Глава 27

Вечер на лайнере был невообразимо красив. И мне искренне жаль тех пассажиров, которые по какой-то причине решили заняться… да чем бы то ни было они решили заняться вместо того, чтобы пронаблюдать закат. От глубокого оранжевого в красноту, а затем в розовый, солнце падало в море, которое и само по себе переливалось, как жидкое золото.

Затаив дыхание, мы пронаблюдали за этой красотой всей командой. Ну а потом как будто бы оказались в другом мире на совершенно другом лайнере. На палубах зажглось столько огней, гирлянд и неоновых вывесок, что вместо удивления я испытал нестерпимую жалость к судовым электрикам — мужики наверняка забыли, когда в последний раз спали или хотя бы ели сидя.

Тут музыка лилась из динамиков, там играл живой джаз-бенд, где-то крутили диджейские сеты, и буквально отовсюду был слышен счастливый смех и звон бокалов. Люди танцевали везде! Никакой специально предусмотренной площадки не было, и они пускались в пляс именно там, где на них накатил душевный порыв.

Дети ещё эти визглявые с сахарной ватой — носятся туда-сюда, пока родители спать не загнали. Короче! Корабль переходил в фазу ночной жизни, и от чувства всеобщего веселья и единения становилось тепло на душе.

Я бродил по палубам, наслаждаясь атмосферой, и вдруг заметил Индзаги. Тот стоял у бара, облокотившись на стойку и…

— Слушай, — я улыбнулся и похлопал парня по плечу. — Может, тебе стоит немножко притормозить?

— Да нет, шеф, я вовсе не пьяный!

— Да-да-да, — кивнул я. — Просто ты уже пятнадцать минут объясняешь этой бутылке просекко, что выпил то французское вино случайно. И что у вас с ним ничего серьёзного.

— Ну а как же иначе, шеф⁈ — Индзаги вдруг начал шмыгать носом. — Тосканское ведь может обидеться! Разве вы не понимаете⁈

И тут окончательно разревелся. Всхлипывал, утирал слёзы, смотрел на меня тоскливыми, щенячьими глазами и объяснялся в любви к просекко. Что ж. Какое-то время у меня ушло на то, чтобы успокоить парня, а затем я начал раздумывать — чем бы занять себя дальше?

— А вы куда? — ожидаемо, что первым делом я решил упасть на хвоста Джулии, которая куда-то деловито уводила свою бабушку.

— Артуро, — сказала синьора Паола. — Мы с девочками хотим сходить поиграть в покер. Тут как раз есть хороший зал.

— Да-да, — кивнула кареглазка. — Я тоже. Хочу попробовать свои силы.

— Хм-м-м… в это вообще нормально? — спросил я. — Вы же вроде никогда не увлекались азартными играми. Ну… во всяком случае, я за вами такого не замечал.

— Ой, да что такого? — отмахнулась Паола. — Я люблю со своими подружками иногда поиграть в покер. Это же не казино! Это спорт. К тому же, на большие деньги мы не играем. Так, чисто чтобы интерес был.

— Меня тоже научили, — сказала Джулия. — И у меня тоже есть лимиты, так что много я не просажу. Это для меня не игра, а упражнение в психологии.

— Как знаете, синьоры! — сдался я. — Как знаете!

Пожелал чете Бачокки удачи, а сам присел за барную стойку. Заказал себе нехитрый коктейль и начал наблюдать за людьми вокруг. Интересное это дело — разглядывать лица, угадывать истории и пытаться понять, что происходит у них внутри. Есть в этом что-то успокаивающее.

Однако тут среди толпы я заметил молодого человека за одним из столиков. Сам красиво-одетый, он сидел напротив красивой девушки, в этот чудесный вечер и на этом чудесном лайнере. То есть, казалось бы, всё у него в жизни было хорошо, однако при всём при этом выглядел он ужасно. Красное лицо, влажные глаза и подступающий к горлу комок, из-за которого он говорил с надрывом. И не говорил даже, а кричал:

— У меня ничего не получается! — парень утёр слёзы салфеткой. — Я так хотел! Я так долго собирался! Почему я не могу решиться⁈

Выводы я сделал моментально. Кажется, молодой человек хотел сделать своей девушке предложение, но всё никак не решался. Наверняка в кармане лежит кольцо, а он всё никак. Эмоциональный фон был соответствующим — страх, неуверенность и парализующая боязнь отказал.

Тогда я встал, подошёл к столику и легонько тронул парня за плечо. Он обернулся и растерянно посмотрел на меня, а я тем временем сосредоточился и принялся вытягивать из него весь этот негатив. Топтать сомнения, уничтожать страх.

