Глава 26

Никогда ещё просыпаться в незнакомом месте не было столь приятно. Открыв глаза, несколько минут я тупо таращился в потолок и привыкал к тому, что я не в «Марине».

Каюта была огромной. Признаться честно, я даже не ожидал, что на корабль возможно впихнуть такие хоромы, — да ещё к тому же не одни. Оглядываясь вокруг, невольно чувствуешь себя как минимум монархом, а как максимум — властелином мира. Кровать — скрытый за балдахином аэродром. На полу ковёр с длинным ворсом, стены отделаны натуральным деревом, мебель — сказка, а начинка — сказка технологическая.

Но что меня зацепило больше всего — так это отдельный балкон. Просторный, с двумя шезлонгами и небольшим кофейным столиком, так что каюту при желании, в общем-то, можно и не покидать.

Вчера мы с командой толком не виделись. Договорились о том, что день отплытия каждый посвятит самому себе и будет делать что захочет. А хотели люди преимущественно спать. Итого: кто-то весь день провалялся в Дож-люксе, кто-то распаковывал вещи, а кто-то просто слонялся по лайнеру и выяснял, что тут есть интересного.

Ну… мы ведь действительно устали. Последние недели в Венеции вымотали и высушили всех без исключения, так что команда приняла на ура команду «отсыпаться». Но то было вчера…

— Доброе утро, — улыбнулась тёплая ото сна кареглазка, потянулась сладко-сладко, а потом сквозь ворох одеял поползла обниматься. Поползла, доползла, навалилась сверху и поцеловала меня в щёку. — Так, — сказала девушка. — Я пойду в душ. Минут на десять.

— Минут на десять? — переспросил я. — То есть час времени у меня есть?

В ответ Джулия рассмеялась и предприняла попытку атаки подушкой. А потом убежала в ванну, откуда уже через секунду послышался плеск воды.

Я же поднялся, накинул халат и вышел на тот самый балкончик. Море было спокойным, практически зеркальным. Солнце уже поднялось над горизонтом и сулило по-настоящему жаркий день. И чайки ещё! Кажется, «Венеция» выманила за собой из настоящей Венеции целую популяцию чаек.

Я глубоко-глубоко вдохнул и почувствовал, как все тревоги уходят прочь. Здесь, на лайнере, можно было забыть об одержимых, бомбах, пиратах и потусторонних осьминогах.

— Так, — сказал я сам себе и задумался о праздном.

Сегодня надо ухитриться выглядеть прилично, но при этом по-отпускному. Это важно. В этом весь смысл. А потому я зашёл с балкона обратно в каюту и отправился потрошить свой чемодан. Расстегнул молнию, и тут…

— ЫЫЫЫ!!! — с требовательным вздохом дырявого насоса-лягушки, из чемодана выпал Петрович. — Маринарыч!

— Что?

— Душегуб! Ничего не забыл⁈

— Ах да, — хлопнул я себя по лбу. — Точно…

Краснорожий и всклокоченный, Петрович куда-то пополз. Сперва я не понял куда, а потом как понял. То ли у домовых есть какое-то чрезвычайное чувство места, то ли самонаведение на бухло, но факт остаётся фактом — полз Петрович прямиком к мини-бару. Распахнул его, схватил бутылку пива, а потом провёл интересный ритуал. Сперва домовой зубами открыл крышку, потом облизнул горлышко, резко взболтал бутылку, устроив в ней воронку, затем вставил её куда-то в бороду, — предположительно в рот, — и осушил залпом.

— Ну хоть так, — сказал он погодя, а после перекувырнулся на спину, принял форму морской звезды и тяжко задышал, глядя в потолок.

Я же тем временем вспоминал. Пока я перевозил в своём чемодане Петровича, Джулия должна была переправить на борт лайнера синьору Женевру. И вот интересно…

— Джулия! — крикнул я, сунувшись в ванну. — А ты Женьку выпустила⁈

— Да! — ответил мне голос откуда-то из клубов пара. — Вчера ещё, как только отплыли! Она сейчас спит, наверное! День же!

