Глава 6

Заварка для веников получилась славная! Горьковатый запах трав витал в сильно распаренном помещении, отчего одежда моментально стала липнуть к коже, а волосы завивались в кудри. Голова слегка кружилась, но мысли мои оставались ясными. Идеально. И так, по моим подсчетам, должно было оставаться еще минут двадцать.

Володьке, из-за его реальных габаритов, моя парная оказалась не по размеру, потому он нехотя принял человеческую личину, вызвав мою улыбку, которую я постаралась от него скрыть. Помня о том, что в человеческом обличье демоны становятся подвержены человеческим слабостям, я едва не возликовала, когда он, в портках и замотанный в простыню, не скрывая скепсиса и немного опаски, смотрел на радостную меня с двумя вениками из березы и дуба в руках.

Полагаю, в тот момент я выглядела слегка пугающей, потому улыбаться перестала, рассчитывая, что густой пар все же сможет скрыть коварный блеск в моих глазах.

Несмотря на опаску и напряженный взгляд, которым он с подозрением следил за каждым моим движением, демон послушно лег на жалобно скрипнувшие нары, позволил похлестать его вениками, перемежая с обливанием холодной водой, прежде чем Володя вконец расслабился. Тогда я и позволила разомлевшему Володьке побыть наедине и помыться, а сама опрометью выбежала из парной, которая прогрелась настолько, что мою рубашку от пота можно было просто выжимать. Воспользовавшись заминкой, переоделась в сухое, повесила на выходе из парной новую простынку для демона и стала ждать, усевшись за стол, где заранее заготовила самовар, травяные отвары, домашнее варенье и блины, над которыми трудилась с особым усердием.

Сначала отворилась дверь, появилась рука, схватила простыню и скрылась в недрах парной, плотно прикрыв и дверь. Лишь спустя минуту вышел и сам Володька в облаке густого пара, красный, сонный и с трудом дышащий, отчего не закрытая часть голой груди вздымалась в такт с дыханием. Отчего-то почудилось, что в прохладном предбаннике стало жарче. Наверное, Володька жар вместе с паром из парной выпустил…

Мужчина тяжело опустился на скамью, а я предусмотрительно пододвинула ему чашку горячего чая с медом, которую демон выпил практически одним глотком. Изумленно моргнула, но молча наполнила еще одну чашку и вновь пододвинула ее к мужчине с любезной улыбкой.

Кстати о мёде. Пора бы уже улья переносить. Хорошо, что вспомнила. Об этом я сообщу Володьке чуть позже. Не хочется портить ему настроение напоминанием о том, как он случайно опрокинул один из ульев, за что пчелы на него тогда сильно обиделись. Настолько, что даже демоническая толстая кожа не спасла, а я после с щипцами вытаскивала из слегка опухшего, пятнистого и обиженного демона жала. Я было испугалась, как бы у Володьки не развилась аллергия на пчелиные укусы, но уже ближе к ночи все обошлось, что не помешало демону обходить мою маленькую пасеку десятой дорогой.

Но «порадую» я демона встречей с пчелами позже, а пока…

– Вкусно? – осведомилась я у мужика с приторной улыбкой на губах. От усердия даже мышцы свело, кажется, даже веко дернулось, потому получилось слегка кособоко, что, видимо, располагающее и доверительное впечатление слегка смазало. Но я старалась!

– Вкусно, – тут же с явным подозрением кивнул демон, осторожно отложив ложку с медом в блюдце, и гулко отхлебнул из чашки чай под моим взглядом. То ли взгляд не понравился, то ли чай слишком горячим оказался, хотя прежде ему это не мешало, но демон подавился. После отодвинул и кружку. – Ты странно себя ведешь, – заметил он, отчего улыбка у меня слегка сползла с лица, но я быстро вернула ее на место и вновь хлопнула ресничками.

– Я кормила тебя и до этого, – справедливо заметила я. На меня посмотрели с такой жалостью и снисходительностью, что я тут же заподозрила, что моя актерская игра может быть не настолько превосходной, как казалось прежде. – Хочешь, плечи разомну? – с преувеличенным энтузиазмом предложила я, отчего демон, кажется, уронил и слегка разбил о столешницу нижнюю челюсть. Нет, оказалось, всего лишь ложку на пол обронил. Пока я молча и со вздохом сетовала на неловкость рогатого, тот пробубнил себе что-то под нос, в чем мне почудилось: «Да она издевается…».

Я нахмурилась с немым вопросом, до сих пор неуверенная, что поняла его бормотание правильно. Володька же тем временем осмотрел меня с макушки по грудь. Дальше не позволяла столешница. Не знаю, что он искал во мне, но, кажется, нашел и слегка успокоился. Хмыкнул, а после вкрадчиво поинтересовался:

– Ты меня что, задабриваешь? – проницательно уточнил рогатый умник.

– Глупости-то какие! – фыркнула я и махнула рукой, нервно отхлебнув из собственной чашки, чтобы смочить пересохшее горло. Взгляд демон не отводил, и по коже пробежались мурашки. Не так я себе все представляла, ой, не так. Но была еще надежда на то, что травки подействуют, потому отчаиваться я себе отсоветовала. – Зачем бы мне это?

– Может, потому что тебе что-то от меня нужно? – насмехался мужик, довольствуясь моей нервозностью и своей проницательностью, пока я думала, что ум мужчин сильно переоценен.

Прежде я искренне верила, что дурак в семье равноценно головной боли. Теперь понимаю, что умный мужик, который читает тебя, лучше, чем ты сама – вот где беда. Особенно, когда тебе от этого умного что-то нужно! А мне было очень нужно.

Не к месту вспомнились деревенские мужики. Не то, чтобы совсем убогие, и слюни по подбородку у них не текли, но для меня, девушки, что практически выросла в городе, они казались людьми простосердечными и, где-то, наивными. Потому на деревенских было сложно обижаться, когда они повторяли то, в чем их убеждали более важные и авторитетные люди, такие как Агафья и Тихон. Тем более, меня, в некоторой степени, они тоже считали важной персоной, раз активно и с радостью верили всей той магической чуши, что я им преподносила. Василина – прямое тому доказательство.

– Все, что мне от тебя нужно, есть в списке дел, который ты еще не закончил, – напомнила я, помрачнев и с досадой откусив кусочек блина. Зря только запасы на черный день доставала! Однако, запасы на столе, обратно их не запечатаешь, и баня растоплена, масла целебные, заварка для веника, опять же… редкая. Расточительство я не любила. Не пропадать же добру даром! Потому хоть что-то получить от своих усилий все же хотела и ответила: – Просто мы с тобой уже больше недели вместе живем, а я о тебе ничего не знаю. Решила, так сказать, познакомиться, – очередная попытка улыбнуться.

– Значит, хотела задобрить, соблазнить и разговорить, – деловито покивал демон.

– Соблазнения в списке не было, – возмутилась я, поняв, что проговорилась и едва не закрыла себе рот ладонью. Но сдержалась. Лишь глаза выпучила так, словно Водяна в кокошнике узрела. В одном кокошнике и какой-то набедренной повязке из водорослей. Опять…

Да, Водяница при жизни была горячей женщиной, что передалось и ее новому воплощению. Однако, когда ее пристрастия в личной жизни стали достоянием общественности, тогда простодушные и верные Водяному русалки не стерпели и отправились к берегиням с требованием повлиять на супружескую пару, под предлогом, что даже мавки-навки плачут от подобного зрелища. И не смотрите, что мавки – существа злющие и кровожадные до человечьей плоти. Души у них оказались трепетные и Водяна в одних водорослях смотреть не могут.

Ага, как же! В целом, я их отлично понимала, так как мне после увиденного хотелось промыть глаза с мылом. Трижды минимум.

Берегини в тот раз, к сожалению, не справились и вот тогда они всем скопом обратились ко мне. Мавок не взяли в целях моей безопасности, ибо Водян в водорослях – дело одно, а вот человечина в моем лице в пределах доступности – другое.

Я долго думала, как помочь подругам и русалкам, и решила повлиять не на Водяна, а на первопричину – Водяницу. Водяница – женщина не только горячая, но и очень ревнивая. Потому, стоило только намекнуть, что до меня дошел слух о некой влюбленности речных существ в Водяна после его появления в.. водорослях, проблема была решена. Радикально. После Водяного даже в летнее время, одетого менее чем в полный доспех, никто не видел. Вот тут успокоились все, кроме самого Водяна, который однажды пришел ко мне за помощью, чтобы я повлияла на разбушевавшуюся жену.

Нашли пункт оказания моральной помощи!

Помня то, что на мои глаза Водян попался в непотребном виде не случайно, а даже с коварным умыслом с его стороны, я мстительно помогать не стала, сказав, что влияния на его жену, кроме него самого, ни у кого быть не может.

Было то с два года назад, но полный доспех стал неизменен практически на все это время, несмотря на его жалобы, что ему все натирает и жмет в самых нехороших местах.

Лишь последние несколько месяцев Водяница слегка подобрела и разрешила мужу некие послабления, и доспех он носил только когда берегини не пребывали в спячке. То есть, все лето! В остальное время она заботливо заправляла рубаху мужу в портки, которые натягивала ему до подмышек, чтобы кто ненароком не увидел лишний кусок плоти ее зеленоватой «прелести».

На фоне данных размышлений, мотивация старого сменить жену уже не кажется такой странной и даже наглой, как неделю назад. Однако, жаль мне Водяна все равно не было. Сам виноват!

