Глава 24

Интерлюдия. Сазоновы

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в малиновые тона, и корабль мерно покачивался на лёгких волнах Ионического моря. На палубе, в тени натянутого тента, сидели Эдуард Богданович и Мария Александровна Сазоновы. Сидели они скромно, на стульчиках, и будто школьники положили ручки на коленочки.

А вот Кан Каракан, что валялся на подушках тахты напротив них, никакого стеснения не испытывал. Пил вино, закусывал фруктами и периодически предлагал Сазоновым расслабиться.

Прошло уже более суток с момента отплытия. Два дня без связи с берегом, без новостей и, — что самое гадкое, — без адекватных разъяснений о том, куда именно их везут. Эдуард Богданович старался держать лицо, но чем дальше, тем хуже у него получалось. Контроль над ситуацией не то, что ускользал из его рук. Контроля не было изначально!

В чём суть? Османы пообещали щедрое финансирование — такие суммы, на которые можно было бы развернуть целую сеть по проворачиванию тёмных делишек по всему Средиземноморью. Вот только обещать — не значит жениться.

Сазонов оперативно нашёл подрядчиков, обо всём договорился, раздал поручения, — некоторые из которых уже были выполнены, — но денег так и не получил. А потому сейчас оказался в очень щекотливом положении. Они заплатили авансы с остатков своих денег, под честное слово османов, и теперь настало время перевести основную сумму, после которых вся схема заработает, но не тут-то было.

Османы тянули, подрядчики нервничали, а Эдуарду Богдановича впервые в жизни приходилось клянчить. И примерно тут же выяснилось, что для выделения денег требуется ещё и какое-то согласование какого-то «шефа».

— Мы так не договаривались! — кричал Сазонов, впервые узнав эту весть. — Деньги нужны мне сейчас! Люди ждут! — однако уже понимал, что попал в изысканную османскую ловушку.

Сперва Кан говорил о том, что большие деньги не любят спешки. Потом о том, что они любят тишину. В конце концов перестал подбирать слова и заявил, что:

— Если кого-то что-то не устраивает, господин Сазонов, то никто никого держит. Вы вольны в любой момент сойти с корабля и плыть на все четыре стороны. Шлюпку мы вам предоставим. Водичка тёплая, а до ближайшего берега всего-то сотня километров.

Развели. Развели как ребёнка — легко и непринуждённо. Все эти обещания были просто приманкой, чтобы усадить Эдуарда Богдановича вместе с женой на корабль и увезти непонятно куда.

Но время шло. На вторые сутки плавания на горизонте показалась земля. Сперва Сазоновы увидели цепочку небольших островов, поросших скудной растительностью, а потом корабль взял курс прямо на один из них. Самый маленький, и самый… захудалый какой-то, что ли? Эдуард Богданович всегда любил географию. И примерно прикинув, он понял, что прямо сейчас перед ними должны оказаться Ионические острова.

А вокруг корабля тем временем появились другие суда. Все как один без флагов стран и прочих опознавательных знаков.

— Пираты⁈

Эдуард Богданович присмотрелся чуть внимательней и похолодел. На одной из палуб он увидел мужчину с деревяшкой вместо ноги, с попугаем на плече и в чёрной треуголке с изображением весёлого Роджера.

— Да не переживайте вы так, — отмахнулся Кан Каракан, раскуриваясь очередным кальяном. — Не нападут.

А пираты и впрямь не нападали. Более того, экипажи некоторых кораблей салютовали османскому фрегату. Вот только легче от этого не становилось.

— Кан! Что это за место⁈ Кто эти люди⁈ Куда вы нас привезли⁈

— Господин Сазонов, — через клубы дыма ответил осман. — Моё предложение всё ещё в силе. Мне приказать спустить шлюпку на воду?

— Но это же пираты!

— Всё нормально, господин Сазонов, — улыбнулся Кан. — Просто так совпало…

Корабль продолжил приближаться к пустому безжизненному острову. И тут, в какой-то момент, Эдуард Богданович почувствовал магию. На всех парах судно прошло сквозь энергетический барьер, и остров мгновенно преобразился.

Вместо пустынных скал — грязные, запущенные, но всё-таки бурлящие жизнью городские улочки. Вместо непонятных кустов деревянные лачуги и неаккуратные каменные здания. Берег сплошь в остовах списанных кораблей, тоже переоборудованных под жилище, и настоящая набережная, на всех домах которой висели крупные вывески: например, «БАР», «Кузница», или невразумительное «Девки-Девки-Девки».

