Глава 14

Больше всего на свете я жалею, что бой пиратской армады с венецианской свадьбой я наблюдал с такого дальнего расстояния. Вместо того, чтобы выхватывать по кусочку, глядя через подзорную трубу, хотелось бы пересмотреть всё это несколько раз с разных ракурсов, да ещё и в режиме слоу-мо. И почему «Бледные» с «Лохматыми» не озаботились свадебными операторами?

Ладно. Допустим. Бой начался, и бой закончился. Но каким образом возобновилась пьянка я вообще не понял. Чирик-тыгдык, и вот мы здесь.

И что мне подсказывает, что ни за какие свадьбы я теперь вообще никогда не возьмусь, и никакие банкеты от греха подальше обслуживать не буду. И по-прежнему меня не покидает предчувствие, что всё может выйти из-под контроля в абсолютно любой момент.

— Алло? — глянув на экран, я увидел, что мне звонит абонент «Дож». — Здравствуйте.

— Гхм… да… да, привет, Маринари, — голос градоначальника был как-то уж слишком подозрительно спокойным. — Слушай, я тут хотел уточнить пару рабочих моментов.

— Уточняйте, — согласился я. — Без проблем.

— А вот у тебя в ресторане, — начал он. — Какая система вентиляции стоит? Ты её менял после того, как «Марина» тебе в собственность отошла?

Внезапно. Ответив, мол, нет, ничего мы не меняли, но прочищать задолбались, я выслушал следующий вопрос:

— А с водопроводом что?

Потом:

— А с проводкой?

И так далее, и тому подобное. Выяснив какие-то совершенно ненужные Дожу подробности о моём ресторане, он начал гонять меня по каким-то мелочам работы префектуры Дорсодуро. Я же отвечал на автомате, глядя на царящее вокруг веселье.

— И ещё один вопросик к тебе есть, Маринари, — сказал Дож и глубоко так, через надрыв вздохнул.

— Ага, — кивнул я. — Кажется, мы подбираемся к главному?

— Как там свадьба? — спросил градоначальник. А я честно ответил, что:

— Свадьба продолжается, — и услышал в ответ напряжённое молчание. — Кстати! Родители молодых изъявили желание на корабликах поплавать. Ну мы и поплавали. Видели пиратов, которые направлялись захватывать Венецию. Целую армаду с пушками и всяким таким. Но что-то они в крайний момент моих гостей испугались и сбежали…

О том, что часть пиратов «сбежала» на дно я тактично умолчал.

— Наверное, мы спасли Венецию, — подытожил я мысль.

— Ага, — ответил Дож. — Спасибо. Наверное. Но хрен с ними, прости меня за мой итальянский, с пиратами. Ты мне лучше скажи, когда всё это закончится?

— Чего не знаю, синьор Дож, того не знаю. Но могу порекомендовать вам обратиться с тем же вопросом к главам кланов. Кстати, вот они. Давайте вас сейчас трубочку передам…

— Нееет!!! — заверещал Дож. — Не надо никому ничего передавать! Просто скажи: они больше недели гулять собираются?

— Если они будут гулять больше недели, синьор Дож, — ответил я. — То это я вам буду звонить. И это я у вас буду помощи просить, чтобы всё это завершилось. Ну а пока… пока пускай веселятся.

Синьор градоначальник помолчал. А потом вдруг заявил:

— Это ведь ты всё заварил, да?

Стало малость обидно.

— Нет. Я просто рассказал им о том, как проходят свадьбы в Российской Империи, — Дож от такого тоскливо и протяжно взвыл, а я продолжил: — Но не волнуйтесь, рассказал деликатно. Например, не говорил, что у нас иногда по месяцу празднуют. А ведь мог бы, — я улыбнулся. — Помнится, был я как-то раз на одной небольшой свадьбе в одном небольшом городке. Гостей было всего-то три тысячи. Ну… такая… маленькая уездная свадебка, вы понимаете? Так вот она длилась две с половиной недели, а запасы алкоголя в городе потом возобновляли полгода. Представляете?

Судя по продолжающемуся вою, Дож представлял.

— Ни одной бутылочки вина во всём городе, и даже ни глотка пива.

