Глава 7

Вечер Бала Летнего Солнцестояния, как можно понять из названия, был весьма светлым. Небо наотрез отказывалось темнеть, хотя до наступления аномальной ночи оставались считанные минуты.

Как и было запланировано, мы втроём шли по направлению Дворца Дожа: я, сестра и Джулия. Анна Эдуардовна весь путь молчала, глядя себе под ноги, и была необычайно мрачна. А что у неё сейчас на уме мне очень даже известно — величайший ассасин современности зашёл в тупик в поисках родителей, и это был очень болючий удар по самолюбию.

Кареглазка же, напротив, сияла. Для выхода в свет она выбрала изумрудное, всё сплошь в стразах и блестяшках, платье в пол. Глубокий вырез на спине аж до поясницы, длинный шлейф, браслетики какие-то… красотка, короче говоря! Ещё и волосы по случаю уложила в какую-то замысловатую причёску, украшенную мелким жемчугом.

Аня тоже хороша. Уже по традиции в красном, — строгом относительно платья Джулии, однако элегантном. Волосы сестра собрала в высокий начёсанный хвост, в котором, — могу поставить на это свой ресторан и пару почек впридачу, — хранится урезанный арсенал для смертоубийства.

— Ну что ты хмуришься-то? — улыбнулся я, когда мы ненадолго остановились перед входом во Дворец. — Ну всё же хорошо.

— Хорошо, — буркнула сестра.

— Ань, ну я же вижу. И знаю, что ты злишься. Но! Почти весь город в карантине, так что никуда наши драгоценные родственники с этой подводной лодки не денутся. А тебе срочно нужно отдохнуть и развеяться. Хапнешь нервный срыв, и что мне потом делать?

— Я… не могу развеяться.

— А надо. Прямо сейчас я официально прошу тебя сделать перерыв. Всего лишь несколько часов — потанцуй, выпей вина. На людей, как говорится, посмотри, и себя покажи. Завтра продолжим, ну а сегодня — праздник.

Анна Эдуардовна не ответила, но я видел, что она хоть немного, но всё-таки смогла расслабиться. Получила от брата индульгенцию на ничего-не-делание, и предъявила её самой себе. Хоть чуточку расправила плечи, и даже позволила себе слабую улыбку, когда Джулия начала восторженно истерить о том, что сейчас все мы испытаем чуть ли не самое главное впечатление в своей жизни.

Итак… зашли. Через парадный холл, в котором я бывал уже не раз, и сразу же в огромный бальный зал. Колонны белого мрамора, лепнина, фреска на потолке вокруг хрустальной люстры размером с микроавтобус — всё плюс-минус так, как я и предполагал. Удивил разве что паркет. Он был настолько тщательно надраен, что я даже угадывал в нём своё отражение.

Часть зала была отведена под настоящую выставку — гобелены с историческими событиями, — в основном морскими баталиями, — статуи и всяческие городские артефакты в витринах под стеклом. В другой части устроились музыканты. Вальяжные синьоры в вельветовых костюмах играли что-то лёгкое и ни к чему не обязывающее. Гости — отдельный разговор. Повсюду сверкали бриллианты, золото, и переливы шёлка.

— Это невероятно, — выдохнула Джулия, оглядываясь по сторонам. — Я и представить себе такого не могла… а люстра! Артуро, смотри какая люстра!

— Красивая, — согласился я.

И тут же заметил, что в центре зала, под этой самой люстрой, происходит какой-то кипишь. Ну… аристократический, само собой, и очень сдержанный на эмоции, но всё равно. Невольно захотелось подойти поближе и разобраться, в чём дело.

Подошёл. Разобрался. И чуть было не заржал. Клянусь, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы распознать в импозантном синьоре с тросточкой в руках Матео. А таком амплуа я русалочьего короля ещё не видел — тёмно-синий сюртук с серебряной вышивкой, под ним белоснежная рубашка с настоящим жабо, а на голове цилиндр. А вокруг Матео толпилась его свита — молодые красивые девушки, штук так-эдак двадцать. Они смеялись, постоянно норовили случайным жестом прикоснуться к рыбаку, и смотрели на него с неприкрытым восхищением. Ну и да, толпились кучно, чтобы лишний раз подчеркнуть — они с Матео.

