Глава 15

В «Марину» дружным строем валила расфуфыренная толпа. Вот, например, синьор в белоснежном костюме, с тросточкой и моноклем.

— Синьор Маринари, — сказал он и голос его звучал так, будто бы он обращается к прислуге. Но то, по всей видимости, просто привычка. Обычные, так сказать, модуляции, потому что сказанное им дальше никак не вязалось с тоном: — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я хочу отведать ваше меню, чего бы оно ни стоило.

— Да-да, я вас понял. Спасибо.

— Не могли бы вы хотя бы примерно сказать, когда освободится ближайший столик?

— Даже примерно не могу, — виновато улыбнулся я. — Прошу прощения, — и рванул дальше.

Тут же был пойман синьорой в широкополой шляпке и меховой горжетке не по погоде, и почти дословно повторил тот же самый диалог. Следом меня остановил мужчина с часами, которые стоили примерно столько же, сколько «Марина», «Между Булками» и все понтоны вместе взятые. Потом группа молодых гиков, подмигивая, попыталась сунуть мне взятку за то, чтобы я посадил их следующими и…

— Звиздец какой-то! — метко характеризовал происходящее разбуженный Петрович. Домовой прямо сейчас потел возле гриля и работал за троих, едва успевая пенять под рыбьими тушками перегоревший пергамент.

Зал был полон людьми. Условно назовём их «гурманами» или…

— Сраные богатеи! — крикнул Петрович, рукавом утирая пот со лба.

Ну… наверное, так тоже можно. Короче, внезапно к нам привалил весь высший свет. Самые настоящие избалованные гурманы, которые в этой жизни попробовали уже почти всё, и хватались за каждую возможность вкусить новизны. Снобы? Отчасти. Но то, что все они были людьми состоятельными — этого не отнять.

А объяснялось всё довольно просто.

— Это «домовиная почта» сработала, — ещё в самом начале запары объяснила мне Женевра. — Дон Базилио помог. Насколько мне известно, сегодня у всех самых богатых людей города на подоконнике образовалась красивая открыточка, которая по содержания дублировала меню «Даров Глубин».

— Дон, — недовольно пробурчал Петрович. — Диги-диги-дон-дон, дон-дон, диги-дон, дон-дон…

— Колечко, — понимающе кивнул я и продолжил работать.

Где-то час мы отстреливались достойно, а вот потом ситуация начала выходить из-под контроля. Пьяненькие постоянники, которые остались в «Марине» ещё с «дуэли на фугу», не хотели расходиться. Заказывали вино и, если уж начистоту, были в своём праве занимать столики. Гости — они гости и есть. Не представляю, что за сволочью нужно быть, чтобы подойти к человеку и сказать, мол, извините, но вам придётся покинуть наше заведение, потому что есть клиент побогаче. Это против логики, морали и вообще всего человеческого.

В то же самое время синьоры и синьорины категории «богатей» ожидаемо были капризны, и стоять в очереди для них было в новинку. Разгорался скандал. Вопли, крики, чуть было до драки не дошло…

— Артур…

— Ы-ый! — вскрикнул я. — Хватит так пугать!

Анна Эдуардовна опять материализовалась из теней прямо у меня за спиной. Причём на этот раз мне показалось, что это не метафора и она реально шастает туда-сюда под какой-то магической вуалью.

— Если хочешь, я могу всех разогнать, — улыбнулась сестра. — Только скажи.

— Аня, — вздохнул я. — Не надо никого разгонять. Это гости.

— Но они скандалят.

— Это нормально.

— Как знаешь, — сестра пожала плечами и хозяйской походкой проследовала на кухню.

А ситуация накалялась. А выхода я не видел. К такому жизнь меня, как говорится, не готовила. Однако тут спас счастливый случай.

— Артуро, — с разбегу буквально врезавшись в меня всем телом, прошептала Джулия и указала куда-то в сторону двери. — Смотри.

— Что?

— Ну вон! Видишь старичка?

Старичок. Маленький, сухонький, в поношенном, но чистом пальто. А ещё… ещё мне показалось, что у него нету глаз. Морщинистые веки, густые как щётка для обуви ресницы, да ещё и природный прищур вкупе создавали впечатление, что этот человек вряд ли хоть что-то видит. Однако! В отличии от прочих недовольных, он абсолютно спокойно стоял в очереди и ждал, когда для него освободится столик. Молча. Без претензий ко мне или к кому бы то ни было ещё.

