Глава 24

Таня

Настоящее время

Лео смотрел на меня так, словно я свалилась ему на голову, и теперь он не знает, что со мной делать. Да, дорогой, задачка. Проще быть охранным псом при моём теле. Быть женихом — намного сложнее.

Но я даже мысли не могла допустить, что он на эту роль выберет кого-то из своих любовниц. Нет уж. Пусть мучается. А я не дам ему скучать. Постараюсь.

Ночью я спала как убитая. А думала, что глаз не сомкну: Лео спал за стенкой. Мне всё чудилось: я смогу услышать его дыхание, если захочу. Это, конечно, только мои домыслы и фантазии: ничего я не уловлю, даже если буду напрягать свой музыкально-идеальный слух.

С этими мыслями я и провалилась в сон. Да так крепко, что Лео пришлось будить меня.

— Ещё немного, — сопротивлялась я, натягивая на голову одеяло. Во сне я забыла, где нахожусь.

— Эль, вставать пора, — рассыпается надо мной очень знакомый смех — чуть глуховатый, с хрипотцой, и я в ужасе думаю, как выгляжу. — Вещи, институт, — напоминает мне он, а я готова провалиться сквозь землю.

Я не готова встречать его в пижаме и заспанная. Со спутанными волосами и без макияжа. Я почти не крашусь, но научилась делать кое-какие акценты, чтобы выглядеть выигрышно, эффектно и почти естественно.

Это смешно, потому что Лео видел меня девчонкой с косичками, но именно поэтому я хочу выпрыгнуть из кожи, чтобы заставить его увидеть во мне взрослую девушку, от которой у него дыхание остановится. Я на это надеюсь очень-очень.

Я открываю глаза. Его ладонь лежит на моём плече. Больше всего на свете мне хочется, чтобы эта ладонь не просто будила, но и ласкала, прикасалась ко мне с нежностью и желанием. Но пока придётся потерпеть и подождать. Не всё сразу. Таня Суханова всегда добивается своего. Он это должен помнить.

Десять лет назад я поспорила с подругами, что подружусь с ним. Сегодня мне спорить не с кем да и не нужно. Я хочу, чтобы он влюбился в меня, поэтому не имею права на ошибки. И рисковать зря тоже не буду. Иначе можно всё проиграть, так и не сыграв ни такта из той партитуры, что сочиняю в своей голове.

— Я проснулась, Лео. Выйди, пожалуйста.

Я говорю это мягко и слегка краснею. Застенчивая девушка. Он почему-то одёргивает руку, словно ожегшись.

— Я жду тебя на кухне, Эль, — говорит Лео на выходе из комнаты. — Приготовлю нам кофе.

Я не спешу. Иначе всё испорчу.

Душ. Платье. Макияж. Духи. Лёгкий будоражащий запах. Ненавязчивый, но манящий. Ему нравится — я видела, как он вчера принюхивался. Как трепетали его ноздри. Лео всегда любил тонкие парфюмы с загадочными нежными нотами.

А ещё он никогда не был по-настоящему плохим парнем. По крайней мере, для меня. Я знала и видела его другим. И эти два образа — для меня и для пацанов района — не мешали видеть главное: в нём легко уживались задатки лидера и человека, который почти никому не показывал свою настоящую суть.

Лео изумительно варил кофе. И всегда помнил о незначительных мелочах. Например, спустя четыре года, он не забыл, что я завтракаю. Для меня достал сыр, масло и приготовил тосты — то, без чего не обходилось ни одно моё утро.

— Нам нужно поговорить, Эль, — Лео сосредоточен и задумчив. И эта его многозначительность вызывает улыбку. Но я сдерживаюсь, чтобы не сбить его с мысли. — И давай я буду говорить, а ты кивать и соглашаться?

Он бросает на меня быстрый взгляд. Я не спешу возмущаться. Что-то за всем этим сквозит… необычное. Я неопределённо шевелю бровями. Это ни «да», ни «нет. Всего лишь желание его выслушать.

— Папа Король немного специфичен, — начинает он, как мне кажется, издалека. — Не удивлюсь, если он заявится без приглашения сюда ещё пару раз. Поэтому нам нужно быть готовыми.

Я снова приподнимаю брови, потому что не совсем хорошо понимаю, куда он клонит. Как-то не показался мне его отец ни с «приветом», ни с причудами. Очень обаятельный мужчина. Располагает к себе. Я снова думаю, что Вера Ефимовна не зря потеряла из-за него голову и не смогла вырулить, когда они расстались.