— У тебя всё получится, — тихо сказал я, глядя ему прямо в глаза, похлопал по плечу и вернулся за бар.

Парень же переварил мои слова, прислушался к новым ощущениям и заорал:

— ДАААА!!!

Да причём так громко, что на него обернулась вся палуба. Я же улыбнулся. Это было не внушение, вовсе нет! Я просто убрал все его страхи, ведь иначе он мог бы собираться с духом ещё тридцать лет.

— Я сделаю это! — крикнул парень. — Я всё смогу! — а потом поднялся на ноги и…

И вместо того, чтобы встать на одно колено перед своей очаровательной спутницей, зачем-то запрыгнул на барную стойку.

— Внимание! — крикнул он. — Все смотрим на меня!

Музыка резко оборвалась. Все гости и персонал лайнера, что находились сейчас поблизости, действительно уставились на парня.

— Я хочу, чтобы вы все обратили на меня внимание! — крикнул он.

— Воу-воу-воу, — прошептал я. — Слишком много смелости.

— Я так давно об этом мечтал! — тут он посмотрел на свою девушку. — Дорогая Элиза! Я посвящаю это тебе! — а потом взял и крутанул двойное сальто с барной стойки. Приземлился на ноги. Не навернулся, не пошатнулся, и даже руки в стороны развёл по-олимпийски. Идеальный прыжок.

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал «Браво!», а кто-то бил кулаками по столу. Парень же стоял, закрыв глаза, тяжело дышал и со всей силы проживал свою минуту триумфа.

— Как же давно я к этому готовился! — крикнул он. — И наконец-то у меня получилось!

— КУДА⁈ — вдруг услышал я испуганный крик бармена сбоку.

Обернулся и увидел, как дедулька, — которому, навскидку, было лет восемьдесят, — тоже пытается залезть на стойку. А его супруга, — такая же ветхая бабулька, — пытается этого не допустить. Удерживает его, как может, и орёт:

— Да куда же ты лезешь⁈ У тебя и сорок лет назад это не получалось!

— Ну посмотри на него! — аргументировал старик, указывая на паренька. — Даже он решился! Ты посмотри дрыщ какой! А теперь на меня посмотри! Я же ещё о-го-го!

— О-го-го, — вздохнула синьора, и всё-таки сумела оторвать своего супруга от стойки. — Пойдём, выпьем твои таблетки…

— Я бы сделал! Я бы точно сделал! Отпусти меня!

За всем этим шоу, я даже не заметил, как вернулась Джулия. Хмурая, как хмурь. Разочарованная, как само разочарование.

— Давай выпьем, — коротко сказала кареглазка.

— Что случилось?

— Да-а-а, — отмахнулась девушка. — Тут кругом одни жулики и мошенники. А я даже доказать этого не могу.

— Понятно, — вздохнул я. — Много проиграла?

— Да нет, немного, — Джулия нахмурилась. — Просто обидно! Я хотела поиграть, а игра совсем не складывалась!

В целом, я всё понимал. Деньги для кареглазки действительно были неважны — они с бабушкой собирались покатать фишки по мелким ставкам. Ей были важны маленькие победы, которых её кто-то взял и лишил.

— Ладно, — сказал я. — Пойдём, покажешь мне этих твоих жуликов.

— Ты тоже хочешь поиграть? — спросила Джулия, а потом вдруг фыркнула. — Не советую. Там же мухлюют!

— Мухлюют, не мухлюют… тебе же бабушка играть учила, верно? — спросил я.

— Ну… да.

— А меня учил играть дед… — тут я задумался. — Правда, мы с ним всё как-то больше в домино играли… Ну, кстати, вот боевой товарищ, наш сосед, потом продолжил, в общем, не суть. Веди!

Да-а-а-а… показать бы это местечко Шону. Чтобы синьор лепрекон понял, что брать за референс и к чему стремиться. Зал был выполнен в лучших традициях старых игорных домов. Стены в тёмно-красном или синем бархате, тяжёлые портьеры на окнах, хрусталь, зелёное сукно и вышколенный персонал.

Столиков было, не соврать, штук тридцать, а за каждым сидели люди. Мужчины в смокингах, барышни в блестящих вечерних платьях. А где-то в углу пианист играл тихую, практически неразличимую за стуком фишек мелодию.

