Глава 23

С трудом, но всё-таки я сумел оторваться от Джулии. Пронаблюдал за тем, как девушка села в гондолу к Рафу, и как красное платье скрылось за поворотом. Тысячу раз залпом пожалел о том, что всё так, и что уже пообещал сестре помощь, и что отменить ничего нельзя, и что… и вообще.

Что ж. Время было ещё детское, и чем-то надо было заняться. Придумать чем именно я решил, сидя на летнике с чашечкой кофе. Посмотрел на проходящих мимо людей, продемонстрировал им себя, понаблюдал за жизнью чаек в условиях венецианской застройки, и таки решил.

Одна мысль пробилась сквозь все остальные и как давай свербить — у меня ведь вопрос с пропавшим Андрюхой по-прежнему открыт. Пропал он уже давно, а первые робкие попытки найти его привели меня к череде неадекватных событий, некоторые из которых приходиться расхлёбывать до сих пор.

Но к сути! Помнится, остаток чёрной метки на запястье сулил мне помощь.

— Ну что там? — спросил я, глядя на собственную руку.

А в ответ тишина. По форме пятно сейчас почему-то напоминало Освальда и на диалог никак не реагировала, — то есть обратно в попугая не превращалось. И пришлось мне снова набирать Матео — за всеми разговорами об осьминогах, про родненького моего водоворота я совсем забыл.

— И снова здравствуйте, — набрал я рыбаку.

— Действительно, — ответил Матео. — Давно не виделись.

— Слушай, я запамятовал совсем. Хотел пообщаться с Жанлукой по поводу Ужаса Глубин. Как там поиски продвигаются?

— Да не волнуйся ты. Жанлука ничего не забывает, — тут в трубке послышался хруст яблока. — Он уже занимается этим вопросом, насколько мне известно.

— А можно чуточку поточнее? — попросил я. — Занимается или займётся? И когда? И что именно он собирается делать?

Ответом мне был задорный хриплый смех.

— Пути Жанлуки неисповедимы, — ответил Матео. — Это ведь Жанлука. Ты чего от него хочешь? Чтобы он тебе прислал дорожную карту поисков пропавшего аномального водоворота? Или что?

— Я хочу узнать насчёт сроков, — честно сказал я. — И понимать. Адекватны они или нет. Несколько лет ведь тоже срок, согласись.

— Да причём тут вообще сроки? Это же Жанлука! Жанлука из Венеции! Если сказал, что сделает, значит сделает.

— Да когда сделает-то⁈

— Когда сделает, тогда сделает. Он человек слова. То есть… это… рыба слова.

— Да что ж такое, — вздохнул я.

А Матео попросил меня не вздыхать и ещё раз повторил, что Жанлука всё сделает. Ну и всё, собственно говоря. Понятно, что ничего непонятно. Пора бы уже сдаться и принять тот факт, что с Матео кроме как о поставках морепродуктов разговаривать адекватно нельзя — ничего он не скажет, и ничего не объяснит.

Я задумался. Кто ещё из моих венецианских знакомых может знать о пропаже? Да и вообще… о том, что происходит за кулисами обычного человеческого бытия? Задумался я, значит, и вспомнил.

— Венецианка, — и тут же поправился: — Венецианки…

Ну а что? Может быть, они и правда что-то знают?

Однако чтобы побеседовать с ними пришлось ждать вечера. Ну… чтобы не травмировать нежную психику гостей и чтобы префект Маринари не прослыл сумасшедшим. Смена промелькнула, как один миг: готовка, обслуживание гостей, разбор морепродуктов. Но наконец-то всё закончилось, гости вместе с персоналом отправились по домам, и я остался один.

