Глава 25

Ну что ж? Раз зовут, значит надо идти. Это простое правило я усвоил ещё в детстве, когда дед учил меня: «Пришёл гость — накорми. Позвал друг — иди. Позвал Дож — беги». Или… нет, кажется, Богдан Константинович именно тогда мне про правителей аномальных городов ничего не говорил. Ну да не суть!

Не дойдя до «Марины» всего ничего, я вздохнул, поправил рюкзак и направился в сторону Дворца. Пешком, само собой. Потому что ночью «общественные» гондолы как назло не ходили, свою я на время путешествия сдал Рафу, а будить его сейчас было бы не очень красиво. Зять всё-таки мой будущий. Пускай дрыхнет, свиняка итальянская.

С другой стороны, всё что ни делается — всё к лучшему, и прогулка не помешает. Соскучился я по Венеции. Правда, соскучился. Ну а особенно по ночной Венеции, которая представляла собой совершенно другой город.

Днём он принадлежал туристам, гидам, лавочникам и грёбаным чайкам, вечером переходил в руки влюблённых парочек и уличных музыкантов, ну а ночью начиналась аномальная свистопляска. Страшная для тех, кто видит её в первый раз, но для меня уже практически родная.

Ну и вот: шёл я по узким улочкам, глядел на то, как моя собственная тень играет в свете фонарей и наслаждался. Всем вообще наслаждался. Запахами, влажностью, и ни с чем несравнимым звукорядом. То слышал завывания, то звон цепей какого-нибудь очередного призрака, и понимал, что это услада для моих ушей.

Однако тут, проходя мимо старинного палаццо с заколоченными окнами, — до сих пор такое можно было увидеть только в Дорсодуро, но после нашей с Абрамом тщательной работы, некоторые аномалии переехали в соседние районы, — я услышал крик.

— Помогите! — женский, пронзительный голос буквально верещал: — Пожалуйста! Кто-нибудь!

Я остановился. Прислушался повнимательней. Крик доносился из переулка по правую руку от меня, узенького и тесного даже по меркам Венеции.

— Помогите!

Хм-м-м… когда долго имеешь дело с аномалиями, каждая вторая из которых пытается заманить тебя в «тесный даже по меркам Венеции» переулок, постепенно учишься определять их голос. Точно так же выкупаются песни, созданные нейронкой — слишком уж чистый в них голос. Настолько правильный, то есть, что аж неправильный. Но тут:

— Помогите! — я мог бы поклясться, что это кричал человек.

— Да ладно? — устало вздохнул я. — Я же к Дожу иду. Ну почему по дороге обязательно должно было что-то случиться?

— Спасите!

Что ж… любой нормальный человек по идее должен был бы пройти мимо, но я, — как ни раз замечала Джулия, — человек ненормальный. Подойдя чуть поближе, я заглянул в переулок и сперва увидел в нём тотальное чёрное ничего.

Однако! Ничего тоже увидело меня и тут же полыхнуло инфернально-красными прожилками. Противными такими, будто вены. Чёрный живой туман заполнил собою всю улицу от стены до стены, мигал и бурлил. Внутри него явно что-то двигалось, а из глубины доносились всё те же крики:

— Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь!

Голос был женский, молодой, и столько в нём было отчаяния, что у меня аж в груди защемило. Но что самое хреновое в ситуации — я знал, что это за туман. Слышал от Джулии, и Петрович неоднократно предупреждал, мол, Маринари, ты, конечно, молодец, вот с этой дрянью тягаться не моги.

«Туман Без Вести Пропавших» — так его называли. Аномалия эта появлялась в Венеции раз в несколько лет, пожинала несколько загулявшихся до ночи человек и пропадал куда-то… туда. Но суть в том, что за всё время наблюдения из неё никто не выбирался. Люди исчезали с концами, и кто бы их не искал потом — все было тщетно. Охотники, маги с артефактами, личная гвардия Дожа — никто даже близко не подобрался к разгадке аномалии.

Короче говоря, опасность была серьёзная. Даже с перебором. И тут же пришло осознание, что если я войду в него, то обратно уже не выйду. Тем временем внутри тумана продолжала истерично кричать женщина. Причём к моему огромному стыду, уже сорванным голосом.

