Глава 13

Бункер ПВО оказался не бетонной крепостью, а ржавой металлической капсулой, вросшей в склон холма. Щуп открыл тяжёлую, скрипящую дверь отмычкой-крюком, и они нырнули внутрь. Запах был специфический: металлическая пыль, масло и сухая плесень.

Волков, войдя последним, мгновенно оценил обстановку. Центральный пост управления с пультами, ниша с нарами в глубине и… небольшая отгороженная решётчатой дверью техническая каморка слева от входа, где когда-то, судя по кронштейнам, стояли аккумуляторы или блоки питания.

— Туда, — коротко бросил он, указывая на каморку Дмитрию. — Щуп, проверь, нет ли там других выходов.

Щуп бесшумно скользнул внутрь, осмотрел стены, пошарил в темноте фонарём.

— Глухая. Вентиляционный люк заварен.

— Отлично.

Дмитрия втолкнули внутрь. Волков захлопнул решётку. Замок давно сгнил, но Щуп мгновенно нашёл решение — снял с ближайшего пульта толстый силовой кабель в оплётке и туго стянул им створки.

— Сиди и не дёргайся, — сказал Волков, глядя сквозь прутья. — Будешь кричать — заткнём тебя. Понял?

Дмитрий, съёжившись на бетонном полу, кивнул.

Только тогда Волков позволил себе выдохнуть. Он запер основную входную дверь на массивный засов изнутри. Щуп тем временем подключил к какой-то древней клеммной колодке пару аккумуляторов, и в бункере вспыхнули тусклые аварийные светодиоды — он явно позаботился о резервном питании заранее.

Пространство центрального зала было тесным, но жилым. Зато здесь было сухо и не продувало ветром.

— Щуп, проверь периметр снаружи по схеме. Капитан, осмотри пленного, может, всё-таки ранен. Хоть он и говно, но живое пока свидетельство.

— Я уже… Я в порядке, — прохрипел Дмитрий из своей клетки.

— Молчать не просили, — бросила Евгения, но всё же подошла к решётке. При свете фонарика видно было: физических ран не было, только ссадины и глубокий шок в глазах. Он сидел, обхватив колени, и дрожал.

Щуп вернулся через несколько минут, отряхивая с рукавов паутину.

— Чисто. Ни следов снаружи, ни датчиков внутри. Место глухое. Можно дышать.

Волков кивнул, скинул куртку, сел на стул у пульта. Он выглядел измождённым, но его глаза по-прежнему горели холодным огнём. Отделённый решёткой, но всё равно слишком близкий, Дмитрий был постоянным напоминанием об их беде.

— Теперь у нас есть время. И свидетель, — Волков повернул стул, чтобы видеть и каморку, и основную дверь. — Начинай с начала. Всё о «Сове». Догадки, предположения, любые мелочи.

Дмитрий, понимая, что это его единственный козырь, заговорил. Он говорил долго, сбивчиво, но подробно. О первом контакте через анонимный форум, о шифрованных заданиях, о деньгах, поступавших на подставные счета. Он описывал стиль «Совы» — педантичный, безэмоциональный, с глубоким знанием военных реалий и процедур. «Он не просто штабной крыс, — заключил Дмитрий. — Он свой. Офицер. С доступом к планированию. И с… амбициями. Он однажды сказал, что «чистка необходима для оздоровления организма армии». Он считает, что убирает слабых и некомпетентных. Таких, как… как ваши люди, майор».

Волков слушал, не перебивая, его лицо было каменным. Но Евгения видела, как сжимаются его кулаки на коленях.

— Как выходите на связь сейчас?

— Только он инициирует. Через тот же мессенджер. После провала… он вряд ли выйдет. Разве что… — Дмитрий замялся.

— Разве что что?

— Разве что чтобы убедиться, что я мёртв. Или чтобы попробовать меня… ликвидировать дистанционно. У него есть доступ к системам. Если он найдёт этот бункер по каким-то старым схемам… — Дмитрий обвёл взглядом стены с картами зон ПВО.

Волков перевёл взгляд на Щупа.

— Возможно?

— Маловероятно, — хрипел сапёр. — Эти схемы списаны и уничтожены лет двадцать назад. Но… если он из старых кадров, мог знать. Нужно быть готовыми.

— Значит, мы не только от «Ковчега» бежим, но и от своего же штабного призрака, — резюмировала Евгения. Она чувствовала себя загнанной в угол вместе со всеми. — Что дальше? Мы не можем вечно сидеть здесь с ним. — Она кивнула на Дмитрия.

— Не можем, — согласился Волков. — Нужно передать его и информацию по назначению. В руки, которым можно доверять. И вычислить «Сову». — Он посмотрел на Евгению. — У тебя были связи в управлении «С»? Настоящие, не как Гуров.

Она задумалась. В голове прокручивались лица, имена.

— Был… один. Подполковник Маринин. Он вёл дела по особо опасным утечкам. Честный, жёсткий. Но он в отставке. Год как ушёл.

— Контакты есть?

— Домашний адрес, да. В Москве. Но как мы до него доберёмся? Нас всюду ищут.

Волков встал, прошёлся по тесному проходу.

— Нужен план в три этапа. Первый: безопасно передать Дмитрия и данные Маринину. Второй: выманить «Сову» на свет, используя Дмитрия как приманку. Третий: очистить своё имя и вернуться в строй.