Сперва подошёл к нашей старшенькой, — той, что висела в основном зале. Венецианка сегодня была одета в зелёное платьишко и задумчиво смотрела в окно, опершись кулачком на подоконник. Я остановился рядом, прокашлялся в кулак, привлекая внимание и начал:

— Добрый вечер, синьорина, прошу прощения что беспокою. У меня к вам небольшая просьба. Видите ли, я пытаюсь найти одного моего хорошего друга, а вокруг одни психи. Речь про Ужаса Глубин. И если вы что-то знаете или можете помочь — буду премного благодарен.

Реакция, ожидаемо, была нулевой. Девушка на картине продолжала смотреть в окно, а мне оставалось лишь догадываться — что же там такое интересное. Радуга, быть может? Дети лепят снеговика? Что ещё?

— Ладно, — вздохнул я и побрёл в соседней зал, к тёмной Венецианке.

Эта синьорина сидела в кресле, положив руки на колени, но всё равно смотрела мимо зрителя.

— Синьорина, здравствуйте, — сказал я. — Понимаю, что это весьма необычная просьба…

И далее слово в слово повторил то же самое, что и её товарке. Постоял. Подождал. Несколько раз отвернулся и раз сто моргнул, но ничего так и не произошло.

— Что ж, — успокоил я себя. — Хотя бы попытался…

Вернулся обратно, мельком глянул на картину и замер. Венецианка больше не смотрела в окно. Она повернула голову и заглядывала мне прямо в душу — хитро, с эдаким прищуром.

— Ага, — кивнул я и вернулся к тёмной.

А та оказалась чуть более конкретной барышней, и вместо намёков сложила пальцы правой руки в недвусмысленном жесте «ОК». Поражён ли я был? О, да! Но вместе с тем необычайно вдохновлён.

Картина услышали меня, поняли, отреагировали, а судя по знаку ещё и помочь согласились. Уже что-то.

На всякий случай следующим же делом я решил проверить канал. Набрал полное ведро вкуснях, вышел через техническую дверь к нашему с Андрюхой месту встречи, и сыпанул угощение в воду. Мяско тонуло, хлебушек всплывал. И никакого потустороннего движения.

— Андрей? — спросил я. — Ты здесь?

Вода канала в этот поздний час было непроницаемо чёрной и спокойной. Я постоял ещё немного, ожидая ответа, а затем побрёл в «Марину». С чистой совестью побрёл, ведь всё что возможно было сделать я уже сделал.

Поднялся к себе, лёг в кровать и почти сразу же заснул. А проснулся точь-в-точь как вчера — от такого же шума. Первая мысль: «Опять началось».

На всякий случай я схватил первое, что подвернулось под руку, — а подвернулся табурет, — и бегом ринулся вниз, чтобы уж сегодня наверняка застать таинственных сволочей, что накануне разнесли мне весь зал. Сбежал вниз по ступеням, оглянулся и понял, что… а ничего, в общем-то, не происходит.

Тишь, гладь, благодать, стулья на своих местах, а Освальд так вообще свернулся клубком под своим камнем и храпит пузырями.

— Странно…

Я уже хотел подняться обратно, как вдруг мой взгляд упал на картину. И… внезапно! Впервые на полотне я увидел кого-то кроме непосредственно самой Венецианки. Несколько синьоров в старомодных камзолах стояли строем перед девушкой и спиной к зрителю, так что лиц не видно. А Венецианка, стоя перед ними, активно жестикулировала, явно что раздавая ценные указания.

Что-то началось. Но что именно?

Конечно же я хотел остаться и посмотреть, что будет происходить дальше, но вдруг понял — я стою посередь зала в одних трусах и непонятно кому угрожаю табуреткой. Непорядок. Я отправился обратно наверх, чтобы одеться, вернуться, и встретить перемены во всеоружии. Однако стоило мне взойти по ступеням на второй этаж, как внизу снова понеслось. Крики, оры, лязг оружия, взрывы.

— Стоять! — заорал я, соскакивая вниз через три ступеньки.

