Глава 21

Лео

Настоящее время

За столом на миг виснет пауза. Шесть пар глаз впиваются в него шипами. Уколы любопытства от Даши и Таши, настороженность от мадам Король номер пять, тревога от Лены, заинтересованность от отца, почти равнодушие от Хара. И только Василиса не ведала, что произошло, и продолжала уминать пюре за обе щёки.

— Есть, и ты молчал? — сканирует взглядом его отец, нарушая тишину всеобщего замешательства.

— А что говорить? — пожимает плечами Лео и понимает: нужно делать ноги, пока не начался допрос с пристрастием. Ему пока нечего сказать толком, а путаться в собственных показаниях — последнее дело. Отец не дурак и легко сложит два плюс два.

— Ну расскажи хотя бы, что у неё ноги не от ушей, а мозг не с пятикопеечную монету. Порадуй старика.

Он кто угодно, только не старик. Ему пятьдесят, он в отличной физической форме. Здоровье разве что из ушей не лезет.

— Ты сказал, что примешь мой выбор, — только Лео осмеливается с ним спорить да меньшие из детей иногда.

— Голь перекатную — да, — закрывает отец один глаз и цокает языком. — А девицу лёгкого поведения — нет. Из грязи в князи легко, как ты знаешь, а целомудренность и хорошее воспитание купить намного сложнее.

Лео знал. Отец как раз из грязи. Всё, чего он добился, — результат работы его мозга и выгодных женитьб на правильных девочках. На первых трёх — будет точнее. Хотя, возможно, и все пять избранниц были ему полезны. Лео старался глубоко не вникать в личную жизнь отца. Ему было неинтересны мотивы, по которым тот без конца женился и заделывал детей.

— Мне пора, — поднялся из-за стола, ободряюще пожал руку Лене, взлохматил волосы погодкам, пожал руку Хару. Тот с заминкой, но всё же ответил. Рука у него слабая. Ботаник. Лео бы посоветовал хорошего тренера, но вряд ли кто будет его слушать. Хороший мальчишка, хоть и замкнутый, нелюдимый почти.

Напоследок прижал пальцем кнопку-носик Одуванчика. Василиса счастливо рассмеялась. Волосы у неё мягкие и пушистые. Поэтому — Одуванчик. Это он её так назвал. Прозвище прижилось. Даже Вика нередко дочь так величала.

Отец следил за каждым его жестом. Задумчиво, но спокойно.

— Пока, сынок, — сказал почти ласково и вернулся к еде. Снова мазал кусок хлеба маслом.

За столом возобновился разговор. Даша и Таша о чём-то щебетали, Низкий Викин голос жужжал успокаивающе. Лео нравилось бывать здесь. Несмотря на… всё.

Он думал, что будет ненавидеть отца. Какое-то время так и было. А позже всё стёрлось. Нет, Лео многое ему не простил до сих пор, но ненависть поутихла, смазалась в неясное пятно, перестала толкать к кровожадным мыслям.

Может, виной тому четыре сестры. Уж кто-кто, а дети точно не виноваты, что их отец — кузнечик, так и не сумевший ужиться надолго ни с одной женщиной. Любил ли он своих жён — неизвестно, а детей — да.

Уже в машине на Лео навалился откат. Зачем он брякнул про невесту? Ведь ничего у него нет и в помине. И нужно что-то срочно придумать, найти кого-то на эту роль. Хоть бери и возвращай Ирину.

Впрочем, не поздно. Один звонок — и она изобразит что угодно. Правда, Ира как раз подпадала под категорию, которая не устраивала отца: длинные ноги и не очень высокие умственные способности. Но он с ней не математические задачки в постели решал, а поэтому особо не заморачивался и не задумывался о глубине интеллекта девушки.

Об этом можно подумать завтра. Лучше переспать с мыслью и собраться с духом. На свежую голову всегда приходят вполне приемлемые решения проблем.

Он вернулся домой под вечер, истерзанный чувством вины. Дома Эль — одна в чужой квартире, а он даже не позвонил ей за целый день. Духу не хватило, наверное. А может, не готов был к разговору.

Зато он продумал, как им ужиться вместе — раз, решил проблему с её охраной — два. И завтра они поедут и заберут вещи из общежития — три. Всё по очереди. Последовательно. Если они будут осторожны, ничего не случится.

Лео открыл дверь своим ключом. Тишина. На какой-то страшный миг ему показалось, что Эль удрала. Его даже дёрнуло, как током. А потом мозг медленно, но уверенно, отогнав панику, вернулся назад.

Она хорошая девочка и не сделает этого. К тому же в его нежилой квартире пахло едой. Удивительно. Она всего несколько часов здесь, а уже сумела неуловимо изменить даже воздух.

Лео не зовёт её по имени. Крадётся почему-то на цыпочках. Может, потому что чувствует. Он заглядывает во все комнаты, но нигде не находит Эль. Тревога снова просыпается в нём, стискивает сердце и отпускает, когда он заходит на кухню.

Таня спит за столом в кухне. Голова лежит на тонкой руке, пальцы разжаты беспомощно. Хочется оставить поцелуй в самом центре полураскрытой ладони. Лео так бы и сделал, но Эль открывает глаза.

— Прости, — голос у неё сонный, взгляд — тоже. Она морщится, сжимая и разжимая пальцы. Отлежала руку.

— Пахнет вкусно, — сглатывает он шумно. Но ему не хочется есть. Не настолько.

Это голод немного другого толка. Она… красивая невыносимо. Домашняя. Родная. Далёкая звезда, что по какой-то дикой случайности приземлилась наконец-то рядом.

Лео знавал её разной. Как-никак, а они дружили, общались. Она была единственной, кому он, не задумываясь, мог выложить всё, что на душе. Положить ребёнку на плечи груз, что мешал, саднил и просился наружу, чтобы она пожалела. Провела рукой по щеке или взъерошила волосы.

Он нуждался в этом. В её сочувствии и понимании. Никто не умел так, как она. Но тогда было проще: Лео не видел в Эль женщину. Не то, что сейчас.

Танька улыбнулась ему. Широко и счастливо. Глаза прижмурила от удовольствия.

— Сейчас-сейчас, — захлопотала, заметалась гибкой птицей. Чайка в полёте. Изогнутые крылья, невесомый парящий полёт… — Ты иди, переоденься, руки помой, а я стол накрою.

Он успел и переодеться, и в душ сходить. Вышел босой, в домашних штанах и футболке. У него даже тапок нет, Лео почти не бывал в этой квартире. Почему-то порадовался: здесь никто не бывал. Только он и Эль. Их место. Она вдыхает жизнь в эти стены. Это так правильно.

— Ты кого-то ждёшь? — шевельнул бровями в сторону стола. Там еды хватило бы на всю отцовскую семью. Эль посмотрела на него виновато.

— Нет, конечно. Мне нужно было чем-то занять руки. Я… плохо переношу чужие пространства. К общежитию еле привыкла.

— Родители не могли снять тебе квартиру или хотя бы комнату? — вырвалось невольно. Эль гордо подняла голову. Вскинулась. Посмотрела на него вызывающе. У него снова замерло сердце. Как же он по ней скучал!

— Я сама не захотела. В общежитии лучше. Не так одиноко, весело. Институт культуры — это очень весело, Лео.

— Ладно-ладно, — поднял он руки, сдаваясь. — Я всё понял. Ты у меня взрослая и самостоятельная. И готовить умеешь.

Они даже успели тарелки наполнить и приступить к ужину, когда в дверь позвонили.

