Глава 25

Следующий день прошёл… спокойно! Вообще ничего не произошло! То есть прямо вот совсем!

Его единственной аномальной составляющей всего-навсего картина Венецианки, которая менялась в течении дня. И то не сильно. С самого утра девушка на картине стояла рядом со столом, на котором была расстелена карта. На голове у Венецианки была треуголка, она сосредоточенно обводила на карте кружочки, расставляла флажки и объясняла что-то толпе, которая стояла рядом. Несколько синьоров в камзолах по-прежнему стояли спиной к зрителю, и лиц их не было видно.

Однако предельно ясно было, что Венецианка действительно занялась поисками. Оборванец с Принцессой, ожидаемо, не вернулись. И под конец дня я с неописуемым восторгом понял, что мне было скучно. В кои-то веки!

Плюс ко всему гостей было всего-ничего. В разы меньше, чем обычно, и можно было бы удариться в панику, но… но я совсем забыл про один интересный момент. Причём так странно забыл, как будто кто-то специально стёр его из моей памяти.

— Феррагосто же! — хлопнул я себя по лбу.

Древний праздник, который придумал ещё римский император Август. Причём длится он не день, а целый месяц. На это время люди массово уезжают из городов, чтобы отдохнуть, набраться сил и просто-напросто насладиться жизнью. И в Венеции, как оказалось, этот обычай прижился особенно сильно.

Пускай жизнь останавливалась и не на целый месяц, но уж на неделю точно. Торговые центры и магазинчики закрывались, а вместе с ними оттормаживалась вся сфера услуг. Да и мои работники, как оказалось, жили по тому же внутреннему календарю.

Сидя вечером на полупустом летнике, я видел, как Марселло зевает за мангалом. Индзаги бродил по кухне как осенняя муха, официанты едва переставляли ноги, и даже Джулия, что вечно бурлила жизнью, сегодня почти весь день просидела за баром, глядя в никуда.

Никакой движухи. Ничего интересного.

Около полудня в «Марину» заходила синьора Франческа Глованни и я уж думал, что сейчас-то начнётся веселье. Ну или хотя бы хоть что-то, похожее на веселье.

— Синьора Глованни! — искренне обрадовался я. — Добрый день! Как приятно вас видеть! Ну что, как обычно готовим столик на двадцать персон? Синьору Мяу-Мяу как всегда? И рыбный рулетик синьорине Мягкой Лапке?

— О, нет, Маринари, — улыбнулась женщина. — Я бы с радостью, но не сегодня. Сегодня я пришла просто выпить эспрессо. У нас через несколько часов корабль.

— Корабль?

— Да, уезжаем отдыхать. Феррагосто же. Вот, решила сама съездить отдохнуть и всё своё усато-хвостатое семейство вывезти. Так что рассиживаться некогда.

— Рад за вас! — искренне сказал я. — Отдых — это важно. А куда плывёте, если не секрет?

— Ой, — Франческа нахмурилась. — Я даже и не помню, если честно. Друзья посоветовали какой-то остров. Сказали, что там красиво, и что коты будут в восторге.

— А как называется остров? — спросил я из чистого любопытства.

— Кажется, Кудаити… момент!

Тут синьора полезла в свою сумочку и достала целую стопку билетов, на которых помимо прочего была указана ещё и цена. И от количества нулей, если честно, захватывало дух. Я чего-то не знаю про синьору Глованни? Может, её коты ночами ходят на подработку? В алмазные копи там, например, или золото добывают?

— Ну да, — кивнула Франческа. — Кудаити.

После синьора действительно выпила чашечку кофе, как и хотела, и ушла собираться. Я же сидел и думал. Если Феррагосто можно расценить как отметку между концом одного сезона и началом другого, то надо бы подвести итоги. А итоги следующие: мы, блин, просто восхитительны! Отработали просто шикарно.

— А кто хорошо работает, — пробубнил я себе под нос, достал планшет и занялся сетевым сёрфингом.

Сёрфил, сёрфил и насёрфил.

— Так, ребят! — крикнул я, заходя в совершенно пустой зал «Марины». — Сегодня закрываемся на двадцать минут раньше!

— Погоди, — нахмурилась Джулия. — А что, если люди придут? Так же нельзя.

— Если придут люди, то мы продолжим работу, — ответил я.

— Но мы ведь уже расслабимся! И как же в таком случае работать⁈

— Как расслабимся, так и напряжёмся… так, хватит. Лучше собери весь персонал в зале, у меня есть объявление.

Через несколько минут все работники «Марины» устроились в зале. Братья-официанты, Марселло, Индзаги, Конан, и даже Петрович с женой.