Русалки, разумеется. Отрастили себе ножки и этими самыми ножками притопали на Бал. Но одного я понять не могу… мне! Префекту целого городского района было дозволительно привести с собой всего двоих гостей, а Матео притащил целый гарем! Ну или… варьете? Чёрт его знает, какие у него на самом деле отношения со всеми этими юными прелестницами.

Однако всё равно обидно.

Другие гости пялились на русалок. Мужчины с вожделением, женщины — с завистью и, мягко говоря, неприязнью. Одна дама в дорогом платье так гневно начала обмахивать себя веером, что «случайно» ударила по лицу мужа, который к этому времени чуть было слюни на девок Матео не пустил. Другой седовласый синьор поперхнулся шампанским, когда одна из русалок игриво ему подмигнула.

— Это… Матео?

— Ага…

И тут к нам подошёл управляющий Дворцом. Как я это понял? Ну… он прямо так сказал:

— Синьор Маринари, здравствуйте, меня зовут Карло, я главный распорядитель. Добро пожаловать…

Выглядел Карло не совсем по-итальянски. Если коротко, то я едва сдерживался, чтобы не называть его Дживсом.

— Если вы готовы, то я провожу вас на кухню.

Что ж. За тем я и здесь. Оставив девушек смотреть на Матео и его свиту, я последовал за Карло в недра Дворца. И едва переступив порог Кухни Дожа понял — то, что я раньше называл «уровнем», в подмётки не годится этому великолепию. Кухня была не столько рабочей, сколько образцово-показательной. Гигантский гриль явно сделан на заказ, причём тепан у него по площади такой, что на нём можно целиком зажарить какую-нибудь крупную рогатую скотину.

Конвектоматы с сенсорным управлением, миксеры, блендеры, слайсеры, вакууматоры и некоторые приблуды, которые я видел только на картинках журналов о молекулярке. Холодильные камеры занимали собой целое крыло, а система вентиляции… о-о-о-о, система вентиляции! Хочу! Хочу-хочу-хочу! Никогда прежде я не видел, чтобы вытяжки работали настолько бесшумно и при этом качественно. Несмотря на то, что повара уже вовсю трудились над заготовками, на кухне пахло… ничем!

— Ваше рабочее место, синьор Маринари, — Карло указал мне на отдельный столик.

И таких столиков помимо моего было тридцать два. Причём, повторюсь, мои коллеги уже вовсю кашеварили. Синьоры и синьорины в белоснежных кителях и высоченных колпаках занимались каждый своим. Хотя… всё же невольно обернулись, когда я появился на кухне.

Ну а внутри себя уже приготовился — сейчас начнётся. Косые взгляды, презрительные ухмылки и упражнения в язвительном, — и крайне сомнительном, — юморке. Слышь ты, выскочка. Покажи, что умеешь. Проходили мы это уже, да причём не единожды. Однако…

— Синьор Маринари, — мой ближайший сосед, высокий мужчина в чёрной бандане вместо колпака, вытер мокрые руки о вафлю, подошёл ко мне и предложил рукопожатие. — Наслышан-наслышан, — сказал он с очень даже доброй и недвусмысленной улыбкой. — Ваша «Марина» весь город на уши поставила. Мои дочери были у вас месяц назад, но до сих пор рассказывают о волшебной фритатте, которую вы подаёте.

— А я сама была, — подошла с другой стороны сдобная синьора в розовом кителе. — От пасты с трюфелями осталась под большим впечатлением…

Итог: люди подходили, здоровались, хлопали меня по плечу и… признавали. Вместо конкурентов я встретил коллег, причём в кои-то веки вменяемых. Никто не стал оскорблять меня просто потому что потому, никто не стал гадить по непонятной причине. Люди, как люди. Встречая на жизненном пути одного дегенерата за другим, я чуть было не забыл, что человеческая популяция в большинстве своём адекватна. И как же приятно было об этом вспомнить хотя бы на минуточку.