– И очень жаль, – меж тем хмыкнул демон. Не успела я вознегодовать, как он пояснил: – Полагаю, ты в этом так же неуклюжа, как в своем притворстве, – издевательски поднял он брови, пока я пыхтела, как стадо ежиков, уже готовая бить в грудь лаптем, с утверждением, что ко мне очереди выстраиваются, чтобы взять уроки соблазнения…

Нет, очереди, конечно, выстраиваются, но лишь за «приворотом». Как показала практика, беспочвенно влюбленных в деревне не увеличилось, зато людей с улучшенным пищеварением – минимум вдвое!

– Я бы потешился, – добавил Володька. – Хотя и без того впечатлений набрался, – ворчливо добавил он, бросив на меня тяжелый взгляд.

– Не так уж и плоха! – обиделась я непонятно на что.

– То, что ты решила получить желаемое у половозрелого мужчины посредством всего лишь еды и ни разу не воспользовалась ни одной уловкой в парной, говорит о многом. Даже то, что ты осмелилась войти в нее с мужчиной, лишь подтверждает версию о твоей неопытности. Я, конечно, давно догадался, что ты девица, но твое невинное предложение сделать массаж уже просто последняя капля, – подвел он итог и говорил об этом с таким пренебрежением, словно это большое упущение с моей стороны. – Хотя, учитывая, что у тебя был опыт принятия родов, и ты держишь дома какую-никакую животину, должна была бы хотя бы предполагать, как делаются дети. Потому ты, вдобавок ко всем прочим недостаткам, еще и неосторожная. Бегать от медведей научилась, а с демоном полуголой в баню пошла, – покачал он головой, уж больно серьезно для обычной язвительности. И янтарный взгляд был скорее осуждающим. – Даже Велеса не попросила покараулить снаружи. Где была твоя голова, когда ты это замышляла, а? Я уже даже не знаю, мне тебя жалеть или злиться на то, что ты упускаешь такой важный момент, как моя половая принадлежность, – тяжело вздохнул он и с какой-то непонятной досадой выпил остатки чая из кружки.

– «Ко всем недостаткам»? – не поверила я ушам, пропустив остальные, наверное, справедливые обвинения. Справедливые, потому что я об этом почему-то не думала, в полной уверенности, что Володька ничего мне сделать не сможет. Ну… не должен. Никто же до того не трогал, и с Володькой мы уже сколько времени под одной крышей, а он ни одной попытки меня зажать даже не предпринял, что, вообще-то, странно…

И Велесу ничего не сказала, зная, что он будет меня отговаривать, потому пришлось его на это время отослать, под предлогом узнать у Лешего последние новости.

Признавать свою неосторожность и правоту демона не хотелось, но самой стало слегка пакостно. Обнадеживала только мысль, что все было не зря.

На мой вопрос Володька только кивнул и вновь наполнил чашку кипятком, чтобы после с аппетитом откусить от блинчика, что взял с тарелки. Но я почти упустила это из внимания из-за полыхающих во мне эмоций.

– И я только в начале своего наблюдения, – с явной иронией ответил демон, расплывшись в широкой и явно издевательской улыбке, показывая идеальные белые зубы. – Как ты заметила, мы плохо с тобой знакомы, несмотря на недельное проживание под одной крышей, – пожал мужик могучими плечами, отчего мне захотелось одеть блюдечко с резервным вареньем ему на только что помытую голову!

Но расточительства я не любила. Варенье жалко, и если он после решит смывать варенье, мне воды для мытья не останется. Нет уж!

– Больно надо! – обиделась я, сложив руки на груди, поймав на себе какой-то прямо совсем тяжелый взгляд демона. Стало слегка зябко от появившихся мурашек, а причинное место в беспокойстве зачесалось. – Все я знаю! И в помывочную вошла с тобой, потому что ты связан договором и ничего мне сделать не сможешь, – мстительно заметила я, но вместо закономерного гнева или обиды, вызвала на красивом лице лишь снисходительную улыбку.

– Как мало ты о нас, демонах, оказывается, знаешь, Дарина… – протянул он, а после откинулся на лавке, открывая моему взору широкую грудь, от которой я поторопилась отвести взгляд, чувствуя, как краска ударила в лицо. – Уже взрослая девица, семь лет, как общаешься с представителями моей расы, а узнала лишь о нашей любви к еде. Ничтожные сведения. При этом упорно игнорируешь, что, несмотря на расу и магию, мы – мужчины. Я так и вовсе уже больше недели без нормальной женщины. На этом фоне, тащить меня в баню в полуголом виде, а после невинно предлагать массаж – верх неосторожности. Мне сейчас и такая как ты сойдет. Но тебя это отчего-то даже не пугает, и ты продолжаешь искренне верить в силу какой-то бумажки. Удивительно, как ты с такой простотой до сих пор в девицах ходишь!

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать.

«Тащить в баню в полуголом виде»? «Даже я сойду»?

Даже не знаю, что в данном случае более возмутительно. То, что меня считают за «сойдешь», или за юродивую?

Наверное, второе я все же заслужила… Потому и более обидно, ибо похоже на правду.

– Ко всему прочему, я уже говорил, что демоны не подвержены ядам, потому та травка, которую ты добавила в мой чай, лишь придает вкусу пикантность, – вновь решил он ткнуть меня носом в мою неудачу. И в то, что зря я, наверное, много болтаю, когда заготавливаю травы и настойки. Оказывается, любопытные, с до безобразия хорошей памятью, все слушают и очень внимательно запоминают.

Опять с тоской подумалось, что деревенские мужики не такие уж и плохие… С ними всегда удавалось договориться. А с учетом того, как они верят в магические свойства моих трав, то я могла бы им в головы вкладывать все, чего бы ни захотела.

И вообще, это – обидно. Не столько то, что травка не сработала, сколько то, что меня раскусили. Я считала себя более хитрой. Когда тебя годами называют коварной ведьмой, сама начинаешь в это верить. Однако я ошиблась.

Или почти ошиблась…

Демон доедал уже четвертый или пятый блин, и я слегка расслабилась.

– Что же теперь будем делать? – спросила я, сложив руки на груди, что вновь отчего-то не понравилось демону, если судить по предостерегающему взгляду, под которым мне захотелось спрятаться под столешницу.

Демон как-то тоскливо и тяжело вздохнул, поднялся со скамьи, подошел к вешалке, на которой висели сменные вещи. Взял в руки безрукавку и свою чистую рубашку, с сомнением посмотрел на меня и вернулся к столу с одной безрукавкой, которую настоятельно всунул мне в руки.

– Сначала ты оденешься нормально, чтобы меня не раздражать и не провоцировать, а потом, так и быть, познакомимся, – хмыкнул демон, отчего я сама едва не поперхнулась.

– Ты серьезно? – затаив дыхание, изумилась я, послушно натягивая на себя телогрейку, отчего и сама слегка расслабилась, и успокоила Володю, который не сдержал иронии:

– Все еще сомневаешься в моей ориентации или принадлежности к полу мужскому? – выразительно поднял он брови.

– Я про то, что ты хочешь познакомиться, – насупилась я, плотнее кутаясь в телогрейку.

– Вполне, – кивнул он. – Мне тоже нужна о тебе кое-какая информация, – честно признался он.

– Вот еще! – возмутилась я. На мое возмущение мужчина пожал плечами и принялся с удовольствием жевать. – А что за информация? – осторожно уточнила я.

– Если договоримся – узнаешь, – расплылся он в улыбке, от которой у меня засосало под ложечкой. То ли от беспокойства, то ли от того, что мужчина с влажными волосами, полуголый и с белозубой улыбкой был до неприличия красивым. Ой, как не вовремя он напомнил, что мужчиной является. Быть мужчиной как таковым – не страшно. А вот красивым – тут уже обиднее. Особенно сейчас, когда так похож на человека. С рогами немногим хуже, даже привычнее и спокойнее, но сейчас, под взглядом необычных янтарных глаз на смуглом лице, стало муторно и жарко. Кажется, не все щели в бане протыканы, раз из парной жар так выдувает. Надо бы в лес за мхом сходить…

Смотря на то, как демон стал приближаться и едва не нависать надо мной, я едва не выбежала из-за стола, а следом и из бани за этим самым мхом. И плевать на поздний вечер и лесную опасность. Как тут спокойно сидеть, когда в предбаннике натоплено так же, как в парной? Надо успеть все щели залатать, пока демон еще в моем распоряжении…

– Ты меня что же, боишься? – с неприкрытой иронией уточнил демон, отчего мысли о побеге вылетели у меня из головы, а пятка вновь зачесалась в готовности бить в грудь. Не в мою, так в Володькину, ибо становилось откровенно тесно и темно в тени здоровенного демона. Пусть и в человеческом обличье. – А совсем недавно была такой смелой… Ну же, я же тебе ничего без разрешения не сделаю, верно? – вздернул он бровь.

– Тело свое от меня сдвиньте, будьте добры, уважаемый, – сглотнув, все же попросила я, аккуратно оттолкнув демона от себя. Ну, оттолкнула, конечно, громко сказано, но, по крайней мере, заставила того замереть на месте. – С волос в чашки капает, – уже с заметным неудовольствием сообщила я, что вызвало очередную усмешку на красивых губах. Не моих, если что.

