Глава 15

Лео

Настоящее время

Он успел умыться и побриться, поговорить по телефону в коридоре, а Танька всё спала без задних ног.

Лео смотрел на неё. Любовался. Она ещё в детстве обещала стать красавицей, но то, что вылепила из неё природа, превзошло все ожидания. Тонкие черты. Прямой нос. Ресницы пушистые. Глазищи серые. Русые волосы до лопаток.

Таня осталась тонкой, как тростинка, но уже никто бы не сравнил её с палкой и с мальчишкой не спутал. В ней появилась женственная плавность, некая загадочность.

Выросла. Теперь это незнакомая девушка Таня и всё равно та же Эль. Родная, знакомая до чёрточек, до маленького шрамика на подбородке — еле заметная полосочка, кто не знает и не заметит.

Пока она спала, Лео рассмотрел её во всех подробностях. Как и четыре года назад, в душе его боролись два начала: братское и чисто мужское, какое-то первобытно дикое, собственническое, когда не хочется эту девушку отдавать никому.

Когда ей было девять, он об этом и не думал. Маленькая сестрёнка — иного и быть не могло. Девочка, что позволяла ему дышать.

Да и позже — нет. Она росла, взрослела, переходила из класса в класс. Король гордился каждым её достижением так, словно это ему присвоили какой-то высший чин или выдали вполне заслуженную награду.

Эль позволялось всё. Она беспрепятственно могла гулять по улицам с утра и до утра: никто не тронул бы её и пальцем. Более того: ребята не позволили бы ни одному чужаку прикоснуться к Принцессе. Сразу бы объяснили, а то и накостыляли. Парни на районе были легки на расправу. И да: с его подачи за ней негласно присматривали, потому что «это Принцесса Короля».

И вот сейчас, глядя на взрослую Таню, в душе Лео росли и множились противоречивые чувства. Пока он даже не пытался бороться с собой. Особенно, когда она спит и не может читать по глазам.

Он толком не знал, чем жила Эль эти четыре года. Старался не вникать, хотя отголоски доходили, конечно. Прошлое — это не то, что перевернул страницу и забыл. Сжёг мосты и не оглядываешься. У него не получалось. Прошлое нет-нет, а стучалось, врывалось в его другую жизнь, а иногда и поворачивало реки вспять, как сейчас.

Он знал, что она знакомилась и встречалась с парнями. И что у неё появился жених — знал. Но как-то не был готов увидеть свою Эль целующуюся вечером у подъезда.

Как и прежде, хотелось загородить её ото всех. Никого не пустить. Спрятать за своей спиной, но Лео знал: больше так не получится. Эль выросла. У неё теперь какая-то своя жизнь. И ему нужно уважать её свободу и пространство. И выбор какого-то мужика, чёрт возьми, тоже уважать!

Но сейчас, вот в этот миг, он низменно радовался, что пока может хоть на какое-то время спрятать её ото всех. Пусть она ещё немножко побудет его Принцессой. Ну, совсем чуть-чуть… Очень трудно жить без воздуха, оказывается…

— Просыпайся, Эль, — будит он Таню и позволяет себе прикоснуться к её плечам.

— Ещё чего, — бурчит она недовольно и натягивает одеяло на голову.

— Нет, так не пойдёт, — Лео приходится вступить в борьбу за тряпичную собственность железной дороги.

Эль с ним не тягаться: не та весовая категория. Он мог бы обезоружить девчонку одной левой, но позволяет ей и побрыкаться, и даже пару раз заехать в плечо и живот. Руки у неё слабые. Удары её — всё равно что поглаживания. И это уже совсем не детская возня: незнакомая девушка Таня его волнует.

— Подъём, — говорит он чуть резче, чем нужно. — Умываться, прихорашиваться, пить кофе. Мы скоро приедем, а нам ещё надо поговорить.

Она хмурит брови, закусывает нижнюю губу. А он отводит взгляд, чтобы не видеть румянца на её щеках, соблазнительно поднимающуюся грудь. Господи, у его маленькой Таньки грудь выросла. А он почти извращенец, что замечает это и пялится…

Лео бы передёрнулся от отвращения к самому себе, но знает, что самообманываться незачем: тогда, четыре года назад, он тоже замечал её расцветающую женственность, но не так остро, как сейчас. Всё же она была маленькая, а он запрещал себе даже в мыслях видеть её взрослой. Но то было тогда. Сейчас же…

А сейчас она невеста другого, — одёргивает себя и не поднимает глаз, когда Эль выходит из купе. Не поднимает, чтобы не провожать взглядом, не глазеть на её фигуру, не иметь соблазна посмотреть… на ножки, например.

— Мы едем ко мне, — ставит Таню перед фактом. Вчера он дал понять, что не собирается её отпускать далеко, сегодня хотел лишь укрепить позиции.

Но она всё равно мягко качает головой. В руках у неё чашка с кофе. Тонкие музыкальные пальцы напряжены.

— Я всё понимаю. Наверное. Но, может, вначале в общежитие? Там мои вещи, ноутбук. Я в институте учусь, Лео. У меня сессия на носу. Занятия. Об этом тоже нужно подумать.

— Потом, — цедит он сквозь зубы, — с этим разберёмся чуть позже.

Она распахивает глаза, округляет рот.

— Только не говори, что вместе с местом жительства мне придётся и образ жизни менять!

Эль задыхается от возмущения. Она ещё не поняла. До неё не дошёл настоящий сакральный смысл того, что сейчас происходит.

— Придётся, — склоняет он голову. Сейчас не тот момент, чтобы смотреть ей в глаза. — Много чем придётся пожертвовать, Тань. И если ты думала, что ничего не изменится, должен тебя огорчить.

На миг между ними виснет тишина. Если бы не стук колёс, он бы слышал Танино дыхание. Глаза у неё большие-большие, распахнутые, как створки окон, настежь.

И в этот миг вибрирует её телефон, лежащий на столе.

«Мой Саша», — читает он надпись, и что-то тёмное наваливается на него, застилает глаза, отшибает мозги.

Лео видит, как Эль берёт телефон, улыбается невольно.

— Извини, — говорит она мило, — мне нужно ответить.

И встаёт, чтобы выйти.

Это выше его сил. Сильнее разума. Лео вскакивает и одним прыжком перегораживает выход. Эль смотрит на него непонимающе. Телефон в её руке продолжает противно жужжать. Он забирает его и нажимает на «отбой».

— Зачем ты это сделал? — в Танином голосе прорезаются холодные ноты.

Она протягивает руку. Жест королевы. Кажется, она переросла принцессу в коротких платьицах.

Ещё немного — и Король раздавит хрупкий гаджет.

— Это Саша звонит, мне нужно ответить, — настаивает Эль, и тогда он теряет тормоза: впечатывается в неё, прижимает к стене, обволакивает своим телом её хрупкую гибкую фигуру, склоняется грозно. Близко-близко. Лицом к лицу. Глаза в глаза, но так, что уже ничего не видно, только её губы — мягкие и запретно желанные…