По улицам сновали люди. В основном оборванные и загорелые аж до черноты, с повязками через глаз, и с непременным пиратским атрибутом в руках — бутылочкой рома. Грязные бороды, татуировки на лицах, огромные дутые серьги в ушах. А рядом с питейными заведениями кучковались прекрасные дамы — густо напомаженные и в пёстрых платьишках с глубокими вырезами.

Самое настоящее пиратское поселение. Остров, который не обозначен на картах, на который не заходят патрули, и где все живут по своим законам.

Эдуард Богданович стоял на палубе, смотрел на всё это дело и думал — сколько же денег было вбухано в специальные артефакты, чтобы визуально скрыть целый остров⁈ А уже через полчаса он в компании жены сошёл по трапу на пирс и нарвался на… некоторое непонимание.

Наглые ухмылки, тычки пальцев, перешёптывания и смех, смех, смех. Это был тот самый случай, когда тебе НЕ кажется, что смеются над тобой.

— Не переживайте, Мария Александровна, — сказал Кан Каракан. — С вами ничего не случится. Это наши, а стало быть и ваши союзники.

Каракан махнул рукой, и к нему тут же подошла целая толпа пиратов. Рассредоточившись в коробочку, они проводили его и чету Сазоновых через весь посёлок. Узкие улочки, грязь, чьи-то крики, музык и нестерпимый запах разлитого алкоголя — от всего этого у Эдуарда Богдановича кружилась голова.

Наконец они подошли к огромной таверне в два этажа. Если верить названию, заведение называлось «Порванный Туз».

— Прошу вас, Эдуард Богданович, — Кан с улыбкой распахнул перед Сазоновым дверь. — Входите.

Внутри творился кутёж, возведённый в Абсолют. За столиками, подозрительно похожими на деревянные строительные катушки, сидели пираты — они пили, играли в кости, пили, орали песни, пили, пили, и ещё раз пили. Кто-то бил друг дружке лица, но видно что не всерьёз, а чисто чтобы как-то занять досуг.

Но центр зала почему-то был пуст. Там за одним-единственным «настоящим» столом восседал мужчина лет пятидесяти с пышной седой бородой, заплетённой в косички. Шрам через всё лицо, железный крюк вместо левой руки и белоснежный ара с жёлтым хохолком на плече. А ещё шляпа, на которую булавкой была пришпилена карта. Рваный аж до самой середины туз крести.

— Тихо всем! — заприметив Сазоновых, мужчина поднял вверх крюк. Крики и музыка моментально утихли. — Очистить помещение…

Пираты разбежались на манер тараканов, оставляя за собой перевёрнутые стулья и недопитые кружки. Зал опустел.

— Прошу, — с улыбкой сказал мужчина, указывая на стулья напротив себя. — Присаживайтесь, господа Сазоновы. Будьте как дома.

Стараясь сохранить остатки достоинства, Эдуард Богданович гордо вздёрнул подбородок, взял жену под руку и сел напротив пирата.

— Капитан Вентура, — представился он. — Но вы можете звать меня Порванный Туз. Или просто Туз, — мужчина указал на карту, пришпиленную к шляпе. — Долго же вы добирались. Надеюсь только, что оно того стоило. Кан хвастался, что вы самые лучшие специалисты в своём роде.

— Кхм-кхм, — прокашлялся в кулак Эдуард Богданович. — Честно говоря, мы ожидали встречи с инвесторами, а не…

Тут он запнулся.

— С кем? — хитро прищурился Туз. — С пиратами? Понимаю ваше разочарование, Эдуард Богданович, но что поделать? Инвесторы бывают разными.

Тут пират подался вперёд.

— Кажется, вы не совсем понимаете всей серьёзности нашего союза.

Осмелев, Мария Александровна подала голос:

— На самом деле мы просто хотели вернуть своих детей и…

— Это ваша цель, — перебил её капитан Вентура. — А наша цель — уничтожить Венецию.

— Простите?

— Вы меня расслышали, — Туз опять откинулся на спинку. — Должно быть, вы хотите спросить меня: зачем? Не утруждайтесь, я сам всё объясню. Дело в том, что Венеция стала слишком сильна и теперь слишком далеко суёт свой нос. Она мешает нам. Её флот мешает нам грабить торговые пути. И мало того, что она огрызается сама по себе, но теперь Дож заручился поддержкой российского флота.

Капитан Вентура задумчиво посмотрел на свой крюк, а потом со всей дури шарахнул им по столу.

— Уничтожить!

— Уничто-о-о-о-ожить! — поддакнул ему ара. — Уничто-о-о-о-ожить!

— Этот грёбаный город нужно уничтожить, и тогда вся Средиземка будет нашей!

