Глава 12

Тиканье часов инженера в руках Щупа было единственным звуком, нарушавшим гул генератора. Экран планшетa светился в полутьме, отбрасывая синеватые блики на лица. Инженер, которого звали, как выяснилось, Дмитрий, работал с лихорадочной скоростью загнанного зверя. Страх перед «Ковчегом» оказался сильнее страха перед пистолетом Волкова.

— Вот… логи, — он вывел на экран столбцы цифр, хэшей, временных меток. — Всё обезличено. Но тут… стилистический анализ. Он всегда использовал определённые обороты. «Восход принят», «группа вышла на точку», «ожидается дождь». Как будто сводка погоды. Это его почерк.

— Доступ к каналам есть сейчас? — спросил Волков, вглядываясь в строки кода.

— Нет. Сессия одноразовая. Но если он активен и ждёт отчёта о встрече… можно попытаться выманить. Подменить мой ответ.

— Что нужно?

— Его текущий номер-код. Он меняется каждые шесть часов по алгоритму, который… который я помню. — Дмитрий замолчал, и в его глазах мелькнул расчёт. — Я могу его сгенерировать. Но мне нужна гарантия.

Волков медленно присел на корточки перед ним, чтобы быть на одном уровне. Его лицо в призрачном свете экрана было похоже на лик судьи из преисподней.

— Гарантия? Ты хочешь гарантий? От человека, чьих подчинённых ты убил? Единственная твоя гарантия — что я не пристрелю тебя здесь и сейчас, если ты не сделаешь то, о чём я прошу. И что потом я отдам тебя Щупу, а он найдёт, куда применить свои инструменты, чтобы ты рассказал всё, что знаешь, даже не помышляя о гарантиях.

Голос был тихим, ровным, без угрозы. От этого было в тысячу раз страшнее. Дмитрий сглотнул, кивнул.

— Хорошо. Дай мне планшет.

Его освобождённые пальцы затанцевали по экрану. Он открыл терминал, стал вводить команды. Щуп следил за каждым его движением, как ястреб.

— Вот, — Дмитрий откинулся, показав на экран. — Номер сгенерирован. Сейчас он… активен. Если «Сова» ждёт сигнала, он на связи.

— Что отправить? — спросила Евгения, подойдя ближе.

— Стандартный код успеха. «Восход принят. Пакет доставлен. Жду инструкций по второму этапу». Если он ответит — мы его засечём. По времени ответа и примерному местоположению сервера.

— Делай, — приказал Волков.

Дмитрий отправил сообщение. На экране появился значок отправки. Затем — три точки, означающие, что сообщение доставлено. И… ничего. Минута. Две.

— Может, он спит, — ехидно заметил Щуп.

Внезапно планшет завибрировал. Пришло ответное сообщение. Одна строка:

«Этап два отменен. Уничтожить пакет. Уйти в тихий режим. Ждать».

Волков выхватил планшет у Дмитрия.

— Что это значит? «Уничтожить пакет»? Это про нас?

— Нет, — Дмитрий побледнел ещё сильнее. — «Пакет» — это я. Меня… должны ликвидировать. Они поняли, что я провален. Или… или это стандартный протокол при срыве встречи. Меня больше не считают активом. Мусором.

В подвале повисла ледяная тишина. «Ковчег» уже отрёкся от своего технаря. А «Сова» отдал приказ на его устранение.

— Значит, твои бывшие друзья уже в пути, — констатировал Волков. — И ищут они тебя по твоему же маяку, который мы отправили на свалку. У нас немного времени.

— Что будем делать? — спросила Евгения. Она смотрела на Дмитрия. Он больше не был грозным «инженером». Он был перепуганным, преданным всеми человеком, которого собирались выбросить, как использованную батарейку.

— Щуп, — Волков повернулся к сапёру. — Сколько времени, чтобы подготовить точку к эвакуации и закладке «сюрприза» на случай визита гостей?

Щуп оценивающе оглядел подвал.

— Двадцать минут. Простой замыкатель на входе. И «гремлин» в вентиляции – шумовая и световая.

— Делай. У нас, возможно, меньше. — Волков встал, обратился к Дмитрию. — Ты хочешь жить?

Тот бешено закивал.

— Тогда твой единственный шанс — с нами. И полное сотрудничество. Ты отдаёшь нам всё: архивы, алгоритмы, контакты. Всё, что знаешь о «Сове» и «Ковчеге». Взамен мы попробуем тебя спрятать. Не обещаю, что получится. Но шанс есть. Понял?

— Понял, понял! — Дмитрий был готов на всё.

— Женя, собери всё, что можно унести из припасов. Воду, еду, аптечку. Щуп, как будет готово — сигнал.

Они засуетились. Евгения стала складывать консервы и бутылки в рюкзак, найденный в углу. Щуп, тихо свистя сквозь зубы, возился с проводами и небольшими пластиковыми коробочками, извлечёнными из его разгрузки. Волков тем временем снова привязал Дмитрия, но уже не так туго.