— Ну? — спросил я. — Старичок. И что?

— Это же префект Дорсодуро! Синьор Марио Монгана!

— Во как…

— Префект! — повторила волшебное слово Джулия. — Ты что, не понимаешь⁈ Если он уйдёт недовольным, у нас будут большие проблемы! Не от администрации, не от комиссий и не от проверок всяких. У нас будут проблемы от самой Венеции.

— Возможно, — кивнул я, пытаясь посмотреть на ситуацию именно через такую призму. — Но если это действительно такой важный человек, то как по мне не нужно его выделять. Судя по виду, мужчина он правильный. Встал в очередь, уважает порядок.

— Но…

— Но я всё равно приглашу его за столик без очереди, — кивнул я. — Потому что уважение, Венеция, Дорсодуро и так далее…

Так! Гость — это, как ни крути, физическая величина. И чтобы где-то прибыло, надо чтобы где-то убыло. То есть посадить префекта без очереди я сейчас могу разве что себе на коленки. Мест нет. Столиков нет. И прежде, чем что-то ему обещать, нужно решить эту проблему.

— Синьор Верди, — улыбнувшись, я подошёл к столику профессора. — Прошу прощения, что отвлекаю. И приношу тысячу извинений за то, что сейчас скажу. Дело в том, что к нам пришёл один очень важный гость. И если бы вы смогли объединиться в своём распитии вина с соседним столиком, то я был бы вам премного благодарен и обязательно придумал бы какую-нибудь скидку.

— Важный гость? — уточнил профессор.

— Префект.

— Марио здесь⁈ — Верди начал крутить головой. — Так чего ты сразу не сказал? Конечно же, сейчас сообразим столик для синьора префекта.

Гости за соседним столиком, которые подслушивали каждое наше слово, оживились и начали скрипеть стульями, освобождая место для профессора. Причём делали они с таким воодушевлением, что… признаюсь, мне многое это сказала о префекте. По всей видимости, синьора Монгану в районе действительно уважают.

Но тут в дело вмешался сам Марио. Видимо, такое вот «щёлочное» зрение префект компенсировал хорошим слухом.

— Синьор Маринари, — подошёл он ко мне и сразу же протянул руку. — Прошу вас, прекратите этот цирк, — голос у него был тихий, но чёткий, как у человека, который привык, что все вокруг его очень внимательно слушают. — Я очень ценю то, что вы только что попытались сделать, но не приму ваше предложение. Я уважаю порядок и не требую к себе особо обращения. Я подожду.

Тут уж и я сам посмотрел на префекта с уважением. Человек с принципами — реальная редкость. А уж полностью адекватный человек в Дорсодуро — это вообще что-то невообразимое! И грех не попробовать с таким договориться.

О чём?

Да вот же… появилась мысль.

— Синьор префект, у меня к вам ещё одно предложение.

— Слушаю вас, Маринари.

— Что, если на сегодняшний день вы разрешите использовать мне всю улицу, как летнюю веранду?

Марио поднял кустистую бровь.

— Объясняю. Так вышло, что мы самую капельку переборщили с рекламой, и сегодня ждём в гости весь город. Как видите, мест уже не хватает, а ведь ещё не вечер. На улице солнце, тепло и хорошо, а столики я организую самостоятельно. И если это необходимо, уплачу за аренду в казну района.

— Фестиваль аномальной рыбы? — ухватил мою мысль префект. — Хм-м-м…

— Именно! Специальное меню, отличное настроение, и никакого мусора на улицах. Сам всё организую, сам всё проведу.

Моргана обернулся и махнул рукой, подзывая к себе молодого человека, что до сих пор «держал» его место в очереди. Внезапно оказалось, что это его то ли помощник, а то ли молодой протеже, и вместе они начали вслух прикидывать все «за» и «против».

— Если синьор Маринари действительно обязуется соблюдать все санитарные нормы и не мешать движению пешеходов…

— Обязуюсь!

— … то я не вижу препятствий, синьор Моргана. А фестиваль в Дорсодуро… ну… давайте будем честны, да?

— Да, — кивнул Марио. — Давненько к нам не приваливало столько туристов. Пускай они и не туристы вовсе. Ладно! — префект похлопал меня по плечу. — Делай, что должно, Маринари. Но учти. Если хоть кто-нибудь уедет с твоего фестиваля на карете скорой помощи от отравления, то тебе…

— То мне конец, — закончил я. — Понял, принял.

