Глава 26

Дож стоял рядом, скрестив руки на груди. Смотрел на меня с этой лёгкой усмешкой, которая практически никогда не сходила с его лица в те моменты, когда он по-настоящему контролировал ситуацию. Усмешкой человека, который что-то такое знает, чего не знаешь ты.

— Ну что? — спросил синьор градоначальник. — Узнаёшь?

Я же в очередной раз глянул на стену. На греб, если точнее. Туда, где полагалось по идее быть чему-то величественному и полному символизма. А на меня в ответ посмотрела рыба.

Причём ладно бы живая. Огромная синяя рыбина, чем-то неуловимо похожая на Жанлуку, лежала на разделочной доске и была порублена на несколько аккуратных «мультяшных» кусочков. С розовым мясцом и аккуратной косточкой хребта по центру. За доской виднелись перекрещенные поварские ножи, а над ней два глаза. Что это за глаза? Зачем? Почему?

— Не узнаю, конечно же, — сказал я. — Это что за хрень вообще такая?

Дож раскатисто рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Герб, — сказал он. — Твой личный герб, Маринари.

— Так я ведь…

— Знаю-знаю. Но что поделать? Вот такой тебе от своих щедрот Венеция выписала.

— Ага, — кивнул я, вспоминая аккуратный и минималистичный герб рода Сазоновых. — Ну да. Я ведь Маринари только тут стал…

— Ладно! — Дож хлопнул в ладоши. — Расскажу тебе, как всё это происходит, — и отошёл на пару шагов от стены, как бы любуясь на разрубленную рыбу. — Сперва появляется род, — многозначительно сказал он. — Потом род развивается, получает репутацию и зарабатывает состояние.

— И от чего это, простите, зависит?

— От всего! — на секунду обернулся на меня синьор градоначальник. — От силы воли, от мудрости человека, от его полезности городу и репутации. Чем больше людей о нём знают и хорошо отзываются. Ну и от личной силы дара, само собой.

— Ага, — кивнул я. — Уяснил. Дальше?

— Дальше, чем больше у тебя в роду действительно мощных и полезных людей, тем больше становится твой род. Ну да! — кивнул Дож, глянул на эту хреновину в половину стены. — Бывает иногда, что и от одного человека герб раздувает.

Тут я наконец начал что-то чувствовать. Смотрел на герб и чувствовал, как от него исходит сила. Она не давила, не пугала, и ничего в общем-то не хотела — просто была. Как будто кто-то большой и молчаливый смотрел на меня через эти глаза или… нет! Как будто сама Венеция.

— И вот, — продолжил Дож, — когда герб достигает определённого размера, то мы вызываем главу рода сюда, к нам.

— Зачем? — сразу же поинтересовался я. — Селфи с ним сделать? — и невольно зевнул. — Слушайте, это всё очень интересно, но я только что вернулся из длительного путешествия. Как бы… устал немножко. Думал, вы меня по срочному делу вызываете, а тут какой-то герб.

— Ты не понимаешь, Маринари! — нахмурился Дож. — Мы вызываем главу рода не просто так, а для работы с гербом. Сейчас я тебе кое-что покажу. Пойдём-ка…

Внезапно, за галереей оказался ещё один зал. Не сказать, чтобы огромный, и не «практически», а вот совершенно пустой. Лишь огромная карта Венеции висела на дальней стене. От края до края, невероятно детализованная, и сплошь усеянная какими-то непонятными мне магическими обозначениями. То тут, то там на ней горели точки: зелёные, чёрные, красные. Где-то они светились ярко, где-то едва-едва. Какие-то были огромными, чуть ли не на всю улицу, а какие-то совсем малявки.

А помимо них на карте тут и там располагались гербы.

— Эта карта, — торжественно объявил Дож. — Состояние Венеции. Смотри, — синьор градоначальник подошёл вплотную и начал прогуливаться вдоль карты. — От мощи рода и его работы зависит благосостояние Венеции…

Тут я заметил на карте и герб самого Дожа. Вон он, маленький такой, налеплен прямо на площадь Сан-Марко возле Дворца.

— Это значит, — спросил я, постучав по нему пальцем, — что над этим участком непосредственно вы работаете?

— Ну да, — кивнул Дож.

А я продолжил рассматривать. Гербы, что характерно, повторялись, и ещё один герб Дожа я увидел в районе Каннареджо, неподалёку от мастерской синьора Леонардо. А вот гербы совершенно незнакомой мне семьи весьма густо налеплены на Санта-Кроче.

