотнее прижалась к возмущенно захлюпавшему жабрами мужу. Водяница засмеялась, довольная реакцией мужа, а после уже радушнее улыбнулась мне. – Ты не обижайся, но своих мужчин нужно оберегать. Ты еще молодая, конкуренции не видела. Так то будет тебе уроком. Присматривай, а то, глядишь, уведут.

Ага, скорее утопят. А после расстроятся и от горя сожрут останки. Знаем мы эту схему!

– Так пусть уводят, – пожала я плечами, обиженно насупившись. – Он – не мой мужчина. Демон – мой работник. И призвала я его с определенной целью. Как только выполнит задание, можете хоть всем своим водным населением делить его, если на то будет его воля. Я прошу лишь о том, чтобы в эти две недели его не пытались убить хотя бы на реке. И без вас опасностей полно, а времени у меня в обрез! – надулась я, сложив руки на груди, под ехидным взглядом Водяницы. Как оказалось, Володька еще более не приспособленный к жизни в лесу, чем прежние жертвы режима. Те, по крайней мере, знали про русалок, а этот, как оказалось, нет. Глаз да глаз за таким работничком. Надо бы с Лешим встретиться, узнать, в силе ли наши с ним уговоры, чтобы не получилось как с речными. – Кстати, вот, это тебе, – опомнилась я и протянула совсем новенький гребень для волос, отчего глаза жены Водяного алчно засветились, и она едва не вырвала подарок у меня из пальцев.

– Какая красота! – ахнула она, пробно проводя обновкой по спутанным, длинным, зеленоватым волосам.

– Водяной упоминал, что твой старый поломался, а рыбьими костями твою густую косу не прочесать. Вот я решила, что тебе может пригодиться, – решила я польстить, но все лавры, разумеется, получил Водян.

– Малёчек мой, – ахнула речная дева, – ты у меня такой внимательный! – прижала она того скользкой лысиной прямо к пышной груди, отчего краски и довольное выражение вернулось к Водяному. – Все-то ты подмечаешь. Я так рада, так рада. Пойду похвалюсь, пусть все знают, какой щедрый и заботливый у меня муж!

А после с разбегу нырнула в воду, оставив меня с Водяным наедине. Но быстро выплыла на поверхность и добавила:

– Малёчек, ты не задерживайся. И помоги сухопутной. У нее и так нет шанса на счастливое и женское, так пусть хоть эти две недели порадуется мужскому вниманию!

Ну, спасибо! Удружили! Неужели со стороны все именно так и выглядит?

Не успела я предаться философским и нерадостным мыслям, как мое внимание привлек Водян.

– Спасибо, что не выдала, – слабо улыбнулся он, нервно почесав жабры.

– Поможешь? – только и спросила я.

– Да, не волнуйся. Две недели русалки не подплывут к твоему берегу.

– Отлично, – кивнула я и уже собиралась уйти, но тут он добавил:

– Но, Даринушка, я вынужден сообщить, что плата повышается.

– Чего?! – возмутилась я, резко оборачиваясь.

– Осень, – развел он руками. – Даже рыбаки почти на реку не ходят. Девочки скучают и голодают. В этом году много новых русалок вывелось, кушать всем хочется. Да и как их удержать голодных до еды и мужского внимания, особенно, когда у тебя появился «два метра обаяния»? – со злой насмешкой и большой завистью протянул старик.

– Я тут причем? Мы же договаривались на два ведра в неделю!

– Ну, а теперь три, – развел он руками.

– Да я два ведра отходов едва наскребаю! – пожаловалась я. – Я столько не потребляю продуктов, сколько вам гнилья отдаю! – вспомнила я договор с Водяным. Я ему восемь ведер в месяц пищевых отходов, заранее выдержанных на солнце и изрядно сгнивших, он мне защиту от излишней активности своих подопечных. Вот так несколько лет назад я стала поставщиком деликатесов для речного народа, который больше всего уважал гниль. Прикормила на свою голову. Расплодились, теперь еще и наглеют!

– Ну, теперь ты не одна, – хмыкнул Водян и стал отступать в воду, давая понять, что благодарность благодарностью, а мой отказ он воспринял как личное оскорбление. – Так и быть, плата увеличивается на время пребывания демона. А после договоримся по новой, – подмигнул он и с хлюпаньем ушел под воду.

Нет, надо съезжать! В город! Вот съеду, поселится здесь какая-нибудь настоящая ведьма, посмотрим, как все запоют! И речные, и лесные, и даже деревенские! Они еще настоящих ведьм не видели, вот и наглеют, а доброты моей не ценят!

***

Демон чувствовал себя неуютно. Не столько из-за того, что недавно чуть было не утонул, сколько из-за компании своих спасителей, что сейчас неотрывно смотрели на него, пока тот пытался поесть уже изрядно остывшую кашу. Хозяйка сего зверинца и, по иронии судьбы, на некоторое время и его, ушла на берег выяснять отношения с Водяным, и заботу о новеньком доверила своим питомцам, что демона совершенно не радовало.

Кошка сидела прямо на столе и провожала каждую ложку взглядом, пока Волозар пытался есть и не давиться. Магический волк замер перед столом и молча осуждал. Даже петух не заставил себя долго ждать и заглядывал в окошко. В птичьем взгляде почувствовалась угроза.

– Ну что, милок, поговорим? – послышался женский, глубокий и возрастной голос, отчего демон тут же напрягся и осмотрелся. – Все еще хуже, чем думала, – послышался вздох, и демон наконец разобрался, откуда идет голос, и посмотрел на черную кошку, что сидела аккуратной копилкой и щурила зеленые яркие глаза.

– Бездарность, – согласился Велес, который даже не пытался скрыть своего отношения к новому подселенцу.

– Не в этом дело, – вздохнула Липа совершенно по-человечески, а после подернулась туманом, и когда тот осел, перед демоном стояла низенькая домовиха в цветастом платке, расписном сарафане и белоснежной нательной рубашке. Из-под подола выглядывали совершенно крохотные сапожки, которые нервно постукивали по поверхности стола. Сама домовиха выглядела относительно молодо, видно, когда умерла, была совсем юной и глубокой старости не увидела. И пятидесяти зим не прожила.

Удивительно было то, что плохо разбирающийся в светлых духах демон знал, что домовые, как правило – мужчины – предки рода, в котором служат и охраняют дом и быт. А тут домовиха, которая, ко всему прочему, умеет оборачиваться животным.

Прежде Волозар и с обычными домовыми редко сталкивался. Там, где он бывал, люди почти не были подвержены в суевериям, а значит и духов предков не уважали, потому домовые были крайне редкими, и прежде он их не видел.

Новая хозяйка казалась демону все более и более странной, учитывая, какие редкие экземпляры магических питомцев она возле себя собрала.

– А петух тоже магический? – не сдержал демон своего любопытства, чем вверг домовиху в ступор. Она переглянулась с Велесом, пожала плечами, но ответила:

– Нет, петух самый обыкновенный, просто у тебя аура такая, что ты всех раздражаешь, – любезно пояснили демону, который прежде и не догадывался о подобном, учитывая свой прошлый опыт. Волозар, напротив, был готов поспорить, что аура у него всегда была исключительно располагающей. Иначе до своего возраста с его-то образом жизни и опытом не прожить. – Ты мне вот лучше что скажи, милок: ты кто такой, а? – уперла домовиха руки в крутые, упитанные бока, требовательно вздернув смоляную бровь.

– Я – демон, – нахмурился Волозар, но на него только руками затрясли.

