Глава 21

Макс Буйнов

Это мой ребенок — я уверен. И женщина — МОЯ. Именно такой она и должна быть — чокнутой, ненормальной, чуть капризной, неуемной, бурной, как волнующееся море. Я и почувствовал это сразу, едва увидев болтающееся на пилоне гибкое тело.

Правы мудрецы, — пытаться сбежать от судьбы бесполезно. Я добавлю — бессмысленно и глупо.

— Вы просрали свое наказание, — хмыкнула Альбинка, вертя руль Интересно, когда эта ведьма научилась читать мои мысли. И почему вдруг бабы меня окружающие, стали садиться мне на шею без зазрения совести. Что — то поплыл я, похоже. Надо брать себя в руки, и разбираться с проблемами. — Эта женщина послана нам всем свыше. Она таки смогла вас обуздать.

— Рот закрой. — рыкнул я, пытаясь сообразить, где же теперь искать это исчадье, без которой, оказывается жить очень тускло.

— Вы позволите? — подал голос с заднего сиденья чертов Ктулху. Твою мать, я совсем забыл о нем. Вздрогнул от страха, и сжал кулаки. Сейчас я хотел убивать. — В общем, все женщины довольно-таки примитивны.

Альбинка хрюкнула и резко вывернула руль, я успел ухватиться за ручку над головой. Это спасло меня от позорного тарана носом «торпеды». Судя по звукам доносящимся сзади диванный гений оказался не столь проворен, свалился с сиденья и закряхтел.

— Короче, разум их примитивен, — пропыхтел дурак, которому урок впрок явно не пошел, — действия предрекаемы.

— Говори по существу, — приказал я, заинтересовавшись. Нет, ну я видел самоубийц, но таких безбашенных встречаю в первый раз. — Если мне не понравится — выкину из машины, как летучую собаку.

— Преступников всегда тянет на место преступления, — затянул волынку Бобок. Захотелось треснуть его по многоумной башке, а потом закопать где-нибудь в перелеске.

— Ну не тяни кота за яйки, Борь, — не выдержала Альбинка, явно увидев моё состояние.

— Фекла Феофановна скорее всего отирается где — то возле своего дома. Ей нужно привести себя в порядок, взять документы подтверждающие ее личность, чтобы ожить и показать всем козью морду, включая вас, глубокоуважаемый Максим. В ее представлении сейчас вы тоже враг. Так что я не стал бы стоять на пути у женщины, которая скорее всего думает, что лишится своего чада. Поверьте, в этом состоянии самки страшны. Бывали случаи, когда…

— Еще раз назовешь ее самкой — порву, — в моем обещании угрозы не было. Просто констатация факта, но Бобок икнул и замолчал. — Едем в поселок, — решил я. Альбинка вывернула руль, разворачиваясь прямо посреди оживленного шоссе, с ловкостью бандита уходящего от погони.

— Я знала шеф, вы втюрились, — загоготала она, вдавливая педаль газа в пол. Я дернул ремень безопасности. Бобок, судя по копошению, сполз на пол и зафиксировался на коврике. — Держитесь, мальчики.

Никогда нельзя знать заранее, что произойдет дальше. Глупо планировать неизведанное, мечтать о несбыточном и вообще — жить вредно. Если бы все было просто, я еще в первый день знакомства утащил бы исчадье в свою пещеру и залюбил до безумия, не отпустил, не сбежал бы сам поджав хвост, испугавшись своих чувств. И дом этот я выкуплю, вместе с чертовым деревом и гектаром леса вокруг. Только пусть эта несносная мелкая вредина найдется.

Пахло, почему — то апельсином. И луна пузатая над головой, была похожа на этот цитрус. Мои помощники шарились по окрестностям, как две ищейки.

