Глава 5. Черепахи и портнихи

Машина плавно скользит по трассе. За окном - сосны, асфальт, фонари цвета апельсина. Внутри – что-то похожее на тяжелый и густой кисель. Я смотрю в окно. Макс смотрит на дорогу. Его пальцы сжимают руль. Белые костяшки. Напряженные вены на руках.

- Какая ужасная женщина твоя бабушка, - говорю я наконец.

Макс не отвечает. Его челюсть сжимается. Разжимается. Снова сжимается.

- Серьезно, - продолжаю я. – Бабушки… они же… про пирожки и вязание. А твоя… твоя как инквизитор. И платье, кстати, бордо. Чем не мантия, в которой сжигали ведьм?

- Она пожилой человек.

- Пожилой человек, который спросил меня про детей через пятнадцать минут знакомства. И назвала цветочницей таким тоном, будто я пришла продавать веники на паперти.

- Она... такая.

- «Такая» - это мягко сказано.

- Соня.

- Что?

Он поворачивается. Коротко. На долю секунды. Потом снова смотрит на дорогу.

- Хватит.

Голос такой как будто я наступила на что-то, что лежало под ковром и о чем не принято говорить вслух.

Вздыхаю, смотрю в окно. Молчим. Трасса заканчивается, начинается город. И пробка. Вот всегда так – въезжаешь в Москву и встаешь на первом светофоре. Красный, потом зеленый, потом снова красный. Молчать становится совсем неловко.

- Прости, - говорю я.

- Не надо.

- Нет, надо. Я сказала грубо.

- Ты сказала честно.

- Это одно и то же.

Он фыркает. Пробка не рассасывается. Макс барабанит пальцем по рулю - один раз, два, три. Потом останавливается. Я уже поняла: это у него признак того, что внутри что-то происходит, а снаружи он это не показывает.

- Может, зря мы все это затеяли? - говорю я тихо.

Он молчит.

- Макс.

- Не зря, - отрезает.

- Она тебя ненавидит. Меня она тоже уже ненавидит. Это прямо отличный старт для убедительной свадьбы.

- Она никого не ненавидит.

- Ну да, конечно. Она полна любви к этому миру, - ляпаю я.

«Черт, опять что ли извиняться…?».

- Макс? - разворачиваюсь к нему. Он смотрит на дорогу. Профиль - четкий, закрытый. Как у человека, который давно привык держать лицо.

- Зачем все это тебе? - спрашиваю. - Твой бизнес прет. В деньгах ты явно не нуждаешься…

- Если я не выполню условие, - голос ровный, бесстрастный, - Она утопит меня. Не из злости, а из принципа. И весь мой капитал уйдет на корм черепахам.

Я моргаю.

- Черепахам? Каким черепахам?

- Морским.

Внутри меня зарождается крайне неуместный сейчас смех.

- Это метафора? – хрюкаю я, не в состоянии сдержаться.

- Бабушка в молодости была морским биологом. Занималась защитой морских черепах - логгерхед, зеленых, кожистых. Объездила полмира. Галапагосы, Шри-Ланка, Коста-Рика. Потом вышла замуж за дедушку, переехала в Москву. Но страсть никуда не делась. Лет двадцать назад основала фонд «Черепахи без границ».

- Как-как?!

- Так-так, - он хмыкает. - Фонд. С офисом, штатом и международными программами - да.

- И она хочет забрать у тебя деньги и…

- Да. Сорок девять процентов акций. Фонд получает право голоса в совете директоров. Дальше рисуй сам.

Я рисую. Картина получается живописная.

- То есть твоим бизнесом будут управлять черепахи, - опять хрюкаю я.

Он морщится.

- Это самое странное, что я слышала в жизни, - выдыхаю, наконец-то поборов смех.

- Добро пожаловать в мою семью.

Светофор снова зеленый. Машина наконец трогается и мы начинаем ускоряться. Я думаю про орхидеи, про рентгеновский взгляд, про «вы ему не пара», про черепах. Все это складывается в какую-то абсурдную, но очень четкую картину.

- Почему она вообще так с тобой? - спрашиваю я.

- Что - «так»?

- Ультиматумы. Условия. Зачем ей это?

Он молчит. Пальцы снова барабанят по рулю. Раз, два, три.

- Потому что, - говорит наконец, - я занимаюсь не тем, чем она хотела.

- А чем она хотела?

- Наукой. Биологией. Она думала, я пойду по ее стопам. Морские экспедиции, исследования, черепахи. Я выбрал бизнес. Ивент-агентство. Она до сих пор считает, что я предал что-то важное.

- А ты как считаешь?

- Я считаю, что каждый человек сам выбирает, чем ему заниматься.

Мы едем. Я думаю. Он занимается не тем, чем хотела бабушка. Бабушка придумала ультиматум, чтобы хоть как-то удержать его рядом - через свадьбу, через семью, через «дай мне хотя бы это». Может, и не черепахи ей нужны. Может, просто внук. Просто - рядом.

Но вслух я этого не говорю. Не мое дело.

- Макс, - говорю я вместо этого.

- Что.

- Я помогу тебе.

Он смотрит на меня коротко.

- Ты уже согласилась. Договор подписан.

- Нет. Я не про договор. Я про бабушку. Отобьемся от нее вместе. Убедим, что все настоящее, - улыбаюсь. - Заодно и мой салон спасем. Все при деле.

- Ты говоришь «отобьемся» как будто мы идем на войну.

- А разве нет?

Он молчит секунду.

- Она не враг.

- Я знаю. Но она противник. Разве нет?

Уголок его рта чуть двигается. Я уже научилась распознавать этот признак. Для Макса Зацепина это - смех.

И тут в кармане его пиджака вибрирует телефон. Он бросает взгляд на экран, нажимает на кнопку на руле.

- Слушаю.

- Максимушка, - голос бабушки в динамиках заполняет весь салон - четкий, уверенный, без малейших признаков усталости после двух часов допроса. - Ты где?

- В машине. Мы еще едем.

- Отлично. Я хотела предупредить. Завтра утром я пришлю к вам Людмилу Степановну.

Макс слегка напрягается.

- Кого?

- Портниху. Лучшую в Москве. Снять мерки для свадебного платья. В десять утра. И пусть Соня к этому времени не только проснется, но и будет готова принять Людмилу Степановну. Как полагается! Ты меня понял?

- Подожди, - говорит Макс. - Мы еще не обсуждали...

- Свадьба через шесть недель. Обсуждать больше нечего. Платье нужно шить сейчас - иначе не успеем. Все, целую. Спокойной ночи.

Щелчок. Тишина.

Мы с Максом смотрим друг на друга.

- Шесть недель, - говорю я.

- Слышал.

- Она сказала «к вам». К нам - это куда?

Пауза.

- Ко мне. - Макс смотрит на дорогу, вцепившись в руль обеими руками. - Придется тебе сегодня остаться у меня.

___________

Приглашаю вас в еще одну новинку нашего литмоба

Энди Дорн «Мой (не)настоящий муж»

https:// /shrt/DM7B