Затем демон вернулся на место, но смотрел вызывающе. Вызывал, правда, исключительно бешенство, потому что превосходство из янтарных глаз никуда не делось, а я чувствовала себя застуканной за нехорошим, как в детстве, когда таскала с Васькой малину и яблоки с чужих огородов, за что не раз были пороты ивовыми прутьями куда более расторопными хозяевами украденного имущества. – Что значит «договоримся»?

– Это значит, что я готов ответить на твои вопросы в случае, если и ты ответишь мне. Честно, – добавил он.

– И я вот так просто должна поверить, что ты мне не соврешь? – фыркнула я, отведя взгляд и сливая из чашек остатки чая, чтобы обновить напиток. А вот стоило поднять лицо, как едва не задохнулась, узрев то, как демон берет блюдечко с вареньем, а после выпивает его прямо из посудины. От подобной наглости у меня даже рот открылся. Но это еще можно было пережить. Но увидев, как это варенье стекает по подбородку демона и падает на столешницу, меня буквально затрясло.

Демон, заметив мой интерес, понял его, очевидно, превратно. Потому что вместо того, чтобы скрыть следы преступления и забожиться, что мне померещилось, этот… «я – демон» соблазнительно улыбнулся, отставил блюдце, напоследок облизнув его медленно и со смаком, пока я не сводила взгляда с красной струйки на подбородке, с которой вновь сорвалась новая капля.

– Варенье… – всхлипнула я, но была вновь неправильно понята.

– Очень вкусно, – на выдохе кивнул демон. – Только жаль, больше не осталось.

– Малиновое, – выдохнула я. – С брусникой и шиповником… – едва не плакала я.

– Кажется, все же немного осталось. Хочешь попробовать? – вконец не понял меня демон со сладким подбородком и губами и вновь подался вперед с неясными целями в мою сторону. – Могу поделиться…

– Я с медведем за эту малину дралась… – вместо криков «я на все согласная», оповестила демона, чем вызвала его ступор и непонимание. – Велесу буквально чуть хвост не откусили, пока он отбивал меня с корзинкой от косолапого… – проносилось у меня воспоминание едва ли не перед глазами. – Бруснику Аримчик добывал, – припомнила я «жертву режима» номер пять. И если б только режима. – Чуть было болотник не утянул в трясину. Видать за оленя принял из-за рогов. Кикимора, на счастье, подмогла и отбила беднягу, хотя пожевать ногу и сожрать сапог демона болотник успел. Правда, и кикимора не просто так спасала, а для того, чтобы сожительствовать с рогатым, и даже едва не сгрешила над беднягой. Чудом сбежал… Я после еще портки долго зашивала, несчастный корзинкой больше прикрывался, когда вернулся. Наверное, потому и не забыл ягоды у нее в гнезде, – убитым голосом продолжила я, отчего замерший демон в недоумении моргнул и не перебивал. А перед глазами все еще бедный Арим… ну, или как его там. Помню, он после того случая из дома выходить боялся еще два дня и вздрагивал от каждого моего прикосновения. Правда, рассказывать в подробностях, что там произошло, отказался наотрез. Вот и думай, что его так испугало: оголодавший до плоти болотник, который знатно обсосал ему пятку, лишив комплектующей обувки, или не менее жадная до любви и ласки кикимора. Что она ему успела обсосать, Арим не сообщал, а самой догадываться мне было боязно, потому предпочитала об этом не думать. Но зажимать меня по углам рогатик после этого даже и не думал. Напротив, таким чутким стал, вежливым, тихим… – Один только шиповник поблизости растет, да я все руки себе исцарапала, пока его собирала… а ты… сволочь! – всхлипнула я, почувствовав, как защипало в носу от обиды то ли за свой труд, то ли за бедного Аримчика. Некстати даже одинокая кикимора припомнилась.

– В смысле?

– В этом варенье страданья как минимум трех несчастных, не считая обиженного медведя и одинокой кикиморы! – вскочила я со скамьи, отчего мужик дернулся от меня в сторону. – А ты вот так расточительно и по столу размазал!

– Дарин, да ты чего? – пошел мужик на попятную. – Я сейчас все уберу! – пообещал он, а после взял край ПРОСТЫНИ, в которую был закутан, и смахнул все капли со столешницы.

Я схватилась за сердце, демон за голову. Я потянулась к самовару. Володька, не поняв, стал тереть столешницу с двойным усердием. Мои кулаки сжались. Скрип ткани по столешнице усилился, пока, как гром средь ясного неба, не прозвучал треск от протертой простыни. Мои глаза налились кровью, не иначе, потому что демонское обличье стало каким-то совершенно испуганным. Почти таким же, как у Аримчика в тот день, после встречи с болотником и кикиморой.

Подумалось, что если Аримчик и у кикиморы себя так вел, то я полностью оправдываю все содеянное над демоном. Поделом!

– Простыня же все равно была старой? – гулко сглотнув, уточнил Володя, с опаской посматривая, как я судорожно хватаюсь за ручку разогретого самовара с неясными даже для себя целями. – Я все исправлю.

Через пять минут пристыженный демон в одних портках послушно жамкал простыню в корыте, отстирывая пятна от варенья. Я же, дабы успокоиться, пила травяной отвар и заедала медом, вспоминая, где держу швейные принадлежности. Чувствую, к концу срока Володька у меня приноровится, и не только латание крыш освоит, но и художественную вышивку! А там и до вязания крючком и спицами недалеко.

Спустя минут десять, вывесив мокрую простыню на улице, демон вернулся в предбанник и угрюмо вытер покрасневший нос. То ли от обиды, что его стирать заставили, то ли от вечернего морозца. В итоге я вздохнула, наполнила полную чашку кипятком и пододвинула в сторону демона, молча предлагая тому сесть.

– Что ты там говорил про «договоримся»? – опустила я подбородок на кулак, внимательно разглядывая демона. – Особенно меня интересует пункт о честности.

– Я уже говорил, что за честность. Мне скрывать нечего. Потому – обещаю не врать, – пожал он плечами, вроде бы свободно, но я чувствовала какую-то нервозность. Хотя, учитывая, что демон по-прежнему зябко передергивает плечами, то скованность обоснованная. – Ты сама знаешь, что демоны не могут нарушить свое слово, данное хозяйке на момент действия контракта.

– Знаю, – вынуждена была я кивнуть и затихнуть, уже под выжидательным взглядом демона.

– А что по поводу твоей честности? – видимо, устав ждать, поторопил Володя.

– Я не знаю, что именно ты хочешь узнать. Многие моменты моей жизни я бы хотела оставить при себе, – прочистила я горло.

– Давай попробуем, а там, так и быть, по обстоятельствам, – предложил демон компромисс, с которым спорить я не могла.

– Хорошо, но я задаю вопрос первой.

– Валяй, – легко согласился демон и откинулся на стену, сложив руки за головой. Грудь была уже не голой, а даже в рубашке, но ширина по-прежнему впечатляла и внушала уважение. На таком плацдарме, вероятно, очень удобно плакаться. У меня прямо нос защипало от потребности разместиться на «жилетке», щедро орошая ее не только слезами, но и соплями. А учитывая ширину, то и плакальщиц грудина демона способна принять с полдесятка.

Опыт стирки у демона, опять же, присутствует…

– Почему ты ведешь себя иначе? – подумав, задала я вопрос напрямую, помня, что блины он ел с аппетитом, чайком запивал, потому сейчас Володьку должно активно клонить в сон. А сонный демон – ленивый демон. Ленивый демон – честный демон. Да и слово дал, так что…

– Поясни, – кажется, удивился Володька, подняв брови и моргнув.

– Мы уже больше недели вместе живем, а ты не предпринял ни одной попытки залезть ко мне в постель…

– Я на ней сплю, вообще-то. Так что я в нее залез и давно, – проворчал демон и поморщился, видимо от воспоминаний, что ему на моей неудобной койке не только спать, но и в конце срока еще ее и ремонтировать, так как на месте изголовья по-прежнему табуретка. – Твоя печка еще более узкая. И высокая. Шваркнуться и с нее ночью я не мечтаю. И без того рога стер, не хватало еще сломать, – хмыкнул демон и вновь заморгал. Видимо, теплый предбанник после мороза, стирки и парной действовал как дополнительное снотворное.

– Ты понял, о чем я, – упорствовала я, насупившись. – Не увиливай. Ты обещал отвечать честно, – припомнила я его слова, но вызвала какую-то слишком широкую улыбку.

– Вариант с тем, что ты не в моем вкусе, не рассматривается? – склонил он голову к плечу, и посмотрел с такой иронией, что мне неуютно стало. А еще обидно.

– Совсем недавно ты заявлял, что даже такая, как я, сойдет для утехи. У тебя же, насколько я понимаю, большой резон склонить меня к грехопадению. Перетерпеть такому, как ты, с такой, как я – раз плюнуть! – важно задрала я нос, едва сдерживая ехидные и обиженные слова, что кое-кто привередничает. Всех прошлых «жертв» я более чем устраивала, учитывая количество укусов Велеса на различных местах, куда друг дотягивался, ловя рогатых за активными попытками меня зажать. Ничего серьезного не предпринималось, разумеется, и даже сила не применялась, потому что, как я уже говорила, без моего согласия никаких активных действий демоны себе позволить не могли. А вот томно вздыхать, смотреть, думать и заваливать обещаниями неземного блаженства – это, пожалуйста, всегда готовы и в ассортименте! А тут посмотрите на эту рогатую привереду! Не в его вкусе! Тоже мне, неженка!