— Н-да, — тихонечко сказал я. — Мой косяк, — и вышел обратно к Петровичу.

Взял бородатого за руку и строго наказал не дёргаться, а потом взял и нафаршировал его позитивной энергией, будто гуся яблоками. Что характерно, лицо Петровича после этого приняло нормальный оттенок. Да и дышать он так тяжко перестал.

— Вот, — я вручил домового специальный браслет, символизирующий принадлежность к Дож-люксу, а значит и ко всему самому лучшему на лайнере. Затем достал из шкафа маленький чемоданчик, который забил вещами из магазина детской одежды, и принудил Петровича переодеться из своих лаптей и рубахи.

Вскоре передо мной стоял маленький джентльмен: маленькие брючки, жилетка, галстук-бабочка, лакированные туфельки. Ну чудо! Осталось лишь привести в порядок вот этот волосатый взрыв под носом, который он называет бородой.

— Держи билет, — сказал я.

— Это что такое?

— Это билет.

— О…

— Теперь у тебя хватит энергии, чтобы функционировать и днём и ночью, — сказал я. — Весь отпуск будешь бодрый и свежий. Хочу, чтобы ты тоже отдохнул со всеми. Не прятался, не сидел в чемодане, а ходил, как обычный человек.

— Маринарыч, — домовой на такое шмыгнул носом.

— Отставить нюни! — сказал я. — Вот, лучше, держи документы… И пойдём со мной, пока Джулия в душе. Я тебе кой-чего интересное покажу.

— Ага, — кивнул Петрович, двинулся следом за мной на выход, но задержался возле зеркала. — Это я барон какой страны теперь, а? — спросил он с улыбкой, но тут же ударился в тревогу: — А меня не арестуют?

— За что?

— Э-э-э…

— За то, что ты так роскошно выглядишь?

— Да вот хотя бы! — хохотнул Петрович. — Непривычно мне всё это.

— Ну слушай, — ответил я. — Не такой уж большой выбор вещей был.

Спорить не стали. Дальше по указателям и картам, я повёл Петровича вглубь лайнера. Где-то тут, на одной из палуб, работал барбершоп. Я затащил Петровича внутрь и заставил сесть в кресло.

— Моему другу нужно обновить стиль, — сказал я восторженному, всему из себя воздушному и утончённому синьору барберу. А тот в ответ заорал:

— О боги! — и начал щупать Петровича за волосатое. — Какая борода! Какая густая! Какая фактурная!

— Э! — попытался взбрыкнуть домовой. — Не трожь меня!

— Цыц, — рявкнул я. — Не вздумай бежать, — в после снова обратился к барберу. — Сделайте на своё усмотрение, пожалуйста. Доверяю вам целиком и полностью.

— Конечно-конечно!

Вместо того, чтобы наблюдать за преображением бородатого, я вернулся в свою каюту. Подождал полчаса. Подождал час, но Петрович так и не вернулся. Варианта два: либо обиделся, либо же выгуливает свой новый образ.

Чтобы не сидеть без дела, за это время я зарядил позитивом Женевру. Объяснил ей, что у неё вообще-то тоже отпуск, и что они с мужем должны вкусить всю прелесть человеческой жизни. Вот только…

— Джулия! — я снова зашёл в ванную. — Где вещи Женьки⁈

— Там!

— Спасибо, блин! Очень доходчиво!

Долго ли, коротко ли, синьора Женевра тоже преобразилась в юную аристократку. Я вручил ей браслет, карту лайнера и объяснил, что всё вокруг уже включено в стоимость наших билетов, так что нужно срочно бежать и прожигать жизнь.

— Можешь сделать причёску, маникюр, педикюр… что там ещё делают? Вот твои документы, кстати.

Глазёнки у домовушки загорелись.

— А я смогу сходить в эту… эту самую… где рыбки кожу с ног съедают?