Я был не просто рад, я был в восторге. Мысли, блин, материальны! Хотел летнюю веранду — получил летнюю веранду, да ещё и собственный фестиваль в придачу.

— Синьор Маринари, а вы справитесь с таким количеством гостей?

— А вот это, синьор Монгана, при всём уважении, не ваша забота. Прошу прощения, но раз уж вы дали мне добро, то я не буду терять ни минуты.

— Действуйте, Маринари…

Следом я рванул на кухню, по пути уже набирая Рафаэле.

— Раф! — заорал я в трубку, даже не поздоровавшись. — Срочно! Делай что хочешь, но достань мне все уличные столы и стулья, что только сдаются в городе! Найди, займи, укради, мне плевать, но чтобы через час всё это было возле «Марины»!

— Синьор Артуро? — ответил мне заспанный голос. — У меня ведь сегодня выход…

— А-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА!!! — заорал я в трубку. — Ничего не хочу слышать! Знаешь, у меня на родине есть такая чудесная песня: «У пчёлок нету выходных, у них всё время будень! А совсем рядышком живёт ленивый жирный трутень!»

— Синьор Артуро, я не понимаю русский…

— Потом переведу! А сейчас выполняй! И да, ещё! Обзвони всех барменов понтонов, у которых сегодня выходной! Пускай срочно выходят на работу! У нас фестиваль, Рафик! Фестиваль!

Я сбросил звонок, засунул трубку в карман, а потом схватил Петровича за плечи, поднял над собой и заорал:

— ФЕСТИВА-ААА-АААЛЬ!!!

— Э-ка тебя таращит, Маринарыч, — вздохнул домовой. — Чего опять удумал?

— Скоро узнаешь!

И уже через полтора часа улица перед «Мариной» превратилась в нечто невообразимое. В нечто волшебное. В масштабное нечто! Рафаэле действительно нашёл всё, что сумел добыть — столы, стулья, скамейки и даже стопку шезлонгов. Ребята с понтонов расставляли всё это дело вдоль фасада «Марины» и дальше, дальше, дальше, до самого угла, где улица сворачивала к каналу. Посадка ресторана увеличилась, не соврать, раз в десять.

Джулия бросила зал и встала на помощь Конану и Прошке. Хозяйской рукою и гарканьем, она управляла толпой барменов, что на сегодняшний день экстренно переквалифицировались в официантов.

— Быстрее-быстрее-быстрее! — хлопала кареглазка в ладоши. — Мы не успеваем! Апероль за сорок пятый столик!

На кухне тем временем тоже творился кромешный ад, но ад моими стараниями организованный. Петрович уже принял свою судьбу и то, что ему придётся отработать весь день, но рук всё равно не хватало. Тогда мы послали бойца, то есть синьорину Женевру, в отель синьора Леонардо и пригласили на помощь Василия.

Рязанский домовой ворвался на мою кухню с ноги, и без лишних вопросов закрыл собой фритюр и часть холодного цеха. Много всякого со мной приключалось, но в таком темпе я ещё не работал никогда и было это… весело! Да так, что временами я чуть было не захлёбывался счастливым смехом!

Ну а особенно в те редкие моменты, когда мне удавалось вырваться на улицу и посмотреть, что там происходит. А происходил на улице полноформатный праздник. Люди сидели за столиками, пили вино, ели рыбу и смеялись. Парочка молодых ребят принесла гитару, и теперь на весь район звучали старинные итальянские романсы.

Господа гурманы, которые пару часов назад чуть было не подрались с моими постоянниками, теперь перемешались с местными, да так что не понять, где и чей стол. Ну а когда начало вечереть и зажглись фонари, на мою веранду так вообще какая-то немагическая магия рухнула. Счастье. Не то, которое испытываешь от заработка или успеха, не своё, а… общее. То, которое испытываешь когда делаешь что должен — кормишь людей и даёшь им тепло, уют и радость.

— Хорошо-то как, — выдохнул я, и пошёл на кухню…

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович метался по кабинету, как тигр в клетке. Обычно невозмутимое, хладнокровное лицо главы рода было искажено от ярости и… внезапно, от страха. Да-да. Весточка, которая пришла сегодня утром была не просто тревожной, а в какой-то мере даже смертельной. Сазоновыми заинтересовалась тайная служба Императора.

Почему?