— Большая часть твоих вещей поселится в моей комнате, — Лео уже всё решил, и моё мнение его не интересует. Ставит перед фактом, а я пытаюсь сообразить, как же это будет выглядеть.

Мне что, по утрам ходить к нему в халатике и выбирать платья? Хм, возможно, это не такая уж и плохая идея, поэтому я снова придерживаю язык и колкости, что рвутся из меня, как флаги на ветру.

— При его посещениях неплохо было бы изображать влюблённую пару. Я, возможно, буду прикасаться к тебе, обнимать.

Я чуть не закрываю глаза — так остро прошибают меня слова Короля. Да я не против. Всё словно сговорилось мне подыгрывать.

Выдержишь ли ты, Лео? Сможешь ли? Хватит ли у тебя хладнокровия играть роль? Не выбьешься ли ты из образа? Получится ли у меня вытянуть тебя с подмостков в реальность, где всё по-настоящему?

Я делаю ставку на чувства. Я ставлю всё на кон, собираясь сорвать куш. Не хочу ни с кем тебя делить, Лео. Поэтому, будь добр, не подведи меня, не дай остаться нищей без единой монеты в кармане.

— Таня? — доносится его голос. В глазах у Лео — тревога.

— Я слышу тебя, Лёнь, — вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. — И если не возражаю, значит согласна. Подыграю тебе, не переживай.

— Я хочу, чтобы ты знала. Он… кажется милым и обаятельным, своим в доску. Но отец сам себе на уме. Редко встретишь человека, который бы переплюнул его в осторожности и расчётливости. Это его конёк. Маска, способная обаять и взять в плен. А дальше он делает с людьми, что хочет.

Меня не удивляют слова Лео. Возможно, всё так и есть. Но я даже не могу представить, зачем бояться Антона Григорьевича. Чем он опасен лично мне? Может, потому, что моя партия не игра вовсе. Я даже если и где накосячу, не очень расстроюсь. У меня к Лео давние чувства. А поэтому мне не страшны никакие папы-волки.

— Он способен меня съесть? — пытаюсь я всё же пошутить.

— Скорее, он остановит свой выбор на мне. Но тут такое дело… Он не зря у тебя вчера выпытывал подробности твоей жизни.

Мне становится весело, но я всё так же пытаюсь удержать губы на месте. Лео так серьёзен. Я не могу смеяться.

— Я где-то прокололась? Выдала очень важную и ценную информацию? Никогда Штирлиц не был так близок к провалу…

Лео мечет в меня сердитый взгляд. Губы его становятся жёсткими. Под скулами пролегают тени. Сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к каменному подбородку рукой. Больше всего сейчас мне хочется сделать именно это. Но вместо того, чтобы ощутить под пальцами его гладкую после бритья кожу, я делаю глоток почти остывшего кофе.

— Это не смешно, Тань. К выходным перед ним может лежать вся твоя подноготная. Досье, где любовно пропишут размер твоей ноги, название детского садика, в который ты ходила, и прочие подробности. Я бы хотел, чтобы он не смог загнать тебя в угол или застать врасплох.

— Ну что такого в том, что он узнает про садик или про музыкальную школу? — качаю я головой и наконец-то улыбаюсь. — В моей жизни нет ничего интересного. Она… скучна и безлика.

Лео снова бросает острый взгляд.

— Да, если только не считать той нашумевшей истории с Кракеном. Хоть имя твоё почти не связывают с теми событиями. Но папа мой не дурак. Умеет два плюс два складывать. У него это отлично получается.

Несмотря на то, что в кухне тепло, меня охватывает дрожь. Я сдерживаюсь, чтобы не обхватить себя руками.

— Думаешь, папе твоему не понравится тёмное пятно на моей почти девственной репутации? — я всё же нахожу в себе силы сыронизировать.

— Папа может заподозрить, что мы морочим ему голову, — Лео тоже делает глоток кофе и морщится. — И ещё. Ты забываешь об одном милом парне, который неровно дышит на тебя.

Сашка Ландау. Ну, да. Это очень весомый аргумент для папы. Смешно слушать. Можно подумать, нужно всю жизнь прожить в парандже и смотреть на мир только сквозь узкую прорезь в материи. Иначе папа в любом случае подумает, что ему пудрят мозги.

— Когда или если это всплывёт, — голос Короля падает на низкие тихие басы, — я хочу, чтобы ты сказала, что он бывший, остался в прошлом. И ты бы позвонила своему мажору и отговорила от встреч и поездок. А то будет очень интересно, когда он припрётся сюда и будет смотреть на тебя влюблёнными глазами преданного тебе душой и телом щенка.