— Пожалуйста! Кто-нибудь!

— Ну ладно, — сказал я, глядя в туман.

Осознание — осознанием, а чуйка — чуйкой. И чуйка прямо сейчас говорила мне о том, всё будет нормально. Гарпий я видел, циклопа видел, так что мне ещё остаётся? Уверенность в себе какая-то вдруг появилась. Уверенность, да ещё небывалое воодушевление после встречи с дедом. Как будто бы он не только «перепрошил» мне гримуар, но ещё и частичку своей силы сверху накинул. А вместе с силой ещё и безумия сыпанул — не без этого.

— Какая же глупость, — улыбнулся я. — У меня ведь скоро свадьба.

«Маринари — бежавший жених», — первым же делом скажут люди, если я пропаду. И ни одна сволочь даже не предположит, что я столкнулся с настолько редкой аномалией, потому что вероятность этого стремится к нулю.

Но! Как я потом смогу жить в ладу с самим собой, зная, что прошёл мимо человека в беде? Как я буду смотреть Джулии в глаза, зная что испугался? Не по-нашински это. Неправильно нихрена.

— Попробуем…

Закрыв глаза, я сосредоточился и начал поднимать позитивные эмоции. Отовсюду, блин! Из всех закромов, о существовании некоторых я даже и не догадывался ранее! Тащил всё, что только успел срезать и не потратить: веселье, смех, влюблённость, благодарность… всё!

Энергия отозвалась. Причём сегодня я вдруг почувствовал её физически — она разливалась приятным теплом под кожей. Он бурлила. Наконец, она вырвалась наружу в виде слепящих колец и начала оборачиваться вокруг моих рук и ног, как какая-то световая броня. И точно так же, как красные прожилки тумана, она пульсировала, вот только в такт биению моего собственного сердце.

— Нда, — улыбнулся я, внезапно смекнув откуда её у меня столько.

В этот раз я использовал не только чужие эмоции, но и свои собственные, которыми напитался во время встречи с дедом. Ну а как же могло быть иначе? Этот человек, по сути, заменил мне родителей. Он научил меня всему, что я умею — готовить, думать… жить, в конце-то концов. Самый родной и самый близкий человек, который никогда не подставлял, не предавал и даже когда ушёл, всё равно в какой-то степени остался рядом.

Размышляя об этом, я генерировал новый положительный эмоции, что называется, в прямом эфире. А задумываясь об этом, шёл на новый виток генераций и выдавал ещё больше.

— Интересно то как, — я чуть было не расхохотался от внезапного приступа удушающего счастья, а потом…

Потом шагнул вперёд. Весь окутанный позитивной энергией, я ворвался в чёртов туман. Внутри картинка складывалась немного иная. Стоило чёрной мгле сомкнуться у меня за спиной, как я обнаружил себя в каком-то альтернативном мире теней. Мимо летали призраки.

Тёмные, — лица не разглядеть, — они проносились мимо и шептали что-то на непонятном мне языке. Призраков было много и лишь вопросом времени оставалось, когда же они нападут?

И тут на меня накатил страх. Дикий, животный, такой что аж поджилки дрожат и колени пританцовывают. Вот только не мой. Не мой это страх, но перед таинственным туманом снимаю шляпу — так мастерски подсунуть чужую эмоцию МНЕ…

— Браво! — я аж в ладоши похлопал.

А мой оппонент не смирился, и следующим шагом попытался скормить мне байку о том-де, что у меня внезапно начали заканчиваться силы. Ноющее такое, противное состояние, разрывающее лёгкие. Но опять-таки — не может у меня энергия закончиться. Я в разы сильнее этого места, потому что я повар!

Мне страшно не в какой-то там туман попасть! Мне страшно, когда у меня впереди банкет на семьсот человек, а поставщик задерживает продукты! Мне страшно, когда у меня во время запары сушеф руку поломал, намотавшись на промышленный тестомес! Мне страшно увидеть разочарование в глазах гостей, которые ехали ко мне через полмира, чтобы попробовать моё блюда, а блюда нет из-за некачественных ингредиентов! Вот что страшно!

А с этой хренью я справлюсь.

