Глава 32. Зона свободного творчества
Понедельник обрушился на них звонком будильника в шесть утра.
Марк выключил его с первой секунды, привычным движением хирурга отсекая назойливый звук. Он сел на краю новой кровати, потирая лицо руками. Выходные, наполненные сборкой мебели, смехом и коробками, пролетели как одно мгновение. Впереди его ждала клиника, обход и две плановые операции.
Лера сонно заворочалась, натягивая на плечо горчично-желтый плед.
— Тебе сделать кофе? — пробормотала она, пытаясь разлепить глаза.
— Спи, — Марк наклонился и легко поцеловал ее в теплую, заспанную щеку. — У тебя сегодня свой дедлайн. Я сам справлюсь. Вечером привезу ужин.
Когда Лера окончательно проснулась несколько часов спустя, квартира была залита мягким, рассеянным светом петербургского утра. На кухонном столе, рядом с кофемашиной, ее ждала чистая чашка и прижатая сахарницей записка: «Удачного дня. Не забудь поесть. Твой хирург».
Лера улыбнулась, сварила кофе и окинула взглядом их новую гостиную. Пора было обустраивать свою территорию.
Она выбрала самый светлый угол прямо под скосом крыши, где находилось самое большое мансардное окно. Никакого желтого скотча. Никаких отвоеванных сантиметров. Она просто поставила тяжелый деревянный мольберт так, как ей было удобно, расстелила на паркете старый, заляпанный красками коврик и выставила в ряд тюбики с масляными красками и флаконы с разбавителем.
Резкий, специфический запах льняного масла и пинена поплыл по квартире, смешиваясь с ароматом дорогого кофе. Раньше, в коммуналке, этот запах всегда был предвестником скандала. Марк морщился, открывал все форточки и демонстративно кашлял. Лера на секунду замерла с кистью в руке, по привычке ожидая недовольного вздоха за спиной, но вокруг была только тишина и много свободного воздуха.
Она включила негромкую музыку, выдавила на палитру кадмий и ультрамарин и полностью погрузилась в работу.
Стерильный гостиничный номер блокировал ее фантазию, но здесь, под самой крышей, среди полупустых коробок и белых стен, вдохновение вернулось с невероятной силой. Эскиз для обложки современного любовного романа, который так туго шел последние дни, вдруг начал оживать. Лера переносила на холст не просто фигуры парня и девушки — она переносила туда те эмоции, которые переполняли ее саму. Тепло доверия, искру страсти и то самое чувство, когда ты находишь свой дом в другом человеке.
Время перестало существовать. Она не заметила, как за окном сгустились сумерки, как по стеклу забарабанил мелкий дождь.
Щелчок дверного замка вырвал ее из транса.
Лера вздрогнула, моргнула, возвращаясь в реальность, и потерла уставшие глаза тыльной стороной запястья, неизбежно оставив на скуле мазок синей краски.
Марк вошел в гостиную. На нем было темное пальто, на плечах блестели капли дождя. В одной руке он держал свой кожаный портфель, в другой — бумажный пакет из их любимого итальянского ресторана.
Он остановился на пороге комнаты и втянул носом воздух. Лера рефлекторно сжалась.
— Прости, я забыла открыть окно на проветривание, — виновато начала она, откладывая палитру. — Сейчас всё выветрится, я просто... увлеклась.
Марк поставил пакет и портфель на пол, медленно снял пальто, перебросив его через спинку стула, и подошел к ней. Он не стал открывать окно. Вместо этого он встал у нее за спиной, положив теплые, тяжелые руки на ее плечи, и посмотрел на холст.
— Пахнет домом, — вдруг тихо сказал он.
Лера удивленно обернулась. В его глазах не было ни капли раздражения. Только глубокая усталость после тяжелого дежурства и что-то еще — мягкое, теплое, от чего у нее перехватило дыхание.
— Серьезно? Тебя больше не раздражает запах пинена? — недоверчиво спросила она.
— Меня раздражало то, что я не мог контролировать свою жизнь. А этот запах... — Марк чуть сжал пальцы на ее плечах. — Сегодня в операционной, когда всё шло не по плану, я поймал себя на мысли, что хочу поскорее вернуться в квартиру, где пахнет масляными красками и где меня ждешь ты.
Он перевел взгляд на картину. На холсте, в лучах летнего закатного солнца, двое влюбленных смотрели друг на друга так, словно весь остальной мир перестал существовать.
— Анатомия всё еще хромает, — с легкой, дразнящей улыбкой произнес Марк, наклоняясь и целуя ее в перепачканную краской щеку. — Но эмоции... Эмоции ты передала идеально. Это очень красиво, Лера.
Она отложила кисть, развернулась и уткнулась лицом в его рубашку, пахнущую дождем и свежестью. В этот момент, стоя в пятне света от единственного торшера, среди запахов еды, растворителя и мужского парфюма, Лера поняла, что этот день был самым счастливым в ее жизни. И впереди их было еще очень много.