— Спасибо за тёплый приём, — улыбнулся я Карло.

Карло понимающе кивнул, а затем попросил минуточку внимания и вышел на середину кухни.

— Синьоры и синьорины, надо ещё разок проговорить условия нашего соревнования. Итак…

— Синьор Маринари? — услышал я шёпот рядом с собой, обернулся и увидел уже знакомого мне человека. — Помните меня?

— Конечно, синьор Массимо, — я пожал заму Дожа руку.

— Отлично. У меня к вам разговор.

— Но…

Вместо членораздельной речи, я указал на Карло, который как раз объяснял самое важное.

— Забудьте, — отмахнулся Массимо. — Надеюсь вы не сильно расстроитесь, но в сегодняшнем соревновании вы участвовать не будете. У вас отдельное задание. Синьор Дож хочет, чтобы вы лично приготовили для него ужин. Всего одну порцию горячего.

— Что-то конкретное?

— Да, — кивнул зам. — Ризотто де го. Надеюсь, для вас это не проблема?

— Отнюдь…

Венецианская классика из местных морских гадов. Основа и главный её продукт — маленькая «сорная» рыбёха, которую можно встретить как в Венецианской лагуне, так и в Чёрном и Азовском морях. Бычок. Самый обыкновенный морской бычок, он же бычок-бубырь, если уж вдаваться в терминологию.

— Я могу приступать?

— Конечно, синьор Маринари. Дож уже ждёт.

Отлично! Готовим еду, я беру сковороду, на эту сковороду лук и сельдерей кладу. Ну а дальше всё не так поэтично:

Пока делается зажарка, нужно заняться непосредственно бычками. И как же здорово, что мне предстоит сделать одну порцию, а не, скажем, десять или сто, ведь возня с настолько мелкой рыбой — это, как ни крути, возня и есть.

Потрошим бычков и купируем им буйну головушку, чтобы жабры не горчили. Когда овощи отдали свой вкус в масло, достаём их и определяем в помойку, а на их место бросаем жариться тушки, — да-да, прямо с чешуёй и костями. Обжариваем до колера минут пять, даём прямо в сковороду холодной водички литра так-эдак два на порцию и делаем огонь тише. Пока всё это дело вываривается, собираем основу на ризотто, ну а дальше наступает самое сложное. Ведь дальше мне придётся примерно полчаса просто стоять и смотреть, как вываривается бычковый бульон.

После воды надо будет дать бокальчик белого вина, ведь иначе где же здесь Италия? При помощи сливочного масла и горсточки пармезана заварить эмульсию, подкинуть в замес рубленной петрушки, довести до вкуса и… всё, собственно говоря.

Сервировав блюдо и спрятав его под крышку, я малость потерялся. Вокруг кипели страсти, в то время как я с заданием справился и теперь не знал, чем себя занять. Благо, Массимо появился уже спустя минуту.

— Отличная работа, синьор Маринари, — кивнул он. — Но у меня к вам будет ещё одна просьба.

— Конечно, слушаю.

— Не могли бы вы сами отнести ризотто Дожу?

— Да без проблем…

Вот только кто же знал, что Массимо поведёт меня не в зал ко всем гостям, а хрен знает куда? Вслед за заместителем Дожа, я спускался по узкой каменной винтовой лестнице, которая уходила всё глубже и глубже под город. В какой-то момент мне даже подумалось, что эти катакомбы могут каким-то образом сообщаться с подвалом Бачокки, но… утверждать не берусь.

В итоге Массимо вывел меня в огромный подземный зал. По центру на возвышении стояла какая-то парадная гондола, вся сплошь в золоте, а на гондоле той сидел мужчина в белой маске. Дож. Неподвижный как статуя. Разве что не в позе лотоса — по-восточному оно, да и телосложение синьора такие чудеса гибкости проявить не позволит.