Поймав себя на подобных возмутительных и, чего уж таить, малодушных мыслях, я призвала себя к порядку. Дуться не перестала, но внутренне больше не перечисляла, где и в каких местах я видела предпочтения Володьки.

– И от своих слов не отказываюсь. Потому на будущее настоятельно советую не провоцировать мужчин. Особенно демонов. Договор – договором, но ты по тонкой грани ходишь.

– Вот! – ткнула я в него пальцем. – Вот об этом я и говорю! Вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией, ты меня предостерегаешь!

– Как я понимаю, до меня было шесть попыток совратить тебя на грехопадение подобной схемой. И как, у них получилось? – задал он риторический вопрос, на который я даже не сразу опомнилась. – У меня свои мотивы и свои методы. Ко всему прочему, за тобой постоянно приглядывают. Я слишком дорожу теми редкими пожитками, которыми ты меня снабдила, чтобы рисковать и нарваться на пасть Велеса. В наше с ним общение он не стесняется и даже смакует воспоминания о том, как часто и как метко кусал моих предшественников. Ты знала, что у него даже есть градация по степени мягкости и удобства для укусов в анатомии демонов? Он отметил, что большая реакция на прищемленный хвост. То ли проверял на себе, то ли на демонах, но рисковать и прочувствовать на собственном хвосте не хочу. Хватает и личного опыта с твоими дверьми, – ворчливо отозвался демон, отчего я невольно возгордилась своим другом и защитником. И даже зауважала Володьку за сознательность. Доводы, чтобы меня не провоцировать кажутся вполне убедительными. – Моя очередь. Кто тебе тот мужчина с деревни? – задал он еще более странный вопрос. Я уж думала, Володька станет выяснять, что люблю, к чему душа лежит и о чем мечтала, а тут…

– Странный вопрос… – заметила я растерянно, но демон не смутился.

– Какой есть. И я жду ответа. Честного. Правильно я понимаю, что прежде вас что-то связывало?

– Мы росли вместе, – передернула я плечами. – Каждое лето проводили втроем…

– А кто третий? – сильно изумился демон, не ожидавший такого поворота событий. – Ты Велеса имеешь в виду?

– Третья, – вздохнула я и помедлила. – Дарья – жена Василия. Дарья была третьей в нашей компании…

– То есть, это дочь той бабы с рынка? – задумчиво нахмурившись, задал вопрос мужчина и неторопливо поскреб знатно заросший темной щетиной подбородок. Эх, он у меня так скоро совсем зарастет. Где-то была у меня бритва, надо бы предложить.

– Верно. В детстве мы все дружили. Я приезжала из города сюда на все лето. Порой помогала маме с весны до поздней осени. В деревню почти не ходила, матушка очень не хотела, чтобы о моем приезде знали деревенские. Тем не менее, так получилось, что я подружилась с Дарьей. Мы с ней ровесницы, встретились в лесу, когда мне было лет семь. Она заплутала, отбившись от подруг, а я собирала травы по просьбе матушки неподалеку с тем местом, где она звала на помощь. Помогла Дарье выйти из леса, а она предложила на следующий день пойти в лес вместе по ягоды. Мама этого не одобрила, но и не сильно противилась. Видела, что я тоскую, почти все время проводя в одиночестве. Велес и Липа, конечно, почти всегда были рядом, но они не могли заменить настоящего общения, хоть и сильно старались, – слегка сконфуженно пожала я плечами, только сейчас осознавая, что Велеса тогда, вероятно, сильно обидела. Он был моим единственным другом и всегда с нетерпением ждал моих приездов. Но из-за моего эгоистичного желания пообщаться с другими детьми, а не с волком… ему пришлось скрываться, ведь никто не должен был знать, что у моей матери живет магический зверь. Тогда я считала это глупостью и спорила с мамой, теперь… Теперь понимаю и осознаю ее опасения.

Были еще и берегини, но старались держать дистанцию. С мамой они хорошо ладили, а вот меня принимали за «пришлую» только за то, что я не жила здесь постоянно. Берегини, хоть и доброжелательные, но людей не привечали. Могли помочь, спасти, даже защитить от русалок и мавок, но не любили общаться с людьми. Особенно, с неместными. Но все изменилось, стоило мне занять дом после маминого ухода. Берегини – одни из первых водных духов, что пришли оказать помощь и поддержку. Я не злоупотребляла, но оценила.

С лесными я также была знакома давно, Велес и мама постарались, но лишь после маминой смерти была удостоена личного знакомства с Лешим. С его слов я знаю, что и Лесовик обо мне теперь ведает и позаботится, чтобы лесные сильно не докучали мне. Признаться, я на такую поддержку не рассчитывала, но искренне и преданно благодарна и никогда не забуду той доброты, что выказали те, от кого совсем не ожидала. В противовес другим. Тем, кого считала более близкими, даже родными…

– Я научила Дарью, как лучше всего искать ягоды, за которыми ее посылала Агафья. Я знала как лучше. Меня мама научила хитростям, потому я в лесу никогда не блуждала и всегда могла распознать ягодные и грибные места. После почти каждый день ходили в лес вместе. Однажды к нам прибился и Василий. Ему тоже стало интересно, откуда всегда незадачливая Дарья возвращается с полными корзинками, да и старосте не нравилось, что Дарья ходит в лес одна. Тихон хоть и ворчливый, но за деревенских всегда горой был и очень переживал за детей, особенно в лесу и на реке, потому всегда требовал, чтобы все ходили группами и хотя бы с одним относительно взрослым. Василий и оказался этим «относительно взрослым» на пять лет старше нас с Дашей. Так и познакомились. После еще много лет мы тесно дружили.

– Почему перестали? – продолжил демон забрасывать меня наводящими вопросами, разливая новую порцию кипятка по чашкам.

Я помедлила с ответом, в который раз окунаясь в размышления «как же так вышло?». Как можно было бы этого избежать? И могло ли так вообще случиться? Едва ли. Слишком много причин, почему нашим отношениям был предрешен конец.

– Мы выросли. Взамен дружбы пришли другие чувства. Дарья давно была влюблена в Василия… а Вася… в какой-то момент отказал ей в чувствах, сообщив, что любит другую. Меня, – опустила взгляд и почувствовала укол вины, стоило только вспомнить взгляд подруги, полный обиды, боли и ненависти, которым она посмотрела на меня, словно я предала ее и воткнула нож ей в спину. – Это стало двойным ударом, так как Агафья и Тихон – староста и отец Василия уже договорились о свадьбе. А вот Вася… он сказал, что хочет жениться лишь на мне. Вся деревня была просто в шоке.

– А ты? – сквозь хоровод неприятных воспоминаний услышала вопрос. Я пожала плечами.

– Я не смогла согласиться. Тогда не могла, после того, как из-за меня расстроилась чужая свадьба, на меня ополчились Агафья и Тихон, а Василий и вовсе пригрозил уйти из дома, если его принудят жениться против воли. И Дарья… Вася сказал, что подождет окончательного решения до весны, – покачала я головой и тяжело вздохнула. – Я по-прежнему приезжала к маме лишь на каникулы, чтобы осенью вернуться в город и закончить обучение. Мне нравилось в деревне, но тогда я не воспринимала это место как дом. Меня, как и раньше, деревенские не привечали здесь по непонятной мне тогда причине, мама не одобряла мою дружбу с деревенскими ребятами, и я по большей части жила затворницей, в то время как в городе были друзья, учеба, родственники и перспективы не удачного замужества, как хотелось бы дяде, а возможность стать кем-то, быть может, открыть свою собственную аптеку… – поморщилась я, вспоминая дядюшку, который не чаял женить на мне – своей подопечной – сына местного купца. Замуж я не хотела, и мама меня в этом поддержала, даже ругалась с родственником за его помыслы. Она категорически запретила даже думать выдавать меня замуж, пока я не получу образование и не вырасту достаточно, чтобы самой решать… А после этой возможности у меня уже не было.

Я все еще редкими вечерами, лежа и рассматривая потолок, размышляю, чтобы могло произойти, как бы повернулась судьба, выдай дядя меня замуж? Супруг защитил бы меня или, напротив, осерчал сильнее и мой позор оказался бы еще более болезненным? Скорее второе, учитывая, с каким скандалом купеческая семья разорвала отношения с моими родственниками.

А что было бы, согласись я выйти замуж за Василия?

Это только вопросы, ответы на которые я едва ли узнаю. Особенно часто меня мучает последний вопрос, но и ответов я знать на него отчаянно не хочу, потому что в любом случае принесут только горечь и разочарование.

– В конце осени я вернулась в город. Первое время Василий еще слал мне весточки, редкие, но они были. А затем прекратились. Ждала известий хотя бы от матушки, но вместо ее письма пришло известие от Тихона, адресованное не мне, а дяде. Письмо оказалось очень информативным. Во-первых – мамы больше не было. Исчезла при странных обстоятельствах, но очевидцы утверждают, что видели, словно ее тело… исчезло во вспышке огня, а на том месте были будто бы доказательства ведьминского ритуала, как будто даже с жертвоприношением. Вторым известием стало то, что Василия женили на Дарье. Тихон наотрез отказался иметь дело с моей семьей, и Василий на фоне известия о моей маме… поддался. Дядя, переживая за свою репутацию, отослал меня, не завершив обучения. И так я оказалась здесь – в лесу, подхватив оброненный мамой статус «ведьмы», – глубоко вздохнула я, сдерживая слезы обиды. – Правда, дом оказался разорен. Деревенские взбунтовались и разнесли половину дома в поисках доказательств причастности мамы к злой магии. Не нашли, но, как говорится – осадочек остался. Вот так я стала лесной ведьмой и лишилась сразу двух друзей. Василий не смог или не захотел противостоять напору отца, а Дарья не простила чувства мужа ко мне. Сейчас они уже поладили и живут в мире и, кажется, в любви. Василий смирился, и Дарья успокоилась, но простить позора так и не смогла.