— Э! — вырвалось у меня, когда тёмный призрак подобрался вплотную и начал будто бы дразниться мне прямо в лицо. — Да иди ты… нахрен! — отмахнулся я и моя рука задела призрака. А тот взял, да и рассыпался в прах.

Я аж на свою руку иначе поглядел. Она у меня теперь, получается, не только рабочий инструмент, но и оружие против аномалий? «Рука Повара»! Звучит!

Собственно говоря, дальше я начал махать ей в попытках достать других призраков. До кого-то дотянулся, кого-то саданул наотмашь, но так или иначе истребил пяток гадов. И чуть с запозданием понял, что не «истребил». О, нет. Эти хитрозадые гады не исчезали бесследно, они вливались в меня потоками негативной энергии. Они входили в меня.

— Понятненько…

Тогда я на мгновение остановился, закрыл глаза и запустил внутри себя эдакий движок, который перерабатывал негатив. Энергия забурлила во мне ещё сильнее, и новые потоки света вырвались, — свежего, только-только исправленного, — вырвались наружу.

Тьма растворялась и вместо того, чтобы подкосить меня, делала лишь сильнее. Каждый призрак, бросившийся на меня будто камикадзе, на самом деле работал против тумана. Обидно ему, наверное. Обычно, когда идёт игра в поддавки, об этом знают оба участника.

— Ах-ха-ха-ха! — я весело рассмеялся.

И с окрылённый новыми силами двинулся дальше. Призраки всё ещё кружились вокруг, но теперь нападать не спешили — поняли уже, что получат в пятак и будут оперативно переработаны в позитив.

Шаг, шаг, ещё шаг, и тут я наконец-то увидел её. Молодая симпатичная девушка лет двадцати пяти сидела на корточках прямо посреди тумана. Сжалась в комок, закрыла голову руками и плакала.

— Я плохая! — всхлипывала она. — Я плохая! Я поняла! Я не нужна этому миру! Я принимаю свою судьбу и останусь здесь!

Ну вот тут, конечно, не угадала…

Я молча подошёл к ней и взял за руку. Девушка от моего прикосновения дрогнула, а затем подняла на меня лицо — с красными от слёз глазами. Вот только какой-то осознанности там вообще не было.

— Эй? — я пощёлкал пальцами прямо перед её лицом и вынес вердикт: — Понятно.

Хорошо ещё, что тащить не пришлось. Девушка послушно вышла вслед за мной из тумана с выражением лица «что воля, что неволя». Аномалия осталась позади и теперь лишь огрызалась на нас, а я задумался: и что мне делать в такой ситуации дальше?

Потом осмотрелся вокруг и понял, где именно нахожусь.

— Пойдём-ка, — я потянул девушку за руку, и та безропотно пошла.

Страх чуть было не свёл его с ума — дело было настолько плохо, что она вообще ничего сейчас не понимала. Кто она, кто я, куда и зачем её ведут? Всё равно. Однако по пути, всё так же удерживая девушку за руку, я напитал её положительной энергией. Так что всё станет нормально, как только она хоть немного поспит.

А шли мы прямиком к «Венецианской Ночи», которая располагалась буквально в квартале отсюда, за ближайшим поворотом. Остановившись возле дверей, я громко и настойчиво постучал, а уже через несколько секунд услышал голос отца:

— Кто там⁈

— Сын твой! — ответил я. — Открывай!

Тишина.

— Я говорю, открывай! У меня тут человек пострадавший!

И снова тишина. Сперва я подумал, что Эдуард Богданович с какого-то такого-то решил меня проигнорировать, однако потом:

— Пошла вон отсюда, рожа свино-говяжья! — заорал папенька, чем поверг меня в шок. — Какой-то аномалии не обмануть Сазоновых!

— Я сейчас дверь вышибу! — ответил я. — И покажу тебе, где раки зимуют! Бегом открывай, пока я не психанул!

Что характерно, действие возымело эффект. Дверь распахнулась, а на пороге стоял отец — в халате, с всклокоченными волосами и артефактным арбалетом в руках. То, что он непростой я понял по наконечнику стрелы, переливающемуся голубоватым светом.

— Сын?

— Ага, — кивнул я. — Один из. Вот, держи постоялицу…

Далее я передал отцу дрожащую девушку, которая по-прежнему слабо ориентировалась в происходящем. Попросил поселить её в один из свободных номеров, а утром, как только проснётся, вызвать специальную городскую службу, которая занимается жертвами аномалий.

