Глава 2

Небольшое кафе в районе Сан-Поло. То самое место, в которое я зашёл в первый же день моего приезда в Венецию. Тот же самый столик, и тот же самый официант. Невольно сложилось ощущение, что я только что замкнул какой-то невидимый круг.

Судьба? Не судьба? Ой, да ладно… просто здесь вкусно.

Усмехнувшись, я намотал на вилку гнездо папарделле в сливочном соусе, и отправил в рот. Креветки, цукини, капля устричного соуса для вкуса — всё по классике. И вот конкретно здесь никакой мистики и провидения судьбы нет.

Зато всего этого хватает в других аспектах моей жизни. Дед, конечно, удивил. Хотя не могу сказать, что сильно, ведь некоторые подозрения на связь его пропажи с отгремевшей Войной у меня были. И приснился дед действительно нам всем.

Аню с её слов хвалил, а вот Артёма ругал. Да притом настолько жёстко, что брат даже сперва усомнился, а действительно ли это был Богдан Константинович. Предполагал, что это некая хтонь в обличии деда явилась к нему во снах, чтобы запутать. Мотивировал тем, что уж больно много его ночной гость матерился, а это для Богдана Константиновича не свойственно.

Хотя… с чего бы нам вообще делать такие выводы? Что свойственно, а что нет? Это ведь нормально, что дед не разговаривал с нами на Великом и Могучем, когда нам всем было плюс-минус по десять лет, верно?

Ладно… что-то нужно делать, а вот что именно я не понимаю. И для первого шага в правильном направлении мне как будто бы чего-то не хватает. Не информации причём, а именно что опыта. Или сил. Ведь дар мой растёт по мере того, как я им управляю — чем труднее задачи берёшь, тем сильнее становишься, всё честно и логично.

И опять же! Дед не сказал, как именно бороться с одержимыми и как действовать. Значит, всё остаётся на моё усмотрение. И значит, будет весело…

— Курлы-курлы…

— О! — улыбнулся я, отодвигая от себя пустую тарелку. — И вам не хворать, синьор голубь.

Паренька, который таскался в ростовом костюме по поручениям Дожа, я уже узнавал в лицо. Хотя… вот интересно — а узнаю ли я его вне голубиного амплуа и без перманентно мокрых от пота волос?

— Синьор Маринари, вам приглашение во Дворец, — сказал голубь, церемониально помахав крылышками. — Курлы. Синьор Дож просит прибыть вас незамедлительно и передаёт, что дело срочное…

— … и не терпит отлагательств, — закончил я фразу за паренька. — Всё понятно.

С тем я расплатился, поблагодарил официанта, попросил передать мои комплименты шефу, — который, если я правильно всё помню, в свободное от работы время имеет привычку шастать по морскому дну, — и двинулся в путь. Шёл долго. Голубь вызвался меня сопровождать, и мне приходилось останавливаться каждый квартал, чтобы подождать, пока чудо-птица сфотографируется с туристами.

Но долго ли, коротко ли, а мы дошли до места назначения. Охрана Дворца, ещё издалека заприметив голубя, распахнула двери и пропустила нас внутрь. Далее путь по роскошным коридорам в не менее роскошный кабинет. Сегодня синьор Дож принимал меня в каком-то музейном зале, сплошь увешанным портретами бывших Дожей.

Сам градоначальник сидел в кресле, одетый в обычный костюм без парадных регалий, и выглядел как… да как обычный человек он выглядел. Жестом, Дож пригласил меня сесть напротив и начал как будто бы с середины разговора:

— Хочу поблагодарить вас за помощь с одержимыми в больнице Дорсодуро, — сказал он.

Первый же мой позыв — спросить: «А вы откуда знаете?»

Впрочем, его я задушил в зародыше, потому что прекрасно знаю… никто мне ответит. А если я вдруг по какой-то необъяснимой причине захочу посмотреть на загадочную улыбку, достаточно будет спросить у Петровича, куда подевался весь коньяк для фламбировки.

— Те люди, которых вы вылечили, не просто люди, синьор Маринари. Они жители моего города. Нашего с вами города, и их жизни для нас имеют особенную ценность. И я, и они, и вся Венеция перед вами в неоплатном долгу.