– Ты была не виновата, – прохрипел Володя, прожигая меня взглядом, под которым я сделала торопливый глоток из чашки.

– Да, я знаю. Теперь – знаю. Но от того не легче.

– То, что он женился… Тебя это сильно огорчило? – как-то непривычно неуверенно уточнил Володя. А я, подумав, покачала головой.

– Нет. Я ведь… я ведь, вернувшись, хотела отказать ему. Василий был мне другом. Почти братом, с которым я выросла. На тот момент я его только так и воспринимала. Это он был уже взрослым парнем, а я пятнадцатилетней девчонкой. Потому… нет, то, что он женился на Дарье, было неприятно, но и только. В какой-то степени я даже была рада за бывшую подругу. Но то, что никто не вступился… понятное дело Дарья, но Василий! Он не вступился ни за честь моей мамы, ни за мою сразу после моего возвращения.

– Он вступился сегодня.

– А сегодня я научилась защищать себя и без посторонней помощи, – усмехнулась я и замолчала, ощущая почти физически повисшую неловкость. И, как ни странно, стало чуть легче. Кажется, в последний раз я говорила на эту тему с Азуриком. После, конечно, поняла, какую ошибку совершила, и больше обещала себе этого не делать, закрыв тему. Не говорила ни с кем, даже с Велесом, хотя знала, что он выслушает и поймет. Но было очень тяжело, так как мама и для Велеса стала родной, взяв к себе еще щенком. Он в этом, разумеется, не признается, но Велес тоскует по маме очень сильно. Вероятно, даже сильнее, так как проводил с ней больше времени, чем я.

– Агафья из-за дочери злится, получается? – привлек меня очередной вопрос. Интересно, какой по счету? Стоило бы, наверное, напомнить, что игра у нас взаимная, но, заговорив о моем прошлом впервые за долгие годы, остановиться оказалось сложно. Вероятно, сейчас я делаю очередную и очень большую ошибку, которую делать, очевидно, не следует, давая Володе рычаг на меня, в случае, если тот все же решится забрать мою душу. Что же, пусть попытается. Благо, опыт у меня уже был. Искушали меня много и разными способами. Потому распознать подвох мне не составит труда. Всегда распознавала. И чтобы он там ни говорил, но искуситель из него не лучше остальных. На былые провокации хотелось поддаться, размахивая белыми портками в знак капитуляции, Володьку же больше хочется стукнуть, стоит только вспомнить белую простыню, которую ему еще зашивать!

– В некоторой степени, – уклончиво протянула я и поморщилась. Почесала нос, собираясь с мыслями, и невольно фыркнула от иронии ситуации, что вырисовывалась. Судя по реакции демона, требуется пояснить свое веселье, чтобы меня не приняли еще и за дурочку. – Просто поражает, как в маленьком селенье кипят страсти, в которые моя семья невольно оказалась замешана. Агафья всегда хотела породниться с семьей старосты. Когда Тихон овдовел, она предприняла попытку сойтись со старостой, но не получилось. Тогда она задалась целью женить дочь на сыне Тихона, чтобы впоследствии стать свахой главы деревни.

– А почему не вышло сойтись со старостой?

– Тут-то и самый смак, – зло засмеялась я, отчего невольно слезы обиды наворачивались на глаза. – Тихон ухаживал за моей матерью, но безуспешно. Она отказывала много лет подряд, предпочтя статусу и уважению жизнь отшельницы в лесу. Староста обиделся, затаил обиду, и с его попустительства моя мама обрела полноценный статус ведьмы, которым ее окрестила злопамятная и завистливая Агафья. Этот статус я подобрала после маминой кончины, – развела руками с видом «как-то так». – Я ответила на твой вопрос. Теперь ты, – подобралась я, загоняя тоску подальше. – О каких методах и мотивах ты говоришь? – прищурилась подозрительно, но сколько не кривилась, внушительного впечатления произвести не смогла. И, вообще, припозднились мы. Устала я что-то, день был долгим, неприятным и утомительным. А мне еще бы успеть хоть немного погреться в парной…

От своих мыслей, сама не заметила, как на меня напала зевота, которую я поторопилась скрыть в кулаке.

– Скажем так, я пока что в режиме наблюдения. Изучаю тебя, вот тогда и выберу тактику. Либо просто отработаю контракт и вернусь ни с чем. Не уверен, что хотел бы видеть твою деятельную душонку еще и в моем мире, – цинично фыркнул, как оказалось, очень щепетильный и трепетный демон. – На себя такое грузило, как ты, я вешать не хочу. Пусть другой несчастный испытает удачу.

Что ты! Душонка ему моя не угоди… Так! Погодите-ка! ЧТО?!

– В каком смысле? – изумилась я, тут же вытянувшись по струнке.

– Ты не знала? Проданная душа попадает в услужение к тому, с кем заключала контракт. Именно поэтому я еще в большом сомнении, что с тобой делать. Какой мне от тебя прок на моей стороне? Если только подарить кому. Вот только как минимум шестеро моих знакомых определенно будут против даже находиться рядом с тобой, а может, и расплачутся. А другие просто наслышаны о твоих успехах и едва ли обрадуются такому соседству, как бы ты еще восстание среди грешников не устроила с требованием улучшить жилищные условия трудящимся! Другое дело, если брать с демонов плату, чтобы я к ним в твоей компании в гости не заявлялся. Полагаю, это меня значительно обогатит, – издевательски засмеялся демон, пока я переваривала информацию.

– Подожди, а разве во Мраке проданные души не мучаются в пытках за свои грехи? – захлопала я ресничками, заново осознавая мировые законы и порядки. Сегодня выясняется, что демоны в этот мир приходят за личными рабами и несут скорее судебную миссию, очищая мир от падких на темные блага людишек, а завтра что? Что мавки-навки в целом неплохие, просто следят, чтобы перенаселения не было? Санитары озер?!

– Не без этого, конечно, но все зависит от степени прегрешений человека при жизни и от того, как он даром демона воспользовался. Все равноценно, и за свои грехи действительно придется отвечать. А степень этого самого греха и запланированную степень искупления определяет оракул при появлении души во Мраке.

Нет уж! Это не отменяет того, что демоны осознанно дают этим людям возможности грешить, пусть затем и взимают плату. Все равно что лисицу запустить в курятник и загибать пальцы, подсчитывая, насколько лет она себе «наказание» задушила!

Я насупилась и нервно потерла нос, размышляя об услышанном, а меня опять застал зевок. Пора бы закругляться. Но как, когда тут такие откровения?!

– Вот и выходит, что я так и не пришел к конкретному выводу, что с тобой делать. Потому и не спешу искушать. Как бы это еще против меня не обернулось, – подвел демон итог своей речи.

– А что ты говорил о том, что в случае чего, договор меня не спасет?

– Не-а, – протянул Володька, с неким превосходством усмехнувшись. – Моя очередь, – улыбнулся демон нахально и подался вперед. – Кто твой отец, Дарина? Как так вышло, что твоя мать была вынуждена жить отшельницей, а тебя отдать на воспитание родственникам в город?

– Это два вопроса, – насупилась я, почувствовав легкий озноб. То ли я уже достаточно остыла, то ли предбанник, а может и вопрос оказался неудобным… Но вопросы к демону у меня еще были, а потому отвечать, вероятно, придется.

– Они лучше характеризуют общий смысл моего интереса. После ответа, сможешь так же задать мне несколько вопросов, – милостиво кивнул демон. – Готова продолжить игру? – провокационно понизил он голос и прищурил гипнотизирующие глаза… А нет, меня просто в сон уже клонит.

– Мама – сирота. Ее растила моя прабабушка первое время, а после отправила в город на воспитание к своему дальнему родственнику, кажется, внучатому племяннику, или что-то в этом роде., Там мама пробыла совсем недолго. Как утверждала матушка, городская жизнь ей совсем не нравилась. Характер не тот. После смерти бабули, мама приняла решение занять этот дом. По иронии судьбы, в этом месте селятся женщины моего рода после смерти предшественницы. Мама стала потихоньку обживаться, бабушка научила ее знахарскому делу, потому чем заняться вопрос не стоял, а знахари в деревне очень нужны, поэтому деревенские даже вначале обрадовались. А с учетом, что мама у меня была красавицей, то особенно рьяно радовались мужчины. Это стало первой причиной, почему маменька лишилась части женской любви. К маме исправно сватались, но она отказывала всем. Она всегда очень любила свободу и была себе на уме, – улыбнулась я воспоминаниям. – А после она забеременела, – понизила я голос и ненадолго замолчала. – Я не знаю своего отца. Мама никогда о нем не говорила. Даже если я спрашивала, мама предпочитала отмалчиваться или переводить тему. Полагаю, он даже не знает обо мне. Это была мимолетная связь, которая оставила «последствия», – нервно улыбнулась я, сделав жест ладонью, указывая на себя, и вздохнула, пытаясь понять, что чувствую по этому поводу. Выходило, что ничего, кроме досады. Прошло то время, когда данный вопрос и человек, которого я никогда не знала, представлял хоть какую-то ценность. Хотела бы я узнать или встретиться с родителем? Едва ли. Вот вновь увидеть и обнять маму – да. Отца? У меня его никогда не было. Был дядя, кто мог бы заменить родного папу, но и тот предал. Значит, судьба у меня такая – быть безотцовщиной.

