Глава 33. Анатомия кинокритики

К пятнице огромный изумрудный диван — личная гордость и главная победа Леры в мебельной войне — прошел все стадии тестирования. На нем уже успели поваляться с книгой, случайно пролить (и чудом оттереть) каплю кофе, а теперь настало время первого официального киновечера.

Лера закончила работу над обложкой ровно в пять. Она отправила финальный файл заказчику, вымыла кисти и с чувством выполненного долга закрыла ноутбук. Вечер обещал быть ленивым, теплым и абсолютно домашним.

Когда Марк вернулся с дежурства, в квартире пахло запеченной курицей с розмарином, а на дубовом столе красовались два бокала и бутылка красного сухого.

— Выглядит так, словно мы собираемся праздновать успешную сдачу проекта, — Марк повесил пиджак, ослабил галстук и, подойдя сзади, обнял Леру, которая как раз доставала из духовки противень.

— Именно это мы и будем праздновать. Заказчик в восторге, правки минимальные. Так что сегодня, доктор Лебедев, вы в моем полном распоряжении. Я даже выбрала фильм.

Перебравшись на диван, они забрались в него с ногами, укрывшись одним из пушистых пледов. Лера поставила ноутбук на журнальный столик и нажала на «play». На экране замелькали кадры популярной медицинской драмы.

— Только не говори, что ты решила заставить хирурга смотреть сериал про хирургов после 14-часовой смены, — со стоном произнес Марк, отпивая вино.

— Это классика! И там очень красивая любовная линия, — возмутилась Лера, устраиваясь удобнее на его плече. — Просто расслабься и наслаждайся сюжетом.

Первые пятнадцать минут прошли в мирной тишине. Марк честно пытался абстрагироваться от происходящего на экране, сосредоточившись на тепле Лериного тела и терпком вкусе вина. Но когда главный герой сериала, драматично сдвинув брови, начал реанимацию пациента, профессиональная выдержка дала сбой.

— Дефибриллятор на асистолию? — фыркнул Марк, чуть не поперхнувшись. — Серьезно? У него на мониторе прямая линия! Они сейчас просто поджарят беднягу. Кто писал им сценарий?

— Марк! — Лера пихнула его локтем в бок. — Это метафора напряжения. Посмотри, как он страдает, это же его бывшая невеста на столе!

— Если он продолжит в том же духе, она останется бывшей навсегда, — невозмутимо парировал Марк. — А вот этот парень с зажимом... он вообще понимает, что держит его задом наперед? Это не пинцет для бровей.

Лера поставила фильм на паузу и развернулась к Марку, грозно уперев руки в бока.

— Ты невыносим. Я пытаюсь показать тебе красивую историю о том, как любовь побеждает смерть, а ты считаешь ошибки в постановке капельницы.

— Я просто за реализм, — Марк усмехнулся, глядя на ее раскрасневшееся от возмущения лицо. Он отставил свой бокал на столик, затем мягко забрал бокал из рук Леры и поставил рядом. — Знаешь, в чем проблема всех этих фильмов?

— В том, что их снимают не по твоим медицинским справочникам?

— В том, что настоящая драма и настоящая любовь не требуют пафосных монологов под звуки кардиомонитора.

Он притянул ее к себе, зарываясь пальцами в ее волосы. В полумраке гостиной, освещаемой только экраном замершего ноутбука и уличными фонарями, его глаза казались невероятно глубокими.

— Настоящая любовь — это когда ты просыпаешься посреди ночи от того, что кто-то стянул с тебя одеяло, и вместо того, чтобы злиться, просто укрываешь ее пледом. Это когда ты учишься терпеть запах масляных красок. И когда ты соглашаешься смотреть глупый сериал, просто потому что ей нравится, как главный герой спасает свою невесту.

Лера почувствовала, как по спине побежали мурашки. Вся ее напускная строгость испарилась за секунду.

— И ты готов досмотреть эту серию до конца, не критикуя постановку света в операционной? — прошептала она, подаваясь навстречу.

— Не обещаю, — шепотом ответил Марк, скользя губами по линии ее скулы. — Но я могу предложить альтернативный способ провести этот вечер. Без дефибрилляторов и медицинских ошибок. Только идеальная анатомия.

Лера тихо рассмеялась, обнимая его за шею, и сама потянулась к его губам. Ноутбук так и остался стоять на паузе, а картонные драмы на экране окончательно уступили место реальной жизни, которая разворачивалась здесь и сейчас, на изумрудном бархате их общего дома.