Эдуард Богданович сидел и чувствовал, как по спине бежит холодный пот. Ещё недавно он думал, что участвует в какой-то крупной, но всё-таки афере. А тут вдруг, — вуаля! — и оказался в самом эпицентре геополитического передела мира.

— Итак, — капитан Вентура пристально взглянул на Сазоновых. — Слушайте план. Сейчас я расскажу, что требуется конкретно от вас…

* * *

Я следовал за библиотекарем по узким, извилистым коридорам. Сперва мне казалось, что мы просто углубляемся куда-то в здание, но вот уже третий лестничный пролёт подряд недвусмысленно говорил том, что нет, мы движемся вглубь, далеко под землю. Стены здесь становились всё более сырыми, а воздух тяжёлым и затхлым.

Позвякивая связкой ключей, синьор библиотекарь открывал одну дверь за другой. Впрочем, иногда он открывал их и без ключа — путём правильной последовательности нажатия на правильные камушки в стене.

Коридоры, лестницы, ступени… и тут мы наконец вышли в какое-то очень большое и невероятно внушительное помещение. Я даже сперва не понял, что вот эта чернота головой — потолок. А кругом ряды, ряды, ряды: богатые книги в кожаных переплётах и с металлическими застёжками. Стеллажи уходили вверх на уровень второго этажа точно, так что без стремянки тут делать нечего.

— Ничего себе, — я аж присвистнул. — У вас тут даже покруче, чем в подвале Дожа. До него путь был короче раза в три.

Библиотекарь хмыкнул, явно что довольный моей реакцией. Счёл, как комплимент, по всей видимости.

— А почему всё так серьёзно-то? — спросил я, разглядывая гигантские книжные шкафы.

— Здесь содержатся знания, которые могут уничтожить саму Венецию, — с таинственным видом ответил он. — Да и не только Венецию, если уж начистоту. Поэтому доступ сюда ограничен, и лишь избранным дозволено входит в святая святых.

Впечатляет. Я даже почти перестал злиться на этого старикана, который единожды развернул меня на пороге, и уже практически сделал это второй раз. Оказалось, что мужик просто выполнял свою работу — бережно хранил тайны.

— Запах, — сказал я и попытался сформулировать свою мысль, но так и не смог. — Запах…

— Понимаю, — довольно улыбнулся библиотекарь. — Ну что ж? Пойдёмте дальше?

Наконец мы вышли в небольшой пыльный зальчик по соседству с основной библиотекой. Читальный, по всей видимости. Синьор библиотекарь тут же усадил меня за старинный стол, и строго спросил:

— Вы действительно хотите получить информацию о Ловцах Снова? — на что я ответил:

— Да. И чем больше её будет, тем лучше.

— Ожидайте.

Оставив меня наедине с самим собой и с пылью, библиотекарь пропал не меньше чем на полчаса. А вернувшись, аккуратно положил передо мной две здоровенные книги, окованные непонятным чёрным металлом. На корешках не было ни названий, ни имён авторов… ни картинок. А жаль.

— Это вся информация, что у нас есть, — сказал библиотекарь и опять улыбнулся. — И не только у нас, а во всём мире.

— Во как?

— Молодому человеку очень повезло, что он ведёт свои поиски в Венеции. Любая другая библиотека в мире сказала бы вам, что ничем не может помочь. Кроме нашей.

Тут мне невольно вспомнились слова деда. И смайлик тот бородатый. Чем дальше в лес, тем более упитанными становились партизаны, и тем больше я понимал — зачем Богдан Константинович всеми этими своими подсказками-недомолвками направил меня в Венецию. Что-то дед знал.

— Не буду вам мешать, — сказал синьор библиотекарь и тихонечко пристроился за соседним столом. — Удачи в изучении материала.

Изучения… не вышло.

Текст был написан на языке, которого я не просто не знал, а ни разу в жизни не видел. Вот когда господа киношники пытаются изобразить письмена инопланетян — у них что-то подобное выходит. Какие-то изогнутые линии, кружочки с точками, петли и завитки. Ни одной знакомой буквы не из одной знакомой языковой группы. А ещё рисунки. Много рисунков: геометрические схемы, изображения каких-то существ и эти… как их? Мандалы, во!

— Прошу прощения, — обратился я к своему провожатому. — А вы не могли бы перевести?

— Нет, — спокойно ответил тот.

— А кто может? — с надеждой спросил я.

— Никто не может, синьор. Дело в том, что это книги из другого мира…

Фраза была сказана так, будто речь шла о плановом отключении горячей воды или утреннем удое.

— Простите… что?