Жестом Массимо пригласил меня подняться на борт гондолы. И в этот же момент Дож снял маску. Лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами и морщинами, которых я не видел прежде. Судя по всему было ясно, что он устал. Прямо вот нечеловечески устал.

— Синьор Маринари, — сказал Дож слабым голосом. — Очень рад, что вы пришли. И спасибо за ризотто, признаться честно, я толком не ел уже три дня. Не мог отвлечься. Присаживайтесь, пожалуйста, и начнём разговор…

— Быть может, сперва поешьте? — предложил я. — Пока горячее.

— Успеется, — отмахнулся Дож. — К тому же, я не задержу вас надолго. Разговор будет серьёзный, но короткий. И начну я его с главного: синьор Маринари, мне нужен временно исполняющий обязанности. Человек, который будет стоять у руля города и принимать решения, пока я… занят.

И что в таких случаях принято делать? Правильно! Всем своим видом показывать, что навык чтения намёков у тебя где-то на уровне землеройки или куста пенопласта.

— Нужен, так нужен, — кивнул я. — И, кажется, я могу порекомендовать вам одного человека. Габриэль Греко, сын нового префекта Сан-Поло. Очень талантливый молодой человек, исключительных моральных качеств, с отличным чутьём на людей. Думаю, он справится как никто другой.

Дож выслушал меня с непроницаемым выражением лица, а затем тихонечко сказал:

— Я имел в виду вас, синьор Маринари.

То есть… видимо, настолько устал, что решил не играть в эти словесные игрульки. Однако я от такого заявления почувствовал жар чуть пониже спины.

— Меня? — переспросил я. — Синьор Дож, при всём уважении, но… вы точно в своём уме? Я повар, а не политик. У меня нет опыта управления целым городом, я не разбираюсь во всяких интригах и подковёрных игрищах…

— Ничего страшного, — перебил Дож. — С Дорсодуро вы ведь как-то справляетесь.

— Вот именно «как-то». При помощи советников и помощников.

— Не важно. Вы уже показали себя, как лидер, Маринари. К тому же город доверяет вам.

— Ладно, — вздохнул я. — Спрошу как есть: не слишком ли много вы решили навешать на меня помимо моей воли?

Дож усмехнулся.

— Знаешь? — сказал он. — Смотрю на тебя и вижу Богдана. Твой дед так же пыжился и брыкался, прежде чем взять на себя ответственность.

— Откуда вы знаете моего деда? — выпалил я. — Вы что, лично знали Богдана Константиновича?

На что синьор градоначальник выкрутился идеально:

— Его знали примерно все, синьор Маринари, — сказал он.

И осталось мне лишь сидеть, молчать и переваривать только что услышанное. А ещё понимать до кучи, что никакой другой информации я из Дожа не вытяну. Так уж вышло, что этот человек сам решает, что, когда и кому нужно услышать.

— Ладно, — выдохнул я после весьма долгой паузы. — Я согласен. Что нужно делать?

— Сам не знаю, — ответил Дож. — Мы ведь не на заводе определённую деталь вытачиваем, верно? Суть в том, чтобы действовать интуитивно. Принимать решения по обстановке. Но спешу тебя обрадовать: во Дворце тебе сидеть не придётся. Когда ты понадобишься, к тебе явится посланник.

— Голубь что ли?

Синьор градоначальник молча кивнул.

— Всё хотел спросить: а почему голубь-то?

— А почему нет?

— Логично, — согласился я. — Тогда ещё один вопрос: вы же в курсе насчёт одержимых, верно?

— Конечно.

— Тогда… что всё это значит? Этот ваш Бал — ничто иное, как пир во время чумы.