В ответ я лишь пожал плечами.

— Так уж вышло, что мой дед в своё время боролся с этой заразой. Поэтому некоторые знания у меня есть.

— Замечательно, — кивнул Дож. — В таком случае…

Тут он запустил руку в карман и вытащил… штучку. То ли значок, то ли медаль, а то ли серебряная монетка. Но чтобы там ни было на самом деле, Дож положил это на небольшой кофейный столик между нами.

— В таком случае, — повторил он. — Полагаю, вы примете от меня эту вещицу.

Я взял значок, — всё-таки это был значок, да, — в руки. На ощупь холодный, с изображением венецианского льва.

— Превосходно, — сказал Дож, расплываясь в улыбке. — Значок принял вас, синьор Маринари.

— В каком смысле? — не совсем понял я.

— В том смысле, что если бы вы оказались недостойны, то ощутили бы это сразу. И ощутили весьма доходчиво, надо сказать. Сам факт, что вы держите значок в руках, означает, что вы человек, который может им владеть.

Я положил значок обратно.

— Честно говоря, я не понимаю, что это. Поэтому о принятии или непринятии речь пока что не идёт. Я просто взял вещицу в руки, чтобы повнимательней рассмотреть её…

Вру. Нагло вру Дожу прямо в лицо. На самом деле я взял значок, чтобы просканировать его энергию. И взял, и просканировал, вот только мало что понял. Внутри было понамешано столько всего, что я откровенно не понял назначение значка. Однако с уверенность могу сказать — штука это очень мощная, и очень древняя.

— Давайте объясню, синьор Маринари, — сказал Дож. — Я предлагаю вам поработать в отделе, который специализируется на очень интересных вещах. Это неофициальное подразделение, которое занимается аномальными явлениями.

— При всём уважении, синьор Дож, — сказал я. — Но я бы не хотел наниматься на работу. У меня и своей полным-полно. Ресторан, сеть понтонов, префектура… извините, но я не собираюсь работать в этом вашем отделе. У меня просто-напросто нет времени.

— Работать в прямом смысле этого слова вам не придётся, — ответил Дож. — Каждый сотрудник отдела сам решает, когда и где ему быть, что делать, как действовать, и так далее. Некоторые из сотрудников даже никогда друг с другом не виделись.

— Но…

— Подождите, синьор Маринари. Я ведь правильно понимаю: вы ведь всё равно так или иначе собираетесь лечить людей от одержимости, верно?

— Верно, — кивнул я. — Получается, что это моё семейное дело.

— И это замечательно. Тогда возьмите этот значок. Просто возьмите и всё, — улыбнулся синьор Дож. — Если у вас вдруг появятся проблемы, этот значок решит их. Если перед вами закроются какие-то двери, значок откроет их для вас. Просто покажите его, синьор Маринари, и вам обязательно помогут. Не могу сказать, что он всесильный, но… у него, несомненно, есть свои плюсы.

Прозвучало это так, будто бы значок меня ни к чему не обязывает. А в таком случае, то почему бы и нет? Дож не просил меня делать ничего конкретного. Поэтому я взял значок и положил его во внутренний карман рубашки. Вдруг и впрямь пригодится?

— К слову, — сказал Дож. — Я ни на что не намекаю, но на острове Мурано случилось ещё несколько вспышек. Задержать одержимых пока не удалось.

— И вы ни на что не намекаете? — уточнил я.

— Абсолютно ни на что.

Как на острове Муране, одержимые дрались ремнями. Понятно всё. На этом наша встреча с Дожем подошла к концу, и я вышел из Дворца на Площадь. Прищурившись, поглядел на солнышко, потом на толпы туристов, которым было плевать на нависшую над ними угрозу, на каналы, на чаек… и решил, что отправлюсь на остров прямо сейчас.

Почему? Да просто потому, что захотелось. Было в этом нечто правильное. Спонтанное, конечно, но очень правильное. Увы и ах, паром до острова пришлось бы ждать несколько часов, — крайне неудобное расписание, если честно, — и потому я решил нанять частную лодку. Пожилой венецианец с обветренным лицом дремал у причала, и очень обрадовался моему появлению.