Вылетел во всё тот же пустой и тихий зал. Огляделся по сторонам. Прошептал:

— Земля круглый. Слышишь? Земля круглый, как поймаю сразу буду в… о!

Картина опять изменилась. Теперь Венецианка вместо того, чтобы объяснять что-то таинственным синьорам, стояла руки в боки и с явным раздражением смотрела на меня. Мол, работать мешаешь.

Я понял. Своими внезапными появлениями я отвлекаю её от чего, что сам же и просил сделать.

— Звиняйте, — я кивнул картине. — Уже ухожу.

Поднялся наверх, нашёл в ящике прикроватной тумбочке беруши, заткнул ими уши и на сей раз уснул окончательно. До утра.

Утром же первым делом обнаружил в телефоне сообщение от Джулии: «У нас после презентации банкет, не жди, переночую у Ани. Вернусь к вечеру. Целую!»

— Переночуешь, так переночуешь, — пробормотал я. — Ладно.

Видимо, весело у них там презентация прошла.

Что ж! Спустившись вниз, я первым делом проверил картины. Что тёмная Венецианка, что обычная, сидели на диванчиках и устало обмахивали себя веерами. И вид у них был такой, будто они всю ночь фуры грузили или около того. Кивнув в знак благодарности, — пока что толком не понимая за что, — я отправился варить себе кофе.

И тут же обнаружил, что с «кукольной» полки пропали двое. Кто именно, как мне кажется, уже и так понятно. Синьор Оборванец вместе с молодой женой отправился на дело.

— Совпадение? — спросил я, орудуя капучинатором. — Не думаю…

А главный вопрос в следующем — чем бы мне заняться сегодня? Что там ещё из подвешеных дел осталось?

— Ну точно же!

А аж чуть кофе не поперхнулся. Ловец Снов. Совсем забыл уже, что собирался выяснить о том, кто это, что это, зачем это. В прошлый раз меня развернули в библиотеке и послали за разрешением к доступу от Дожа. Но теперь-то! Теперь-то я ВРИО, и вряд ли со мной будут обращаться так же.

Поэтому наскоро допив кофе, я сразу же отправился за знаниями. Дошёл, вошёл и сразу же нарвался на того самого синьора библиотекаря, который отказал мне в прошлый. Чувствовал себя при этом как Джулия Робертс в фильме «Красотка». Помните меня? Вчера вы не захотели мне помочь. Огромная ошибка!

— Утро доброе, — начал я с улыбкой. — Меня зовут Артуро Маринари, я префект района Дорсодуро и временно исполняющий обязанности Дожа Венеции. Мне нужен доступ к информации о Ловцах Снов.

— Ш-ш-ш-ш, — подняв на меня взгляд прошипел библиотекарь и прижал палец к губам. — Не орать.

Тогда я повторил всё тоже самое, только чуть тише.

— Синьор, — устало вздохнул старичок. — Я очень за вас рад. Но ВРИО и Дож — это далеко не одно и то же. Вы пользуетесь его полномочиями, это я понимаю. Но доступ к закрытой информации — это совсем другой уровень. Вы должны понимать разницу.

Что ж… не хотел я. До последнего откладывал, но раз так, то мне остаётся лишь одно.

— А так? — спросил я, положил на стол перед библиотекарем заветный значок…

Интерлюдия. Анна Сазонова

Некоторое время назад

На плавучей барже, наскоро переоборудованный в плавучий ресторан и концертный зал, кипела жизнь. Солнце медленно опускалось за горизонт, дул тёплый ветер, а команда ниссов уже готовилась врубить вечернюю иллюминацию из тысяч и тысяч огоньков гирлянд.

Сегодня баржа была обставлена с поистине венецианской роскошью. Круглые столики были накрыты белыми скатертями, и по центру каждого стоял натюрморт из живых цветов и бутылок коньяка, — Аня не поскупилась и наняла для оформления профессиональных флористов.