– Слышали уже. Этим «я – демон» будешь лягушек пугать, – скривился Велес, несмотря на совершенно звериную морду, получилось у него очень живо, не хуже, чем у людей. – Ты не первый демон, с которым нам приходилось дела иметь, насколько тебе известно. Но ты первый такой бестолковый.

– Перефразирую, – вклинилась домовиха, заметив, как у демона дернулся глаз в раздражении. Она стянула с головы мокрый платок, а после демонстративно выжала с него влагу и укоризненно посмотрела на Волозара, словно в том была лишь его вина, а платок потомственный, дорог как память, и вообще он хамло, что посмел тонуть! – Когда Даринушка впервые вызвала демона, несмотря на уговоры Велеса этого не делать, мы сделали все, что могли, чтобы оградить ее от опасности. Мы присматривали за ней и вовремя вмешивались, если демон переходил границы.

– Потому ты стала кошкой? Чтобы демон не узнал о тебе?

– Кошкой я обернулась задолго до рождения самой Дарины, – повела домовиха плечом. – Так всем было бы спокойнее. Лишь Велес до этого момента знал правду.

– Теперь еще и я. Я же могу просветить и Дарину, – обиженно прищурился демон.

– Не нарывайся, козлина, – прорычал Велес, но быстро успокоился и, не скрывая издевки, добавил: – Начнешь молоть что ни попадя, я скажу, что ты речной воды нахлебался. Кому поверит Дарина? Тебе – остолопу, или проверенному другу?

– Не ругайтесь, делу это не поможет. Раньше положенного срока нам от Волозара не избавиться, и лучше сразу договориться.

– О чем мне с вами договариваться?

– А о том, болезный, каких рамок поведения тебе следует придерживаться, чтобы выжить в этом месте и вернуться в свой родной Мрак здоровым и относительно целым.

– То есть, вариант с тем, что Дарина не выдержит и продаст душу, вообще не рассматривается? – мрачно уточнил Волозар.

– Не-а, – синхронно покачали головой магические сущности. – До тебя были охочие и более опытные, ну и как, получилось? – надменно хмыкнул Велес. – Дарина вашему брату не верит и не поверит более. А будет опасность, так есть мы. И поверь, мразина Мраковская, тебе с нами лучше не ссориться, – оскалил он внушительные клыки. – Тебе с нами жить еще две недели. И только от нас зависит твое благополучие. Дарину мы защитим, а вот тебя от разъяренного медведя или кикиморы – тут как посмотреть, – кровожадно протянул Велес. – И бес его знает, что страшнее,– задумчиво и явно с каким-то подтекстом добавил волк, но деловитая домовиху пихнула товарища в пушистый загривок и магический зверь замолк.

– Велес, держи себя в рамках, – шикнула на него домовиха, но значимо добавила: – Но ты, Володенька, не зазнавайся тоже. Сегодняшний эпизод на реке как нельзя лучше показывает, что к деревенской жизни ты не приспособленный, с житью и нежитью лесной незнаком, потому не знаешь, как оберегать себя от их воздействия. Мы можем со всеми договориться, чтобы тебя не трогали, но только если и ты согласишься следовать правилам. Отработаешь положенный срок и возвращайся туда, откуда тебя на эту отработку послали. Может, еще и похвалят, что вернулся целым, а не как предыдущие…

– В каком смысле? – уцепился за этот момент демон, который и сам подозревал нехорошее, начиная с самого знакомства с ушлой знахаркой. Что-то казалось демону неправильным, как в поведении самой Дарины, так и в попустительстве Мрака, который не мог не знать о происходящем в этом лесном дому, но ничего не менял ни в контракте, ни в посылаемых к ней демонах. Где это видано, чтобы смертной прощались такие выверты аж шесть раз, и она оставалась с душой после вызовов?!

– А ты еще не понял?

– Да чем? У него в головешке одни рога, а мозгам места не хватает, – фыркнул Велес.

– Велес, веди себя прилично, – вновь вздохнула домовиха и пристально посмотрела на Волозара. – Во Мраке всех все устраивает. И на каждый новый вызов Дарины присылают неугодных. Каждый демон, начиная со второй попытки, чем-то да проштрафился у себя на родине, потому Мрак его и выбрасывал к нам на отработку.

– Потому кому-то ты сильно насолил у себя, раз сейчас здесь сидишь, – не удержался Велес, которому доставлял удовольствие вид мрачного осознания на демонском лице.

– Вот только до тебя демоны более подготовленные появлялись. Ты же, что очевидно, птица другого полета. Либо совсем новенький, раз правил не знаешь и опыта не имеешь, либо крутился в других кругах, и с лесным населением дел не имел, а сейчас тебя понизили в должности с опасностью для твоей рогатой головушки, поддержала друга домовиха коротко и твердо кивнув, что заставляло крепко задуматься.

Волозар молча обдумывал слова и вспоминал наказ вышестоящего, данный, когда он брался за это дело: «Не справишься с этим заданием – можешь не возвращаться. Из кожи вылезь, но добудь мне душу девчонки в срок! Всеми правдами и неправдами, но не доводи до крайностей. Нам не нужна чернуха.»

«Чернухой» во Мраке называли душу, которая была подвержена наиболее страшным грехам, таким, как убийства, особенно массовым.

Одно только то, что появилось подобное условие, и срочность конкретно на данную душу, открыто говорило, что будет что-то из ряда вон.

Что же, он не ошибся. «Из ряда вон» – отличная характеристика девчонки и ее компании.

То, что его – Волозара – подставили – очевидно. Проблема в том, что он не мог просто «отработать», как советовали домовиха с магическим волком. Демону необходимо вернуться в родную обитель и во всем разобраться, но без души Дарины путь домой ему заказан.

– Ну так что? Договорились?

 – Договорились, – вздохнул Волозар, думая о том, что еще посмотрит, кто кого в этом гиблом даже для демонов месте. То, что следовать примеру своих предшественников смысла нет – понятно и без слов. Нужен свой подход, план,а уж он – Волозар – в этом хорош. И справиться. Непременно справиться и во всем разберется.

 Главное выжить, а то медведей никто еще не отменял. Как и остальной лесной дичи, с кем демону только предстоит познакомиться.

***

Я выходила от ткачихи, когда меня едва не сбили с ног, а покупка вылетела из рук.

– Прошу прощения… а, это ты! – уже более небрежно закончил мужчина и попытался улыбнуться, нервно покосившись на маленькую, прелестную девчушку, что большими голубыми глазами с интересом рассматривала меня и беззубо улыбалась со всем своим детским обаянием. Одна из немногих, кто еще так мне улыбается.

– Да, всего лишь я, – вздохнула я и присела, чтобы поднять обновки с земли.

– Позволь, помогу, – опомнился молодой мужчина и опустился рядом со мной.

– Не стоит… – начала я, но не успела: Василий с переменившимся выражением на лице развернул и недовольно разглядывал широкую мужскую рубаху на очень крупного мужчину.

Собственно, из-за желания все-таки одеть Володьку и некоторых дополнительных закупок я и отправилась в деревню, надеясь, что не привлеку к себе лишнее внимание. Собирая бедного демона в лес в перешитой рубахе и в старом тулупе, я сильно сомневалась, что это – достойная одежда для мужчины. Велес, конечно, пытался убедить меня, что, если Володька окажется нормальным работником, холодно ему за валкой сухостоя точно не будет. А если замерзнет, то лентяй и не достоин. Своя логика в этих словах была, но сомневаюсь, что лесные жители обрадуются полуголому чихающему и сопливому демону. Да и свежи еще были воспоминания о моем опыте в лечении от соплей выходца из Мрака. А Володька сегодня и без того натерпелся поутру. Потому, чтобы одеть невольную «жертву режима» и успокоить мою совесть, залезла в свои накопления и потопала в деревню, чего делать не любила.

