Глава 22

Развивать тему с преемником при куче народа Марио Монгана не стал, но явно что задумался об этом всерьёз. И жаль на самом деле, ведь дядька-то хороший. Как минимум договороспособный.

Но не о нём сейчас. Чтобы лишний раз не докучать человеку, который только что был на волосок от смерти, я попрощался и вышел на улицу. Покрутил в руках «обезвреженную» ручку и теперь, когда никто не видел, мог всласть позлиться.

Российская Империя. Род Сазоновых. Дорогие мои предки снова засветились и… с одной стороны, можно было бы списать всё на подпольный и околокриминальный оборот артефактов и магических ценностей. Мало ли как эта вещь могла попасть в Венецию? С другой же стороны, слишком жирное совпадение. Слишком уж оно всё целенаправленно как-то получается.

Складывается впечатление, что они хотели, чтобы я это увидел и связал покушение со своим прошлым. Возможно даже, чтобы стал себя виноватить. А самая паршивая мысль была о том, что родители, возможно, перестали бестолку посылать людей и решили испортить мне жизнь вот таким вот образом. Деанонимизировать Артуро Маринари и запятнать его имя.

Ладно… что толку ныть и гонять по кругу весь этот мрачняк? Если проблема появилась, то её нужно решать. Быстро, эффективно и желательно таким образом, чтобы в следующий раз у Сазоновых отпало всякое желание тыкать в меня палкой из-за границы.

План уже есть. План прост и осуществим: идти в полицию нет никакого толку, поэтому мне нужны профи по аномалиям. Охотники то есть. К ним-то я и направился. Солнце пекло, туристы фотографировали всё что только можно сфотографировать, а я шёл по узким улочкам к зданию, в котором базировались венецианские охотники на нечисть.

Внутри ведомства стояла какая-то неестественная тишина, как будто палаццо пустует. За стойкой никого. В зале никого. Куча дверей с надписью «Посторонним вход запрещён», фикус в углу, ряд стульев для ожидания, да вот и всё.

— Эй? — позвал я кого-то, и кто-то не ответил. — Есть кто?

Тишина. Пришлось ждать. Прислонившись к стене, я сложил руки на груди и принялся разглядывать фреску на потолке. Так и не понял, что конкретно за сюжет был на ней изображён, но явно героический — отряд охотников забарывал какую-то аномальную бабайку, похожую на гигантский пододеяльник. Так прошло пять минут, десять, пятнадцать…

Терпение у меня имелось, но всё же время — деньги. А ещё упущенные возможности до кучи. Поэтому я наугад направился к одной из дверей, для проформы вежливо постучал костяшками пальцев, спроси:

— Можно? — и не дожидаясь ответа зашёл.

Внезапно, в кабинете… или как это у них называется? Не суть. В кабинете были люди. Две синьорины, одну из которых я уже довольно хорошо знал — Аврора. И вторая, которую я не знал вовсе. Хмурая такая, с короткой стрижкой и торчащим из-за спины мечом. Обе девушки сидели прямо на полу в позе лотоса, взяв друг друга за руки, а между ними стоял маленький фарфоровый чайничек. Вроде бы обычный, если бы не синий дым, который валил из его носика. При этом дым не рассеивался, а закручивался в спираль и тянулся к потолку. Охотницы тем временем были как-то неестественно бледны и очень… вот прямо ОЧЕНЬ сосредоточены — на лбах испарины, а губы шевелятся, читая какие-то мантры.

А я уже почувствовал всё, что нужно почувствовать. Тёмная энергия расходились от чайника по всей комнате, будто круги на воде.

— Ага…

Сыграло любопытство — я прислонился к косяку и принялся наблюдать за работой охотниц. Раз они сами справляются, то нечего лезть, хотя… справляются ли? С каждой секундой дым становился всё гуще, а синьорина Аврора всё бледнее. И прогресса как будто бы ноль.

— Ладно.

На цыпочках, бесшумно настолько, что мной могла бы гордиться сестра, я подошёл поближе к охотницам, протянул руку и коснулся чайника. Однако. В этой посудине было заперто очень много злобы и ярости. Примерно… ноль целых три десятых по шкале Оборванчиков.

Дар среагировал мгновенно. Я почувствовал, как тяжёлый унылый негатив перетекает в меня, а я меж тем спокойно отправляю его на переработку. Но! Главное оставить немного для синьорин. Пускай думают, что сами победили, лишь бы победили как можно быстрее.