— Друзья! — начал я, обводя всех взглядом. — Мы много, долго и трудно работали. Каждый из вас вложил в это заведение свою душу, и я безмерно благодарен вам за это. Вы — лучшая команда, о которой я только мог мечтать…

Хвалить — не ругать. Слова выливались из меня бурным потоком, и я продолжал говорить, перечисляя заслуги каждого. Вот только нарвался на некоторое недопонимание. В какой-то момент Индзаги вдруг начал всхлипывать. Потом вовсе расплакался, вскочил с места и заорал:

— Нет! Прошу вас, синьор Артуро, нет! Нет, пожалуйста, не надо! НЕ-ЕЕЕЕЕТ!!!

— Что «нет»? — мне осталось лишь глазами хлопать. — Ты чего орёшь-то?

— Вы же подводите к тому, что хотите закрыть «Марину»⁈ Не делайте этого, пожалуйста! Молю вас! Я только-только нашёл нормальную работу!

Остальные тоже резко погрустнели. Джулия побледнела, а Вилли так вообще в пакет дышать начал.

— Не понимаю, с чего ты это вообще взял, — сказал я Индзаги и почесал в затылке. А потом: — Так! Стоп! Всем прекратить нести бред и успокоиться! «Марина» не закрывается! Дело в другом. Я подумал и решил, что мы отправляемся на отдых. И когда я говорю «мы», я подразумеваю всех, кто сейчас находится в этом зале.

Повисла пауза. Персонал переглянулся, зашептался. Индзаги утёр слёзы и теперь лицом напоминал собаку, которая случайно накусила на зуб ириску и теперь не понимает, как от неё избавиться.

— Это как так? — уточнила Джулия.

— А вот так, — ответил я. — Мы отправляемся в круиз по Средиземке! Будем есть когда хотим, спать когда хотим, танцевать, веселиться и слушать музыку! А с «Мариной» за недельку простоя ничего не случится. И даже наоборот, гости успеют соскучиться.

И тишина в ответ.

— Но, — начал было Индзаги, — это ведь…

— Ах, да, забыл сказать, — перебил я его. — Отпуск оплачивается за счёт вашего щедрого, умного и чертовски обаятельного работодателя.

И вот тут-то за наконец-то взорвался овациями. Марселло так вообще сказал, что отправляется собирать чемоданы прямо сейчас и выбежал из зала.

— Трудное можно сделать лёгким, — улыбнулся я.

Что ж. В итоге мы отработали ещё один день, предупредили всех постоянников, попрощались с ними, и на следующее утро уже стояли возле причала. Конечно же, ВСЕХ работников с собой я взять не смог — это было бы слишком расточительно. Но основа была со мной: ребята из «Марины», Раф, синьора Паола и Аня с её неадекватной командой.

Солнышко лучистое улыбалось весело. Я стоял на трапе в очереди и свистел себе под нос песенку. А ещё оглядывал сам лайнер и уже предвкушал веселье. Шезлонги на палубе манили меня, как и бассейн на корме, как и шведский стол, как и бар на самой верхней палубе. Вокруг суетились матросы в белоснежной форме, и всё было так хорошо, что аж не верилось. Джулия прямо так и сказала:

— Не верю, что всё это взаправду.

Очередь двигалась не сказать, чтобы оперативно. Впереди была серьёзная проверка документов с последующим досмотром вещей. Вещей, которых и у других пассажиров, и у нас было весьма много.

Однако ожидания не утомляло. Я оглядывался по сторонам и думал о том, что я, повар, который приехал в Венецию открыть небольшой ресторанчик, прямо сейчас отплываю в круиз вместе со всей командой. И это было гораздо удивительней, чем все венецианские аномалии вместе взятые.

— Да где же, блин? Где? — суетился позади Индзаги и искал свою панаму, которая торчала из заднего кармана его же шорт.

Обернувшись на него, я заметил, что моя сестрица взяла с собой всего лишь два чемодана.

— Анна Эдуардовна? — обратился я.

— Да-да?

— Ты не маловато вещей с собой решила взять?

— Нет, — ответила та, улыбаясь и поправляя солнцезащитные очки. — В самый раз. У меня всё продумано.

И почему-то я решил, что за её «продумано» отвечает Рафаэле, который буквально согнулся под тяжестью своего багажа. Чемоданов восемь, а то и все десять.

— Ага, — кивнул я. — Слушай, а наш синьор Раф точно свои вещи тащит?

— Не знаю.

— Они почти все розовые.

— И что? — пожала плечами Аня. — Может, у парня просто изысканный вкус.