И я сейчас не про накопления. Тратить деньги я, конечно, не любила, но сейчас о другом.

– Спасибо за помощь, – буркнула я, выхватив одежду из рук Васи, и закинула ее в свою сумку.

– Папа, а это что, простыня? – со всей своей детской непосредственностью поинтересовалась девочка, выводя отца из ступора. Вопрос ребенка не порадовал не только залившуюся краской меня, но и самого Василия.

– Нет, Настенька. Это рубашка. Мужская, – добавил мужчина, смотря на меня с укоризной. Судя по взгляду из-под светлых бровей и голосу, меня только что осудили. Я чуть было не устыдилась, но быстро вспомнила, что вообще-то не с чего. А даже, коли и было бы, это не дело всяких… Василиев.

Дама я уже скомпрометированная, свободная и, вообще, ведьма, по утверждению всяких разных. Могу вести себя, как посчитаю нужным. Не лезу со своими нуждами к деревенским – пусть радуются!

– Для большого дяденьки? – не унимался ребенок.

– Видимо, – проявлял мужчина чудеса наблюдательности, пока я вспоминала уроки геометрии и думала, по какой дуге мне лучше обойти счастливую часть семейства. Женскую часть в лице матери они где-то потеряли, и лучше бы мне успеть до ее появления. Иначе дуга будет слишком большой, а мне еще до вечера бы домой вернуться…

– Такими большими дяди разве бывают?

– Бывают разные, – любезно подсказала я. – Богатыри, например… – протянула я, решив, что на этом моя фантазия иссякла, так как про демонов лучше молчать.

– Я хочу видеть богатыря, – огорошила Настенька и посмотрела на меня. Я представила реакцию даже неподготовленного взрослого и решила, что им совершенно ни к чему лицезреть таких «богатырей», которые водятся у меня и похожи на Володьку. А детям и тем более. Я портков не напасусь, у самой все в дефиците. Нет, Леший, конечно же, мне скажет спасибо за дополнительное удобрение на всем пути от моего дома до деревни, но вот разного вида живность, которой непомеченной территории не останется – уже вряд ли. Я еще не до конца уверена, что у Володи проблем с пищеварением не будет в будущем: мы пока только яйца, грибы и молочную овсянку испробовали. Округа не выдержит такого количества «меток». – Вы придете к нам в гости?

– А…э… – опешила я, не хуже самого главы семейства. – Боюсь, у меня совсем нет времени на то, чтобы ходить в гости, – попыталась я улыбнуться. – Обычно приходят ко мне. И повод всегда неприятный, – скривилась я, вспоминая случай недельной давности, когда супруга одного почтенного главы многодетного семейства ко мне приходила с просьбой как-нибудь повлиять на ее благоверного, чтобы тот не плодил наследников по всей деревне: своих еще прокормить нужно. Я, конечно, за повышение демографии, но маменька учила меня семейные ценности оберегать, потому супруге я помогла, дав обычный порошок из тертого шиповника, которым следовало посыпать только что постиранное мужское исподнее. О содержании меня не спрашивали, но домыслы деревенских с богатой фантазией я услышала. Всем очень нравилось верить во что-то волшебное, магическое, потому «шерстяной» порошок, как я его называю, приняли за молотую плоть девственницы. Думать, где я могла взять девственницу и какую-то ее плоть, мне не хотелось, как и ее влияние на человеческие портки.

Так вот, вчера «плоть девственницы» дала свой результат, и пристыженный глава семейства, стараясь не сильно краснеть и заикаться, описывал проблему и просил ее решить. Я покивала с важным и загадочным видом, сообщила, что одна из женщин, что хочет, но быть с ним не может, порчу навела, дабы привязать его к себе. На вопрос, что же делать, посоветовала от жены не гулять, уделять ей побольше внимания, чтобы все знали, что он предан лишь одной, и смирились. Ну и в дополнение одну мазь дала, для закрепления результата, так сказать (на деле снять раздражение).

Судя по цветущему виду давешней благоверной, которую я сегодня мельком увидала, эффект имел место быть.

Так что со дня на день жду еще благоверных и обделенных вниманием жен у себя на пороге. Добрые вести – они же всегда быстро разносятся.

Злые, как это ни печально, еще быстрее. Потому неверных тоже жду за «оберегами от сглаза».

– Можно мы просто так придем? А, папа? Я слышала про эту тетю. Она живет в лесу и водится с русалками. А еще у нее большие дяди живут. Я слышала, как мама об этом говорит, для чего они появляются и чем с ними расплачиваются… – начала она, но спохватившийся отец прикрыл дочери ротик, не давая ей договорить то, что про меня думает ее маменька. Впрочем, я догадывалась, вот только никто так и не угадал, что на кону не мое тело, а душа.

– Как дела? Приготовилась к зиме? – перевел Василий тему, чтобы скрыть неловкость.

– Как раз в процессе приготовления. Нашла помощника, – прочистила я горло, нетерпеливо осматриваясь, чтобы показать, что тороплюсь.

– Опять постороннего привела? – нахмурился он. – Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне за помощью. Ни к чему подогревать и без того не утихающие слухи о тебе.

– А ты в них, значит, не веришь? – прищурилась я, сложив руки на груди. – Это с каких же пор? – поинтересовалась я, чувствуя, как в груди вновь неприятно тянет.

– Не верю. Так что можешь обращаться в любое время. За то, что ты делаешь для деревенских, никто бы не отказал тебе в помощи. Ты к той истории не имеешь никакого отношения. Я не верю, что ты такая же, как…

– Как кто? – начала я злиться. – Однажды я просила помощи, но итог мне не понравился. Вместо этого пришлось разбираться с последствиями, которые не оставляют и по сей день. Извини, но если мне что-то понадобится, к тебе я в последнюю очередь обращусь, – прервала я его, понизив голос, а после плотнее опустила на лицо капюшон плотного плаща, потому что подошла счастливая жена и мама. Судя по животику, откровенно выглядывающему из-под кафтана – скоро станет дважды мамой. А ведь на ее месте могла быть я…

– Васенька, а вы чего же тута с Настюшенькой стоите, мерзнете? – поинтересовалась румяная и счастливая красавица, которой брак и материнство пошли явно на пользу. Жаль не в плане характера. Дарья и прежде была очень ревнивой, а теперь, когда заполучила в мужья Василия – и подавно. Не каждая волчица так свое счастье бережет, как Дашка. – А ты тута чего позабыла? – тут же сменила она тон, смерив меня неприятным взглядом, ненавязчиво оттесняя от меня супруга и дочь. – Чего из своего леса вылезла? Кикиморы наскучили?

– Дарья, прекрати, – строго произнес Василий. Супружница присмирела, но явно не испугалась, зная, что муж и пальцем не тронет мать своих детей. – Какой пример ты подаешь Настене? Дарина ничего плохого никому не сделала. Напротив, никому в помощи не отказывает при хвори.

– Знамо дело! Промышляет нечистым всяким, а после честным людям свою пакость продает за честно заработанные деньги, – не сдержалась девушка, пока я поджимала губы. Забавно, уже скоро семь лет будет, как слышу про себя подобное, и уже, вроде, не больно, но от того не менее обидно. С Дашкой-то все ясно, ревнует. Понимает, что Васька от нее никуда не денется, тем более ко мне не уйдет, и все равно ревнует, так как любит еще с юношества, в то время как Васька и я…

– Дарья! – прикрикнул на нее Василий и виновато посмотрел на меня. – Прости. Ты же знаешь, она не со зла…

– Знаю, – кивнула я. – А теперь мне пора. Дома дел полно, – прочистила я горло и обошла счастливое семейство, спускаясь, наконец, с крыльца ткачихи, на котором молодой мужчина тихо спорил со своей женой.