— Слушайте, — нахмурился я. — А что-то я тут Бачокки не видел.

— Верно, — согласился Дож. — И не увидишь. Синьоры Паола вернула своему роду силу и могущество совсем недавно, так что ещё не успела сюда прийти.

— Ну допустим, — я отошёл на пару шагов. — А что это за огоньки? Красненькие, зелененькие… это всё что значит?

— А это, Маринари, значит, что аномалии в этом месте особенно сильны. Значит, что там проблемы какие-то. Ну вот, например, посмотри, — Дож указал на здоровенное багровое пятно. — Вот тут люди явно не справляются. А вот тут аномалию уже, считай, добили…

И тут, мысленно прогуливаясь по уже знакомым мне улицам я увидел не просто пятно, а пятнище! Чёрное, как мысли незабвенного маркиза Оливареса.

— О! — улыбнулся я. — Дайте-ка угадаю. В этой точке очень опасно и она очень сильно вредит целостности Венеции?

— Верно, — кивнул Дож.

— И наверное, — продолжил я, — там находится один очень интересный и опасный подвал, с которым никто уже давным-давно не может справиться?

— Тоже верно.

— Хм-м-м… слыхал я об этом подвале, синьор Дож.

— Верю, — сказал градоначальник. — Но! Это не единственное место, которое можно назвать настолько же мощным, — и достав откуда-то учительскую указку начал тыкать по разным точкам.

Рассказывал и показывал — где какой род не справляется, где какой преуспел, а за какую неведомую хтонь вообще никто браться не хочет. Подвал Бачокки, к слову, принадлежал к последним.

Вся Венеция была передо мной, как на ладони. Причём в режиме онлайн и со всеми своими насущными аномальными проблемами. И оказалось внезапно, что проблем этих много. Мно-о-о-о-ого-много-много! Гораздо больше, чем я ожидал увидеть.

— Вот как-то так, Маринари.

В этот момент раздался деликатный стук и в зале появился незнакомый мне синьор. Высокий, худой, в строгом тёмно-зелёном сюртуке и со вздёрнутым кверху носом, из-за которого я сразу же прозвал его снобом. Двигался синьор Сноб бесшумно, а в руках держал резную шкатулку.

— Синьор Дож, — сказал он, поклонившись. — Мы сделали то, о чём вы просили.

— Прекрасно! — улыбнулся градоначальник. — Маринари, бери. Это твоё.

Дают — бери, так что почему бы и нет? Взяв шкатулку, я сразу же открыл её и заглянул внутрь. А внутри лежали гербы — миниатюрные железные копии того самого герба, который я видел в соседнем зале. Рыба, нож, глаза. И что удивительно, от этих малышей тоже исходила сила. Из чего можно сделать вывод, что это артефакты.

— Это что?

— Это вон то, — изысканно ответил мне Дож, постучав указкой по своему собственному гербу на карте. — Когда какой-то род собирается взять регион под свой контроль, он лепит герб к карте, и только потом начинает работать. Развивать, улучшать, защищать и… кхм… зачищать.

— Прикольно, — улыбнулся я, прикидывая что аномальная Венеция вымутила себе интерфейс и работает как какая-то компьютерная игра про захват территорий.

И тут дверь открылась снова.

— Синьор Дож! — залетел в зал толстенький потный синьор с папкой бумаг подмышкой. — Синьор Дож, нам срочно нужна ваша подпись! И помощь! Там делегация в сауне сидит уже третий час, надо их срочно выпроваживать! Достали уж, честное слово!

— Да-да, — вздохнул Дож. — Иду, — а потом обернулся ко мне и сказал: — Маринари, это ненадолго. Подожди, пожалуйста, пару минут.

— Без проблем! — согласился я, весь из себя заворожённые картой, гербами и огоньками-аномалиями. До какой же интересной игрушки я дорвался!

Впрочем, Дож меня обманул и вместо двух минут пропал на полчаса, за которые я успел порядочно заскучать. Тогда я посмотрел на гербы в шкатулке, — которые, по идее, уже принадлежали мне, — и забавы ради решил «примерить» их на карту.

Начал, конечно же, с подвала Бачокки. Что характерно, гербы к карте приставали сами собой — без клея, скотча или каких-нибудь там булавок. Раз и готово.