— Понятно…

Джулия тем временем взяла с собой всего один чемоданчик, и тот не сказать, чтобы большой. И тоже утверждала, что у неё всё продумано.

— А если что-то испачкается? — спрашивал у неё я.

— Я не планирую пачкаться.

— А если порвётся?

— У меня качественные вещи. Не порвутся.

— А если что-то ещё случится?

— Что может случиться? — улыбалась кареглазка. — Это же обычная поездка.

И тут невольно подумаешь о разнице культур и подходов к жизни. Кареглазка даже не думала в сторону возможного форс-мажора, а вот моя сестрица приготовилась вообще ко всему на свете. Уверен, что она с собой даже зимние вещи взяла. Ну… на случай, если капитан вдруг уснёт и лайнер уплывёт в Арктику.

Итак! Время шло, очередь двигалась, и от проверки нас отделяла всего одна синьора. Лет тридцати пяти, усталая и… многодетная. Вокруг неё суетилось аж четверо шкетов-погодок, примерно от шести до десяти лет. Женщина уже предъявила свои билеты и документы матросу, который стоял на контроле, и теперь просила его распорядиться насчёт багажа.

— Да, конечно, — сказал парень. — Мы можем что-нибудь придумать, — улыбнулся и застыл, ожидая чего-то. И рожа у него при этом… мерзкая такая стала. Как у хорька из лавки таксидермиста.

— Ах, да-да! — сориентировалась в местных порядках синьора. — Я поняла! — и начала шарить по карманам.

Я тоже всё понял. Вымогательство чистой воды, оформленное как безобидные чаевые.

— Прошу прощения, — синьора обернулась на нас. — Я сейчас, — и продолжила причитать, лазая в пляжной сумке. — Я уже…

Я посмотрел на матроса. Тот продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь ситуацией.

— Прошу прощения! — крикнул я. — А вас ничего не смущает?

— Смущает, — мгновенно ответил он.

— Правда?

— Меня очень смущает то, что вы лезете не в своё дело, синьор, — ответил хорёк.

— А вы и впрямь уверены, что это не моё дело?

— Уверен, — матросик скрестил руки на груди. — А если вы продолжите лезть, то мы можем пересмотреть свою политику размещения в ваш адрес. Знаете ведь, как бывает? Если в каюте что-то ломается… кран потечёт или кондиционер из строя выйдет, то пассажиру в таком случае предлагают другую каюту. Как думаете, она будет хуже или лучше?

— Лучше, разумеется, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Это ведь ваш косяк.

— Да-а-а-а? — делано удивился парень. — Правда? Ну-ка, расскажите, какие у вас номера.

Достав стопку билетов, я озвучил номера кают.

— М-м-м-м, — кивнул матрос. — Люкс и улучшенный премиум? Интересно-интересно, — тут он достал планшет, поводил по нему пальцем и воскликнул: — Ой! А что это я такое вижу? Ой-ой-ой, как нехорошо получается. В одном номере действительно течёт кран. А в другом форточка не закрывается. Какая же неприятность… увы, к сожалению, мы не сможет расселить вас согласно купленным билетам.

Он улыбнулся ещё шире и ещё наглее.

— Ай-ай-ай, какая беда.

Я же в свою очередь обернулся к своим и громко, чтобы все слышали, сказала:

— Кажется, нам повезло, ребята! Нам дадут номера получше!

— Да-да, — рассмеялся матрос. — Получше. Рядом с моторным отсеком.

Ага… то есть вот так?

— Понятно, — сказал я и достал телефон.

— А что же это вы такое сейчас делаете, синьор? — продолжая разговаривать этим издевательским тоном, спросил матрос.

— Звоню на горячую линию, — ответил я.

— О-о-о-о! Поздравляю. Это очень увлекательное занятие. Впереди вас ждёт несколько часов прослушивания музыки, и вряд ли даже после этого кто-то возьмёт трубку.

А из динамика телефона действительно играла музыка. До-о-о-олго играла. Под наглым взглядом синьора матроса я простоял примерно с минуту, после чего не выдержал и шепнул прямо в трубку:

— Артуро Маринари, префект Дорсодуро, ВРИО Дожа. Хочу поговорить с оператором.

Матрос внезапно перестал улыбаться. Я же сперва я услышал странные щелчки поверх музыки, а потом запыхавшийся женский голос ответил:

— Да-да-да-да! Мы здесь! Что вам угодно, синьор Маринари⁈

— Здравствуйте, — отозвался я. — Хочу сообщить, что экипаж судна, которое носит гордое имя Венеции, не выполняет свои обязанности.

— Простите?