– Прощай, теть Дарина! – послышался звонкий голосок, который привлек мое внимание. Настена искренне улыбалась мне и активно махала на прощание, пока неусыпно бдящая мать не завела ее за дверь в дом, где ткачиха торговала тканью и готовыми вещами, которые не успела продать на ярмарках.

– Всего доброго, малышка, – тихо произнесла я им вслед, а после поспешила вернуться к себе: в относительную безопасность родных стен, к верным друзьям, любимому делу и… демону, которого все еще нужно одеть. И накормить тоже было бы неплохо.

***

Несмотря на то, что в мире людей с демонами происходят заметные метаморфозы, они все равно остаются демонами. То есть, сильными и выносливыми существами. И все же я в очередной раз поразилась силе выходцев из Мрака, когда встретила Володьку, тянущего сразу шесть сваленных деревьев на себе одном под заунывную песню батраков в исполнении Велеса, которого я, вообще-то, оставила демону в помощь. Велес, судя по всему, понял, что помощь должна быть исключительно моральная. То есть доводить Володьку до белого каления, повышая его продуктивность в разы, на одной только силе общего негодования.

– Один вопрос, – вздохнула я и посмотрела на Велеса, который при моем появлении петь прекратил и даже уши прижал, давая понять, что прошляпился и был пойман на горячем. Видать, так увлекся доведением демона до бешенства, что даже моих шагов не услышал. – Если уж ты не хочешь ему помогать, почему не объяснил Володе, как связать волокуши из веток, чтобы ему хоть тащить было легче? – сложила я руки на груди и решила, что с гостинцем Велесу поторопилась, учитывая его вредность, которую он даже прятать не собирался.

– А… тут… Не слышали? Кажется, меня Лесовик потерял! Давно не виделся, пойду узнаю, чего нового…– быстро нашелся здоровенный магический волк и подленько сбежал от ответа. – Скоро вернусь! – уже на бегу оповестил он нас, пока я переглядывалась с оскорбленным в лучших чувствах Володькой, что начал осознавать, что где-то его серьезно надули. Вот где наивняшка, а не русалки Водяна. Мне стало демона еще больше жалко. Обижают, бедного, все, кому не лень…

– Передохнем? – миролюбиво улыбнулась я мужчине, что скинул с собственных плеч объемные бревна и устало привалился к близстоящему стволу. – Я тут тебе одежду принесла и покушать, – оповестила я демона, которого одела в то, что смогла найти. Потому Володька сейчас был в рубахе скомороха и полосатых портках. И все бы ничего, вот только портки были в зелено-желтую полоску, а рубашка синей, с красным поясом, что в общей сложности больше напоминало пародию на жар-птицу заморскую. Для полноты картины не хватало только шапки с бубенчиками. Ну или на рога колокольчики повесить…

Демон посмотрел на меня с досадой, но ничего против не сказал и позволил приблизиться. Протянула ему новую рубашку и зипун, так как кафтан был очень дорогим, а подходящего размера все равно не было. Штаны новые я тоже протянула, так как демонские были неудобные для работы, а имеющиеся, которые я купила специально к новому призыву больше походили на детские и оказались непозволительно маленькими здоровенному Володьке. И последний штрих – шапка из свалянной шерсти.

В целом должно быть вполне скромно, но солидно. По крайней мере, пестрить Володька в лесной чаще не должен, а если не приглядываться, то и за местных сойдет. Ладно, с его рогами это сделать сложно, но если не приглядываться и закрыть один глаз рукой, а второй прищурить…

Все равно в новой одежде ему лучше!

Вновь смотря на матерого мужчину, я засомневалась, что ему и обновки подойдут, и слегка взгрустнула.

– Знаешь, Гейка – один из ваших – как-то упоминал, что некоторые из демонов способны принимать человеческое обличье, – начала я как бы невзначай, пока отвернулась, чтобы Володька мог без стеснения переодеться.

– Можем. Но есть и свои проблемы, – послышался странный треск одежды, и тихое ругательство на демонском, а я напряглась, уже прикидывая, из чего делать новые вставки, чтобы подогнать Володе одежду по размеру. Линявый цветочек уже изжил себя и перекочевал русалке в качестве откупа. Из костюма скомороха заплатки расшивать?

– Например?

– Например, если я это сделаю, буду походить на человека, вот только и сила моя уменьшится. Человеческая оболочка не способна выдержать силу демона. На вашей земле мы и без того слабее обычного, а если сменить обличье, то и слабости ваши нам передадутся.

– То есть, болезни, непереносимость холода, продуктов и прочее?

– Именно, – поддакнул Волозар под аккомпанемент шуршания одежды.

– А что же было с теми, кто обличье не менял, но все равно заболевал простудой или животом? – заинтересовалась я.

– Индивидуальные особенности. У нас во Мраке другая экология, другие продукты питания и образ жизни. Акклиматизацию никто не отменял, хотя чем более опытный демон, тем менее он подвержен человеческим слабостям, – донеслось из-за спины, пока я думала, это Володька такой опытный, или моим прежним «жертвам» просто не повезло? – В общем, если я сменю обличье, твоя стройка может затянуться, так как я слабее и человечнее буду. Сильнее любого человека, наравне разве что с богатырями, но не так, как сейчас – оповестили меня относительно нежелания демонов оборачиваться нами, людьми. Посмотрела на шесть бревен, что демон нес на себе, и решила, что для дела пусть хоть кем прикинется, главное на глаза людям не показывается. А лесные ко всему привычные.

А я думала, что демоны просто брезгуют… Хотя, если после оборота демоны похожи на богатырей, то особой разницы я все равно не замечу. Что тех не прокормишь и не оденешь нормально, что этих. В рогатом виде Володя хотя бы сильнее.

– Что там насчет поесть?

Я повернулась, осмотрела Володьку и невольно хрюкнула, что мужчину не порадовало. Как я ни старалась, но одеть демона комплекции Володьки – сложно. А видеть демона в обычной, маломерной одежде, совсем смешно. Ладно еще у Володьки свои сапоги есть, в которых он из Мрака появился, а то пришлось бы мне заказывать лапти невиданных доселе размеров с учетом когтей, которые росли у демонов даже на ногах.

Из-за спины показался хвост, а я поняла, что там так усердно рвали. Надо было самой подумать об этом и проделать дырку по размеру…

– Может на рога все же платочек? – предложила я скромно, со смешанным чувством наблюдая, как Володька безуспешно пытается пристроить шапку на голове, но в этом ему откровенно мешали рога. В конечном итоге единственный вариант, чтобы шапка держалась, это повесить ее на один из рогов или приклеить на лоб.

На мое предложение на меня посмотрели так, что и без слов поняла, куда я могу засунуть себе этот платочек, если еще раз хоть подумаю о подобной возможности. Заострять внимание не стала и перевела тему самым радикальным образом – расстелила на бревне покрывало и стала доставать из корзины провизию: хлеб, масло, ветчину, сало, вареные яйца, огурцы и травяной чай, который все еще был теплым, что меня порадовало, так как я, откровенно говоря, замерзла.

– Ты ведь не деревенская, – внезапно произнес Володька, когда смел буханку хлеба и почти все мясо. Вряд ли наелся, но теперь и поговорить можно, так, что ли?

Но аппетиты некоторых рогатых меня смущают, это да. Кажется, я на продуктах разорюсь. Но, что больше печалит, для закупки провизии придется чаще в деревне бывать.