— «Сова» сказал «уйти в тихий режим», — размышлял он вслух, больше для себя. — Значит, он не собирается смываться. Он чувствует себя в безопасности. Значит, он уверен, что мы либо мертвы, либо не представляем для него угрозы. Или… он так высоко, что его не достать.

— Или он знает, что «Ковчег» нас уже догоняет, — мрачно добавила Евгения.

Через пятнадцать минут Щуп кивнул.

— Готово. На входе — растяжка с гранатой (учебной, но шума и дыма будет достаточно). В вентиляции — светошумовая. Сработают на движение. Даём десять минут на отход, потом активируем.

— Отлично. Пошли. Выход через коллектор.

Щуп повёл их в дальний угол подвала, где была решётка вентиляции, уже снятая. За ней зиял тёмный, пахнущий сыростью и чем-то химическим туннель.

— Я первый, — сказал Щуп. — Потом пленный, потом ты, капитан. Батя — замыкающий.

Они поползли. Туннель был узким, пришлось двигаться чуть ли не по-пластунски. Дмитрий стонал и хрипел, но его подгоняли сзади. Евгения ползла, чувствуя, как бетон царапает спину через тонкую ткань свитера. Впереди, в свете фонарика Щупа, мелькали трубы, кабели, ползали насекомые.

Они проползли метров двести, когда сзади, из глубины подвала, донёсся приглушённый хлопок, а потом — резкий, оглушительный треск и вспышка света, отразившаяся на стенах туннеля. «Гости» пришли.

— Быстрее, — прошипел Волков.

Они выползли из туннеля в полуразрушенную насосную станцию. Над головой зиял люк, ведущий на поверхность. Щуп вставил в скобы ржавую лестницу, проверил на прочность.

— Наверх. Там пустырь, потом лесополоса. До моей второй точки — километра три.

Один за другим они выбрались на волю. Был вечер. Шёл холодный, колючий дождь. Лесополоса чернела в сотне метров. Они побежали, согнувшись, Волков толкая перед собой Дмитрия.

Именно в этот момент из-за угла насосной вывернула машина. Не «Москвич» Щупа, а внедорожник с затемнёнными стёклами. Он резко затормозил, распахнулись двери.

Волков без слов оттолкнул Дмитрия в сторону, к Евгении, и развернулся, поднимая пистолет. Щуп уже падал на землю, занимая позицию за бетонным блоком.

Из внедорожника высыпало четверо. Одеты в чёрное, без опознавательных знаков, в руках — автоматы с глушителями. Профессионалы.

— Беги в лес! — крикнул Волков Евгении, уже стреляя на подавление, чтобы выиграть секунды.

Но она не побежала. Она втолкнула Дмитрия за тот же бетонный блок, что и Щуп, и сама присела рядом, выхватив пистолет. Её мир сузился до мушки, вспышек выстрелов и тёмных фигур, которые разбегались, занимая позиции. Это был не бар, не цех. Это было чистое поле боя.

Щуп стрелял редко, но метко. Один из нападавших вскрикнул и упал, схватившись за ногу. Волков, перемещаясь от укрытия к укрытию, вёл шквальный огонь, не давая им приблизиться.

— Их задача — инженер! — крикнул он. — Не дать им его забрать или убить!

Пуля со свистом ударила в бетон над головой Евгении, осыпав её осколками. Она инстинктивно пригнулась, потом выглянула, поймала в поле зрения одного из бойцов, который пытался зайти с фланга. Она выстрелила. Два раза. Первая пуля прошла мимо, вторая ударила ему в разгрузку. Он споткнулся, но не упал.

Волков увидел это. Он сменил магазин и сделал три прицельных выстрела. Третий достиг цели — боец рухнул.

Осталось двое. Они поняли, что лобовая атака не работает. Один из них бросил в их сторону дымовую шашку. Густой, едкий дым начал застилать всё.

— Щуп! Дым! Ведём пленного! На три счёта — отход к лесу! — скомандовал Волков.

— Есть!

— Женя, прикрой!

Она кивнула, хотя он её не видел. Зарядила последний магазин. Дым ел глаза, но она стреляла на звук шагов, на вспышки в дыму.

— Раз, два, три! — крикнул Волков.

Щуп рванул вперёд, волоча за собой Дмитрия. Волков дал короткую очередь вдоль линии дыма, затем отскочил назад, к Евгении.

— Беги! Я за тобой!

Она побежала, спотыкаясь, к чернеющему лесу. Сзади раздались ещё выстрелы — Волков прикрывал отход. Потом его тяжёлые шаги настигли её. Они вбежали под скудный покров первых деревьев, затем глубже, в чащу.

Выстрелы стихли. Нападавшие, видимо, не решились преследовать в лесу без света.

Они бежали несколько минут, пока хватало сил. Наконец Щуп остановился у большого поваленного дерева.

— Здесь. Тихо.