Едва оглядевшись, Джулия сразу же указала мне на один столик, за которым сидел мужчина лет пятидесяти. Тонкие вощёные усики, зализанные назад волосы, и руки — все сплошь в массивных перстнях. Без камней, зато с буковками — не берусь утверждать, но почти уверен, что каждый такой перстень достался синьору за победу в покерном турнире той или иной серии. Он сидел, лениво поигрывая фишками, и брал одну раздачу за другой. Лицо было расслаблено, и выглядел он как человек, уверенный в том, что просто не может проиграть.

А дело было за столом с самыми маленькими ставками. И я был абсолютно уверен, что именно из-за дешевизны входа, этот столик никогда не проверяют. А значит, синьор не рисковал спалиться. Это был столик для тех, кто не хочет сильно рисковать, но в то же самое время хочет интересно поиграть с живыми людьми.

— Хитро, — прошептал под нос. — Очень хитро. Тут его никто ни в чём не заподозрит…

Взяв немного фишек, я присоединился к столу.

— Здравствуйте-здравствуйте, — обратился я к синьору жулику. — А я вот, пришёл мстить за свою невесту.

— М-м-м-м… понимаю, — улыбнулся тот. — Ну что сказать? Она у вас просто неумеха, которая ещё не познала искусство покера!

— Ты что сейчас ляпнул?

— Ну а что? — жулик пожал плечами. — Она проиграла мне все раздачи. Злилась, нервничала, не контролировала эмоции. Ей никогда не стать профессионалом!

— Так она, вроде бы, и не собиралась…

— Каждый мечтает стать покерным профи! — заявил он. — А тот, кто говорит, что это не так, мечтает в тайне!

И как-то так сложилось, что в этот момент из-за стола ушли все остальные игроки. Кто-то устал, кто-то проигрался, кому-то просто надоело. Хедз ап, короче говоря. И мы остались с синьором жуликом вдвоём.

— Ну что, поиграем?

Поиграли. Я проиграл пять рук подряд. Жулик лениво пододвигал к себе мои фишки, цокал языком и пытался вывести меня на эмоции:

— И ты тоже, кстати, совсем не умеешь играть. Полный ноль! А я сперва понадеялся, что будем хоть какая-то интрига.

— Я же говорила! — взорвалась в этот момент Джулия. — Говорила же, что он мошенник! Шулер! Да-да, ты шулер!

— Синьоры, — перебила её крупье. — Поскольку вас за столом осталось двое, вы можете изменить правила игры.

— Ну да, — кивнул жулик. — Я бы изменил. Как минимум, поднял бы ставки до десяти сольдо. Вот только сомневаюсь, что мой «соперник» на это согласится.

Да-да. Слово «соперник» синьор жулик кавычками визуально, пожав пальчиками то бишь.

— А знаете? — улыбнулся я. — Я тоже не против. Давайте повышать.

Игра продолжилась. В какой-то момент я поставил сто сольдо, надеясь, что мой оппонент спасует и проиграл. Дальше была ставка двести, и тоже мимо. После этого Джулия начала нехило так нервничать — видимо, думала, что я поддался азарту.

— Артуро, ты проигрываешь!

— Какая разница? — просто улыбнулся я. — Всё же хорошо, не так ли?

— Так! — перебирая фишки сказал синьор жулик. — Я устал. Давайте уже играть по-крупному, что ли? А то становится скучно.

— Без проблем, — сказал я. — Вот только у меня нет с собой серьёзных денег. Расписки принимаешь?

— Ну-у-у-у-у, — протянул тот. — Не знаю. А ты кто вообще такой?

— Скромный венецианский ресторатор, — улыбнулся я.

— И что у ресторатора есть?

— Ну… много чего.

— Ладно! Вижу парень ты честный, пойдет твоя расписка! — весело добавил жулик. — Играю на всё.

Я понял, что-либо ему в принципе всё равно, что он не доберет, раздев условно соперника до трусов, либо же у него есть «крыша» которая поможет выбить долг. И то и другое меня не особо волновало, потому что проигрывать я не собирался.

— Поддерживаю, — не раздумывая ни секунды ответил я.

Тогда синьор жулик поднялся с кресла. Поправил пиджак и принялся вещать, как настоящий гуру:

— Вот поэтому не стоит играть, если ты не умеешь играть. Это ведь даже не азартная игра, на самом деле. Тут люди играют не на деньги, а ради эмоций, понимаешь?

Хорёк продолжил вещать, корча из себя профессионала. А я смотрел на него с жалостью и понимал — он ведь сам во всё это верит.

— Полагаю, ни у кого нет никаких вопросов касаемо законности этой игры? — спросил он, оглядывая зал. — Или вы снова скажете, что я кого-то обманываю?

Ни вопросов, ни возражений не было.

— Что ж! В таком случае, я пойду. Хватит на сегодня.