Нет, сначала все было тихо. Я приготовился ждать, сидя в чертовых кустах, как какой-нибудь глупый спаниель. Если бы меня сейчас видели партнеры, контракт с которыми так и остался неподписанным, они бы точно отказались от глупой идеи иметь дело с придурком, сидящим в засаде в кустах возле дома, похожего на какашку гигантского единорога. Еще бы и в дурку сдали, и были бы не так уж и неправы. Нога заскользила на чем то противном, я взмахнул руками пытаясь удержать равновесие.

— Черт, — проорала совсем рядом Альбинка. — Сейчас начнется. Босс, ваша обоже не самка и даже не исчадье. Она ходячее бедствие. Цунами, если хотите.

Я словно лось бросился напролом, через кусты, раздирая об колючие ветви одежду и лицо. Успел увидеть Бобка, пытающегося перелезть через решетчатый забор розового особняка, за которым металась, словно загнанный заяц тоненькая женская фигурка. Завывала сигнализация, по двору метались лучи прожекторов. Явно Федя решил обезопаситься от непрошенных гостей и всяких там призраков. А скорее подружка Фени подсуетилась.

— Менты, — проорала Альбинка. — Шухер. Босс, надо валить. Все под фанфары загремим.

Феня вдруг замерла на месте, взмахнула руками и мне показалось что взлетела. Алька на полуслове заглохла, и выпучила глаза. Как раз в этот момент Бобок, словно мешок с картошкой свалился с забора.

Надо было что — то делать. Две полицейские машины подъехали к воротам, и из них начали появляться быкоподобные служители Фемиды. Морды "внутренних органов" мне были смутно знакомы. Где — то я уже видел этих горилл. Черт. Времени было в обрез.

Фекла Быковских

— Только тронь ее хоть пальцем, и я тебя загрызу, — прорычал, невесть откуда взявшийся варвар, бросившись на решетку забора. Черт, как он так быстро на меня вышел? Неужели я настолько предсказуема? Ну да, конечно, это самый важный вопрос для женщины, болтающейся на дереве, подвешенной за ногу. Очень неудобно, кстати. Чувствую себя бабочкой наколотой на булавку — Руки убери. Это моя женщина.

Мне даже померещилось, что взбешенный Макс, как филистимлянский потомок великанов, просто голыми руками раздвинет кованые решетки и спасет прекрасную даму. Ну вы понимаете о ком я. И с чего он взял, кстати, что я его? Странный.

Кстати о руках. Я уже видела эти лопатообразные ладони, и татуировку видела — крест на указательном пальце. Вот только где? Огромные руки, черт. Перевела взгляд на улыбающуюся противную физиономию мужика, приближающего ко мне, и совсем не обращающего внимания на беснующегося, как лев в клетке, Буйнова. Интересно, чего это он так разошелся? Мы же выяснили все — нам вместе быть противопоказано. Разные, настолько неподходящие друг — друг. Это же так явно. Или нет?

Я скучала. Правда. Сначала думала, что это просто гормоны, перестройка организма. А потом поняла, что мне невероятно плохо без несносного варвара. А еще, сейчас, в глубине души, где — то очень глубоко, я ликовала. Он вернулся. За мной. Назвал меня «своей девочкой». И от этого кровь от головы отлила к низу живота, невзирая на мое незавидное положение и веревочную петлю, обвившую мою ступню. Кстати, очень неприятно вот так болтаться. Ощущение, что нога сейчас просто оторвется.

— Попалась, птичка, — ухмыльнулся противно рукастый, и я вдруг вспомнила, где видела его. Это ведь тот, у которого по колено, по версии моей бывшей лучшей подруги — правильно наш заказчик не верил, что ты отдуплилась. Вон бодрая какая. Ничего, маленькая свинка. Мы это исправим. Зря ты тогда отказалась, когда я тебе ласково предлагал.