– С чего ты взял? – стараясь выглядеть невозмутимой, повела плечом и отхлебнула из чашки уже едва теплый напиток с медом и редькой, отчего вкус был терпким, пряным и горячительным.

– По тебе видно. Ты похожа на тех, с кем я имел дело прежде.

– А ты, значит, только с городскими дела имел? – вздернула я бровь и заинтересованно покосилась на Володьку, которому обновки все равно чуть-чуть жали, отчего двигался он презабавно. С прискорбием отметила, что его слова отлично оправдывают полное отсутствие представления демона о том, как выглядит рабочий инструмент, который обязательно имелся в обиходе каждого деревенского дома. Да и с лесными жителями был бы относительно знаком, даже если прежде бывал лишь в деревнях. В деревни лесные жители, конечно, не лезут, но народ про них знает и относится не только уважительно, но и настороженно. Потому о правилах поведения на реках и в лесах рассказывают каждому с младенчества, о чем Володька не мог не слышать, хоть раз побывав в человеческой деревне. Прежние «жертвы режима» были более информированы в данном плане.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Володя. – У тебя другая манера разговора. Немного «грязная», но все равно больше подходит городским жителям, чем для ведуньи, что всю жизнь провела в лесу и общалась только с деревенскими и животными. Значит, долгое время жила в городе.

– Я воспитывалась у родственников в городе. Мои тетка с дядей держат небольшую аптеку, где я помогала, пока училась. Сюда приезжала в основном на каникулах или летом. Помогала маме собирать травы, варить настойки… узнавала, как жить в лесу и взаимодействовать с лесными, – ответила я, слабо улыбнувшись.

– А после почему не осталась в городе, а решила жить в лесу?

– После мне стали не рады, – быстро проговорила я, слегка сжав бока чашки, сетуя на то, что чай совершенно остыл. – Мне пришлось учиться жить самостоятельно. Полное обучение я не успела пройти, чтобы стать полноценным аптекарем, потому пока не накоплю деньги на завершение обучения, там мне делать нечего. А жить как-то нужно. Зато здесь мои знания пригодились. Людям это не нравится, но все равно ходят за лекарствами именно ко мне, придумывая совершенно обычным микстурам из жженого сахара и солодки от кашля какую-то мракобесную предысторию. Они в это верят, и это работает, потому я пока что востребованная, потакая их суевериям.

– Зачем?

– Как только они поймут, что я лечу их тем же, что растет на их огороде, поток желающих лечиться именно у меня уменьшится. Сама я слухи не распускаю, за меня это делают другие. Я просто не опровергаю. Хочется им верить в то, что я ведьма, мне не жалко. Все равно с каждой болячкой бегают ко мне.

– Но почему одна в лесу? Ты же молодая красивая женщина. Почему ни один мужчина не взял тебя в жены?

– Это единственный дом, который у меня есть и которому я рада на данный момент. Менять его ни на какой другой не хочу, – коротко прокомментировала я, давая понять, что на том разговор закончен. Азурику однажды рассказала всю правду о себе, так еле сдержалась, чтобы не поддаться на провокации, коими он меня засыпал, обещая всевозможные блага. Повторять свои ошибки не собираюсь, тем более я уже опытная и прекрасно знаю, что давать демонам пищу для размышлений нельзя. Они отличные психологи, а я давно не уверена, что у меня с душевным здоровьем все отлично, чтобы вовремя послать рогатых по прямому назначению. В смысле по списку. Кстати, нужно приглядеться, где лучше всего мха набрать, для протыканья щелей в бане!

– А зачем каждый раз вызываешь демонов? Не легче к деревенским обратиться? Тебе же платят за твои микстуры, могла бы и нанять рабочих, – задал мне ожидаемый и провокационный вопрос демоняка, вот только отвечать на него по привычке было неприятно, потому перевела тему:

– А тебя как занесло в деревню? Если прежде ты работал только с городскими, как так вышло, что на мой зов отозвался ты? У вас вызовы как-то разделяются?

– Разделяются, но об этом разделении знают не все, и немногие это разделение видят, – мрачно прокомментировал Володя.

– А ты к каким категориям относишься?

– К тем, кто знает.

– Значит, тебя кто-то сюда отправил намеренно? – нахмурилась я и вздрогнула, когда демон резко поднялся, смерил меня холодным взглядом, а после отошел к поваленным бревнам.

– Мы уже долго отдыхаем, – прочистил он горло. – Сможешь объяснить, как эти волокуши делать?

– Смогу, – кивнула я и принялась собирать покрывало, так как еды, кроме крошек, не осталось. М–да, надо думать, как разнообразить рацион рабочей силы и при этом не разориться. – Кстати, а где инструменты?

– Какие инструменты?

– Ну, топор, пила, веревки. Ты же не голыми руками деревья валил, – пояснила я, наблюдая, как веко демона дернулось, а сам он обернулся куда-то себе за спину, где скрылся Велес. – Далеко ушли с того места? – догадалась я. На меня только посмотрели с тщетностью бытия во взгляде и желанием убийства одного говорящего волка, которого я теперь сама отправлю за пропажей, чтобы неповадно было демонских подселенцев обижать!

– Ладно! – донеслось откуда-то голосом Велеса. – Сам сбегаю за инструментом, – оповестил он, правильно уловив мой настрой. Всего гостинца Велес по-прежнему не получит, но сахарную косточку – так и быть.

***

Прошло несколько дней, за которые Володька слегка адаптировался, хотя сквернословил не меньше, но из-за насмешек вездесущего Велеса все же старался держать себя в руках.

Что-что, а деревня меняет всех. Учит смирению, простоте и, где-то, философии. Ну, мне хочется так думать, так как не желаю даже представлять о чем, кроме философии, мог думать Володька, когда я послала его на берег резать камыши для утепления курятника. Он и без того не желал туда иди, несмотря на мои заверения, что русалки не подплывут, а Велес подстрахует. Я даже ему старую и рваную ткань дала на случай, если Водян не уследит за подопечными. Сколько бы я ни удивлялась, но способ, чтобы отвадить русалку – подарить ей тряпицу – работал безотказно. Ну ладно, почти всегда. Но в прошлый раз же сработал!

Так вот, в этот раз обошлось без русалок, но Володя все равно нашел себе приключений и кровопийц в виде четырех пиявок, что присосались так, что отлепить их было очень проблематично. Хорошо хоть, у демонов кожа настолько толстая, что прокусить у обычной речной пиявки ее не получилось, и демон отделался лишь испугом и синяками на месте, где к нему присосались и помусолили.

Ах да, несмотря на то, что ни медведей, ни Леших демон не боялся, а еду переваривал стойко и всю, слабость Володьки все же обнаружилась. Я обещала никому не рассказывать, а вот Велес – нет. Потому после того, как я услышала пронзительный крик и выбежала на берег, Велес уже просто трясся на земле и плакал. Как оказалось – от смеха над Володей, что сильно брезговал подобными тварями. Ну подумаешь, фобия…

Этим я и пыталась успокоить злого и сконфуженного демона, который, сидя на мокрой траве, сдирал с себя черных и извивающихся пиявок под завывания волка, уже просто не способного смеяться. Зато Велес вполне умудрился громко завизжать, стоило Володьке в сердцах бросить в волка первым, что попалось под руку. Ну кто же знал, что это не палка, а мирно проползающий мимо ужик?

Вот и Велес не знал, до тех пор, пока безобидный змей не прилетел ему в морду и не запутался в густой шерсти. Дальше был дикий визг, крик и мольбы снять эту нечисть, уже под громогласный и издевательский хохот демона.