Договорились. Сели. Поплыли. Ничто, как говорится, не предвещало — вода была спокойной, небо ясным, и никаких песен сирен вокруг. Я уже начал расслабляться, чувствуя как солёный ветер уносит тревожные мысли, но беда пришла откуда не ждали. Сперва лодочный мотор чихнул, потом закашлялся, а потом и вовсе задымил. Но мало того! Через пару секунд у него отвалилось крепление, моторчик отвалился и пошёл ко дну. Мы же остались стоять на месте, медленно дрейфуя то ли по направлению к основной части Венеции, а то ли от неё.

Лодочник задумчиво посмотрел на то место, где только что был мотор и пожал плечами так, будто бы для него всё происходящее — обычное дело. Затем достал из кармана лакированную трубку и пакет с табаком.

— Курите? — спросил он, забивая трубку.

— Нет, — сказал я, глядя на него со вполне объяснимым недоумением. — Не курю.

— Это зря, — лодочник зажёг спичку и принялся раскуриваться.

— Почему же?

— Да потому что ждать нам теперь долго, — объяснил он. — Пока кто-нибудь нас не подберёт.

— Простите… а чего ждать-то? — уточнил я. — Вёсла же есть. Можем догрести.

— Вёсла мне положено иметь по закону и технике безопасности, — сказал лодочник, уже вовсю попыхивая трубкой. — Вот только садиться я за них совершенно не собираюсь. У меня спина больная. И справка есть.

— Ага…

Уж не знаю почему, но старику я поверил. Выглядел он и на самом деле весьма хлипко.

— Как долго грести до Мурано? — спросил я.

— Часа полтора.

— А помощи ждать?

— Ой, вот чего не знаю, того не знаю. Рации у меня с собой нет, а связь здесь не ловит. Место аномальное, — тут лодочник почему-то хитро улыбнулся. — Но мне всё это только в плюс.

— Почему же?

— Так я ведь по счётчику работаю, синьор.

Нда… нет, понятное дело, что это никакой не развод на деньги. Но синьор старикан решил воспользоваться моментом, и ему действительно повезло. Ему было выгодно, чтобы мы торчали здесь как можно дольше. Я посмотрел на него, на его довольное лицо, и на дымящуюся трубку. Сказал, что:

— Это не очень честно получается, — а в ответ получил нечто невразумительное:

— Знаешь что, парень? — сказал лодочник. — Я венецианец в десятом поколении. Поэтому можешь даже не пытаться мне угрожать, я на своём веку чего только не повидал.

— Да я вроде и не угрожал.

— Меня ничем не испугать! — не унялся морской волк. — Я эту жизнь знаю вдоль и поперёк! Набоялся уже своё! Хватит!

— Очень за вас рад, — вздохнул я, понимая, что спорить бесполезно. — Тогда я сам сяду за вёсла. Это же не возбраняется?

— Не возбраняется, — задумчиво сказал лодочник и пару раз пыхнул табачиной. — Без проблем, садись. Главное побыстрее греби, — хохотнул он. — А то счётчик-то тикает.

Драки со стариком в лодке посередь лагуны — последнее, чем я собирался заниматься в этой жизни. И потому делать нечего. Встав с места, я подобрался к вёслам, наклонился, и в этот самый момент значок Дожа возьми и выскользни из кармана. По дощатому дну он весело поскакал к ногам лодочника. Тот же посмотрел на значок и…

— Синьор?

У старика начал дёргаться глаз. С лица сошла вся краска, и ехидной улыбки как не бывало. А ещё рот… когда люди, раскрывши рот, роняют сигареты или петушка на палочке — это одно. А вот когда они роняют массивную деревянную трубку, — ещё и дымящуюся притом, — ситуация складывается пожароопасная.

— Синьо-о-о-ор? — повторил я, подхватив трубку до того, как она запалила лодку.

А синьор в ответ начал издавать странные звуки, похожие на стоны овцы. Пожав плечами, я вставил трубку обратно ему в рот, и для надёжности прижал челюсть.

— Что с вами?

— Да ладно⁈ — выдохнул он, глядя на значок, и глаза его при этом стали больше окружности колец Юпитера.

— Синьор?

— Да ладно⁈ — повторил он.

