Глава 9. Пижама и другие ошибки

Я смотрю на кровать. Потом на Макса.

- Макс, - говорю я.

- Я могу спать в кресле.

- Там два кресла.

- И отлично – поставлю в ряд, получится...

- Ты не влезешь в кресло, - перебиваю. – Даже в два.

- Влезу.

- В тебе сколько? Метр восемьдесят пять?

- Метр восемьдесят семь.

- Это только хуже.

Мы стоим в дверях голубой комнаты. В доме затихает последний шум. За окном - сад, темнота, тишина. Я смотрю на кровать. Кровать большая. Нас двое. Формально там поместятся четыре человека с соблюдением социальной дистанции.

- Может тогда на полу? – голос задумчивый.

- Ладно, - говорю я.

- Думаешь? – скашивает на меня грустные глаза.

- Кровать большая, - бурчу. - Но чур я у стенки.

Молчание.

- Договорились, - говорит он наконец.

Я захожу в комнату. Кровать смотрит на нас. Мы смотрим на кровать.

«Это просто сон, - говорю я себе. - Просто горизонтально. Рядом. Ничего страшного. Взрослые люди».

- Соня, - говорит Макс.

- Что.

- Ты сказала «ладно».

- Сказала.

- Это действительно «ладно» или это «ладно» про спать на полу?

Я поворачиваюсь к нему.

- Это «ладно» в значении: я устала, бабушка выиграла этот раунд, кресло, да и пол сломают тебе спину, а нам нужно выспаться перед завтрашним днем.

Пауза.

- Логично, - говорит он.

- Я знаю.

Я иду в ванную - переодеваться. За дверью слышу, как он садится на кровать. Как скрипит старое дерево под его весом.

- Просто сон, - повторяю я себе, глядя в зеркало.

Потом достаю вещи. Умывалка, зубная щетка, пижама.

Моя пижама - это произведение искусства. Я купила ее три года назад на распродаже за триста рублей. Фланель. Светло-розовая. По всей поверхности - маленькие довольные коровы в венках из ромашек. Коровы улыбаются. Коровам хорошо.

Надеваю, смотрю на себя в зеркало и думаю: вот ты и добралась до дна, Соня. Потом думаю: ну и ладно. Это просто сон. Потом думаю: он увидит коров. Потом думаю: пусть смотрит.

Я выхожу из ванной. Макс сидит на краю кровати. В одних трусах.

Я останавливаюсь.

Нет, я знала, что мужчины так спят. Это логично. Это нормально. Я взрослый человек и видела мужчин без футболки, это совершенно обычное явление, которое не требует никакой особенной реакции, просто…

Он хорошо выглядит.

Это несправедливо. Успешный, умный, кофе варит в турке - и еще вот это. Широкие плечи, округлые мышцы, подтянутый живот…

«Прекращай, - приказываю. – Он просто сидит и все».

И это самое неприятное, что он не делает ничего специального. Просто сидит и смотрит в телефон. Совершенно обычно. Как будто так и надо. Он поднимает взгляд. Смотрит на меня. На коров. На ромашки. На коров снова.

- Это... - начинает он.

- Не надо, - говорю я.

- Я только хотел...

- Макс. Не надо.

Пауза.

- Коровы, - говорит он все-таки.

- Они в венках, - говорю я с достоинством. - Это нарядно.

Он смотрит на меня еще секунду. Уголок губ - тот самый.

- Нарядно, - соглашается он и возвращается к телефону.

Я иду к кровати. Ложусь у стенки. Натягиваю одеяло до подбородка. Смотрю в потолок. Потолок здесь с лепниной. Завитки, цветочки, в центре - большая розетка под люстру. Совсем другое дело.

Макс кладет телефон. Ложится рядом. Кровать большая. Между нами - честные полтора метра пространства, нейтральная полоса, ничейная земля. Все нормально.

- Спокойной ночи, - говорю я.

- Спокойной ночи.

Темнота. Тишина. За окном шумит сосна - монотонно, убаюкивающе.

"Все нормально, - говорю я себе. - Спи".