Секунд десять спустя я убрал руку, тряхнул ладонь чтобы не начала чернеть раньше времени, и так же аккуратно вернулся к входной двери. Тут же мантры охотниц зазвучали увереннее, здоровый румянец вернулся на лица синьорин, а уже через минуту чайничек как будто бы закашлялся и, наконец-то, перестал чадить.

Девушки одновременно выдохнули, разжали руки, открыли глаза и…

— Маринари? — тут-то Аврора меня и заметила.

— День добрый!

— Что ты тут делаешь?

— Шёл мимо, — честно ответил я. — Почувствовал, что вам нужна помощь и…

— Нам не нужна помощь! — рявкнула Аврора, поднимаясь на ноги. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно⁈ Это очень… ОЧЕНЬ сильный тёмный артефакт.

— Ага, — кивнул я. — Сильный.

— Но теперь, — торжественно сказала охотница и выкинула чайник в мусорное ведро. — Теперь зло здесь не обитает.

— Чудеса!

Классно, конечно, придумали. Очистительницы. Их чуть какой-то чайник не пожрал, а всё туда же — в пафос.

— Так, — я решил не развивать тему чайника дальше и сразу же перешёл к делу. — Синьорина Аврора, у меня к вам разговор. Серьёзный.

— Слушаю тебя, Маринари, — охотница села за свой рабочий стол и жестом предложила мне присесть напротив. — Вещай.

— Ходить вокруг да около не буду. Дело в том, что скоро Венецию могут наводнить тёмные артефакты из Российской Империи.

— Что? — Аврора напряглась. — А ты откуда знаешь?

— Это не важно. Знаю и знаю.

— И ты уверен, Маринари?

— Абсолютно.

— Чёрт! — крикнула Аврора, вдарила кулаком по столу и начала прогонять спич о том, что темные артефакты с моей родины известны на весь мир. Причём не только лишь стараниями Сазоновых. Аврора внезапно перечислила фамилии и названия артефакторных артелей, которых я и сам не знал. Но… на всякий случай согласился.

— Да-а-а-а, — протянул я. — Вот поэтому я и здесь.

— И что ты предлагаешь?

— Раз уж ваше ведомство охраняет город от всякого такого, я как добропорядочный венецианец просто обязан дать вам подсказку. Точнее… методичку даже, — я огляделся и нашёл на столе Авроры ручку и стопку разноцветных стикеров. — Смотри…

Уверенными движениями, я нарисовал на стикерах несколько символов. Знакомы они мне были ещё с самого раннего детства — это эдакая «подпись» моих родителей. Знак качества, который они завсегда ставили на свою продукцию.

— Вот, — я протянул стикеры Авроре. — Если увидите что-то подобное на артефактах, сразу зовите меня.

— То есть? Зачем?

— Затем, — улыбнулся я. — При всём уважении к вашему… ордену? Короче говоря, при всём уважении к вам и к остальным охотникам, я родом из тех мест и потому умею обращаться с этой пакостью. И крайне не рекомендую возиться с ней без меня. Умеючи, обезвредить её довольно просто, но действовать наугад…

Тут я очень многозначительно замолчал.

— Ну хорошо, — кивнула Аврора. — Будем иметь ввиду. У тебя всё?

— В принципе да, — ответил я и хотел уж было подняться, но тут охотница вдруг резко распахнула глазёнки и начала прищёлкивать пальцами.

— Слу-у-у-у-ушай, — протянула она. — Маринари, ты же, насколько мне известно, любитель всякого ненормального, да?

Достали! Ну честное слово, достали уже с этим «ненормальным»! Я ведь нормальный! Норма-а-а-альный!

— С чего вы взяли?

— А то ты не знаешь, — улыбнулась Аврора, а затем перевела взгляд на свою напарницу, кивнула и сказала. — Тащи, — после чего снова обратилась ко мне: — Посмотришь, что у нас есть? Мне кажется, тебя эта вещица может заинтересовать.

— Давайте, — вздохнул я.

А синьорина короткостриженая охотница тем временем уже выкатывала из соседней комнаты ящик на тележке. Не сказать, чтобы очень большой, но внушительный. Обитый ржавым железом, перетянутый цепями, и с кучей навесных замков, каждый из которых был размером как мой кулак. Невольно создавалось впечатление, что внутри заперли не просто «вещицу», а само Зло.

— Момент, — Аврора нашарила в ящике стола связку ключей и пошла открывать ящик.

Провозилась, не соврать, минуты три. И наконец, когда последний замок отщёлкнул и цепи с грохотом упали на пол, крышка ящика отворилась. А внутри на подушечке из чёрного бархата лежала…

— Опять? — вырвалось у меня. — То есть… кукла? Вот это неожиданность.