— Согласен, на первый взгляд именно так и кажется, — улыбка Дожа стала какой-то нравоучительно-печальной. — Но ты же сам знаешь, как это работает, верно? Положительная энергия. Люди у меня над головой веселятся, танцуют, смеются, влюбляются… и дают мне силу сопротивляться тьме. Этот Бал не пир, а битва, Маринари. Битва с улыбкой на устах.

Я замолчал, обдумывая его слова. И не нашёл, что возразить.

— Сделаю всё, что смогу.

— Спасибо, — тут Дож покосился в сторону ризотто. — А теперь прошу меня простить, но я хотел бы приступить к трапезе… И да, синьор, Маринари. Примите от меня маленький подарок.

Я поклонился и вышел из подвала. Что, блин, за подарок? Массимо вернул меня наверх, мимо кухни и сразу в бальный зал. И вернул как нельзя вовремя! В момент, когда я появился, музыка стихла, а на сцене появился распорядитель.

— Синьоры и синьорины! — торжественно провозгласил Карло. — Настал момент, которого мы все так ждали! Согласно традиции, сегодня мы выбираем королеву Бала Летнего Солнцестояния! И ею становится…

Тут распорядитель залез в карман за бумажкой. Развернул её, улыбнулся и радостно зачитал:

— Синьорина Джулия Бачокки!

Люди резко расступились от кареглазки, помогая прожектору нашарить её в толпе. Кареглазка же замерла и явно не понимала, как ей на такое реагировать.

— Давай же, — в образовавшейся тишине шёпот Ани, как мне кажется, услышали вообще все. — Иди.

Тогда Джулия наконец сбила с себя оторопь. Сперва нерешительно, но с каждым шагом всё уверенней и уверенней, она направилась к сцене. И как только поднялась на неё, зал взорвался аплодисментами.

— Ну хотя бы так, — прошептал я себе под нос, не в силах сдержать улыбки. — Подарок, значит? Ну, хотя бы её порадовал…

А сам всё гонял и гонял в голове одну и ту же мысль: и чем мне же теперь грозит назначение ВРИО Дожа?

Интерлюдия. Сазоновы

Всё те же. Всё там же. Чета Сазоновых не выходила со своего чердака вот уже четыре для подряд. И причин тому было несколько. Во-первых, любимая доченька подобралась слишком близко, и лучшее решение, чтобы сбить её со следа — просто замереть и попытаться перестать дышать. Ну а во-вторых, обстановка в городе складывалась неожиданным образом.

Да, Эдуард Богданович и Мария Александровна преследовали вполне конкретную цель — наказать своих непослушных детишек, но…

— Это же не мы виноваты в том, что одержимые появились? — наконец Сазонов задал вопрос, который так долго витал в воздухе.

— Не мы, — ответила Мария Александровна. — Как ты себе это представляешь?

— Ну да, — попытался убедить себя Эдуард. — Точно…

Хотя про себя подумал о том, что отец закопал бы его заживо, если бы узнал, что его действия, пускай даже и косвенно, повлекли за собой такие последствия. Однако… жена ведь сказала, что они тут не при чём.

— Ладно, — вздохнула Мария Александровна. — Надо продолжать.

— То есть…

— То есть да, — перебила Сазонова. — Я звонила Кану. Он сказал, что султан оскорбится, если мы возвратим ему ссуженные деньги.

— Даже с процентами?

— Даже с процентами.

«Ловушка», — подумал про себя Эдуард Богданович. Османы уже предоставили финансирование, отказались отыграть всё назад и требуют каких-то результатов.

— А он вообще в курсе одержимых? — спросил Сазонов. — Ты не спросила, не стоит ли свернуть операцию, пока город с этим не разберётся?

— Ну конечно же я спросила.

— А он?

— А он сказал не переживать об одержимых.

Мария Александровна хоть и старалась бодриться, но в душе понимала — это игры с гнём. Ведь если одержимые победят, то смысл потеряет буквально всё. Но… что теперь?

— Ладно, — сказала она и поднялась с кресла. — Раз уж взялись, то нужно исполнять условия контракта…