Глава 47

Таня

Настоящее время

Я просыпаюсь рано утром, а Лео рядом нет. Подушка примята, скомканы простыни. Здесь есть всё: его запах, следы присутствия. Нет лишь его самого.

Что я чувствую? Разочарование? Грусть? Знаю одно: ни о чём не жалею. На несколько часов этой ночью Лео был мой и только мой. Ни о чём не думал, смотрел на меня, любил, пусть пока лишь телом.

Я не жду многого. Хотя нет: жду, но, может, не сразу.

Тело сладко ноет. Я до сих пор полна впечатлениями, отголосками того, что случилось с нами. Со мной.

На простыне — подсохшее бурое пятно. И мне немножко неловко. Нужно поменять бельё. Это всё же не моя комната. Знать бы ещё, где здесь чистые простыни.

Я натягиваю свои вещи и пытаюсь снять испачканное постельное. Так меня и застаёт Лео — с простыней в руках.

— Тань… — слышу его низкий глухой голос — музыка моей души, лучшие ноты, которые я когда-нибудь ловила на слух.

Нет-нет-нет! — жмурю глаза. — Пожалуйста, только не говори, что сожалеешь или ещё какую подобную чушь! Я не смогу! Не знаю, что тебе ответить. И, наверное, не выдержу, сделаю что-нибудь безумное.

— Ну что ты, не надо, — забирает у меня из рук белый флаг со следами моей крови. — Не стыдись, ладно? Хотя можешь немножко, — обнимает он меня, и в его объятиях я выдыхаю, прижимаюсь к груди, чутко улавливая, как неспокойно бьётся сердце Короля.

Он целует меня вначале в макушку, а затем приподнимает за подбородок, и его горячие губы находят мои, и я задыхаюсь от избытка чувств, от пожара в груди, где пламенным цветком расцветают моя любовь к моему Лео, мужчине, который может стать всем, заполонить собой все отсеки. И тогда либо мой корабль пойдёт на дно, перегруженный до отказа, либо взмоет ввысь, получив новый мощный реактор, способный вытянуть любые, даже смертельно опасные грузы.

Слова любви рвутся с губ, но я не даю им родиться. Рано. А может, никогда. Но о плохом думать сейчас не хочется. Пусть лучше будет неизвестность. Так легче жить и подпитываться от грёз, где я могу верить, что всё же не до конца безразлична ему.

Но то, что Лео меня не оттолкнул, уже говорит о многом. По крайней мере, тело его приняло меня. Телу понравилось. Этого мало — я знаю, но малость — лучше, чем ничего.

— Посмотри на меня, — просит Лео, приподнимая мой подбородок большим пальцем. И я смотрю ему в глаза, где притаилась нежность. Что-то такое, чего раньше я никогда не видела в нём. — Всё хорошо, Эль. И всё, как раньше: я никогда тебя не обижу и никому не дам обидеть тебя. Просто верь мне, ладно? Если я буду знать, что ты со мной, я стану сильнее и смогу решить любые проблемы.

Я хочу сказать ему, что у него нет повода сомневаться, но в этот момент звонит телефон. Вздрагиваю. Лео чувствует и дрожь, и мой испуг.

— Тш-ш-ш, — успокаивает он меня, — хочешь, я сам отвечу?

— Нет, — мотаю головой, — это Саша. Ландау, — не знаю, зачем поясняю. — Музыка на него своя. Я… от неожиданности.

Лео сжимает челюсти, но ничего не говорит. Но и из комнаты не выходит. Я под его взглядом как под расстрелом.

— Да, — спрашиваю, ломая голову, почему в такую рань.

— Я п-приехал, Таня, — он запинается, волнуется, значит. — А тебя нет. Я в общежитие заехал. Что-то случилось? Ты только скажи, пожалуйста.

Случилось. Конечно, случилось.

— Где ты? — спрашиваю. — Я не живу сейчас в общежитии. Давай встретимся. И со мной всё хорошо, правда.

Лео смотрит, приподняв бровь, словно говорит: я же предупреждал. В линии его губ и подбородка я чувствую упрямство и, наверное, злость. Но он молчит. Давит паузой, и я понимаю: даёт мне право высказаться.

— Я не могла сказать ему по телефону. Это неправильно. И непорядочно. Саша… хороший. Но ты был прав, да. Нам всегда приходится при выборе обижать людей, делать больно.

— Душ, кофе и поехали, Эль, — командует Лео, не глядя на меня. — Давай, а я пока переоденусь. Что? — оборачивается он, потому что я безмолвно стою и не пытаюсь бежать, сломя голову, чтобы исполнять его приказы. — Или ты думала, я отпущу тебя одну?

— Не злись, — прошу я его почти шёпотом. — И я не собиралась никуда отправляться одна. Просто дай слово, что не будешь вмешиваться.

Лео достаёт рубашку из шкафа. Я вижу его профиль — чёткий и до боли родной.

— Лезть в драку точно не буду. Разве что он попросит или спровоцирует. Не бойся, Тань. Я постараюсь пережить твоего Ландау. А теперь иди, ладно?

И я тихонько выскользнула за дверь. Прислонилась спиной к ней, перевела дух, тряхнула головой. Да. Нужен душ и кофе — Лео прав. Тогда, возможно, в голове прояснится, и я смогу придумать правильные слова для Ландау.

Лео

Он злился и ревновал. До бешенства, до белых точек перед глазами, но приходилось изображать из себя невозмутимого мачо, которому плевать, зачем и почему его Эль собирается встречаться с женихом, который (а он на это очень надеялся) уже сегодня получит приставку «экс».

Его так и подмывало спросить: почему я, Эль? Почему не он? Потому что ты испугалась, а его не оказалось под рукой? Оказался я, старина Лео, которого ты знаешь сто лет и которому отдала право быть первым?

Он старше, мудрее, опытнее? Может, поэтому?

Буквально несколько минут назад ему казалось, что между ними что-то особенное зарождается, правильное, очень важное. И этот прекрасный миг спугнул простой телефонный звонок.

— Я тебя не отдам, слышишь? — проговорил вслух, застёгивая рубашку на все пуговицы. — Не сейчас, когда нашёл. Никогда, — поправляет он сам себя и осторожно бьётся головой о шкаф, понимая, что разговаривать с собой — это что-то новое и непонятное. Ни одна девушка не вызывала в нём такую бурю эмоций.

Лео вошёл в кухню, словно ничего не случилось. Таня, пританцовывая, варила кофе. Не терпится, спешит, — смотрел он с неодобрением на её суетливые движения, и ничего не мог поделать с раздражением, что разрывало грудь на части.

— Поехали, Эль, — сказал он, поднимаясь. Перед ним осталась сиротливо стоять нетронутая чашка с ароматным кофе. Чем быстрее всё это закончится, тем легче ему станет дышать.

А ещё он позвонил и вызвал охрану. На всякий случай. Пусть лучше будут рядом. Особенно сейчас, когда Кракен вышел на охоту.

Кракен, который исчез загадочным образом из города, где его пасли круглосуточно его люди.

Но Тане он об этом говорить не стал. Не хотел её пугать ещё больше.