За столиками сидели инвесторы. Пока что только в перспективе, но это «пока что» вот-вот должно было закончиться. В основном это были мужчины — солидные, холёные, в дорогих костюмах. Один из них, седовласый синьор с орлиным носом, медленно вращал в руках бокал, оценивая цвет «Very Very Karasho». Другой пробовал закуски. Третий вообще не интересовался гастрономией и ждал начала самой презентации.

И презентация таки началась.

— Добрый вечер, уважаемые синьоры и синьорины! — на сцену вышла Джулия. — От лица всей нашей компании, я рада приветствовать вас на борту! Сегодня у нас особенный вечер. Мы собрались здесь, чтобы познакомить вас с уникальный творением дома «Deydra» — коньяком, который соединил в себе вековые традиции виноделов и совершенно новаторский подход к созданию напитков…

— Молодец, — шепнула Аня, глядя как девушка брата с двух ног ворвалась в этот вечер и сразу же влюбила в себя всю эту достопочтенную публику.

Сама же Сазонова по старой профессиональной привычке стояла вдалеке — там, откуда у неё был обзор сразу же на всю баржу, и откуда она могла считывать реакцию будущих инвесторов. И пока что, насколько можно судить, всё шло просто превосходно.

— Ну а сейчас! — продолжала Джулия. — Пару слов скажет сам создатель этого удивительного напитка. Встречайте, синьорина Дейдра!

Овации были вежливыми, но не более. Всё-таки на барже собрались люди, которым не по статусу было визжать, отбивать ладошки и свистеть через пальцы.

Джулия отошла в самый край сцены, а по центру её тут же начал опускаться большой белый экран, на котором и появилась феечка. Постановка кадра и задний фон были выбраны таким образом, чтобы никому и в голову не пришло, что Дейдра — самая что ни на есть нечисть.

— Дорогие друзья, — улыбнувшись, начала фея. — Мне просто не терпится рассказать вам о том, как создавался этот коньяк. Это не просто напиток, синьоры и синьорины! Это моя душа! Мои мечты! И моё время, проведённое в цехах винокурни. Каждая капля этого коньяка — моя плоть и кровь. Я вложила в него…

БАХ! — внезапно раздался грохот. Но нет! Никто на баржу не нападал, и даже не думал нападать. Это синьор Прохор, забегая на сцену с презентационной стойкой в руках, был неосторожен запутаться в ногах и растянуться на помосте.

— Чо начинается-то? — прошептала Аня.

А Прохор тем временем поднялся на ноги, собрал в стопку рассыпавшиеся при падении плакаты, установил стойку и отобрал у Джулии микрофон.

— Спасибо, Дейдра! — крикнул он и поаплодировал в полнейшей тишине. — Благодарю за столь вдохновенный рассказ!

— Что происходит? — спросила гигантская голова феечки, скосив глаза на Прохора.

— Мы с вами только что послушали про коньяк! Спасибо, было интересно! Но! Про коньяк всё и так уже давным-давно сказано, и никаких инноваций в этом деле быть не может! А вот я вам сейчас покажу кое-что интересное!

Прохор подошёл к стойке и перелистнул пустой лист на цветастую рекламку пива с логотипом «Blond Beard Brewery» в углу.

— Вот!

— Уберите его оттуда! — заорала Дейдра с экрана. — Это не по плану!

— Моя новинка! — продолжил Прохор, стараясь переорать фею в микрофон. — Изысканный стаут со вкусом жвачки, грецкого ореха и щавеля! Революция, синьоры и синьорины! Такого до нас никто не делал примерно… никогда!

Аня уже было дело рванула к сцене, чтобы лично увести своего главного помощника со сцены, но тут действо получило эскалацию.

— ТИХО ВСЕМ!!!

На сцену выскочил Василий. Домовой был так любезен вырасти до размеров упитанного карлика, но в остальном решил не утруждаться. Вылез на помост в лаптях, грязных штанах и местами рваной рубахе. В руках у синьора Василия была початая бутылка самогона.