На сей раз это был игрушечный демонёнок. Лицо фарфоровое, так же как и у Принцессы, вот только красное, и с сеткой мелких трещин. Клыки, рога, высунутый язык и безумные глазищи в наличии.

— Заберёшь? — спросила Аврора.

— Ну…

Не помню, когда именно я заделался коллекционером проклятых игрушек, но факт есть факт. Хобби так себе, но Венеция подкидывает их мне с завидной регулярностью.

— В принципе можно, — вздохнул я и потянулся к кукле.

Но вот какой момент… стоило мне лишь коснуться демонёнка, как трещины на его лице стали глубже. Раз, и лицо раскололось напополам. Два, и половинки фарфоровой моськи затрещали. Три, и лицо куклы превратилось в фарфоровое крошево. Затем тельце демона вспыхнуло и прогорело дотла за пару секунд.

В комнате повисла мёртвая тишина. Охотницы не сговариваясь начали соревноваться в том, у кого шире распахиваются глаза.

— Маринари! — крикнула Аврора. — Ты что сделал⁈

— Ничего я не сделал! — ответил я и ни капельки не слукавил. — Просто взять её хотел!

— Она же была проклята! Что ты… как ты… что за технику ты сейчас использовал⁈

— Да никакую я технику не пользовал, честно!

— Так не бывает!

И тут до меня дошло. Кажется, то, что сидело в кукле, каким-то образом почувствовало от меня энергетику Принцессы. Или Оборванчика. Или их вместе взятых. Ощутило оно, значит, подумало хорошенько, что не хочет себе такого соседства, и решило, так сказать, самовыпилиться.

— Маринари, рассказывай!

— Нечего рассказывать, синьорина Аврора, — тут я понял, что лучше бы мне ретироваться. Сказал, что у меня дела и быстро-быстро покинул комнату, пока девушки не успели опомниться от шока.

Выбежав на улицу, я вздохнул полной грудью и искренне порадовался, что ко мне всё-таки не прилипла очередная проклятая кукла. Так… символы Сазоновых показал, всех обо всём предупредил, а это главное. И пора бы мне уже обратно в «Марину».

— Привет, — на всякий случай я набрал кареглазке. — Как у нас там дела?

— Спокойно, — голос Джулии звучал совершенно буднично. — Три столика на веранде, один в зале. Петрович помогает, так что всё под контролем. Можешь не спешить.

— Правда? — улыбнулся я. — Это у меня что же, свободное время образовалось?

— Ага.

— Так я тогда прогуляюсь в кои-то веки.

— Гуляй, — хохотнула Джулия. — Только постарайся обойтись без приключений…

Я убрал телефон и сбавил шаг, наслаждаясь моментом. Венеция. Каналы. Хорошо! И тут меня осенило — да я ведь голоден, оказывается. Причём по-настоящему. После всей беготни последних дней, тонн тёмной энергии, что мне пришлось переработать, и внезапного спасения синьора Монгана, организм затребовал топлива. Причём чего-нибудь существенного.

Да и вообще! Для разнообразия иногда стоит поесть что-нибудь, что приготовил не ты сам. И вот удача — я как раз вышел на небольшую площадь, на которой образовался стихийный базарчик. Блошиный рынок со старыми вещами и несколько лавок с едой.

В первой лавке, которую я заметил, продавались колбаски. Длинные, румяные, но… пересоленные настолько, что есть практически невозможно. В следующей лавке готовили пиццу аль-тальо — ничего необычного, просто формат такой, квадратный, заточенный именно на стритфуд. И тут меня тоже постигла неудача. Вместо тягучей жирной моцареллы синьор повар использовал какой-то дешёвый аналог, который лип к нёбу, и при этом умудрялся быть сухим и скрипеть на зубах, будто халуми. И это, как по мне, провал.

Синьор повар оказался не пицайоло, а каким-то… пицайло. С ударением на последний слог.

В следующем месте меня попытались накормить бургером с котлетой из жил и жира, и тут среди всей этой гастрономической посредственности я вдруг уловил запах жареного мяса. Причём не просто жареного, а жареного правильно.

Будто мультяшка, которого дым схватил за ноздри, я направился на запах и подошёл к небольшой шашлычке. Тент, мангал, стол-холодильник и пивная бочка с краником. В принципе, всё. Я взял порцию шашлыка, даже не глядя на цену, отошёл чуть подальше, откусил и…

— М-м-м-моё почтение!