— Маринари! — рявкнул Дож. — Не нужно нам такого, слышишь⁈ Если в Венеции закончится вино, то вместе с ним может закончиться и сама Венеция! Ты ведь понимаешь, что трезвые злые люди могут выйти на площадь⁈

— Во-о-о-от, — протянул я. — И именно поэтому, чтобы вас не подставлять, мы прямо сейчас пьём наш алкоголь.

— Наш?

— Ну… собственного производства. Название «Deydra XO» о чём-нибудь вам говорит?

— Э-э-э-э, — протянул градоначальник. — Не понял. А вы сейчас где?

— Это момент интересный. И я даже не знаю, как сказать.

— Говори как есть, Маринари!

— Мы сейчас неподалёку от Венеции. В море. На платформе моей сестры. Так… простите, синьор Дож, но мне, кажется, нужно бежать.

— В каком смысле «бежать»⁈ Ты, на минуточку, разговариваешь с самим Дожем!

— Это да, — согласился я. — Вот только у меня тут целая куча голодных гостей, и у них вот-вот закончатся закуски.

— А, — тут же окстился Дож. — Понял. Беги тогда, Маринари, беги. Накорми всех, чтобы они были довольны…

Повесив трубку, я ещё разок огляделся по сторонам и начал вспоминать о том, как мы вообще здесь оказались. После победы над пиратской армадой, свадьба плавала-плавала. Плавала-плавала. Плавала и… и плавала. До тех самых пор, пока Анна Эдуардовна не додумалась вслух ляпнуть, что мы находимся неподалёку от её платформы.

Конечно же, вампиры сразу заинтересовались: что есть «платформа»?

— Это волшебное место! — заявила Аня и я хотел было экстренно заткнуть ей рот тарталеткой, но не успел. И сестра ляпнула, что на платформе расположена её личная винокурня, и что спиртное там не заканчивается вообще никогда. И что оно, — это самое спиртное, — самое вкусное не просто в Венеции, но и во всём мире.

Что было после, представить несложно.

С одной стороны — да. Заработал я на всём этом кутеже прилично. И даже более того, моё предприятие вышло в такой плюс, когда можно на полном серьёзе говорит: «Деньги не проблема». С другой же стороны, я просто задолбался доставлять еду на платформу. Налаживать логистику, составлять фуршетные столы, тащить сюда команду. В какой-то момент мне пришлось разорваться на десяток маленьких Маринарей, каждый из которых был ответственен за что-то одно.

Благо, получилось.

— Ладно, — вздохнул я и подошёл к столу, за которым моя сестра о чём-то оживлённо болтала с Джулией. Кареглазка была невероятно красива в этой своей усталости. — Ну ты как?

— Живая.

— Жива-а-а-а-я! — подхватила Анна Эдуардовна, добив бокал шампанского. — Жива-а-а-ая! — и задорно хохоча прыгнула прямо в эпицентр импровизированного танцпола, где её тут же подхватил Раф.

Кто-кто, а вот моя сестрица веселилась на этом празднике жизни по полной. И да, в данный момент вампирско-оборотническая диффузия уже произошла, и никакой неловкости в общении между представителями клана я уже не видел. Ну а ещё бы! Четвёртый день жрать!

— Может поспишь? — спросил я у Джулии. — Там на барже есть каюты.

— Нет-нет, — отмахнулась кареглазка. — Не нужно.

И в следующий момент я услышал рёв сотен десятка глоток.

— Да-а-а-а! — орали гости. — Ура! Да будет так!

Я же не понял, что происходит. И как распорядитель всего этого бардака, решил в кратчайшие же сроки узнать. Протолкнулся через толпу и увидел, как два старика, — один из клана «Бледных», а другой из «Лохматых», — стоят прямо по центру эдакого оцепления. Как если бы между ними танцевальный батл шёл или, — того хуже, — не танцевальный.

Старые, вот прямо ветхие создания, молча и пристально смотрели друг другу в глаза. А все вокруг тем временем радовались так, что мне на ум пришло — сделка. Только что была заключена какая-то сделка. И уверенность в этой мысли лишь подкрепилась, когда старики сперва пожали друг другу руки, а потом начали по-мужски, но очень трогательно обниматься. В этот момент толпа вообще начала сходить с ума — свист, визги, крики, аплодисменты.