– С чего решила, что не знает?

– Я долго думала, почему мама молчит. Единственные логичные версии, как так вышло, всего три. Первая – отец умер. В таком случае я не видела смысла маме это скрывать, да и кто-то из деревенских бы обязательно знал. Но она ни разу даже не обмолвилась о том, что мой отец мертв. Вторая версия – отец, узнав о беременности, если вообще пожелал слушать, бросил маму. Этот вариант наиболее логичен, как и оправданно мамино нежелание даже вспоминать о нем, но, опять же, будь их отношения продолжительными или с кем-то из деревни, об этом бы узнали. Ну и третий, самый невероятный – мама намеренно скрыла от отца свою беременность.

– Почему ты так уверена, что третий вариант невозможен?

– Мама забеременела спустя несколько лет после того, как переселилась в этот дом, – развела я руками. – Тут, как ты сам знаешь, все у всех на виду. Ни скрыть свою беременность, ни уже повзрослевшую меня – она не могла ни при каком желании. Мама, конечно, не одобряла то, что я вожусь с деревенскими, но опасения были заключены в другом.

– В чем?

– В том, что деревенские очень щепетильно относятся к зачатым вне брака детям, – отозвалась я негромко и поджала губы, стараясь отогнать мысленные образы и воспоминания, когда, наконец, начала распознавать в шепотках за моей спиной вполне очевидные и нелицеприятные высказывания. – Открыто с мамой никто не ругался и не порицал, что подтверждается одним только желанием Старосты взять маму с ребенком в жены. И все же отношение деревенских к ней было соответствующее. А после ее последнего отказа Тихону, Агафья и ей подобные уже ни в чем себе не отказывали с попустительства главы. Потому, когда случился тот скандал с отказом Василия жениться, мама вновь отослала меня в город. Больше маму я не видела. Живой, – на выдохе отозвалась я.

– Мне жаль, что с тобой так поступили, – услышала я, но видеть жалость, тем более, демонскую, не хотелось, и опустила взгляд на чашку в моих руках, чтобы изумленно замереть. Я отлично помню, что брала для себя чашку с отколотым краем, а эта целая. Та, которую я наставительно подсовывала демону, надеясь, что снадобье его разговорит…

Видимо, вид у меня был совсем чумной, потому что демон хмыкнул и быстро все понял:

– Ты, может, и стала ведьмой некоторое время назад, а вот я – демоном являюсь всю свою сознательную жизнь. Потому в плане коварства и хитрости тебя превосхожу, хоть ты и не хочешь этого признавать, – снисходительно отметил он, почти с отеческой улыбкой, словно с дитем малым разговаривал. – Мне нужно было проверить свои сведения, потому решил действовать твоими методами.

– Проверить сведения? – растерянно моргнула я, пытаясь осмыслить, как была так беспечна.

– Ага, – кивнул он уверенно. – В деревне мне многое о тебе рассказали. Хотел узнать, что ты из себя представляешь. В основном сплетни рассказали, но были и здравые мысли. Я решил воспользоваться случаем и полюбопытствовать у тебя лично. Благо, ты предоставила возможность. Спасибо, блинчики были очень вкусными. Как и чай – пикантными, – растянул он губы широко-широко, пока я со злобой и обидой сжимала пальцами кружку. – Ну, я, наверное, пока пойду. Тебе наверняка еще нужно своими делами заняться, пока ты еще на ногах держишься. Потому не стану отвлекать, – быстро смекнул он степень моего бешенства и риски и поспешил ретироваться из предбанника на улицу.

– Демонюка подлая! – крикнула я ему вдогонку и покачала в воздухе кулаком. Впрочем, едва ли это имело смысл, учитывая, что демон уже плотно закрыл за собой дверь.

Что же, злиться можно и в процессе помывки. Демон прав не только в своем превосходстве коварства надо мной, но и в том, что мне терять время нельзя, а дела еще были. И лучше бы все успеть сделать, пока меня окончательно не сморило…

***

Демон закрыл за собой дверь, пресекая громкий поток ругательств и возмущений, которые невольно вызвали улыбку. Но затем он опомнился, и реальность стерла веселье с его лица.

Демона подставили. И очень крупно, в чем Волозар теперь был уверен как никогда. И прежде все на это указывало, но он не понимал масштабов. И открытие оказалось не просто неприятным. Опасным. Это кто же во Мраке осмелился сыграть с ним такую шутку?

От дум его отвлекла резкая боль в руке, на которой он заметил агрессивно шипящую черную кошку, что пыталась ожесточенно царапаться и кусаться. Даже тогда, когда он за шкирку с некоторым трудом отцепил от себя домовиху и вытянул ее перед собой, неся на вытянутой руке подальше от дома, чтобы их не услышала Дарина.

– Подлюка! Да как ты смел?! Вот только узнаю, если ты что-то сделал с Дариной…! – ругалась кошка, но особого впечатления не произвела, так как за пределами стен дома, кроме как царапаться и кусаться никакого реального урона демона нанести не могла, что понимали оба. Потому, быстро подумав, Волозар прошел мимо крыльца в хату, направляясь к сараю, где их перебранку точно никто не услышит. – Вот только отпусти, я тебе всю твою рожу наглую разукрашу так, что тебя во Мраке не узнают! – продолжала сыпать угрозами неистово извивающаяся кошка.

– Да угомонись ты, – шикнул на нее демон, посадив домовиху в личине кошки на ближайший верстак. – Ничего я твоей хозяйке не сделал, хотя следовало бы из педагогических соображений, как минимум, выпороть, – проворчал демон, с легким жаром в теле вспоминая, как рыжая ведьма активно примеряла на себя роль банщицы. Святая простота! Интересно, в предыдущие разы она так же тащила предшественников Волозара в баню? И все шесть раз демоны были такими же высокоморальными и сдержанными, как он? Едва ли, учитывая, что в отличие от него, все шесть демонов хоть и безуспешно, но склоняли девчонку к грехопадению. На их счастье – безрезультатно. И к его – Волозарого – счастью, он тоже воздержался. Интуиция демона не подвела и в этот раз. Вот только радости и торжества Волозар не ощущал. Мелкой подлянки, конечно, избежал, но что делать с остальным?

– Правда? – слегка присмирев, уточнила домовиха, критически посматривая на демона.

– Иначе меня бы здесь уже не было, как и твоей Дарины. Однако она, как тебе известно, никуда не пропала, – ворчливо отозвался демон, сложив руки на мощной груди, отчего рубаха слегка затрещала. – А вот и второй защитничек явился, – заметил он, бросив взгляд на темную тень, что перемахнула через забор и довольно тихо приблизилась к ним с кошкой.

– Я что-то пропустил? Вы чего на улице торчите? Случилось чего? – чрезмерно озабоченно и нервно поинтересовался Велес, переводя дыхание, что говорило о том, что бежал он быстро и долго. Интересно, это у него совесть или интуиция припозднившаяся пробудились? Вспомнил, что обязан защищать девчонку, а не шляться непонятно где?

– Могло бы. Но на ваше счастье – я оказался умнее остальных и не стал пользоваться случаем, – не упустил демон возможности пристыдить двух хранителей добродетели лесной ведуньи. И, если, Липа поняла и стыдливо отвела взгляд, признавая некую правоту в словах демона, то Велес не вразумил:

– В каком смысле? – насторожился Велес, заранее показывая зубы в оскале.

– После тебе Липа расскажет, а пока лучше ты мне поведай, куда это шлялся, пока я мог раз тридцать соблазнить твою подопечную? И это не считая тех моментов, когда она сама напрашивалась на то, чтобы я просто воспользовался случаем, – серьезно так вознегодовал демон. По большей части по той причине, потому что склонить хотелось и очень, демонская натура того требовала, да и девчонка, что ни говори, а хорошенькая. Потому демону стоило больших трудов сдерживать себя и потребности. Что сейчас выливается в негодование и злость на тех, кто допустил подобные мучения. То есть на кошку, которая вне стен дома – бесполезна. Даже в закрытую дверь пробраться не смогла, карауля снаружи. И, собственно, на волка, который позволил себя отослать, чем и воспользовалась девчонка, мня себя великой и коварной ведьмой. Кстати о ведьмах…

Демон скосил взгляд в сторону бани и поджал губы, сдерживая раздраженный вздох.

– Лешего ранили, – огорошил Велес всех своим заявлением.

– Что?! – тут же почувствовал тревогу демон. – Кто смог?