Ответ лежал на поверхности — семейство, настолько глубоко овладевшее тёмными искусствами, постепенно задолбало не только своих ближайших соседей, но и всю Империю. Рано или поздно это должно было произойти.

— Ублюдки! — рявкнул Эдуард Богданович.

Мария Александровна тем временем сидела в кресле, сложив руки на коленях и глядя в одну точку.

— Как артефакты со скидкой у нас покупать, так мы лучшие друзья! — продолжал распаляться Сазонов. — Как в долг просить, так мы братья! Как заказывать убийство тёщи, так мы родственные души! А тут на тебе! Кляузы на нас строчат! Подозревают чего-то там!

— Дорогой, — тихо сказала Мария Александровна. — Ну ты же понимаешь, что расследование смерти князя Добрышкина всколыхнуло общественность. Слишком много шума, слишком много вопросов.

— И что⁈ — окончательно взорвался Эдуард. — Он же чмошник! Жил чмошником и чмошником умер! Потому что нечего было нам открыто угрожать!

Тут Сазонов-старший очень захотел ударить кулаком о стол, но понял что стол очень далеко, и потому вместо этого просто заорал:

— АААА!!!

— Это да, — кивнула Мария Александровна. — Без сомнения, дорогой, всё так. Но, согласись, что мы и сами виноваты. Сработали очень грязно. Наследили. И след этот ведёт прямиком к нам.

— Этого бы не случилось, если бы работу выполняла твоя дочь!

— Оп-па, — брови Марии Александровны стремительно поползли вверх. — Моя, значит? Не «наша»? То есть претензии сейчас ко мне? Ты сейчас серьёзно, Эдуард Богданович?

А Эдуард Богданович, заслышав как жена называет его по имени-отчеству аж похолодел. Как правило, это ничем хорошим не заканчивалось.

— Прости, — поспешил извиниться Сазонов. — Я неправильно выразился и… да, погорячился. Но отсутствие Ани создаёт реальные проблемы. Она с тобой так на связь и не выходила?

— Нет, — покачала головой Мария Александровна. — Зато есть сведения насчёт нашей гвардии. Все наши люди прямо сейчас сидят в застенках венецианской жандармерии… или как это у них там называется?

От таких вестей Эдуард Богданович решил, что ему стоит присесть.

— В жандармерии? — переспросил он.

— Да.

— В застенках?

— Именно.

— Ну так выкупи их!

— А сама-то я не додумалась! — развела руками Мария Александровна. — Не выкупаются они!

— Но почему⁈

— Потому что там дело не в деньгах, — Сазонова криво ухмыльнулась. — Мутная история, которую я до конца не понимаю. Понимаю лишь то, что в ней замешан ТВОЙ сын.

Эдуард Богданович подколку понял, принял, и ещё раз попытался успокоиться, чтобы не доводить до скандала.

— Как же он надоел, — выдохнул он, проводя рукой по лицу.

— Это факт. Но вопрос: а что делать дальше?

Сазонов задумался. А потом медленно, будто бы нехотя, сказал:

— Может, пошлём Артёма?

— Нет! — Мария Александровна не оценила предложение. — Ты совсем с ума сошёл⁈ Последнего ребёнка хочешь в Венецию отправить, чтобы ещё и он там потерялся⁈

— Думаю, с Тёмой эта история не повторится. Во-первых, он же понимает, что именно он будущий глава рода и что из этого вытекает. А во-вторых, — Эдуард Богданович выдержал паузу. — Ну давай говорить честно? Он никогда не любил ни Аню, ни уж тем более Артура.

— И в-третьих, — добавила Сазонова. — Из Артёма боевик никакой. Каким, прости, образом, он будет вызволять наших людей? Как он, по-твоему, сможет принудить свою сестру вернуться? И брата?

— Ладно… согласен. И что теперь? Сама поедешь?

— Дурак, — отмахнулась Мария Александровна. — Как же я тебя одного здесь оставлю? Ты же всё окончательно испоганишь, и мне придётся возвращаться на руины.

— Женщина, — ледяным тоном сказал Сазонов. — Ты забываешься.

— Да-да-да, я слышала всё это уже тысячу раз, — устало ответила Мария Александровна. — Ладно, попробую решить всё сама. Ещё разок напрягу Нафанаила Кузьмича. Он ведь нам до сих пор аванс не вернул, верно? Наверняка опять всё потратил на вино и ш-ш-ш… женщин. Вот пускай и отрабатывает теперь. Сам…