Я и собиралась помочь, хотя понимала, что ужик уже давно скрылся или нейтрализован, учитывая, как волк извивался и валялся по земле точно веретено. Но пока бежала к другу, поняла, что на берегу делал уж: бедный змей охотился. На обычную серую полевую мышь…

В общем, у всех из нас есть страхи. У Володьки – пиявки. У Велеса – змеи. А я вот боюсь… грызунов. Надо пояснить, что я не против грызунов в принципе. Знаю, что они могут жить у меня в подполе и на крыше. И в целом отношусь к ним нейтрально. Пока не вижу в непосредственной близости, и дома чувствую себя более уютно в компании Липы!

Потому, наступив на что-то мягкое, а после, заметив, как испуганная серая мышь взбирается по моему подолу, визжала уже я, да так, что вспугнула птиц в лесу, а из воды с любопытством выглянули русалки, которые поняли, что им до моих голосовых возможностей еще расти и расти.

Почти что взобравшись к Володьке на рогатую голову, как совсем недавно Липа, визжала и слезно просила снять ЭТО с меня уже я. И плевать, что под своим напором я повалила демона на землю, не давая ему даже возможности отцепить извивающуюся у него на голове меня и помочь.

Странный день был. Страшный и очень поучительный…

И все же, на мой вопрос, почему мой верный друг проводит так много времени на моем участке, Велес ответил то, что заставило меня задуматься и поселило в душе неприятную тревогу:

– Странные дела творятся в последние дни в лесу, – заметил Велес, недобро поглядывая на тихо матерящегося демона, что сидел к нам спиной и тщательно выпрямлял гвозди. А почему? А потому что не казенные, и лишних у меня не было, а в деревне в основном пользовались деревянными, и каждый металлический был на вес золота! Потому несчастный Володька сейчас тщательно распрямлял то, что смог спасти, разбирая часть крыши. Стоит ли говорить, что с его размерами, еще и когтистыми пальцами сделать это было затруднительно? Потому перешептывались мы с волком под «тук-тук-тук, ай!» и ругань, свидетельствующую, что молоток сорвался и попал совершенно не по гнутому гвоздю, а по прежде прямому пальцу и снова раздавалось «тук-тук», но уже обиженное и по-мужски сурово-ожесточенное.

– Что ты имеешь в виду? – с тревогой нахмурилась я и пригнулась к Велесу, которого за очередным потоком сквернословия несчастного работника стало не слышно.

– Мне Лесовик по секрету рассказал, что стали пропадать разного рода лесные духи, – «тук-тук, твою ж…», – Причем… – «тук-тук», – как светлые… – «тук-тук, ай!», – так и темные… – «тук-тук», на который Велес мужественно старался не обращать внимания, но держать морду и доверительный тон становилось все сложнее. Особенно, когда я задала вопрос:

– Куда ж они деваются? – «тук-тук, тук-тук, да как же вы мне все дороги!». У волка дернулся глаз, кажется, даже в такт стуку, а выражение морды сделалось таким, словно он резко животом заболел, а на дворе, где по-прежнему нужник, уже темно и опасно…

Велес хотел было ответить и даже рот открыл, выждав момент, когда Володька отвлечется и откинет выпрямленный гвоздь к остальным, но новый гвоздь не заставил себя ждать и молоток опять сорвался, отчего двор наполнился очередным демонским проклятьем, еще более красочным, чем те, к которым я привыкла, но знать не должна была, как приличная девица. О том, что, волей предшественников Володьки, неприличная и слышала и не такое сквернословие, я разумно помалкивала, хотя притворяться несведущей становилось все сложнее.

– Да сколько можно?! – возмутился волк с таким праведным негодованием, что не услышать нас было просто невозможно. – Откуда у тебя руки растут? Вас всех во Мраке исключительно криворукими выращивают? Что ни демон, так бездарь!

– Руки у меня растут оттуда же, откуда у тебя передние лапы, блохастый! Что-то не нравится, иди покажи, как сделать правильно, а потом возмущайся! – огрызнулся обиженный и отбитый молотком Володька, на чьи пальцы уже было страшно и совестно смотреть. Надобно бы сходить, хоть холодное приложить…

– А я не нанимался в крепостные! И сам ты блохастый!

– А я и подавно не нанимался! Сами вызвали, сами эксплуатируете, еще и привередничаете – рявкнул Володька и оскалился.

– Олень Мраковский!

– Собака страшная! – не остался демон в долгу.

– Я – не собака. А волк! К тому же магический. Глаза разуй, козлина!

– А я – демон, а не ишак, и батрачить вам тут не нанимался! Иди сюда и покажи, как надо! Не можешь, потому что у тебя лапки, так и помалкивай! От меня хоть какая-то польза, а с тебя только блохи и шерсть на валенки!

– Да иди ты лесом! – не найдя достойного ответа, рявкнул Велес.

– Я и так в лесу! – справедливо заметил Володя, разведя руками с намеком на окрестность. На том, можно считать, обменялись «любезностями» и отвернулись друг от друга, пока я старательно сливалась с кустом малины. Поздняя, надо бы последний урожай собрать…

Я старалась не вмешиваться и сейчас приготовилась, что последует драка, которую разнимать я, разумеется, не полезу. Но мужчины неожиданно успокоились, прооравшись, а я перевела дух. Пронесло. Малина ждет.

– Так что там с исчезновениями? – напомнила я о себе, пока демон заново перевязывал себе пальцы, чем подарил нам немного времени на разговор, так как отходить от Володьки далеко, несмотря на нелюбовь, Велес отказывался.

– В том-то и дело, что понятия никто не имеет, куда они запропастились. Просто исчезли.

– Может, внутренние ссоры? Светлые терпимые, конечно, но темные порой переходят всякие границы … – предположила я, но скорее для собственного успокоения. Все потому, что другу верила безоговорочно: как его словам, так и чутью.

Сама недавно слышала от деревенских, что старосте неспокойно: вроде как кто-то из деревенских что-то жуткое в лесу видел. Даже вызвали кого-то из города, чтобы разобрался.

Я списала это на заскучавшего Лешего, но, как оказалось, деревенские его исключают, мол, на нашего местного не похоже.

– Тогда оставались бы следы, – покачал Велес большой головой и вздохнул. – Да и ты наших знаешь – лесные, что базарные бабы, кто, что и где скажет или поругается, то не утаишь. Вмиг по всем окрестностям разнесут, даже кто и кому кукиш показывал, не то, чтобы до серьезных баталий доходило. Нет, если бы между собой ссорились, это не скрыли бы, – не согласился он и вновь неприязненно посмотрел на демона.

– Но как это связано с тем, что ты караулишь тут меня?

– Не тебя, а его, – буркнул Велес и качнул головой в сторону ворчавшего красавца из Мрака.

– Володьку? – подняла я брови и тоже внимательно посмотрела на жертву под номером семь. Перебинтовав пальцы, рогатый демон вздохнул и вновь с неохотой и неприкрытой ненавистью потянулся к «кудрявым» гвоздям. Вселенская печаль и сетование на несправедливость судьбы читались во всей внешности демона Мрака. Было видно, что со строительным инструментом мужчина был если и знаком, то в своей глубокой молодости, где они знатно поссорились и обозвали друг друга нехорошими словами. То есть, друг друга не любили. Нелюбовь эта была взаимной, потому демон неловко и невежественно обращался с инструментом, а тот отвечал ему взаимной «любезностью» и калечил все, что только мог. Хорошо еще, что у демонов хорошая регенерация. И так было все шесть раз. Седьмой, как показывает практика – не стал исключением из правил, из чего я делаю вывод, что демоны во Мраке живут в пещерах естественного происхождения, или вовсе под открытым небом. Иначе объяснить такое мое «везение» на совершенно нехозяйственных демонов я не могу. – А чего с ним не так? Все, как и с остальными, – пожала я плечами и перевела внимание уже на волка.