— Красота, — сказал я, немного полюбовавшись.

Затем приметил, что в районе Дорсодуро есть ещё одно нездоровое пятно зеленовато-гнилушечного цвета, и прилепил на него ещё один герб. Потом третью аномалию «пометил». Потом вторую.

А потом меня понесло. Забавы ради, я представил себя великим стратегом и начал лепить гербы сперва на самую крупную хтонь, потом на хтонь поменьше, а потом и на ту, что просто была по соседству. Итого у меня двадцать четыре точки получилось, а потом гербы в шкатулке закончились.

Тогда я отошёл. Оглядел Венецию, подумал хорошенько и решил:

— Красиво смотрится! — и улыбнулся сам себе. — Не знаю, как это работает, но именно к этому и надо стремиться. Чтобы герб Маринари был везде, — тут я внезапно вспомнил про грядущую свадьбу и поправился: — Правда, не сейчас.

Подошёл обратно к карте, взялся за один из гербов, потянул его и…

— Что за хрень? — жестоко обломался, потому что к карте он прилип намертво.

Хоть дёргай, хоть не дёргай. Хоть сильно, хоть аккуратненько — пытаясь уловить наличие пазов или чего-то вроде. Причём Дож ведь свои гербы прямо при мне переставлял с места на место! Клеил, отдирал, и всё у него было нормально!

А вот я, кажись, накосячил. Ну… скажу, что так и было.

— Смотри! — раздался голос Дожа позади. — У тебя их двадцать четыре штуки, — зашёл он в зал, явно раскрасневшийся после парилки. — Поскольку род у тебя совсем молодой, рекомендую начать с одной подконтрольной точки и добавлять ещё по одной плюс-минус раз в пять лет…

Но тут синьор градоначальник вдруг взглянул на меня. С пустой шкатулкой в руках. Затем медленно перевёл взгляд на карту и сказал… нет, не «да ладно». Синьор Дож сказал:

— П****.

Потом помолчал, переводя взгляд идеально круглых глаз с одного моего герба на другой и повторил чуть громче:

— П****! — затем отмахнулся от меня каким-то непонятным жестом, и молча вышел прочь из зала.

Я же остался. Стоял теперь и думал, чтобы это всё могло значить. Дождался в итоге до того, что через несколько минут в зал вошёл очередной незнакомый мне мужчина. Маленького роста, с небольшой залысиной и в синем камзоле с золотыми пуговицами — явно какой-то важный чиновник. Или военный? Не суть.

— Здравствуйте, синьор Маринари, — начал он. — Меня зовут Жозе Баллардини, я уполномоченное лицо нашего дорогого градоначальника. Синьор Дож сейчас не может общаться с вами из-за повышенного давления, и просил меня ввести вас в курсе дела. Так вот! Карта и гербы — это что-то вроде договора с Венецией, согласно которому вы становитесь её защитником и…

Тут синьор Жозе впервые взглянул на карту и крикнул:

— Ох, п****! — а потом моргал пару минут, молча глядя на неё. — Да-а-а-а, — наконец протянул он. — Теперь я, кажется, понимаю, что случилось с Дожем.

— Всё серьёзно, да?

— Ну вы же видели гербы самого синьора Дожа? — спросил Жозе, на что я тут же кивнул. — Во-о-от. Он развесил двенадцать штук за пятьдесят лет своего правления. Причём в относительно безопасные районы. Вы же, прошу прощения за выражение, нахреначили разом все двадцать четыре.

Баллардини замолчал, стоя руки в боки и разглядываю карту.

— Это так было, — попробовал я. — Оно само.

— Ну да, ну да, — вздохнул синьор Жозе. — Ладно. Раз так, пойдёмте. Научу вас всем этим пользоваться…

По пути в соседний, — сюрприз-сюрприз, — зал, синьор представился Куратором Галереи. Затем отпер дверь своим ключом и пропустил меня вперёд в себя в совсем уж скромное помещение. Тут не было ни карт, ни гербов. Каменные стены, каменный потолок, а вот пол… пола не было. Вместо него голая земля и неровная мраморная плита прямо по центру. Более всего она походила на вылезший кусок породы. А ещё в нём были выемки, как будто бы для рук.

