Глава 38. Бессонница на двоих

На электронных часах, стоящих на новой прикроватной тумбочке, светились зеленые цифры: 02:14.

Мансардные окна впускали в спальню приглушенный, рассеянный свет петербургской ночи и бледные отблески уличных фонарей. В квартире было тихо — той самой правильной, глубокой тишиной, которая бывает только в доме, где люди наконец-то нашли свое место.

Лера лежала на спине, уставившись в скошенный потолок. Сна не было ни в одном глазу. Внутри нее словно работал крошечный, но очень мощный генератор, перекачивающий по венам чистый адреналин вперемешку с абсолютным счастьем.

Она подняла правую руку. В полумраке на безымянном пальце тускло блеснуло кольцо — тонкий ободок из белого золота с небольшим, но невероятно чистым бриллиантом. Марк не стал увозить ее в пафосные бутики. Вечером они зашли в маленькую, неприметную ювелирную мастерскую на Петроградке, где седой мастер сделал кольцо по индивидуальному эскизу. Оно было лаконичным, элегантным и сидело на ее испачканном в краске пальце так, словно всегда там было.

Лера тихонько выдохнула и попыталась перевернуться на бок, стараясь не скрипеть новым матрасом. Марку завтра на утреннюю смену, ему нужно было спать.

— Твои мысли звучат слишком громко, Валерия, — раздался из темноты низкий, хрипловатый голос.

Лера вздрогнула и повернула голову. Марк лежал на спине, заложив руки за голову. Его глаза были открыты и в полумраке казались абсолютно черными.

— Я тебя разбудила? Прости, — шепнула она, пододвигаясь ближе и утыкаясь носом в его теплое плечо. — Я старалась дышать через раз.

— Я и не спал, — Марк высвободил одну руку и обнял ее, зарываясь пальцами в ее растрепанные волосы. — Для человека, который провел сегодня шесть часов в операционной, у меня подозрительно высокий уровень кортизола.

— У тебя бессонница? Доктор Лебедев, вы же всегда засыпаете еще в полете до подушки.

— Обычно да. Но сегодня... — он замолчал, подбирая слова. — Сегодня я лежу и думаю о том, что мне страшно.

Лера приподнялась на локте, с тревогой вглядываясь в его лицо. Услышать от Марка, человека-скалы, слово «страшно» было сродни снегу в июле.

— Чего ты боишься? — она мягко провела ладонью по его груди. — Что я буду разбрасывать кисти по всей нашей идеальной гостиной?

Марк невесело усмехнулся и перехватил ее руку, поднося к губам и целуя костяшки пальцев.

— Я боюсь всё испортить, Лера.

Он сел на кровати, откинув горчично-желтый плед, и потер лицо руками. В его движениях сквозила та самая уязвимость, которую он позволял видеть только ей.

— Моя первая попытка построить семью закончилась катастрофой. Я превратил жизнь Алисы в стерильный ад, потому что пытался контролировать всё вокруг из-за проблем на работе. А когда я сломался, я просто закрылся в себе. Я не хочу, чтобы это повторилось с тобой. Я не хочу однажды проснуться и увидеть, что ты смотришь на меня с той же снисходительной усталостью.

В комнате повисла тяжелая пауза. Лера смотрела на его напряженные плечи и понимала: тени прошлого всё еще жили где-то глубоко внутри него.

Она молча откинула одеяло, встала с кровати и потянула его за руку.

— Идем.

— Куда? — не понял Марк.

— На кухню. Бессонницу нужно лечить теплыми разговорами и ромашковым чаем. Это не медицинский факт, но художественный вымысел, который работает.

Через десять минут они сидели за массивным дубовым столом. В кухне горел только неяркий свет над рабочей зоной. В руках у обоих дымились кружки с травяным сбором.

Лера сидела по-турецки на стуле, кутаясь в безразмерный кардиган, и смотрела на Марка поверх своей синей кружки — той самой, которую он подарил ей в коммуналке.

— Знаешь, почему у нас не будет так, как с Алисой? — тихо спросила она, нарушая тишину.

Марк поднял на нее глаза, ожидая ответа.

— Потому что я не идеальная, — Лера пожала плечами. — Я хаотичная. Я сжигаю ужины, забываю выключить свет, оставляю пятна на твоих рубашках и спорю с тобой из-за цвета диванов. Алиса была частью твоей «правильной» системы. А я — системный сбой. И ты тоже изменился, Марк. Ты больше не пытаешься расчертить мир желтым скотчем.

Марк смотрел на ее лицо, освещенное мягким светом, на искренние, смелые глаза, и чувствовал, как тот самый ледяной ком страха внутри медленно тает.

— Я тоже сегодня думала о всяких глупостях, пока лежала, — призналась Лера, опуская взгляд на свое кольцо. — Думала о том, что я совершенно не вписываюсь в образ «жены солидного кардиохирурга». Я не умею вести светские беседы на благотворительных вечерах, если только не обсуждаю цветовые палитры. Что, если твоим коллегам будет за меня стыдно?

Марк с глухим стуком поставил кружку на стол. В его глазах мгновенно вспыхнула смесь возмущения и той самой защитной ярости, которую она так любила.

— Пусть только попробуют, — отрезал он ледяным тоном. — Если кто-то из моих коллег хотя бы криво посмотрит в твою сторону, он будет дежурить в приемном покое до конца своей карьеры.

Лера тихо рассмеялась, и это сняло последние остатки напряжения.

— Видишь? — она потянулась через стол и накрыла его руку своей. — Нам обоим страшно. Тебе — стать прежним роботом, мне — оказаться недостаточно хорошей для твоего мира. Но мы сидим здесь, в три часа ночи на нашей собственной кухне, пьем чай и говорим об этом. Вместо того чтобы молчать и строить стены.

Марк перевернул ладонь и крепко сжал ее пальцы. Большой палец мягко провел по ободку кольца.

— Бессонница на двоих, — задумчиво произнес он, и уголки его губ дрогнули в теплой улыбке. — Это гораздо лучше, чем спать одному в идеальной тишине.

— Возвращаемся в кровать? — Лера подавила зевок, почувствовав, как адреналин наконец-то уступает место уютной усталости. — У тебя через три часа прозвенит будильник.

Марк поднялся, обошел стол и, не говоря ни слова, подхватил Леру на руки.

— Доктор Лебедев! — она тихо пискнула, обхватывая его за шею. — Я тяжелая!

— Не для меня, — шепнул он ей в макушку.

Он донес ее до спальни, аккуратно опустил на карамельный матрас и лег рядом, укрывая их обоих пледом. Когда Марк прижал ее к своей груди, Лера услышала ровный, спокойный стук его сердца. Бессонница отступила. Страхи тоже. Впереди было утро нового дня.