— Вот так, — развёл руками библиотекарь.

— Но в таком случае, как вы тогда поняли, что это книги про Ловцов Снов?

Ага! Маринари умный! Маринари умеет в логику!

— О, — снисходительно улыбнулся библиотекарь. — «Ловец» и «Снов». Это два единственных слова, которые мы смогли перевести на человеческий язык.

Логика! Маринари! Умный!

— А как? — спросил я, пытаясь поймать очкастого на шизофренических несостыковках. — Как вы перевели эти два слова, раз даже алфавит не понимаете? Не понимаю.

— Не могу вам ответить синьор, — у библиотекаря ни единый мускул на лице не дрогнул. — Их перевёл мой давным-давно покойный пра-пра. А вот как именно он это сделал, это никому неизвестно.

Синьор вздохнул.

— Однако в формулярах записано, что именно в этих книгах содержится информация о Ловцах Снов. Мой славный предок был основателем этой самой библиотеки. Ему мы обязаны всем. И хотя бы поэтому вы можете доверять его выводам.

Тут я малость устал удивляться.

— Вы просили книги про Ловцов, синьор Маринари, — сказал библиотекарь. — Вы их получили. Я же не обещал вам их перевести, верно?

— Верно, — выдохнул я.

Я полистал книги ещё немного, пытаясь найти хоть какую-то зацепку и надеясь на внезапное озарение, однако… нет, ничего. Каждая следующая страница была ещё более непонятной, чем предыдущая. Иероглифы, схемы, рисунки.

— Благодарю.

В конечном итоге я сдался сам, сдал книги, поблагодарил моего провожатого и покинул библиотеку. Шёл теперь по улице и размышлял — а что же делать дальше? Единственное, что приходило на ум — отправиться на поиски призрака невесты. Каким-то образом не дать ей сигануть с моста, поймать, скрутить, а если понадобится, то и пытать с целью получения информации.

— Ну… в целом вариант, — решил я.

Погружённый в тяжкие раздумья, я сам не заметил, как ноги вынесли меня прямиком к парку Дорсодуро. Изменился он, конечно, с момента моего последнего визита. Уже не посадки, а полноценный дендрарий посреди солёного камня Венеции.

Всё цвело. Деревья были усыпаны цветами, плодами и шишками. С ветки на ветку прыгали птицы, порхали бабочки, а синьор Сальван, — в кои-то веки довольный и счастливый, — сидел на краю фонтана и мочил в нём свои деревянные ножки.

Леший сработался с городом. Он обрёл свой кармический велосипед, — без которого злым был, — и теперь у всех всё было отлично. Сальван погрузился с головой в любимое дело, и мне по этому поводу даже завидно немного стало.

Тут в голову пришла интересная мысль. Я достал телефон, набрал Каролайн и попросил её прибыть в парк как можно скорее. А затем подошёл к Сальвану, поздоровался и попросил ввести девушку в курс дела.

Кактус-успокоитель, из которого добывают иголки для акупунктуры, которая лечит все ментальные болячки. Высокогорный чеснок, который отпугивает одержимых, и чего только у него в хозяйстве не было!

— Ничего себе, — прошептала Каролайн, выслушав перечень растений, которые в теории могли бы помочь ей поднять клинику. — Это… поразительно просто.

— Магия природы, — гордо заявил Сальван, увлекая девушку за собой в парк.

Что характерно, Каролайн позволяла себя увлекать этому антропоморфному лимонному дереву без визгов и истошных криков, дескать, помогите, люди добрые. Привыкает к венецианским чудесам. Причём не потихоньку. И это, блин, хорошо.

Ещё и синьор Шарль, которого она теперь повсеместно таскала с собой в качестве аксессуара, тоже интегрировался в человеческое общество. И даже показывал невиданные доселе способности — например, менял цвет, подстраиваясь под гардероб Каролайн.

Спелись, короче говоря. И да, Шарль для неё отныне являлся советником во всякой нечисти. Так что как знать? Может именно благодаря нему Каролайн так легко отнеслась к самому факту существования лешего.

Ладно. Фронт работы я обозначил, понял что люди, — и нелюди, — сработались, а затем спешно ретировался в «Марину».

В кои-то веки вечер прошёл именно так, как я хочу. Полный зал, стопка чеков и непрерываемое шкворчащие масла на сковородах. Засучив рукава, я вместе с Индзаги отбарабанил самую спокойную и самую приятную смену из тех, которые могу вспомнить. Ни пиратов, ни индусов, ни ядерных бомб.

И что хочется сказать? Вот именно ради таких вечеров и стоит быть поваром…