Все рухнули на землю, дыша, как загнанные звери. Дмитрий рыдал, уткнувшись лицом в мох. Евгения тряслась от холода и истощения. Волков, прислонившись к дереву, проверял магазин. Осталось три патрона.

— Все целы? — хрипло спросил он.

— Цел, — отозвался Щуп.

— Я… я тоже, — выдохнула Евгения.

— Он ранен? — Волков кивнул на Дмитрия.

— Нет, просто истерит, — сказал Щуп.

Волков подошёл к инженеру, грубо потряс его за плечо.

— Заткнись. Ты жив. Пока. — Он поднял голову, вслушиваясь в тишину леса. — Они отстали. Но ненадолго. Щуп, где твоя вторая точка?

— Близко. Бункер старой ПВО. В холме. Полкилометра отсюда.

— Ведёшь.

Они снова двинулись в темноту. Евгения шла, почти не чувствуя ног. Она смотрела на широкую спину Волкова, мелькающую между деревьями. Он спас её. Снова. И они были всё ещё в игре. С пленным инженером, с врагом по пятам, с предателем «Совой» где-то в безопасности.

Они шли, продираясь сквозь сырой подлесок. Ноги вязли в хлюпающей грязи, каждое дерево казалось последним рубежом. Евгения пыталась сосредоточиться на спине Волкова, на его чётких, экономных движениях. Но ноги стали ватными, а в висках стучало, выбивая ритм, похожий на «не-справ-люсь». Она споткнулась о корень, и её рука бессильно скользнула по мокрой коре сосны.

Волков, шедший впереди, обернулся не на звук, а будто почувствовал сбой в ритме группы. Его взгляд, острый как бритва даже в полутьме, мгновенно оценил её: заострившиеся черты лица, слишком широкие зрачки, прерывистое дыхание, которое она тщетно пыталась контролировать. Адреналин от боя отступил, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях.

Он резко поднял руку, останавливая группу.

— Стоять. Привал на тридцать секунд.

Щуп молча прислонился к дереву, сканируя периметр. Дмитрий просто сел на землю, безучастно уставившись в темноту.

Волков сделал два шага к Евгении. Он не спрашивал, в порядке ли она. Он видел.

— На разведку сейчас пойдёшь? Или будешь ползти? — его голос был тихим, беззлобным, но от этого каждое слово било точнее пули. Она попыталась выпрямиться, встряхнуть головой.

— Я… я справлюсь. Через минуту.

— Через минуту нас найдут, — отрезал он. Затем, без всякого предупреждения, повернулся к ней спиной и слегка присел. — Залезай.

Она отшатнулась, будто он предложил что-то неприличное.

— Нет. Я могу сама. Ты…

— Женя, — он перебил её, не оборачиваясь, и в его голосе зазвучала та самая сталь, которая не терпит возражений. Он назвал её по легенде, но в интонации был приказ майора Волкова. — У нас нет времени на геройство. Залезай. Сейчас. Или я закину тебя на плечо, как мешок, и понесу так. Слышишь?

В его тоне не было угрозы, только холодная, неоспоримая реальность. Она посмотрела на его широкую спину, на напряжённые мышцы плеч, даже сквозь куртку понимая, что сопротивление бессмысленно и опасно для всех. Гордость сдалась перед прагматикой выживания.

— Поняла, — хрипло выдохнула она.

Она неуклюже обвила его шею руками, он подхватил её под колени, и одним мощным движением поднял. Было неловко, унизительно и… невыразимо безопасно. Его спина была твёрдой и надёжной, ритм шагов — не сбивался ни на секунду. От него пахло потом, порохом, лесом и чем-то своим, узнаваемым — железом и терпкой кожей.

— Держись крепче, — бросил он через плечо уже обычным, рабочим тоном. — Щуп, вперёд. Быстрее.

Щуп кивнул и, бросив взгляд на странный тандем, снова зашагал, прокладывая путь. Волков нёс её, будто не чувствуя веса, его дыхание оставалось ровным. Она прижалась щекой к его куртке и ощутила, как под тканью перекатываются мускулы, а сердце бьётся спокойно, размеренно и уверенно. В этом ритме не проскальзывало ни тени тревоги, вызванной её бременем. Только полная концентрация на пути, на конечной цели.

Она закрыла глаза, побеждённая, смирившаяся, и позволила этой странной безопасности обволакивать её. Он был её шитом, её транспортом, её командиром. А она — его слабым местом, которое он сейчас нёс на себе, потому что иначе нельзя. Это было поражение. И самое большое доверие из возможных. Всё ещё в игре. С пленным инженером, с врагом по пятам. Но теперь — ещё и с этой новой, неловкой, жизненно необходимой близостью, которая жгла её щёки и заставляла цепляться за его плечи чуть крепче, чем того требовала необходимость.

Она не знала, что будет завтра. Но знала, что пока он впереди, а Щуп на фланге, она будет идти. До конца.