— Это Место Силы, — сказал Жозе. — Оно было создано для взаимодействия глав родов на благо Венеции. Понимаете ли, синьор Маринари, если Венеция по какой-то трагической случайности лишится своих великих домов, то тёмные времена, скорее всего, наступят вообще по всему миру. Поэтому мы пытаемся сохранить целостность города. Увы и ах, аномалии не дремлют.

Слушал я его, значит, а сам вот о чём думал — мне бы сейчас заготовки делать и к свадьбе готовиться, а не вот-это-вот-всё. Как-то у меня попроще всё-таки мысли, поприземлённей, а они мне вот, пожалуйста: древнее зло, целостность Венеции, все дела.

— Смотрите, — продолжил синьор Баллардини. — Вот сюда вы ставите руки, а потом входите в энергетическое пространство, которое создавали величайшие артефакторы…

— Венеции?

— Нет, молодой человек, всего мира. Далее вы взаимодействуете с пространством и противостоите аномалиям.

— А можно вопрос? — уточнил я.

— Ну конечно же можно, синьор Маринари, — кивнул Жозе. — Спрашивайте.

— Скажите мне, пожалуйста, а вот с подвалом Бачокки кто-то уже пытался справиться?

— Само собой, — и снова утвердительный кивок. — Сам Дож как раз и пробовал. Раз двадцать, если мне память не изменяет, но всякий раз безуспешно. А зачем вы спрашиваете? — тут Баллардини щёлкнул пальцами и сам же себе ответил: — А, ну да, понятно, вы и на него герб налепили?

— Оно, — решил я гнуть свою линию до последнего, — само.

— Конечно-конечно. Ну! В таком случае поздравляю вас.

Что ж…

Попробовать пихнуть мне руки в камень Баллардини так и не предложил. Побубнил ещё несколько минут о Венеции, зле и важности для всего мира, а потом вывел меня прочь. Я же уже понимал — да, энергетически всё это должно на меня как-то влиять. Понимал, но не верил. Наверняка Дож, как всегда, преувеличивает.

Итак! Дворец я покинул, когда небо на востоке уже начало синеть, а до «Марины» добрался уже с рассветом. Правда, решил, что это не повод не спать. Прилёг рядом с мирно сопящей Джулией, — будить девушку не стал, — и мгновенно провалился в сон.

Внезапно, сон у меня оказался сюжетийный. Сам я стоял на огромной чёрной равнине под багровым небом, а прямо передо мной возвышалась зловещая фигура. Причём фигура явно что была настроена недоброжелательно и собиралась меня не то сожрать, не то просто выпотрошить.

Мимо летали искры. Дул ветер. Наконец фигура медленно и уверенно двинулась в мою сторону, а на ходу раскинула в сторону руки. Руки, которые на поверку оказались какими-то когтистыми, омерзительными лапами. Негативная энергия вихрем закрутилась вокруг меня.

И тогда я закричал:

— Я ПОВАР!!! — и сам бросился в атаку, не дожидаясь, пока тварь подойдёт ко мне.

Позитивная энергия вспыхнула во мне, и понеслась. «Рукой повара» я атаковал тварь — жалил её всякий раз, как только мог дотянуться. Удар, удар, ещё удар. Не знаю, сколько на самом деле длилась эта эпическая баталия, но по моим личным ощущениям — несколько часов к ряду.

Я то атаковал, то защищался. Тёмная фигура то отступала под моими ударами, то собиралась с силами и нападала вновь. Тьма и свет, негатив и позитив, энергетические выплески и удары когтей.

И вот, наконец, в какой-то момент мой оппонент подставился особенно неудачно и я встретил его ударом, столь же точным, как разрез ножа. Тогда тьма, из которой состояла фигура, с противным треском разошлась напополам, а потом и вовсе начала распадаться. Растворяться в ничто.

Чёртова фигура исчезла, а я остался стоять посередь чёрной равнины. Которая, — вуаля! — внезапно перестала быть чёрной. Резкий порыв ветра сдул багровые тучи, небо просинело, а из-за горизонта в мою сторону начал расстилаться зелёный, усеянный цветами газон.

Тут-то я и проснулся.

Что удивительно — свежий, выспавшийся, и всего лишь через пару часов, ещё до того, как у Джулии сработал будильник.

— Нда. Кажется, надо было не спешить, — вздохнул я. — Что ж? Понятно. Придётся ещё раз наведаться к Дожу и ещё раз уточнить, во что именно я влип…

Следующая книга здесь: https://author.today/work/668876