– В том-то и дело, что нет! – повысил Велес голос, но быстро опомнился и громкость поубавил. – Вспомни, что делали прежние демоны, – забавно выпучив глаза, потребовал от меня мой верный и шерстяной друг.

– Значится, дверь поменяли, новые стекла вставили в окна, заваленку перебрали и утеплили… – стала я с энтезиазмом перечислять и загибать пальцы, вылавливая в памяти все греющие душу результаты призывов рогатых. Да, у них не все и не с первого раза получалось. Да, не так красиво и аккуратно, как у мастеров, но мне многого и не нужно! Держится, служит по сей день – и отлично! А красотой перед кем мне хвастаться? Перед зайцами? Или русалками, у которых тина и водоросли – главное украшение?

– Да я не про это! – выпучил магический волк глаза еще сильнее, отчего я даже заволновалась за их сохранность на привычном и положенном природой месте, пока волк устало покачал головой. – Я про соблазнение тебя на продажу души! – просипел он, поведя ухом и удостоверившись, что Володька занят делом и вновь принялся выбивать «тук-тук», только на этот раз более монотонное, что говорило о том, что начал привыкать, не торопится и приноравливается. Молодец! Учится! – Вспомни, Даринка, как тебе рогатые проходу не давали. Что ни час, так они новую выдумку какую выдают, дабы соблазнить тем или иным мракобесным деянием! Ты только вспомни, сколько мне пришлось их кусать, когда они пытались тебя в углах зажимать с непотребством!

Велес говорил, а я проникалась значимостью слов друга, так как да, я уже упоминала, что демоны – отличные психологи и знают, на что и когда давить. Так, меня заверяли, что дадут достаточно магических сил, чтобы стала настоящей волшебницей, а не простой ведуньей. Соблазняли и силой физической, чтобы ни один богатырь не мог сравниться со мной. Красоту, от которой бы и Василиса Прекрасная рыдала бы лягушачьими слезами зависти, произведя себе личное болото, в котором бы и утопилась, тоже обещали. Богатство, как у великих князей или королей заморских, долголетие, знания и прочее. Даже любовь неземную приплели. Пока про эту любовь пели, даже пытались на собственном примере показать, каково оно – любимой быть. Но ни я, ни Велес таких стараний не оценили, отчего образчики, ударенные по рогам сковородой и укушенные за причинное место, шли знакомиться с новым строительным инвентарем. И каждый раз это знакомство было эпичным, с чем мигрень от отбитых рогов и саднящее укушенное место и сравниться не могли. – А этот что?

– Что? – меланхолически отозвалась я, все еще пребывая в своих мыслях и местами забавных воспоминаниях.

– А этот хоть раз попытался тебя зажать или сказки какие рассказывать про жизнь красивую, да во грехе? – провокационно уточнил Велес, значимо подняв брови на выразительной морде. А глаз у него все равно дергается в такт более уверенного «тук-тук». Но не о том я сейчас.

– Нет, – ответила я и, вместе с возрастающим подозрением, что передалось от Велеса, почувствовала укол разочарования. Нет, я не хотела, чтобы меня зажимали или постоянно играли на моих слабостях, проверяя выдержку на прочность. Просто за эти дни мне было… комфортно с рогатым подселенцем. Даже расслабилась. В первые дни действительно опасалась оставаться с Володей наедине, боясь агрессивного соблазнения благами и удовольствиями. Но их не было. Попыток, то есть.

Первый день, допустим, Володя пытался выжить и отбиться от жити и нежити лесной. Но на второй день внимательно выслушал правила поведения и более ошибок не совершал, кроме как с инвентарем, который категорически отказывался использовать по правилам, за что упорно и неотвратимо расплачивался.

Но помимо этого Володя не лез ко мне с желанием просто «поговорить», поделиться душевным и секретным, или, как формулировали это прежде, «познакомиться поближе». Вместо этого просыпался, с трудом, но почти с петухами, умывался исключительно в тазу, избегая даже упоминаний о речке (и непонятно, кого больше опасался: русалок или пиявок), завтракал и шел по списку дел, изредка появляясь за пояснениями, как работает то или иное орудие труда. Полагаю, делал он это (приходил за пояснениями) исключительно из-за Велеса, который вместо помощи или подсказок только насмехался. Володьке это быстро надоедало, и он смиренно шел ко мне, вместо того, чтобы догадываться самостоятельно, как было во второй день, когда он еще помнил о гордом и величественном прошлом во Мраке.

Но, как упоминала прежде – деревня меняет всех и учит смирению. Философии. Потому, если хочешь выжить, про гордое и величественное следует забыть. Володька, как мне казалось, это понял.

Потому уже к концу пятого дня, то есть сегодня, я даже и забыла про основную угрозу потери души. Благо, Велес настороже.

Вот теперь и думай, что движет Володей. Банальное желание поскорее отделаться от проблемной хозяйки, или это хитрый ход, чтобы притупить бдительность?

– А может он тебя опасается? Ты же его как только в первый день ни запугивал и какими только карами ни грозился!

– Что-то я сильно сомневаюсь, что этот экземпляр уж больно впечатлительный. Особенно на фоне остальных предшественников. Тех я тоже пугал, и что? Их то останавливало? А этот невооруженным глазом видно, что не из пугливых,– едва ли ни с обвинением и ноткой уважения, в котором волк никогда не признается, заметил Велес. – Потому едва ли твоего рогатого сдерживают мои предостережения. Хитрит, подлец, только понять не могу – как.

– Для демона поведение, конечно, странное, но как это связано с происходящим в лесу? Ты же всегда с ним! – с появившейся горечью в голосе задала я вопрос.

– Ну, допустим, не всегда, – уклончиво начал Велес. – У меня, знаешь ли, тоже свои дела есть¸– ворчливо добавил друг, словно я его в чем-то упрекала. – Когда знаю, что демон от тебя далеко, тогда и позволяю себе отлучаться. Кто его знает, что он в это время вытворяет в лесу, вместо того, чтобы работать или тебя к греху склонять? – сильнее понизил он голос.

Не знаю, как другие, но наравне с тревогой, прониклась к другу еще и большой благодарностью. Вон как за меня переживает! Все же, во всем есть свои плюсы. Я вот вынуждена жить в лесу, в старом, вечно требующем уходе дому, гонимая людьми и рискуя душенькой уже по стандартной схеме седьмой год подряд.

Но зато не каждый способен похвастаться, что у него есть такой друг, как Велес! Мало того, что верный и преданный, так еще и магический зверь! До сих пор в толк не возьму, как мама смогла его отыскать, и почему мой друг оказался один в лесу, отчего и попался ей на глаза? Я с Лесовиком виделась лишь однажды, но ни разу лично не имела чести пообщаться. Мама – могла. Сейчас и Велес может, а я все – никак, чтобы поинтересоваться конкретнее судьбой друга. Хотя, наверняка, без меня и мама, и сам волк задавались данным вопросом.

– Но какой Володе смысл от лесных избавляться? – пыталась я вникнуть в ситуацию, пока в голове сновали какие-то лихорадочные мысли. – Ему моя душа нужна, какой толк от хищения других? Тем более – магических духов?

– Откуда мне знать? – возмутился Велес. – Но странное стало происходить совсем недавно. О пропаже Лесовик рассказал мне лишь день назад и просил глаз с новенького не… – начал он и понял, что проговорился. Под моим взглядом волк опустил уши и пригнул голову, а желтые глаза отвел в сторону.

– То есть, все же, не за меня печешься? – сложила я руки на груди и внимательно осмотрела волка.