– Он сейчас очень плох. Видел его мельком, но зрелище страшное, – хмуро, с тревогой и, даже опаской прокомментировал волк. Если уж незнакомый с Лесными Волозар понимал, что Леший – довольно серьезный противник даже для демонов, то более сведущий Велес и подавно. Понимал и страшился той силы, которая оказалась способна нанести серьезный урон одному из сильнейших лесных существ. – Его духи нашли всего израненного, но дышащего. В сознание не приходил и ничего рассказать не мог. Но я узнал, что он сегодня собирался проведать окраины леса, где недавно были замечены пропажи лесных духов и людей, – едва ли ни скороговоркой выдал Велес и нервно переступил с лапу на лапу. Никогда еще магический зверь не пугался леса, ночного, дневного, дремучего ли… Но теперь он не был уверен, что лесная чаща безопасна даже для него. А для Дарины – и подавно. Потому, узнав о беде, со всех ног бросился к своей подруге и почти сестре, впервые радуясь, что с ней, по крайней мере, остался демон. Волк по-прежнему не доверял Волозару в плане желания демона соблазнить девушку, но на то была Липа, которая могла вовремя вмешаться. Должна была. Зато демон мог защитить ведунью. Не из человеколюбия, так из-за условия контракта.

– У вас случалось подобные нападения прежде? – серьезно нахмурившись, начал уточнять Волозар и вновь посмотрел в баню, словно хотел убедиться, что она на месте, и рыжая «недоведьма» вместе с ней. Поймал себя на этой мысли и вновь сосредоточился на Липе с Велесом.

– Нет, у нас всегда тихо было, – ответил Велес, но его перебила помрачневшая Липа:

– Больше сорока лет назад был похожий случай, – тихо поведала домовиха и виновато посмотрела на изумленного Велеса. – Ни тебя, ни Дарины еще не было. Даже Людмила здесь не жила, а вот я… меня тогда еще не призвали, но я – дух, потому очень тонко чую все, что происходило с моими потомками. Не все, но в общих чертах. А когда меня воплотили, я уже и сама все узнала. Память местных и рассказы Людмилы поспособствовали. Я знаю, что в лесу нечто истребляло всю магическую живность. Массово пропадали не только лесные, но и люди.

– Когда именно это было, и почему прекратилось? – потребовал ответа Волозар.

– Продлилось несколько недель и закончилось… со смертью пробабки Дарины, – опустила она голову.

– Так, – резко выдохнул демон, лихорадочно вспоминая, что ему наговорила сама Дарина. – После смерти пробабки закончились исчезновения. А затем в этом дому поселилась Людмила, верно?

– Спустя месяц, примерно, – попыталась припомнить Липа.

– Это что же, Евдокия лесных изводила? – растерянно спросил Велес, смотря по очереди то на кошку, то на демона и боясь поверить в подобное.

– Нет! – взвилась кошка, даже шерсть на загривке поднялась. – Дуня тут ни при чем! Она, как и все женщины рода – темной по духу не была. Всем помогала, никому не отказывала!

– А отношение к ней какое было у деревенских? – ухватился за мысль Волозар.

– Нормальное, – ворчливо отозвалась Липа. – Тогда, не то, что сейчас. В те времена знахарок уважали и почитали и лесные, и людские жители. И возможностей у ведуний было больше. Но после того происшествия, земля стала скупой на волшбу, которой питалась Евдокинья. Людмила еще могла управляться тем, что оставалось в этих краях, а вот Дарину не научила. Но и хвори, пропажи и смерти, деревенские запомнили. И сопоставили окончание всего этого со смертью Дуни. Потому к Людмиле относились уже настороженнее, но не зверствовали, пока не случилось то, что случилось. И снова странную пропажу сопоставили, решив, что все же род у нас – нехороший. Вот Дарину и не жалуют по привычке. Как бы сейчас, с возобновлением пропаж, это к Дарине не отнесли, – всхлипнула Липа.

– Как именно умерла Евдокия? И где родители Людмилы? 

На эти вопросы домовиха не спешила отвечать, но демон был уже достаточно раздражен, чтобы медлить. С каждой минутой, казалось бы, пустяковое задание усложняется все сильнее. Теперь еще тайна рода девчонки и творящаяся бесовщина в округе, к которой, как это ни обидно, демон лично никак не причастен.

– Липа! – слегка повысил голос Волозар, отчего кошка вздрогнула и понуро вздохнула.

– Любава – дочь Дуни вышла замуж за одного из деревенских вдовцов, жили хорошо, но недолго. Вскоре после рождения Людмилы Любава с мужем пропали.

– То есть как? – выпучил глаза Велес, для кого подобное стало большим открытием.

– А вот так, – огрызнулась Липа, которой было больно и неприятно вспоминать все потери рода, который когда-то, давным-давно, что и сама толком не помнит тех времен, начинала сама. Ранние, неоправданные потери. – В их дому соседи нашли лишь Милку в колыбели. Родителей и след простыл, а ребятенок почти охрип от крика, хотя никаких следов вторжения и не нашли. Они просто исчезли. Ее и забрала себе Дуня. Воспитывала несколько лет, а когда Милка окрепла, решила отправить девчонку к родственникам в город. Но долго после того и сама не жила. Спустя десять лет пропала и она. Уже после сюда вернулась и Людмила.

– Пропала? – мрачно повторил Волозар, насчитывая уже третью родственницу своей временной хозяйки, которая просто исчезала. Проследить связь – не трудно, а в совпадения демон не верил. – Меня одного смущает частота пропаж женщин этого дома?

Ответом ему была тишина. 

– По слухам – ушла и не вернулась, – кивнула Липа.

– «По слухам»? – переспросил Волозар и нахмурился от удивления. – А ты сама как думаешь? Тебя что, тогда не было?

– Не было, – покачала Липа черной головой. – Меня призвали на службу уже после этих событий. Сразу же, как Мила… сразу, как поняла, что ждет ребенка. До того Домовых в этом доме не привечали. Я все от Милы и узнала. А как родилась Дарина, так у нас и Велес появился.

– Та-а-ак, – еще мрачнее протянул Волозар и, не сдержавшись, словно не нарочно, посмотрел в сторону бани, проверяя обстановку. После устало потер лицо руками. – Еще такой вопрос: помимо отца Людмилы кто-то из мужчин в этой семье пропадал?

– Не припомним такого, – покачали головами звери: один магический, другая – домовиха. Удивительно, как куры остаются всего лишь курами на этом участке леса!

– А мальчики вообще рождались у женщин рода? – очередной вопрос, который был адресован в основном лишь Липе. Та была вынуждена покачать головой, тем самым отвечая и на вопрос, отчего в дому ведуньи не домовой, а именно домовиха – сильнейшим родоначальником оказалась женщина, и весь род брал силу именно от нее. – Ну, и напоследок, почему Дарине до сих пор никто не сообщил, что она, и все женщины ее рода – урожденные ведьмы?! – прорычал демон, сложив для себя всю картину, которая не просто не радовала – угнетала. – Причем ведьмы, которых кто-то планомерно истребляет! И в этот раз, судя по всему, пришли именно за Дариной, – мрачно отметил демон, понимая, что придется вмешаться и не допустить убийства этой рыжей ведьмы. По крайней мере, пока действует контракт. А после… там будет видно. Одно очевидно – тащить ведьму во Мрак – может оказаться себе дороже. Мало того, что неизвестно, что за ней может последовать, так еще выяснится, что вся угроза идет именно оттуда. Не зря же ему наказали без души девчонки не возвращаться!

– Ладно, надо подумать, – вздохнув, потер переносицу демон, а после зябко передернул плечами и вспомнил, что все еще находится в человеческом обличье. Посмотрел на свои руки без привычных когтей и терпеливо поджал губы. Неудобно и непрактично. Как люди вообще выживают в таком слабом и хрупком теле? Но, в связи с новыми реалиями, Волозару пока лучше походить в этом обличье. 

Что-то ему подсказывает, что у ведьмы будут частые гости. И неведомой заразе лучше до поры до времени не знать, что девчонка пока под его – Волозаровой – защитой. Пусть противник лучше недооценивает угрозы и оплошает, чем подготовится. 

Еще и охотник этот. Наверняка деревенские его первым делом отправят к местной ведьме – Дарине, то есть. Не хотелось бы попадаться ему на глаза со своими любимыми рогами, которыми демон, вообще-то, гордился. Не то, чтобы Волозара пугал какой-то там человеческий охотник, но предосторожность не помешает. 

Да и девчонку подставлять не хочется, как и признавать свое нежелание откровенно напакостить девчонке, что буквально сделала из него невольного раба. Однако рассказ самой девушки о своем прошлом и новые подробности о ее родне… нет, жалости не вызывали. Демона разжалобить вообще сложно. Никто от хорошей жизни призывами его брата из Мрака не занимается. У всех своя слезливая история. Потому раса Волозара в этом поднаторела и значительно очерствела. Но рыжая девчонка смогла вызвать подобие уважения у демона своим стойким характером и тем, что не озлобилась, хотя имела много причин для обратного. Но не смотря ни на что, сохраняет душу светлой. Даже несмотря на то, что ведьма. Да, не черная, конечно, но и черные ведьмы не просто так рождаются. Ими становятся. Вот такие, как Дарина, к примеру, которая сама может выбрать сторону, которой станет служить. 

Пока что Дарина – нейтральная, так как магический потенциальный почему-то не раскрыт, несмотря на то, что обычно этим занимаются наставницы, когда молодой ведьмочке исполняется десять лет от роду. Но в случае с Дариной и, судя по всему, ее родственницами, этим правилом пренебрегали. Почему и с какой целью?