— Подождите! — остановила его дилер. — У меня есть вопрос.

— Слушаю.

— Когда и каким именно образом вы рассчитаетесь с синьором Маринари?

— В каком это смысле «рассчитаюсь»?

— Ну… в прямом, — ответила дилер. — Вы же проиграли. Ставка была на всё, и теперь ваши деньги принадлежат синьору Маринари.

— Как⁈

Синьор жулик замер. Он посмотрел на свои карты, потом на мои, на стол, и, наконец, на меня. Кровь отхлынула от его лица. Мужчина выпучил глаза и распахнул рот шире Сибири.

— Погоди! — выдохнул он. — Но у тебя же было две шестёрки!

— Правда? — хохотнул я. — С чего ты взял?

— Но я же…

— «Я же» что? «Я же прочитал твои мысли»?

Дело в том, что я чуть ли не сразу понял — синьор жулик у нас не покерный про, а слабенький менталист. Не настолько сильный, чтобы слушать внутренний монолог человека и читать его мысли, но всё равно. Когда человек смотрит на что-то и сильно концентрируется на этом, — а мы сейчас говорим про карты, — то синьор жулик считывал их.

Вот я и играл в поддавки. Каждый раз концентрировался на собственных картах, а в последний раз даже не посмотрел на них. Просто задумал у себя в голове две шестёрки и думал о них изо всех сил. Развёл разводилу, получается.

— Джулия, душа моя, поздравляю, — сказал я. — Ты отомщена, — а после обернулся к дилеру. — Вам же настоятельно рекомендую проверить этого человека на ментальные способности.

— Нет! — заорал жулик. — На меня наговаривают! Я буду жаловаться! У вас нет доказательств!

— Если вы переживаете насчёт того, что оскорбите человека ненужной проверкой, валите всё на меня, — сказал я дилеру. — Скажите, что на проверке настоял Артуро Маринари, префект Дорсодуро и временно-исполняющий обязанности самого…

И не успел я договорить, как за спиной синьора с тонкими усишками возникли два синьора без усишек вообще. Без усишек, зато с огромными мускулами, от которых их костюмы чуть было по швам не трещали. Служба безопасности.

— Не-е-е-ет!

Мужчины взяли Жулика под руки, — так что ножки бедолаги оторвались от земли, — и куда-то унесли.

— Мой герой! — поцеловала меня Джулия, и мы вместе начали сгребать фишки.

В итоге из местного покерного клуба я вышел с целой горой монет. В общей сложности получалась приличная сумма, которая могла бы покрыть весь наш круиз.

— Что теперь? — спросила Джулия. — Идём танцевать?

— Подожди, — ответил я. — Сперва мне нужно кое-что сделать.

— Что?

— Пойдём, — улыбнулся я. — Сама всё увидишь.

Я взял кареглазку за руку и увёл в самую глубь лайнера. По узкой лестнице, чуть ли не на самый нижний этаж. Там, в коридоре, стояли ровным рядком несколько ящиков для пожертвований. «На помощь обездоленным», «Сбор пожертвований в пользу бездомных животных», «Детский дом», и так далее, и тому подобное. Рядом висели таблички с информацией о благотворительных программах и их организаторах.

— Эти деньги… они заработаны нечестным путём, — сказал я Джулии, кивая на мешок с монетами. — Вряд ли я найду пострадавших от мошенника, но если я оставлю их себе, это будет неправильно. Пусть они лучше кому-то помогут.

— Ах, Артуро…

Вместе с кареглазкой, мы разделили выигрыш на ровные стопки и закинули в ящики.

— А вот теперь можно танцевать.

Поднявшись на палубу, мы ворвались в ночь неоновых огней. И была эта ночь просто восхитительна: Джулия смеялась, веселилась, а что самое главное — всё это время была рядом со мной. Казалось, что сам мир замер, чтобы попытаться продлить этот момент беззаботного счастья.

Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается. Усталые, но довольные, мы поднялись в каюту и легли спать. Вот только ненадолго. Прямо посреди ночи меня разбудил какой-то странный шум. Тревожный какой-то.

— Какого чёрта? — пробубнил я и вышел на балкон.

Огляделся и понял, что море прямо перед нами усыпано огнями. Корабли. Пятнадцать или… нет! Шестнадцать кораблей без флагов медленно окружали наш лайнер.

— Что происходит⁈ — испуганно крикнула Джулия, тоже появившись на балконе. — Это пираты⁈

— Агась, — кивнул я.

— И что нам теперь делать⁈

— Ну как что? Во-первых, помаши ручкой моим дорогим родителям…