Однако что именно произошло, я всё так же не понимал.

— Прошу прощения, — спросил я у главы «Бледных», которые по совпадению оказался в толпе рядом со мной. — А что всё это значит?

— Вы даже не представляете себе, синьор Маринари! — ответил тот. — Эти двое враждовали между собой дольше, чем существует такое блюдо как паста. И сегодня поистине знаменательный день, потому что они отбросили все разногласия, решив что это пустое. Они решили отпустить все старые обиды, и теперь… теперь поменяется вообще ВСЁ, синьор Маринари. Теперь наши кланы смогут сотрудничать!

Ага… и вот теперь-то Дож точно захочет оторвать мне голову. Но плохо в этой ситуации не то, что кланы помирились, — мир всяко лучше многолетней войны, — а то, что вампир прав, и это событие историческое. Внутри города в связи с ним произойдут настоящие потрясения, а вслед за ними… перемены.

Венецианцы не любят перемены. О, нет. Ведь если у них есть какой-нибудь закон пятисотлетней давности, согласно которому нельзя катать курицу на гондоле более шести часов, значит курицу нельзя катать на гондоле больше шести часов. И всякий, кто дерзнёт заниматься этим дольше, — не важно зачем, — обязательно попадёт в жернова венецианского правосудия. Консерватизм, возведённый в абсолют.

— Что ж, — улыбнулся я, глядя на стариковское лобызание. — Я очень рад за вас.

Прошла ночь. Забрезжил рассвет. Предварительно набив кораблики выпивкой Анькиного производства, гости начали готовиться к отплытию с платформы. Тем временем сама Анна Эдуардовна глядела на всё это и хохотала безумным хохотом.

— Ты даже не представляешь, насколько я теперь богата! — похвалялась она Рафаэле. Тот же кивал, но судя по взгляду, не совсем понимал, чему именно она радуется. Ну деньги, мол, и деньги. Что-то он как-то слишком быстро влился в роль «Медичи». — Мы теперь такую свадьбу сыграть можем! Причём хоть завтра!

Во! А вот тут Раф оживился и начал искренне радоваться с Анькой в унисон.

Сели. Поплыли. Закалившись в бою против пиратов и набравшись впечатлений, свадьба вернулась туда, откуда и началась. То бишь в «Марину» — ресторан с самым измученным персоналом на свете. Да, до сих пор я заряжал людей позитивной энергией, но долго так продолжать нельзя. Всего, как говорится, хорошо в меру.

Правда, было у меня по возвращению такое чувство, что мы на финишной прямой. Всё потихонечку подходит к концу, поскольку даже гости начали уставать. Пляски не такие активные, музыка поспокойней, разговоры потише. И снова вместо всеобщего ликования, народ разбился на группы по интересам. Но что удивительно, в одной из таких групп состоял и мой брат.

Мрачный и угрюмый, он сидел в компании таких же мрачных и угрюмых товарищей — молодого вампира и не менее молодого рыжего оборотня. Ребята нехотя перебрасывались фразами, а я подумал, что даже Артём на этом празднике смог найти себе друзей сиречь собутыльников. Удивительно. Просто, блин, поразительно.

Я даже хотел было чуть подслушать и узнать, на чём таком интересном Артём сошёлся с нечистью, но тут ко мне подошла другая нечисть. Главы кланов. Опять вместе. И опять это не сулило ничего хорошего.

— Синьор Маринари, — заявил мне главный вампир. — Мы приняли решение праздновать пятый день.

— Это… будет очень тяжело.

— Ничего, мы выдержим, — ответил оборотень. Я же в ответ спросил:

— А мы?

Нет! Насчёт себя я уверен, а вот команда моя точно посыплется. Люди не могут работать сутками напролёт без сна и мало-мальского отдыха. Даже такие закалённые люди, как моя команда.

— Жаль только, — вздохнул глава «Бледных», — что законы Венеции этого не позволяют.

Да ладно⁈

— Это как так? — уточнил я и подумал, что синьор градоначальник подсуетился и ввёл какой-то новый закон мне в помощь. — Дож выпустил какой-то указ?