– И о твоей душе – тоже. Никто не запрещает мне совмещать заботу о тебе и помощь Лесовику. Да и этому рогатому лучше, если я за ним присмотрю, – вздохнул Велес, но понял, что момент нагнетания упущен, и стращать меня уже не получится. – Кто его знает, куда этого бедового занесет и на кого наткнется. Так хоть прикрою…

– Ну-ну, – уже доброжелательнее улыбнулась я, а после напряглась, заметив, как Велес приподнял уши и вытянулся в струнку.

– Кто-то идет. Кто-то большой… очень… – сглотнул он, агрессивно поднимая шерсть на загривке. Тут, словно что-то почувствовав, приподнялся и Володька, отложив молоток и всмотревшись в сторону, откуда доносились звуки тяжелой поступи.

– Лесные? – предположила я.

– Магии не чую, – покачал Велес головой, а я вздрогнула, когда на мои плечи опустились когтистые руки, а после Володька задвинул меня к себе за спину.

– Медведь? – внес Володька свое предположение.

– В эту пору они уже отъевшиеся, ожиревшие и к спячке готовятся. Целенаправленно к человеческому жилью не подойдут и агрессии не представляют, если на них не нападать, – ответила я и, забыв про недавние подозрения, сама прижалась к широкой спине демона, трусливо поглядывая на запертые ворота. Все же, в контракте пункт о моей безопасности прописан. Вот, пусть защищает. Магический волк – хорошо, а личный демон – еще лучше. Да еще и с такими рогами! Как минимум – отвлечет, а я и сбежать успею… за подмогой. Да, точно, за подмогой, а не потому что вдруг страшно стало. Я смелая, сильная, непоколебимая, да меня уже весь Мрак боится!

Этими мыслями я пыталась себя приободрить, но стоило чему-то здоровому постучать в массивные ворота, как я вцепилась в рукав Володи. Хотя бы потому, что, оценив возможные габариты противника, за той же широкой спиной, что скрывалась и я, попытался затесаться и Велес.

– Трус! – прошипел Володька, но выстоял и расправил плечи. Конечно, это тебе не пиявки! Теперь-то он смелый…

Вновь послышался громогласный стук, а после рев. Демон дрогнул, но не отступил. Уважаю! Вот плотнее прячусь за спиной демона и уважаю. Уважать в укрытии как-то спокойнее.

А по когтистым пальцам тем временем стали подниматься клубы темной магии.

– Не трус, а стратег, – произнес Велес, выглядывая из-за второго плеча демона. – Ты его вымотаешь, а уж я завершу начатое, – клятвенно пообещал магический зверь, но прижатые уши и хвост как бы намекали, что сильно рассчитывать на благоприятный исход не приходится.

– Велес, постыдись, – шикнула я на друга.

– Стыжусь, – кивнул он и сглотнул от очередного рева, еще более страшного и громкого, за которым послышался град ударов по воротам, отчего они заходили ходуном. – Знаешь как стыдно! Так стыдно, что я, наверное, пойду за подмогой… – предположил он, словно мои недавние мысли читал, начиная отходить к огородам, причем, не сам отходить – и меня за подол тянуть. – Идем, – невнятно увещевал меня Велес, не выпуская подола домашнего сарафана. – Твой Володька отвлечет, а мы успеем убежать.

– А Володя? – нахмурилась я, вдруг ощутив тревогу и в полной мере осознав присказку, что мы в ответе за всех, кого… вызывали. А мне его еще во Мрак возвращать! Вдруг больше демонов не выдадут? Нет, Володькой рисковать никак нельзя. У меня на следующий год много планов намечено и грандиозный ремонт! Мне новый работнико позарез будет необходим. А вдруг мне, как недобросовестному пользователю, Мрак больше не выдаст «жертву режима»?

– Иди, – повернулся демон ко мне. И выглядел, зараза, так величаво и мужественно, что я невольно сглотнула. И вдруг стало плевать, что пальцы у него отбитые молотком, которым прежде, судя по всему, никогда не пользовался. Научим! Все равно на рога. Даже напротив, пожалеть и посочувствовать захотелось. Бедняга, наверняка порядочных женщин и не знал в своем Мраке. А ради порядочных, значит, и не старался. Опять же, стряпню мою, хоть и не хвалит открыто, но ест активно, значит нравится. Даже подумалось, что с его сложением что-нибудь сделать можно. Потратиться, конечно, придется, но гардероб на нестандартную фигуру и пошить можно. Ну а то, что демон, еще и с хвостом, так у каждого свои недостатки… Велес, вон, вообще, зверь магический, и ничего – уживаемся! Только Володьке нужно будет отдельный пристрой ставить. Вдвоем в моем дому тесновато будет…– Ты мне живая нужна. От твоего трупа никакого толку, кроме проблем, мне не будет. Потому, не мешайтесь, – добавил он, развеивая волшебство момента. И рога стали кривыми, и руки им под стать. И на гардероб тратиться жалко. А еще, вместо борща ему сегодня, постной каши сварю. Разумеется, если выживет! И пусть только не выживет! У меня крыша все еще не заделана!

– А чего это я мешаться буду? – уперла я руки в боки, сопротивляясь натиску Велеса. – Я, может, еще более опасная, чем ты!

– Ага, и чего ты этой твари предложишь? Поработать у тебя на добровольных началах или, как и меня, обманом подпишешь батрачить? – огрызнулся Володя и посмотрел на волка. – Ты уведешь ее или как? Решил бежать, так беги уже.

– А хотя бы и так! – возмутилась я совершенно на пустом месте, так как вообще не представляла, чем обороняться от невиданной твари за воротами. – Демона захомутала, думаешь, других не смогу?

– Не хочу, чтобы твоя проверка стоила мне твоей жизни. Мне, знаешь ли, еще отчитываться, почему потенциальную проданную душу не уберег!

– Так, если помру, тебе же легче будет. Избавишься от проблемной клиентки.

– А и впрямь, – вдруг выпрямился демон, словно забыл про опасность за воротами, которые ему же чинить и придется. – Давай, сделай что-нибудь. Вымотай вражину, а мы с Велесом посмотрим, – указал он рукой мне направление на ворота с такой любезностью, от которой я аж растерялась.

– Сбрендил? – округлил Велес глаза, но тут вмешались извне. То есть, из-за ворот послышалось вполне человеческое:

– Меня никто не лю-ю-юбит! – оповестили нас так жалобно, отчего присел даже демон.

Ох, кто бы ты ни был, как я тебя понимаю…

Причем, было не понятно, кто там ревет: женщина или мужчина. Я больше ко второму склонялась.

– Замуж хочу!!! – добавили нам своих пожеланий и печалей. Но о личности пришельца прояснений не было. Я все еще больше склонялась к мужчине. – Му-у-ужа! – добавили и вновь заколотили в ворота, прерываясь на рыдания, пока я прикидывала, что либо ошиблась в своих суждениях относительно пола пришельца, либо у него специфические вкусы.

– Какого еще мужа? – заволновался Велес, прижимая хвост, видимо, вспомнив, что он еще холост и вполне подходит под определение.

– Любого! – великодушно и совершенно не притязательно добавило «оно», возможно даже человеческого вида, отчего у меня появились первые подозрения.

– Любого, говоришь? – прищурилась я и громко вопросила: – Даже если рогатый? – коварно улыбнулась я, выразительно посмотрев на демона, что заподозрил подвох.

– Даже с хвостом возьму! – согласились за забором, пока я радостно улыбалась демону.

– Ну, что, касатик, готов послужить правому делу? Глядишь, понравится, – подмигнула я резко побледневшему Володе.

***