— О! — добавил я. — А потом к Каролайн отправь, пусть проведёт ей курс первой психологической помощи. Или… как там это у них называется?

— Сделаю, — отец затолкал девушку себе за спину, а потом обернулся на меня. — Сын, — сказал он, нахмурившись. — Так ночь ведь. Ты чего по улице бродишь?

— Надо мне, вот и брожу, — ответил я и ушёл.

Дальше, — слава тебе, Венеция, — мой путь до Дворца Дожа прошёл без приключений. Площадь Сан-Марко встретила меня светом факелов и тишиной. Угрюмые молчаливые гвардейцы стояли в оцеплении дворца, с алебардами наизготовку.

— Здрасьте, — кивнул я тому, который караулил на дверях, и гвардеец молча отошёл в сторону.

Через входную группу Дворца, — назвать это место «прихожей» или даже «холлом» у меня язык не поворачивается, — я прошёл в небольшой внутренний дворик, где люди прямо сейчас играли в гольф. Подумал ещё, как здорово, наверное, работать на синьора Дожа. Тепло, хорошо, аномалии не трогают.

— Доброй ночи, — кивнул я всем собравшимся и двинулся дальше, под крышу.

Навстречу мне, чуть было не сбив с ног, выскочили две синьоры в старинных пышных платьях. С напомаженными щеками и в потешных париках, они очень живо переговаривались друг с другом, обсуждая какие-то новости.

Потом я увидел мужчину во фраке и с тростью, который промчался мимо.

— Нужно срочно подготовить ответные меры! — на бегу наговаривал он своему помощнику, совсем ещё зелёному парнишке. — И предложение купцам заодно! Мы должны ответить жёстко! Венеция не будет прогибаться!

А следом за ним в том же направлении, только гораздо спокойней, прошли два синьора в джинсах и казуальных, так сказать, футболках, обтягивающих пивные пузики.

— Блин, — сказал один другому. — Завтра же на эту встречу ещё идти.

Я же подумал — как будто бы два века воедино смешались. Новое время и старое. Фраки и джинсы, веера и смартфоны. Чудно это всё, конечно… но не чуднее одноглазого мужика Толяна, который варит сыры и караулит ветер.

— Так! — тут я понял, что меня сегодня почему-то никто не встречает. Оглянулся по сторонам и: — Оп! — поймал за руку пробегавшего мимо гвардейца. — Уважаемый синьор гвардеец, тут такая проблемка нарисовалась: никак не могу найти Дожа.

— Дож занят! — тот одёрнул руку и нахмурился на меня самым грозным образом.

— Ну конечно же занят, — понимающе кивнул я. — У вас же там проблема в галерее.

— Что⁈ — выпучил глаза служака. — В каком смысле⁈ Откуда ты знаешь⁈ — а потом как давай орать во всю глотку: — Охрана! Сюда! Раскрытие государственной тайны!

То ни одного не было вокруг, а то целая толпа. Из-за каждого угла, из-за каждой колонны, и из каждой двери высыпал целый гвардейский полк. Все с алебардами, все суровые, и все как один смотрели на меня с явным намерением «карать» в глазах.

До тех пор, пока один из них не сказал:

— Так это же Маринари.

— Да-да, — кивнул его сослуживец. — Это из-за него весь кипишь.

— Да ладно⁈ — пошатнулся тот из гвардейцев, что заподозрил меня в раскрытии гостайн. Схватился за сердце, широко-широко открыл глаза, а челюсть уронил куда-то на уровень колена.

А в итоге лично вызвался проводить меня к Дожу. Только немного непривычным мне путём — то есть не в подземелье, посередь которого стояла золотая гондола. Коридорами, залами и какими-то подсобками, — а потом ещё и через странный картинный зал, — он вывел меня к лестнице.

— Вам туда, синьор Маринари, — сказал он, указывая вниз, а после вытянулся по струнке и замер.

— Благодарю, — кивнул я.

Спустился и первым же делом увидел синьора градоначальника.

— Вызывали? — улыбнулся я.

— Вызывал, — через вдох ответил Дож. — Ну что? Пойдём посмотрим на твой герб?