Через двадцать минут мне жарко. Не просто жарко - невыносимо. Фланель - это, конечно, уютно, это, конечно, мягко, но фланель плюс одеяло плюс батарея, которую бабушка непонятно зачем включает в августе, - это уже испытание на выживание.

Я осторожно сбрасываю одеяло. Лежу поверх. Через пять минут все равно жарко. Я смотрю в потолок.

"Просто расстегни верхние пуговицы, - говорю я себе. - Делов-то".

Но верхние пуговицы - это ладно. Проблема в том, что фланель в принципе не дышит. Коровы в венках живут в тепловой ловушке, и я вместе с ними.

- Ты не спишь, - говорит Макс из темноты.

- Сплю.

- Ты вздыхаешь каждые тридцать секунд.

- Это такое дыхание. Для сна.

Пауза.

- Жарко?

Я молчу.

- Соня.

- Немного, - признаю я.

- Батарею не выключить - у бабушки старая система.

- Черт.

- Можно открыть окно.

- Там сосна шумит.

- Это мешает?

- Не знаю...

Молчание. Потом он говорит - просто, нейтрально, как будто это совершенно обычное предложение:

- Сними пижаму.

Моргаю.

- Что? - говорю я.

- Ну... - он делает паузу. Я чувствую, как до него доходит. - Я имел в виду... можно сменить на что-то... или просто майку...

- Макс.

- Я не это имел в виду.

- А что ты имел в виду?

- Я имел в виду, что фланель теплая, и если надеть что-то полегче...

- У меня нет ничего полегче.

- Тогда можно вообще без...

Он останавливается. Я жду.

- ...без лишних слоев, - заканчивает он. - У тебя же наверное есть майка....

Я смотрю в потолок.

- Макс, - говорю я.

- Что.

- Ты только что предложил мне раздеться.

Пауза.

- Я предложил тебе снять теплую пижаму, - говорит он. - Это разные вещи.

- Это очень похожие вещи.

- Это не...

- Макс.

- Что.

- Ты сейчас оправдываешься.

Молчание. Долгое.

- Да, - говорит он наконец.

- Значит, ты понял, что это прозвучало.

- Да.

Я смотрю в потолок. Завиток. Еще завиток. Розетка.

- Жарко, - говорю я.

- Знаю.

- Предложение было... логичным, - говорю я. - В контексте.

- В контексте, - соглашается он.

- Просто прозвучало не очень.

- Признаю.

Я поворачиваюсь на бок. В темноте вижу его силуэт - он тоже смотрит в потолок, руки за головой.

- Макс.

- Что.

- Ты краснеешь?

- Нет.

- Темно, я не вижу, но мне кажется, ты краснеешь.

- Мне двадцать восемь лет.

- И?

- Я не краснею.

- Ладно, - говорю я.

- Не краснею, - повторяет он.

Я смеюсь. Тихо - чтобы не разбудить весь дом - но смеюсь по-настоящему, хохочу, уткнувшись в подушку. И слышу рядом - низкое, короткое - он тоже. Мы лежим и смеемся в темноте, стараясь не шуметь, и от этого смешнее. Я зажимаю рот рукой. Кровать чуть вздрагивает.

Потом смех утихает. Тишина становится другой - не неловкой. Просто тихой.

- Окно открою, - говорит он.

- Угу.

Он встает. Я не смотрю. Слышу шаги, тихий скрип рамы, и в комнату входит ночной воздух - прохладный, с запахом сосны и травы. Хорошо.

Он ложится обратно.

- Лучше? - спрашивает он.

- Лучше.

- Спи.

- Уже.

Я не сплю еще минут десять. Лежу и слушаю, как выравнивается его дыхание. Как сосна шумит за окном. Как где-то в доме скрипит половица - кто-то идет в туалет, кто-то из детей, наверное.

Полтора метра нейтральной полосы между нами.

Я смотрю в лепнину.

"Он сказал «сними пижаму», - думаю я. - И покраснел. Он покраснел".

Это было смешно.

Это было...

Я не заканчиваю мысль.

Сосна шумит.

Я засыпаю.