— О, нет, синьор Маринари, что вы, — улыбнулся вампир. — Это очень старый закон. Если погода стоит слишком жаркая, то нельзя сидеть в одном заведении дольше четырёх суток. Основан он был давным-давно, когда семья Бачокки выпустила на рынок свою легендарную линейку вин «Встреча Старых Друзей».

— Отлично вино было, — поддакнул оборотень.

— Дело в том, что после этого люди могли сидеть по заведениям безвылазно, — продолжил «Бледный». — И лето тогда выдалось слишком жарким, вот городские власти и ввели ограничение.

— Понятно, — кивнул я. — Но вы ведь можете продолжить в другом месте.

— О, нет, синьор Маринари. Это дело чести. Мы пришли праздновать в ваш ресторан, и именно вы наш распорядитель.

«Вот и хорошо», — подумал я до того, как к главе клана вампиров подошёл его сын. «Какого хрена⁈» — подумал я после.

— Отец, — сказал бледный парнишка, который секундой ранее сидел за столиком вместе с моим братом. — Мы хотим сладкого. А Артём Эдуардович сказал, что в конце каждой свадьбы должны подавать сладкое. И ещё, что после сладкого танцы продолжаются ещё несколько дней.

Тут я попытался испепелить взглядом Артёма.

— Увы, сын, — ответил главный вампир. — Таков закон. К сожалению, у синьора Маринари нет другого заведения, в которое мы могли бы перейти.

— Да-а-а, — протянул я, изображая смертную тоску. — Действительно, нету.

— Как это нету⁈ — раздался голос Артёма у меня из-за плеча. — А как же отель⁈ «Венецианская Ночь». Наши родители им заправляют…

Я медленно начал поворачивать голову в сторону голоса, но увидел лишь спину Артёма Эдуардовича, который уже понял, что ляпнул лишнего и уже бежал прочь.

— Догнать его? — шепнула мне на ухо сестра. — В канал сбросить?

— Не знаю, — вздохнул я. — Но как-то наказать надо…

— Да ладно, брат, — Аня похлопала меня по плечу. — Можешь считать, что это такое испытание от Венеции.

А я подумал и решил, что это ведь действительно так.

— Синьоры, я был недальновиден, — сказал я главам кланов. — Действительно, у нас есть возможность продолжить в отеле «Венецианская Ночь». Если хотите, то там будет и сладкое, и всё что вы захотите. Единственный момент заключается в том, что мне и моим людям нужен хотя бы небольшой перерыв. Часа на три.

— По рукам!

Заслышав о том, что гульбище продолжается, гости разом начали пищать, визжать и обниматься. Веселье, которые уже вот-вот должно было затухнуть, вспыхнуло с новой силой. Как будто в небо бензинчику плеснули. Мне аплодировали и жали руки. А глава «Лохматых», так вообще в щёки расцеловал.

— Никогда со мной такого не было! — заявил он. — Синьор Маринари, вы легендарный человек! Вы не представляете, как я рад, что мне довелось с вами познакомиться!

Я же переживал эту минуту славы и думал о том, что именно в такие моменты и проступает суть истинного повара. Дед рассказывал мне о древних поварах, которые в одиночку могли раскидывать банкеты на тысячу человек и не спать неделями, — при этом руки у них были всегда чисты, а форма опрятна. Жаль только, что моя команда этих рассказов не слышала.

Вернувшись на кухню, я увидел сборище усталых, измученных людей в белых кителях. Все они смотрели на меня с мольбой в глазах. С ложной надеждой, которая уже разбилась об овации, что они слышали в зале.

— Неужели продолжаем? — спросил шеф Массимо.

— Да, — ответил я. — Продолжаем, — и спросил: — Устали? Ну… это нормально, на самом деле.

В ответ повара начали хором жаловаться. Ныть, кричать, топать ногами и говорить о том, что всё это вообще ненормально. Все. Все, кроме Массимо.

— Не проблема! — крикнул я, и жестом потушил гомон. — Я очень благодарен всем за работу, вы все молодцы. Но, видимо, действительно настала пора отпустить вас. Продолжу сам.