— Можешь.

— А на кикбоксинг?

— Конечно.

— А на муай-тай?

— Чего⁈

— А, — отмахнулась Женевра. — Не важно, — и убежала из каюты.

Мне же осталось лишь фантазировать о том, как Петрович в очередной раз предъявляет жене о том-де, что он в доме хозяин, а та в ответ практикует на нём приёмы из муай-тай.

— У меня всё своё, домашнее, — пробубнил я под нос. — И даже насилие, хех!

Время шло. Кареглазка наконец-то закончила плескаться, и уже совсем скоро мы с ней вышли из каюты на поиски пропитания. Свежие, нарядные, благоухающие… отпускные, короче говоря. С командой мы договорились встретиться в ресторане на верхней палубе, и пришли чуть ли не самыми последними.

— Представляете, — вещал Индзаги, когда мы подсели к огромному, составленному специально под нас столу. — Я сегодня проснулся без страха опоздать на работу.

— А я! — вклинился Марселло. — Я сегодня ночью вышел на балкон воздухом подышать, прикиньте! И никто меня не сожрал!

Тут молоденькая симпатичная официантка по имени София, — если верить бейджу, — подала нам меню. Не отпуская её от столика, я сразу же спросил, что она может посоветовать. София расплылась в улыбке и начала перечислять, указывая на позиции в меню:

— Вот это божественно, это тоже, а вот эти три блюда — фирменные. От нашего шефа. Он их сам лично разработал, — с гордостью сказала официантка. — О, наш шеф! Он летал в Тибет и учился у лучших парижских кулинаров! В итоге разработал блюда, которые покорили весь мир!

Я взглянул на состав, и тут же передо мной невольно встал вопрос.

— А как зовут вашего шефа?

— Синьор Альтобелли!

— М-м-м-м… понятно, — кивнул я. — Тогда давайте мне вот эти три фирменных блюда синьора Альтобелли.

Чтобы не мучать Софию, вся моя команда выбрала всё то же самое. Блюда вынесли уже через десять минут и завтрак начался.

— Синьор Маринари, — вздохнул Индзаги. — А может…

— Не-не-не, — перебил я его. — Не сейчас.

— А может всё-таки, — влез Марселло.

— Не-не-не-не-не. Забейте…

Было вкусно. Было хорошо. А когда всё закончилось, я снова подозвал к нашему столику Софию.

— Всё было просто бесподобно, — сказал я. — Но теперь я хотел бы лично поблагодарить вашего шеф-повара и выразить почтение этим прекрасным блюдам. Не могли бы вы пригласить его к нашему столу?

Официантка замялась.

— Вообще-то, у нас так не принято, синьор. Шеф очень занят. У него много работы на кухне — он лично готовит и контролирует отдачу, — тут София мечтательно вздохнула. — А ещё он такой творческий… такой творческий! Настоящий гений! Постоянно в процессе разработки новых блюд!

— И всё же? — настойчиво спросил я.

— Я попробую спросить, — кивнула София и убежала на кухню.

А через пару минут в зале появился шеф. Мужчина лет пятидесяти в высоком колпаке, с огромным носом картошкой и чертами лица, которые в некоторых культурах называют не иначе как «пропитыми».

— У нас так не принято! — орал синьор Альтобелли. — Я занят!

— Но гости очень просят, из дож-люкса! — оправдывалась София.

— Только лишь потому, что гости очень просят! — рявкнул он, подходя к нашему столику, а потом увидел меня и сказал: — Э-э-э-э…

— Прекрасная работа, синьор Альтобелли! — хохотнул я. — Просто превосходная! Это ведь ещё надо умудриться так технично отжать рецепты и выдать их за свои.

Шеф выпучил глаза и уронил челюсть так низко, будто бы это вовсе и не челюсть была, а площадка лифта для мелких грызунов. Мужика затрясло. И всё, что он смог мне сказать, это протяжное:

— Э-э-э-ээ…

— Что «э»?