— Ах ты, козлина, — взвыла я, задергавшись, словно стреноженная кобыла, когда этот придурок своей лопатообразной лапой провел по моей груди. Натяжение на ступне ослабло, веревка среском лопнула, я возликовала и свалилась на землю, кое как сгруппировавшись в воздухе, чтобы не сломать себе шею.

— Что же тебя так припекло, что ты стал собачонкой у этого гнидливого пса — моего мужа? — ехидно простонала я, пытаясь вложить в голос весь яд, бурлящий в подогретом адреналином, организме. — Он же голодранец. Ты же понимаешь, что я его до снифтера раздену. Вот только оживу. И хрен ты получишь свои тридцать серебренников, конь ты педальный.

— Если. Ключевое слово тут — если, свинка. И с чего ты взяла, что адвокатишка тебя приговорил? Нет, детка. Не стоит отжимать у людей…

- Сам ты, боров, — успела выплюнуть я, захлебнувшись от обиды. Вот сволочь. Зря я его перебила. Ох, зря. Но в тот момент мне было не до интересных разговоров.

Макс появился из ниоткуда. А точнее легко перескочил через высоченный забор, как Бубка, блин. Ей-богу не вру. Только без шеста, и вид у него был такой, что я кровожадно ухмыльнулась. Мой варвар шел убивать. С видом гладиатора идущего в арену амфитеатра, на бой.

— Еще раз назовешь ее свиньей, я тебя закопаю, — прорычал мой герой, закрывая меня своим телом. Ну, точнее, он просто встал передо мной, как Сивка Бурка Вещая Каурка перед травой. Вот, кстати, что это еще за Каурка такая? Хотя, конечно, сейчас самое время предаваться размышлениям на тему русских народных сказок. Вместо этого я закряхтела в спину спасителя, с трудом поднявшись с дорогущего газона, который выбирала полгода. Лучше бы я валялась на травке и смотрела в небо. Ей-богу. Наемник взвыл. И нанес удар пудовым кулачищем, целясь в лицо варвара, который по инерции пригнулся. Я оказалась не столь проворна. Показалось, что из меня посыпались серебряные монеты, такой звон стоял в ушах, когда мир вдруг вспыхнул от боли и рассыпался дробью. Буйнов взревел, но мне уже было индифферентно. Я бодро прилегла на росистую зелень, рассматривая звенящие звезды, хотя небо сегодня было покрыто тяжелыми тучами.

Дальше знаю только со слов Бинки. В ее влажных фантазиях Буйнов по пояс вбил человека, пришедшего за моей жизнью, в землю одним ударом. Его подельника Бобок вырубил разрядом электрошокера.

Я с трудом открыла один глаз. Второй никак не желал подчиняться. Ко лбу прилипла противная, похожая на ледяную лягушку, тряпка, которую попыталась скинуть пошевелив бровями. Фигушки. Физиономию прострелило болью.

Тихо. Мне показалось, что я умерла, и попала в страну придурков, где мне самое место. Нет ребята рая и ада. Каждому предназначено место, где он встретит вечность. Я бы хотела в объятиях варвара. Кстати, где он? Когда я видела Макса в последний раз, прежде чем вырубиться, он был машиной смерти, не меньше.

— Макс, — позвала я плохо слушающимися губами. — Буйнов.

Кто-то зашевелился рядом, кто-то горячий, такой нужный, такой… Не такой, как Федька.

— Феня, Ты как? Ты такая овца и дура, — прохрипел варвар, обвивая меня руками. — Я думал что сдохну от ужаса. Больше никогда, слышишь…

— Поднимите мне веки, — ворчливо прошептала я, гоня желание уткнуться в его грудь разбитым, похожим на картофелину носом, и не мочь надышаться. Он прав. Я круглая дура. Бежать от…

— Ты прелесть и я тебя…

— Что? — только сейчас я поняла значение выражения «в зобу дыханье сперло» — Что ты меня?

— Нам надо поговорить, — выдохнул мой любимый варвар, так холодно, что по телу пробежала волна мурашек.