— Вы-ы-ы-ы-ы! — прокричал домовой, обвёл пальцем весь зал и задал фундаментальный вопрос. — Что⁈ А⁈

Не дождался ответа и продолжил:

— С жиру беситесь, толстосумы⁈ Пиво им подавай со вкусом щавеля! И коньяки за много-много денег, которые себе хрен кто позволит! А простой народ⁈ А⁈ Чем обычные люди, по-вашему, упарываться должны⁈

— Чем? — раздался вполне себе вежливый вопрос из первых рядов.

— САМОГОНОМ!!! — заорал Вася, припал к бутылке, сделал пару щедрых глотков, занюхал рукавом и продолжил. — Пока эти двое, — сперва домовой указал на Прохора, а потом на Дейдру, — баловались какой-то хренью, я удешевил процесс настолько, что сам продукт стоит дешевле в трии-и-и… В ТРИ!!! — Вася показал на пальцах, сколько это. — В три, так и так, раза!

— Заткнитесь все! — с новыми силами начала кричать Дейдра. — Уведите этих клоунов со сцены!

— А ты мне рот не затыкай!

Джулия от греха подальше ушла прочь со сцены, а в следующий момент понеслось. Смекнув что презентация бубль-гумового стаута проваливается, Прохор попытался выдворить Васю со сцены. Поднял его за подмышки и на вытянутых руках понёс в сторону, как ребёнка или нашкодившего щенка, но… но тут же получил бутылкой самогона по голове.

Завязалась драка. Упав на сцену, Вася с Прохором начали кататься туда-сюда, пытаясь переорать друг друга.

— Так вот, — воспользовавшись тем, что конкуренты заняты, Дейдра как ни в чём ни бывало продолжила рассказывать про свой коньяк. — Мы выдерживаем продукт в дубовых бочках. Ароматика просто сумасшедшая!

— Отпусти мою бороду!

— Люди! Помогите! Карлика бьют!

— … ваниль, карамель, сушёные фрукты. А послевкусие…

— Хватит кусаться!

В какой-то момент Вася с Прохором, продолжая бороться, что называется, в партере, докатились до осветительной стойки и повалили её набок. Лампа с грохотом упала на палубу и рассыпая снопы искр разбилась вдребезги.

Впрочем, в этот момент из ниоткуда появился рой нано-гномиков в красных шапках. За пару секунд ниссы сумели подмести осколки, вкрутить запасную лампу и вернуть стойку в стоячее положение.

— Звиздец, — выдохнула Аня.

Провал. Исправлять что-то уже слишком поздно. Цирк начался столь внезапно и стремительно, что она просто не сумела что-то предпринять. Ну а теперь — конец.

— Убью, — прошептала Анна Эдуардовна. — Я их всех закопаю.

Однако тут заметила, что в её сторону смотрит синьор Лоренцо Гримальди, — инвестор, на которого она делала самую большую ставку. Огромный мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазищами, владелец заводов, газет и пароходов, жестом поманил её к своему столику.

— Синьорина Анна, — шёпотом сказал он, стараясь не отвлекать заворожённый дракой зал на себя. — Это что-то невообразимое. Я привык к нудным, однообразным презентациям, а тут… Это самый смелый перформанс, который мне только доводилось видеть!

На мгновение Аня растерялась, но затем натянула улыбку и сказала:

— Да-а-а-а. Перформанс.

— Надеюсь только, что вы не собираетесь дразниться, — улыбнулся Лоренцо. — В пивоварню и этот ваш бюджетный чудо-самогон уже можно вложиться, верно?

— Конечно-конечно, синьор Гримальди, — кивнула девушка.

— Отлично. В таком случае слёзно прошу вас предоставить мне право первой покупки, — вполне серьёзно сказал он. — На контрольный пакет акций не претендую, но… думаю, мы сработаемся…