— О чём этот синьор⁈ — насторожилась София.

— Э-э-э…

— Да ни о чём, — улыбнулся я. — Так. Просто оказывается, что мы с вашим шефом знакомы. Правда ведь? О, мой юный падаван, который тоже хочет научиться хорошо готовить?

— Ээ-э… Я… Ну… Это… София! — рявкнул Альтобелли. — Иди работай!

Дождавшись, пока официантка исчезнет, шеф перешёл на шёпот:

— Маринари, ну ты понимаешь…

— Граф Маринари, на минуточку. Я понимаю очень многое, — кивнул я. — Но вот это уже наглость.

В чём суть? Этот синьор приходил ко мне в «Марину» на стажировку. Целых две недели он крутился у меня на кухне, задавал вопросы, записывал ответы и, по всей видимости, не только ответы, а ещё и техкарты моего меню. Говорил Альтобелли при этом, что хочет на старости лет научиться хорошо готовить и стать поваром.

Очень сильно восхищался блюдами «Марины». Прямо вот очень сильно.

А я человек, который не хранит свои секреты. Наоборот. Я думаю, что все вокруг должны вкусно питаться, а любые знания, которые помогут людям в этом, должны распространяться как можно дальше. Такие знания не нужно хранить, и не нужно их прятать.

И если бы синьор Альтобелли просто подрезал у меня рецепты, то я бы ему и слова не сказал. Но так нагло выдавать их за свои? Корчить из себя новатора и гения?

— Ах-ха-ха-ха! — первым заржал Индзаги, и вскоре вся моя команда ухахатывалась, тыча в шефа пальцем и приговаривая о том-де, какой он лох. Ну… это я сейчас не дословно. Альтобелли же в свою очередь густо покраснел, опустил глазки и виновато сказал:

— Извини, Ма…

— Граф Маринари, — я не стал делать поблажек козлу.

— Извините, ваше сиятельство.

— Ладно, — отмахнулся я. — Будем считать простил. С другой стороны, это наглость и надо что-то делать. А что мы будем делать?

Тем временем София неподалёку обрабатывала новых гостей, которые только-только вошли в зал и вещала им о том, как велик и могуч их шеф-повар.

— Да, вы не ошиблись! — восторженно говорила она. — Именно здесь работает самый лучший повар на этом корабле! Кухня синьора Альтобелли именно здесь находится!

— София! — рявкнул шеф. — Иди уже отсюда!

— Но…

— У тебя выходной, поздравляю! — а потом буркнул себе под нос. — Иначе я со всем этим не рассчитаюсь.

— Итак? — спросил я.

— Ваше сиятельство, извините, я всё исправлю, — сказал мужчина и шмыгнул носом. Глазёнки у шефа уже были на мокром месте. — Когда сойдём на берег, я приду к вам с извинениями ещё раз. Ну а пока…

Что «пока» — я так и не понял, потому что Альтобелли, высоко подбрасывая колени, рванул на кухню. Я же смотрел ему вслед и думал — плакать мне или смеяться. Жалкий. Реально жалкий человечек, который попытался умыкнуть мои рецепты и так бездарно погорел.

Спустя минуту в зале начался кипишь. Официанты ходили вдоль столиков и буквально отбирали у гостей меню.

— Простите, — говорили они. — Извините. Это временная неприятность, сейчас вам принесут новое меню. Кое-какие изменения произошли.

И изменения действительно произошли. Через пять минут нашему столику тоже выдали «новое» меню. По сути ничего не изменилось, кроме того, что над фирменными блюдами синьора Альтобелли теперь красовалась приписка от руки: «Блюда за авторством, возможно, лучшего ресторатора Венеции, Великого и Непревзойдённого повара Артуро Маринари».

— Вот так-то лучше, — улыбнулся я.