А уже в следующее мгновение этот немолодой и отнюдь здоровый человек, не произнося более ни слова, схватился за вёсла. Вставил их в пазы, сел правильным образом и начал загребать с такой скоростью, что у лодки аж нос приподнялся. Вцепившись в вёсла и позабыв о больной спине, синьор лодочник разрезал воду так, будто от этого зависела его жизнь. Скорость на воде — штука, которую на глаз зачастую не понять, но сейчас мы шли по направлению к Мурано даже быстрее, чем с мотором. И в итоге добрались до места назначения за десять минут вместо обещанных лодочником полутора часов.

— Хорошего вам дня, синьор, — сказал лодочник, когда я сошёл на пристань. Голос его дрожал, и при этом старик заискивающе глядел мне в глаза. — Удачи вам, синьор. От всей души желаю, чтобы в вашей семье всегда были только хорошие новости, жене и детям тоже всего наилучшего. Желаю, чтобы ничто и никогда в этой жизни не огорчало вас. Здоровьица крепкого желаю, счастьица, всё, пока…

С тем лодочник снова упал на вёсла и так же стремительно угрёб в море. Я же смотрел на удаляющуюся лодку и думал — совпадение это или нет? Дож ведь говорил, что значок «открывает некоторые двери». Но… не настолько же⁈

Ладно. К делу. На Мурано я был впервые, но ничего особо интересного для себя не приметил. Такие же старинные палаццо, такие же узкие каналы, тот же запах моря. Вот только людей здесь было значительно меньше, и все как один взбудоражены…

Прямо на пристани собралась толпа, которая что-то очень живо обсуждала. Я же подошёл с улыбкой и спросил, что у них тут за собрание такое.

— Какие-то вкусные равиоли завезли?

На что один из толпы, — весь из себя серьёзный мужчина в синем пиджаке и с проседью в моржовых усах, — осмотрел меня с ног до головы и спросил:

— А вы не местный? Не знаете, да?

— О чём не знаю? — уточнил я, стараясь излучать беззаботность.

— У нас на острове ещё один одержимый, — сказал синьор, самым трагическим образом понижая голос. — Его только увезли, представляешь? Прямо вот из этого дома, — тут он махнул рукой в сторону трёхэтажного дома в конце улицы.

Что ж. За тем я сюда прибыл. То-то мне и надо. Остаётся лишь надеяться, что это не Венеция делает людей одержимыми, чтобы я смог потренироваться.

— А куда его увезли? — спросил я, на что синьор, не думая ни секунды назвал мне адрес клиники.

— Благодарю, — кивнул я. — Пойду посмотрю, — и уже было двинулся в путь, как:

— Ты ненормальный, что ли? — сказал синьор усач и схватил меня за рукав. — Эта клиника — объект повышенной безопасности! Её охраняют две сотни бойцов! Попасть туда можно только по специальному пропуску, так что даже не надейся. Тебя к ней даже близко не подпустят.

Я задумался. Плохо. Но… а что мне теперь делать? Ничего, что ли? Остаётся надеяться лишь на то, что я встречу там каких-нибудь знакомых. Ведь если всё настолько серьёзно, как говорят местные, то на ТАКОЙ объект меня даже со значком от Дожа не пустят.

— Всё равно попробую, — сказал я и пошёл вдоль по улице.

Пошёл. Дошёл. И тут же испытал нечто, похожее на шок. Клиника представляла из себя не просто здание, а настоящую крепость — высокие бетонные стены, поверх них колючая проволока, камеры на каждом углу и целые патрули охранников в камуфляже. С автоматами, собаками и, — чтобы уж наверняка, наверное, — целыми связками гранат на поясе.

— День добрый, — сказал я, подходя к главным воротам, где меня тут же приветил здоровенный мужик с челюстью столь квадратной, что её можно было бы использовать на уроках черчения. — Меня зовут Артуро Маринари, я пришёл посмотреть на одержимых.

— Чего?

— Возможно, я могу помочь.

— Ага.

— Вы не могли бы меня пропустить?

Охранник оглядел меня с ног до головы, а затем заливисто рассмеялся.