Уже сейчас очевидно, что Людмила намеренно пыталась держать дочь подальше от этого места, для чего и отсылала Дарину в город. Однако, не препятствовала тому, чтобы Дарина гостила у нее. Даже обучала травничеству. Просто тосковала по дочери или не могла препятствовать? Что-то подсказывает, что без второй причины не обошлось. Если Волозар не ошибается, а ошибается он редко, то у каждой ведьмы есть родовое место силы, к которым они привязаны с рождения. Судя по всему, этим местом является эта чертова хижина, которая то и дело ломается и чинится усилиями невольничьей демонской братии.

И все же, Дарина теперь живет здесь, несмотря на старания Людмилы, которая также пропала. Мать Дарины знала, что тут происходит или только подозревала, что подобное может случиться и с ней, потому всячески отдаляла дочь от этого места?

Столько вопросов, и ни одного толкового ответа.

– Я верно понимаю, что Людмила запретила вам раскрывать Дарине правду? – посмотрел демон на печальный дуэт опекунов ведьмочки. Те понуро кивнули, и слово взяла снова Липа:

– Людмила, вернувшись сюда, пыталась расследовать гибель бабки и исчезновение родителей. Насколько мне известно, ничего определенного она так и не выяснила, кроме того, что «нехорошее» так или иначе связано с ее семьей. Началось это около пятидесяти лет назад. Кажется, именно с Любавы. Она – первая, кто ушла из жизни при странных обстоятельствах. А Дуня – первая кто поселился в этом месте.

– То есть, это относительно новый дом? – поднял брови демон, оглянувшись на криво-косо залатанную хижину.

– За каждым домом требуется уход и содержание. Даже за ведьминским. К сожалению, далеко не все женщины нашего рода, знали семейное счастье. Мужских рук всегда не хватало, а одной женщине трудно управиться со всем одной. Так постепенно дом и пришел в негодность, пока Дарина не решилась на вызов демона. Да и те криворукие попадались, – ворчливо отметила Липа, но под мрачным взглядом Волозара присмирела.

– Почему же женщины рода так несчастные в личной жизни? Насколько мне известно, к Людмиле то и дело сватался староста. А Дарина и вовсе, для человечки довольно красива… – заметил Волозар и запнулся на собственных рассуждениях, проигнорировав удивленный взгляд Велеса, который пытался сообразить, откуда демон знает такие подробности и что тут произошло в его отсутствие. Например, почему всегда неразговорчивая Липа вдруг так разоткровенничалась, да еще и с чужаком из Мрака?

– Урожденные ведьмы не могут жить с обычными смертными, – вздохнул Велес. – Мне леший как-то по секрету рассказывал, – посмотрел он на Липу, которая если и была удивлена познаниями серого, то виду не подала. – Временные отношения ради продления рода допустимы, но ни в коем случае не выходить замуж. Любава ослушалась мать и вышла замуж за деревенского, решив рискнуть. Итог мы знаем. Людмила, зная опыт матери, и сама стабильно отказывала старосте, и очень переживала за дочку, потому была против любой возможности родственника пристроить Даринку замуж за городского. Так же и с Василием. А уж после того, как Дарина была вынуждена вернуться, и сама не допускает даже мысли выйти за кого-то из местных. 

– Это упрямство у нее пока свежо в памяти исчезновение матери и все, что было после. Но время идет, и Дарина, так или иначе, будет вынуждена задуматься о своем будущем. Влюбится сама или из тоски согласиться на ухаживания смельчака, что решит посвататься. Если от нее утаивать ее происхождение, она совершит ту же ошибку, что и Любава. Вы об этом думали?

– Думали, – проворчал Велес и прижал уши к голове. – Но Людмила наказала нам не открывать ей правду, пока Дарине не исполнится двадцать пять. До того момента следить за тем, чтобы она не влюбилась и отваживать всех потенциальных женихов.

– Почему именно двадцать пять? – вновь уточнил Волозар.

– Людмила верила, что, если до этого возраста ведьма не пробудит в себе магию, то та просто перегорит. Если это случится, Дарина станет простой смертной, коей считает себя до сих пор, – ответила Липа. – Тогда… тогда власть этого дома ослабеет достаточно, чтобы отпустить женщин этого рода.

– Так и знал, что это не простое место! – довольный тем, что правильно отгадал, кивнул Волозар. – Потому Людмила была вынуждена держать возле себя Дарину некоторую часть года?

– Да. Была одна попытка, когда Дарины не было в хижине почти весь год. Она захворала и почти угасла в городе. Ничто не могло ей помочь, ни старания родственников, ни лекарства. Потому Людмила была вынуждена привезти ее сюда. За день Дарина поправилась и вернулась к нормальной жизни. С тех пор, около полугода Людмила жила с дочерью тут, хоть и пыталась свести это пребывание к минимуму.

– Потому она не стала пробуждать ее силу, как и положено? 

– Да. Чем в ведьме меньше волшбы, тем нейтральней к ней относится источник этой силы. Если бы все было иначе, Дарина не могла бы проводить вдали от дома больше двух месяцев. Так и с Милой было. Дуня ее отсылала, но хватало той, лишь на месяц-полтора. После чего два она проводила здесь. А с уходом Дуни, источник вернул и полностью привязал к себе Людмилу. Затем и Дарину. Выжить вне этого дома она не сможет больше двух недель, ибо душа тесно связана с источником. Но Людмила верила, что после двадцать пятого дня рождения нейтральной и непрактикующей ведьмы, неиспользованный источник просто затухнет и дом станет просто домом, который можно будет покинуть.

– Даже так? – нахмурился демон. – Я думал, ведьмы более свободны в своем передвижении. 

– Только черные, – с презрением фыркнула Липа. – Свой источник они носят с собой. Это нейтральные и светлые привязаны к одному месту, потому их так мало. Они ограничены, потому и более подвержены опасности даже со стороны обычных людей, от которых, в случае необходимости, даже убежать из дома не смогут, – вздохнула кошка, в чьих словах было неприкрытая аналогия с тюрьмой. Впрочем, она, как дух дома, что не может жить вне его стен, прекрасно это понимает и даже на собственной шкуре чувствует, какого это быть зависимым от одного места. Но Липа – дух, причем, давно умерший. Ей практически ничего не может навредить физически. Другое дело – Дарина.

– Допустим. Но это же касается и продолжения рода, верно? Если Дарина родит, это автоматически пробудит ее источник силы, да? – продолжил допытываться демон.

– Это еще одна причина, почему мы, по наказу Людмилы, должны отваживать от нее всех женихов, – шумно выдохнул Велес.

– Вам известно, кто был отцом Дарины? – поскреб демон в затылке непривычно короткими и неопасными ногтями, отчего лишь поморщился.

– Нет, – покачала Липа головой. – Людмила никогда о нем не говорила, даже случайно не упоминала. Так и прожила пятнадцать лет одна…

– Неправда, – неожиданно вклинился Велес. – Был у нее кто-то. Точно знаю. Стабильно раз в год я чуял на ней чужой запах. Обычно она так пахла после того, как уходила в лес за заготовками трав. Возвращалась обычно через день и пахла всегда одинаково.

– Так, может, травами и пахла?

– Я тоже прежде так думал, но сейчас понимаю, что нет. Незнакомый запах был. Нет в лесу тех трав, которые бы я не знал. И мест таких практически нет. Только если совсем дремучие, но что бы ей там делать? Да и не добралась бы она туда обратно за день. Потому и говорю, что с кем-то она виделась в эти дни. 

– Любовник? – изумилась Липа, которая сейчас сильно негодовала. Она считала себя лучшей подругой Людмилы. Неужели та могла от нее подобное скрыть.

– Не могу сказать, – подумав, вынужден был признаться Велес. – Запах был, но она могла быть просто в компании этого «некто» и пропитаться его запахом.

– В любом случае, мы не может сказать, что этот «некто» является отцом Дарины. Людмила могла просто кого-то использовать, чтобы забеременеть. Любовь здесь необязательна. Ведьмы, какой бы окраски ни были, не особо высокоморальны. У них другие ценности в отличие от смертных, – прокомментировал Волозар и быстро обернулся на баню. По всей видимости, из помывочной уже вышла его временная хозяйка и одна сплошная головная боль в курносом лице недоведьмы. Значит, нужно закругляться.

– Ты ей не скажешь, правда? – несколько запоздало спросила Липа, которая сейчас поняла, что наговорила слишком много. Но, видимо, день сегодня такой… откровенный.

– Нет, – подумав, покачал головой Волозар. – Пока я не выясню, что здесь происходит, мне выгодно держать девчонку в неведение. Кто ее знает, вдруг, если она узнает правду, решит активировать свой источник?

– И даже на ее душу охотиться перестанешь? – хитро прищурился Велес.

– Ты не понял? – терпеливо вздохнул Волозар. – Души ведьм им не принадлежат. Потому все мои попытки были бы бессмысленны. Душа Дарины сейчас тесно связана с источником. До тех пор, пока она не освободится от этого бремени, душа ей буквально не принадлежит.

– То есть, вы – демоны – для нее не опасны? Но все равно заключаете договора?

– А вот это серьезный вопрос. Ибо оракул никогда прежде не посылал демонов к ведьмам. Но в случае с Дариной – система дала сбой. И я хочу знать – почему. Это еще одна причина, разобраться в том, что здесь происходит, и что вашем роду ведьм такого, что ломаются все общепринятые каноны Мрака!

Конец первой книги.