На том завтрак закончился, и мы с командой отправились к бассейну. Выгуливать, что называется, купальники. И всё шло хорошо до тех самых пор, пока Индзаги, который лежал на шезлонге и изучал программку лайнера, вдруг не закричал:

— А вы в курсе, что тут есть дельфинарий⁈ Давайте сходим!

— Я что, дельфинов не видел? — спросил я, но тут же столкнулся с бунтом.

Голоса «за» и «против» разделились практически поровну, но среди тех кто был «за» оказались все наши прекрасные дамы. А спорить с ними… ну… понятно.

— Мы хотим! — хором заявили Джулия и Аня.

И что ж делать? Всей толпой мы переместились к другому, гораздо бОльшему и крытому бассейну. Сели на трибуны и пару минут подождали начало представления. Смотрели. Смотрели. Смотре-е-е-е-ели и тут:

— Ну! — заорал Индзаги, вскочив на ноги. — Ну же! Давай!

Да я и сам не выдержал:

— Давай-давай-давай! — крикнул я. — Вперёд!

А вот Анна Эдуардовна и моя несравненная кареглазка подобного восторга не разделяли. Оказалось, что дельфины вместо обычной программы играли в футбол. И никогда бы я не подумал, что буду так сильно болеть за это дело. Господа Дельфинио и Делфинелло сегодня, кажется, были в ударе. Такие проходки делали!

— Дельфинио, ты лучший! — орали трибуны. — Давай же! Ну! НУУУ!!! ГООООООЛ!!!

Впрочем, хорошего по чуть-чуть. Матч закончился и началось классическое представление — дельфины прыгали через кольца, играли на скрипках и пищали по команде. Футболки с номерами с них при этом сняли и Индзаги очень сильно расстроился, что теперь не понимает кто из них кто.

— Ну как? — удивился я. — Вон Дельфинио, вон Делфинелло, а вот это… Жанлука⁈ — у меня аж брови отлетели. — Чего⁈

И впрямь. Среди дельфинов плавал тунец в строгом деловом костюме, и перепутать его с кем-то было технически невозможно. Стремительно выскочив из воды, Жанлука бахнул сальто, пролетел в обруч, и грациозно плюхнулся обратно. Толпа от такого сошла с ума.

— А кто такой Жанлука? — спросил Инздаги.

— Ну как? — хохотнул Марселло. — Это друг нашего синьора Маринари.

— Друг⁈ Тунец в костюме⁈

— Ну да, — кивнул я. — У каждого есть своеобразный друг.

Тут диктор объявил по громкоговорителю о том-де, что вы только что видели нашу главную звезду, синьора Жанлуку. Трибуны отреагировали настолько бурно, что я аж потерялся. Люди вскочили с мест, начали орать, свистеть и улюлюкать. У кого-то были с собой картонки с надписью «Жанлука — мой герой!», «Жанлука — кумир поколений!» и так далее, и тому подобное. Но что самое удивительно, в тунца со всех сторон полетели цветы от дам.

— Однако. Может, пойдём отсюда?

Не дожидаясь конца представления, мы с командой вышли из дельфинария и тут в меня со всей дури врезался мужчина. Однако конфликта не было и быть не могло, потому что тот был явно не в себе. Будто бы загипнотизированный, он радостно заорал мне прямо в лицо:

— Вы видели, да⁈ Видели⁈

— Простите… что я видел?

— Жанлуку! Я с самой Кореи специально прилетел, чтобы посмотреть на него! Он бесподобен! Ну бесподобен же, правда⁈

— А вы откуда его знаете? — удивлённо спросил я.

— Как это откуда⁈ — тут мужчина открыл чемодан, из которого начали выпадать футболки и кружки с фотографиями тунца в монокле. А ещё: — Вот, смотрите! Все пятнадцать томов официальной манги! «Жанлука спасает мир»! Вот «Жанлука против пришельцев»! А это моя любимая, «Жанлука и Принцесса-однобровка»!

— Нда, — выдохнул я. — Иногда мне кажется, что у этого тунца жизнь гораздо интересней, чем у меня самого…