— Конечно-конечно, — сказал он, вытирая слёзы. — Ты что, парень, совсем больной? Иди отсюда, ладно? Здесь тебе не цирк уродов, а секретный объект.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я и решил использовать один из козырей. — Между прочим, я префект района Дорсодуро. Может, мы с вами всё-таки сможем договориться? Это не праздное любопытство, я пришёл по делу.

— Знаешь? — через неловкую паузу сказал охранник. — Я капитан. И здесь, на этом объекте, нет никого ниже меня по званию. Вот НАСТОЛЬКО он секретный, понимаешь? Здесь лечат от аномальных болезней, потому и охрана соответствующая. Так что шёл бы ты отсюда, пока я не вызвал подкрепление. Поверь, эти проблемы никому не нужны…

Действительно, всё серьёзно. Раз на дверях стоит целый капитан, то простым смертным внутрь хода нет.

— И что твоё префектство тебе даёт, а? — усмехнулся охранник. — Думаешь, сейчас позвонишь кому-то и всё решится? Не обманывай себя, парень.

В этот момент из дверей на шум вышел ещё один военный, и спросил у сослуживца, всё ли нормально.

— Да вот же, — хохотнул тот. — Пришёл человечек, говорит, что хочет на одержимых посмотреть.

— Ах-ха-ха-ха! — засмеялся второй, а потом обратился ко мне. — Синьор, прошу вас, никуда не уходите! Я сейчас! Я быстро!

Я-то, грешным делом, подумал, что лёд тронулся, и сейчас что-то произойдёт. Однако второй охранник исчез за дверями и вернулся спустя некоторое время ещё с тремя вояками.

— Вот! — крикнул он, указывая на меня пальцем. — Это он! — и вся эта толпа согнулась от смеха в пополам. — Сразу видно, что не местный!

— Местный! — ответил им тот самый подполковник, с которым я изначально завёл беседу. — В том-то и дело, мужики, что местный! Говорит, что префект!

Прозвучал очередной взрыв гогота.

— Префект⁈ И при этом не знает таких простых правил⁈

Что ж… а была не была. Дав военным достаточно времени, чтобы отсмеяться, я залез в карман и достал значок Дожа.

— А если я вам вот эту штуковину покажу? — спросил я. — Может, вы меня всё-таки пропустите?

— Ой, чтобы ты там не показал, — начал было говорить капитан, но тут повернулся в мою сторону и застыл на месте.

Челюсть мужчины упала чуть ли не на мостовую, а глаза вылезли из орбит так далеко, что невольно подумаешь — а не было ли у него в родне улиток? Подполковник то бледнел, то краснел, будто бы неопределившийся хамелеон, а потом выдохнул:

— Да ладно⁈

У остальных охранников, — тех что стояли за его спиной, — случился нервный тик. Подрагивая глазами, носами и уголками губ, они забыли что им физиологически нужно дышать, и пялились на значок.

— Не может быть!

— Да как такое возможно⁈

— Нереально!

Первым в себя пришёл капитан. Встав по струнке ровно, он выпалил:

— Синьор, если прикажете, я могу отнести вас к одержимым на шее!

— Приятно, — кивнул я. — Но это будет лишним.

— Проходите, синьор, пожалуйста! Прошу прощения за задержку! Не знал! Просто не знал!

Немного смущённый всей этой ситуацией, я прошёл через строй военных за ворота клиники. Те остались позади, смотрели мне вслед и перебирали все фразы синонимичные выражению: «Да ладно⁈», — которые только могли придумать.

Я же пошёл… куда-то. Приметил патруль из трёх человек с немецкой овчаркой, у которых собрался спросить, где именно содержат одержимых, но тут патруль и сам свернул в мою сторону.

— Какого хрена гражданский делает на объекте⁈ — заорал он, брызжа слюной, а потом схватил рацию и объявил: — Тревога! Посторонний! Всем прибыть во внутренний двор срочно!

И стоит отметить профессионализм военных — они появились тут же. Вояки выбегали из дверей, выпрыгивали из окон, спускались на стропах с крыш. Итого на бедного и ни в чём не повинного меня бежало тридцать человек личного состава. Сослуживцы крикуна по патрулю тем временем уже наставили на меня автоматы, а собака чуть с цепи не срывалась, решив отведать на вкус свежей артурятины.