— Не прощу. Например, прямо передо мной стоит ваш сотрудник, который требует деньги за помощь с багажом. Хотя в условиях круиза чётко прописано, что носильщики обязаны помогать многодетным пассажирам бесплатно. Так вот у синьоры, которая стоит передо мной, четверо детей. Но вместо того, чтобы помочь ей, у неё вымогают деньги.

— Ой…

— Дальше! — не успокоился я. — В последний момент выясняется, что все пятнадцать кают, которые я забронировал, внезапно не обслуживаются и меня будут переселять. Как так вышло, не расскажете?

— Ой-ой-ой…

— Может быть, нужно пригласить на борт инспекцию, которая разберёт корабль по винтикам? Раз вы даже заклинившую форточку не можете починить, я боюсь представить сколько поломок у самого судно. Вдруг мы утонем?

— Подождите! — наконец собралась с мыслями женщина по ту сторону. — Но этого не может быть, синьор Маринари!

— А вы проверьте…

Матрос побелел и начал пятиться.

— Действительно, — задумчиво сказала оператор. — Ждите, синьор Маринари.

Ждать пришлось недолго. Уже через минуту на палубу выбежал капитан корабля вместе со своими помощниками, а также все администраторы «Венеции». Снизу же, — со стороны города, — на борт уже спешил целый отряд деловых мужиков в спецовках.

И понеслась. Все бегали, суетились, что-то проверяли, и под конец:

— Ваша заявка обработана, синьор Маринари, — подошёл ко мне непосредственно сам капитан. — Мы не нашли ни единой проблемы. Кроме… одной.

Тут за спиной хорьковидного матроса выросли два здоровенных мужика в форме. Схватили его под руки и, не говоря ни слова, перекинули за борт.

— Проблема решена! — улыбаясь, заявил капитан.

Я глянул вниз. А там, прямо у корпуса лайнера, полицейские на гондолах уже вылавливали матросика. Причём вылавливали багром и особо не церемонились. А когда он, мокрый и растрёпанный, оказался в лодке, на него сразу же надели наручники и начали зачитывать права.

— Благодарим за помощь в выявлении недобросовестных сотрудников, синьор Маринари, — капитан пожал мне руку. — Единственный неприятный момент заключается в том, что мы не успели проветрить все ваши номера.

— Та-а-ак…

— Мы ещё доподлинно не знаем, соврал этот негодяй о поломках или нет, но теперь вынуждены проверить. К сожалению, для проверки нам понадобится двадцать четыре дня.

— Сколько⁈ — я аж крякнул.

— Но не переживайте! — поспешил успокоить меня капитан. — На это время мы заселим вас в номера получше.

— Минуточку, — задумался я. — А у вас есть что-то лучше люкса?

— Ну конечно же! — кивнул мужчина. — Дож-люксы. Самые лучшие каюты на корабле.

— Знаешь, — услышал я шёпот Ани позади. — А я была не права, когда говорила, что ты зря всё это затеял, — сестра похлопала меня по плечу, а потом закричала: — Капитан! Ведите меня в мои хоромы! — и весело пританцовывая пошла вдаль по палубе.

Все остальные тоже наконец шагнули за борт.

— Как-то не очень хорошо вышло, — глянул я вниз, где полицейские при помощи всё того же багра вытягивали матросика с гондолы на берег. — Жалко паренька.

— С одной стороны да, — согласилась Джулия. — А с другой он ведь действительно нарушал правила и законы.

Я в ответ лишь тяжко вздохнул.

— Да не переживай ты за него! — отмахнулась кареглазка. — Его же из воды вытащили? Вытащили. Значит не утонул. Смотри! Ему, кажется, всё нравится… и вообще! Он знал на что идёт. В правилах компании указано, что если кто-то ворует, то его навсегда изгоняют из мореплавания самым позорным способом. То есть выбрасыванием за борт, — тут Джулия хохотнула. — Но кто же знал восемьсот лет назад, когда эти правила писались, что борта станут такими высокими?

Я тоже хохотнул. Хохотнул, а потом сказал:

— Да я уже не о нём вовсе переживаю.

— А о ком же тогда?

— О себе, — ответил я. — Ещё и дня не прошло, а мне с вами уже весело.

— Всё пропало! — вдруг подбежал ко мне Индзаги. — Всё пропало, шеф!

— О чём ты вообще? — спросил я. — Мы же не на работе… что у тебя могло пропасть?

— Я забывал солнцезащитный крем! Всё пропало, шеф! Я сгорю!

Джулия же улыбнулась, поцеловала меня в щёку и сказала:

— Ты справишься…