Звучало как бредовая фантазия. Но он сказал это с такой уверенностью, что в это поверилось.

— Как? — просто спросила Евгения.

Волков подошёл к Дмитрию.

— Ты боишься «Совы» больше, чем «Ковчега»?

— Да, — без колебаний ответил инженер. — «Ковчег» просто убьёт. «Сова»… он сделает так, что я исчезну. Без следа. Или меня объявят сумасшедшим, а потом найдут повесившимся в камере.

— Хочешь помочь его поймать?

Дмитрий сглотнул, потом кивнул.

— Тогда слушай. Мы дадим тебе шанс выжить. Легально. В обмен на полное сотрудничество и явку с повинной. Ты дашь показания. Всё, что знаешь. И поможешь выманить его. Согласен?

— Да! Да, согласен!

— Хорошо. — Волков повернулся к Щупу. — Нужна связь. Защищённая. Не через штатные каналы.

— Есть вариант, — сказал Щуп. Он полез в свой рюкзак, достал старый, видавший виды спутниковый телефон и небольшой чёрный ящичек с антенной. — «Кукурузник». Самопал. Диапазон любительский, но с шифрованием. Рискованно, но следов не оставит, если быстро.

— До Москвы дозвонишься?

— Попробую. Нужна высокая точка.

— Капитан, — Волков снова к Евгении. — Напиши Маринину сообщение. Коротко. Суть. Что у тебя есть живой свидетель масштабной измены, нужна личная встреча на нейтральной территории. Только он один. Подпиши своим старым позывным, который он знает.

— Позывной «Резон», — кивнула она. — Он его помнит. — Она взяла блокнот и ручку, стала писать.

Пока она работала, Волков и Щуп обсуждали детали. Как доставить Дмитрия в Москву, где провести встречу, как обеспечить безопасность. План обрастал деталями, оставаясь невероятно рискованным.

Евгения дописала, протянула листок Волкову. Он прочёл, кивнул.

— Лаконично. Щуп, как скоро сможешь выйти на связь?

— На рассвете. Нужно забраться на вышку в километре отсюда. Пойду один. Тише.

— Иди. Мы здесь подождём.

Щуп взял снаряжение, бесшумно вышел, задвинув за собой тяжёлую дверь.

В бункере воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Дмитрия и скрежетом генератора где-то в глубине. Евгения села на свободные нары, чувствуя, как накатывает усталость всего за несколько дней. Она смотрела на Волкова. Он стоял у пульта, уставившись в потолок, его плечи были напряжены, как тросы.

— Вы не сомневаетесь? Что Маринин придёт? — тихо спросила она.

— Сомневаюсь во всём, — так же тихо ответил он. — Но это единственный шанс. У нас нет армии за спиной. Только мы. И этот маньяк. — Он кивнул на Дмитрия. — Иногда, чтобы поймать большого зверя, нужна маленькая, вонючая приманка.

— А потом? Когда всё закончится? — Она не знала, зачем спрашивает. Будущее казалось туманным, как дым после боя.

— Потом? — Он повернулся к ней. В тусклом свете светодиодов его лицо было изрезано тенями. — Потом я вернусь к своим. В «Гром». А ты… — Он запнулся, — …вернёшься в свой кабинет. К своим протоколам. И забудешь, что когда-то ползала по канализационным туннелям с предателем и психом.

Его слова должны были звучать как приговор, как возвращение к норме. Но почему-то они отозвались в ней пустотой. Мысль о пыльном кабинете, о бесконечных отчётах, о полковнике Гурове… она была невыносимой. Здесь, в этой грязи и опасности, она была живой. Полезной. Частью чего-то настоящего.

— А если я не захочу забывать? — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать.

Волков смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах что-то шевельнулось — удивление, понимание, что-то ещё.

— Тогда, капитан, — сказал он наконец, — ты будешь искать себе новые правила. Потому что старые уже сгорели. Для нас обоих.

Он подошёл к двери, прислушался к тишине снаружи. Его фигура, могучая и несгибаемая, казалась единственной твёрдой точкой в этом качающемся мире.

Она думала о «Сове». О человеке, который, сидя в уютном кабинете, отправлял на смерть таких, как Волков, и таких, как она. И она понимала, что Волков прав. Она не могла вернуться назад. Огонь, через который они прошли, выжег в ней старую жизнь. Остался только пепел, из которого нужно было отстроить что-то новое. И, возможно, рядом с этим молчаливым, грубым человеком, который сейчас стоял на часах, охраняя её сон и их общего пленника.

Щуп вернулся под утро. Его пальцы были синими от холода, но глаза горели.

— Связь есть. Маринин ответил. Коротко. «Знаю позывной. Верю. Место и время?»

Волков взял блокнот, быстро набросал координаты и время — через сорок восемь часов, заброшенный аэродром за городом, нейтральная полоса.

— Передай.

Щуп снова ушёл в ночь отправлять координаты.

План был запущен. Теперь нужно было дожить до встречи. И надеяться, что «Сова» не настигнет их раньше, и что Маринин всё ещё тот человек, за которого они его помнили.

Рассвет застал их в бункере: трое изгоев и их пленный, затерянные в лесах, с надеждой, тонкой, как паутина, и опасностью, дышавшей в спину. Но они были вместе. И в этом был их единственный шанс.