И неужели мне придётся с ними сражаться? М-м-м… не хотелось бы. Поэтому в качестве превентивной меры, я решил сперва показать патрулю значок Дожа.

— ДА ЛАДНО⁈ — заорал мужчина.

— Вау-уау-уау⁈ — подвыла овчарка, выпучив глаза будто лемур, а потом раззявила пасть так, что в неё могла бы залететь не то, что ворона, а легкомоторный самолёт.

В свою очередь подкрепление, что неслось на меня со всех сторон, уже развернулось на пятьсот сорок градусов, — от шока, по всей видимости, — и бежало в обратном направлении, только вот… ещё быстрее. Военные прятались за углы, кусты и мусорки. Патруль, что только что стоял передо мной мистическим образом рассосался, оставив меня в некоторой растерянности.

— Эй? — спросил я у куста, который очень подозрительно шевелился. — Прошу прощения, а мне куда?

И тут из главного корпуса навстречу мне выбежал запыхавшийся мужчина. Краснощёкий и взъерошенный, на бегу он держался за левый бок, но стоически терпел спазм диафрагмы. И даже улыбаться мне умудрялся, хотя в глазах застыл животный ужас.

— Добрый день, синьор! — сказал он, каким-то чудом справляясь с дыханием. — Меня зовут Бьянки, я управляющий этой клиники. Рад! Очень-очень рад! — синьор начал трясти мне руку. — Могу я проводить вас? Могу предложить кофе или чай? Или массаж? А-ы-ы-ыый! — взвыл бедняга. — Прошу вас, не молчите! Скажите, чем я могу вам помочь⁈

— На самом деле, — добродушно улыбнулся я. — Я хотел бы, чтобы мне просто не мешали.

— Без проблем!

Синьор Бьянки схватился за рацию.

— Эдмундо! — заорал он. — Эдмундо, закрывай клинику! Нужно, чтобы в течении минуты здесь не осталось никого! Всех эвакуировать! Это приказ!

В ответ из трубки донёсся удивлённый голос:

— Мне эвакуировать все полторы тысячи человек? Я правильно понимаю, доктор? Всех?

— Да! — крикнул злой как чёрт Бьянки. — Всех выгоняй к чёртовой матери сейчас же!

— Подождите, — сказал я, поднимая руку. — Мне кажется, вы меня неправильно поняли. Я же не просил вас закрывать клинику…

— Эдмундо, отбой! — Бьянки попытался повесить рацию обратно на пояс, не попал в кобуру с первого раза, разнервничался и запустил ей со всего маху куда-то в сторону. Разбилось стекло. Недовольно мявкнула кошка. — А что же вы просили, синьор? — заискивающе спросил он.

Хм-м-м… да что же это за значок?

— Подождите минуточку, — попросил я.

— Конечно, синьор!

Я сделал пару шагов назад, достал телефон, сфотографировал значок и отправил изображение Джулии. Подписал ещё: «Знаешь, что это такое?», — а в ответ получил сообщение: «БЕГИ!!!»

Да-да, с пятью восклицательными знаками. Вот только месседж кареглазки моё любопытство отнюдь не исчерпывал, и я собрался было повторить вопрос, но тут на меня буквально посыпались сообщения:

«Стоп!» — написала Джулия. — «Отставить! Не беги! Замри! Притворись, что тебя не существует!»

«Да что это такое-то?» — улучив момент спросил я. — «В чём смысл-то?»

«НЕ СПОРЬ, АРТУРО!!!» — о, снова на верхний регистр перешла. — «НЕ СПОРЬ И ДЕЛАЙ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ СКАЖУТ!!! ТАК НАДО!!! ПОТОМ ОБЪЯСНЮ!!!»

Ну молодец, конечно. Только ещё жути на меня нагнала. И пусть я понятия не имею, что за штуку дал мне Дож, но теперь понимаю — она чрезвычайно мощная и открывает не просто «какие-нибудь» двери, а чуть ли не все.

— Синьор Бьянки, не могли бы вы проводить меня в палату к одержимым? — уточнил я.

— А массаж?

— А массажа не надо.