— Ну наконец-то! — крикнул лысый парнишка из команды Массимо. — Наконец-то всё это…

— МОЛЧАТЬ!!! — заорал на него шеф и ка-а-а-ак вдарил кулаком по столу. Затем обернулся к своим, обвёл их взглядом и начал разнос: — Я что-то не понял! Вы мои ученики или кто⁈ Вы… вы повара или крысы подзаборные⁈

Заложив руки за спину, Массимо начал выхаживать перед «строем».

— При первой же возможности, вы начали ныть о том, что вам тяжело! — продолжил он. — Так может в таком случае, «повар» — это не ваша профессия⁈ Что вам тяжело-то⁈ Не спать⁈ Ну так идите, спите! Только сперва решите: к чему вы в конечном итоге придёте⁈ К поварской славе и величию⁈ Думаете, они валяются на каждом углу⁈ ВОТ!!!

Тут Массимо, не глядя, уткнул в меня палец.

— Вот к чему мы должны стремиться! Никто не услышал от этого человека, что ему тяжело! Ни один гость не услышал от него ни единого грубого слова! — тут шеф обернулся и обратился уже непосредственно ко мне. — Да, — кивнул он. — Я и правда ваш ученик, синьор Маринари. Хотя мне казалось, что за столько времени я хоть чему-то научился.

Массимо поправил свой колпак, который от этой гневной тирады чуть съехал на бок. А после сказал:

— Командуйте, шеф, — и глянул на свою команду. — Мы готовы продолжать.

Я же усмехнулся и посмотрел на своих. Ну и мотнул головой в немом вопросе: «Да или нет?»

— Э-э-э-э, — протянул Индзаги. — А у нас что, выбор был? — и чуть истерично хохотнул. — Нет, реально, нас ведь даже не спрашивали особо. Надо работать, значит будем работать. Мы уже привыкли.

— В каком смысле «привыкли»? — поднял бровь шеф Массимо. — Вы что, часто так работаете?

— Ну-у-у-у-у, — мой су-шеф почесал в затылке. — Однажды загрузка в зале было девяносто процентов, а я на кухне работал один.

— ДА ЛАДНО⁈ — хором выдохнули повара из команды Массимо. А сам шеф добавил:

— Мы думали, что у вас такое впервые, — на что Индзаги лишь задорно рассмеялся.

Ну вот и решено, стало быть. Умывшись холодной водой, я собрался с мыслями и высвободил на кухню целую войну бодрящей позитивной энергии. Ведь именно ради таких моментов я и тренировался. Раз гости хотят продолжения банкета, значит банкет должен продолжаться.

Признаться честно, мне сейчас даже неловко немного стало. То есть непонятно, откуда у меня в голове вообще взялись все эти упаднические мысли. Всё нормально. Всё штатно. Вытянем.

— Перерыв три часа! — объявил я поварам, а сам вышел обратно в зал, спросить у глав кланов чего именно они хотят для продолжения. Однако немного не успел, потому как меня перебил звон.

Внезапно, звонил не один Сан-Марко, а сразу все городские колокола. Долго причём — за всё время пребывания в Венеции я такого не припомню. В зале установилась полнейшая тишина, и каждый прямо сейчас был занят тем, что считал удары.

— Тридцать два коротких, — сказал глава «Лохматых», когда звон наконец-то закончился. — Пятнадцать длинных, пять глухих и один с перископом.

Причём сказал с таким тоном, будто бы это что-то означало. Тут я, конечно же, перевёл взгляд на Джулию.

— Не-не-не, — замотала головой кареглазка. — Даже не смотри, тут даже я не понимаю.

— Я понимаю, — сказал главный оборотень. — Это значит, что кто-то в городе только что достиг просветления.

— Аа-а-а-а, — протянул я. — Ну тогда всё понятно, — хотя на самом деле нихрена мне понятно не было. — И часто такое бывает?

— Нечасто, — ответил «Лохматый». — Сегодня это случилось впервые.

— Во как? — спросил я, и решил проверить на прочность логику. — Но откуда вы тогда знаете, что тридцать два коротких и… один с перископом означают, что…

— Я сам придумал этот сигнал, — перебил меня оборотень. — И, честно говоря, даже не думал, что когда-нибудь услышу его…