Мясо таяло во рту. Нежное, сочное, идеально приготовленное. Маринад вроде бы простой, но при этом я не могу расшифровать его до конца, а это уровень. Вкус детства! Во! Точно! Примерно такой же шашлык иногда готовил дед Богдан.

Глядя на канал, ел шашлык и чувствовал, как возвращаются силы. А когда доел понял, что я просто обязан поблагодарить повара. Пожать руку, сказать пару добрых слов, и обязательно оставить щедрые чаевые. Талантливых людей в этом городе надо беречь.

Поэтому я вернулся в палатке и тут вдруг стал свидетелем сцены, от которой у меня всё внутри перевернулось. Признаться, я был настолько голоден, что когда заказывал шашлык толком не разглядел шашлычника, и даже не заметил, насколько он был фактурным товарищем. Молодой, но по какой-то причине совершенно лысый, с длинной чёрной бородой по грудь и мускулистыми ручищами, из-за которых ему приходилось работать в кителе с коротким рукавом. Под такую бицуху ширпотреб просто не шьют. Это ему специально под себя заказывать.

Но к сути! Рядом с юным бородачом топтался, размахивая руками, мелкий мужичок в клетчатой жилетке и штанах ярко-красного попугайского цвета. И мужичок… орал.

— Как же ты меня достал! — визжал он, тыча пальцем повару в грудь. — Каждый день одно и то же! Так не делается! Так нельзя! Ты меня разоришь к чёртовой матери!

— Синьор, — голос парня звучал твёрдо. — Я не могу по-другому. Вы же сами назначили граммовки и процент отхода. Я делаю всё строго по карточкам и…

— Да кому нужны эти карточки⁈ — хорёк в красных штанах, по всей видимости, был владельцем этого маленького предприятия.

— Я отказываюсь жарить на огне свиную лопатку. Это подошва, и все претензии потом будут…

— Чёрт с ней, с лопаткой, — отмахнулся владелец. — С этим я уже смирился. Но отходы-то, Марселло⁈ Куда столько⁈ Что мне теперь с этой обрезью делать⁈ Ты хоть представляешь, сколько денег я на этом теряю⁈ Вот это! — хорёк схватил из гастроёмкости длинный кусок жира с обманчиво «мраморным» мясом.

Я эту штуку ни с чем не перепутаю. Не уверен, что у неё есть анатомическое название, но я для себя называю её «шейным краем». Он есть в каждом куске, уж так устроены свинюшки. Не представляю, как они умудряются при жизни качать вот эту мышцу, но кроме как в фарш она ни на что не годится — жёсткая настолько, что можно…

— … поломать зубы, — внезапно, повар озвучил ту же самую для синьоры в красных штанах.

— Хрен с ним! — синьор кинул кусок жира обратно в ёмкость и достал другой кусок. — А это⁈ Почему ВОТ ЭТО лежит в отходах?

— Оно с душком, — невозмутимо ответил Марселло.

— Чего⁈ — владелец лавки аж носом в мясо уткнулся. — Ну свежее ведь!

— Нет.

— Свежайшее!

— Вообще нет.

— Подержи в маринаде подольше, добавь перца побольше! Почему я должен тебя этому учить⁈

— Не буду я это готовить, — повар скрестил ручищи на груди.

— Ах… так⁈ — синьор владелец аж взвизгнул. — Так не готовь! Вообще ничего не готовь! Ты уволен, тебе понятно⁈

— Но… за что⁈ — Марселло такая новость явно потрясла.

— Я только что тебе объяснил!

— Но подождите! И куда мне теперь, по-вашему, идти⁈ Мы же договаривались о проживании!

— Мне плевать! Я нанимал мангальщика, который будет приносить мне деньги, а не разорять меня своими… принципами!

— Вы что, правда не понимаете? — Марселло чуть понизил тон. — Вы скорее разоритесь не на отходах, а из-за того, что торгуете некондицией. А вдруг кто-то отравится?

— Отравится, не отравится, — покачал головой красноштанный. — Неважно. Сегодня я здесь, завтра там, а послезавтра эта палатка вообще будет стоять во Флоренции. Как ты пожалуешься на того, кого нет⁈ А, умник⁈

— Кхм-кхм, — Марселло прокашлялся в кулак, потом одёрнул китель и коротко сказал: — Вы чудовище. Я не могу и не буду с вами работать. Желаю всего плохого, — а затем протиснулся из палатки мимо мангала и зашагал прочь.

Я же проводил его взглядом и понял: а чего это я провожаю его взглядом, когда мне надо бежать вслед за ним?

— Эй! — окликнул я паренька. — Синьор! Подождите! У меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться! Со всем уважением!