Ну и что в итоге? В итоге синьор управляющий проводил меня в палату, а уже спустя пару минут мне устроили рандеву с одержимым. Пара бравых санитаров в сопровождении военных завели в помещение мужчину. Тот был одет в смирительную рубашку и выглядел как человек, который уже давно потерял себя.

Извивался, брыкался, толкался, пытался хоть как-то высвободиться. Орал через кляп что-то явно нечленораздельное и смотрел на меня безумными глазами. И как бы… вывод напрашивается сам собой. Мне даже не пришлось сканировать его даром, чтобы понять — между ним и больными в Дорсодуро огромная разница. Я бы даже сказал «пропасть».

И если у тех одержимость была на ранней стадии, то товарищ передо мной промариновался уже достаточно долго. И такого я, признаться, не ожидал. Не ожидал, что мне придётся провести в клинике ближайшие пару дней, вычищая одержимость из одного-единственного пациента. С другой стороны, я получу гораздо больше опыта. С третьей, безумно жаль, что придётся отложить готовку, и что так долго из-под моих рук не выйдет ни одно блюдо.

— Понятненько, — вздохнул я и набрал Ане. Сестра ответила сразу же, как будто ждала моего звонка. — Привет! Тут такое дело…

— Что-то случилось?

— Случилось, — не стал врать я. — Только объясню я тебе всё потом. А сейчас прошу: предупреди всех, что меня не будет несколько дней. И присмотри там за производством. Главное, чтобы кухня не простаивала.

— Поняла, — коротко ответил Анна Эдуардовна, а следом попросила меня быть осторожней и не делать глупостей. — До встречи.

Я убрал телефон обратно в карман, подошёл к брыкающемуся одержимому и вытащил кляп у него изо рта. Тут-то он и разошёлся. Начал визжать, пищать, и щёлкать пастью, пытаясь дотянуться до меня и укусить.

Я же смотрел и думал:

— Ну и что мне теперь с тобой делать?

Внезапно, одержимый перестал брыкаться и орать. Он замер, успокоился и выглядел теперь как самый обычный человек. Вот только меня тем временем обдало таким потоком тёмных эманаций, что аж волосы дыбом встали.

— А что со мной делать? — зловеще улыбнулся одержимый. — Заключать сделку, Артуро… или мне лучше называть тебя Артур? Ах-ха-ха-ха-ха!

— Да называй, как хочешь.

— Ты-ы-ы-ы! — протянул мужчина. — Внук человека, который смог в одиночку сделать то, что было не под силу целому миру. Вот только… ты же знаешь, что ни к чему хорошему это его не привело? Теперь он заблудшая душа, а мы здесь!

Тут же я понял, что общаюсь не с обычным одержимым. О, нет. Это был кто-то из тех, кто затеял весь этот ужас. Наверняка не самый главный, но явно кто-то из «верхушки руководства экспансией».

Тут я вздохнул, чувствуя, как усталость заранее наваливается на меня. Двумя днями тут не обойдёшься. Тремя тоже. Складывается у меня такое чувство, что я проведу наедине с этим бесноватым господином не меньше недели. А мог ведь сейчас стоять на кухне и готовить! Просто… из-за своего характера и принципов не могу пройти мимо.

— Сделка так сделка, — сказал я. — Звучит разумно.

— Присоединись к нам! — улыбнулся одержимый.

— Да нет-нет, я про другую сделку, — покачал я головой. — Даю тебе выбор. Либо ты уходишь из этого тела и оставляешь человека в покое, и у всех всё хорошо. Либо будет очень-очень больно…

Одержимый рассмеялся, что как бы подразумевало под собой, что сделки не выйдет.

— Понятно…

— Я помню ту боль, которую могут причинять подобные тебе! — заорал он, преобразуя голос до неузнаваемости. Теперь он был не просто грубый, а какой-то металлический. — И эта боль мне не страшна! Начинай! И я тоже начну!

После этих его слов, на меня тут же нахлынули эманация хаоса и безумия.

— Давай! Посмотрим, чей рассудок сломается первым!

Я в ответ лишь улыбнулся.

— Знаешь, — сказал я, — а ведь с такими как я ты вряд ли встречался. У меня есть одна особенность. Я не люблю причинять боль даже таким, как ты. У меня другие методы…