Глава 23

Синьор мангальщик не сразу понял, что его кто-то зовёт. И потому не обращал на мои крики ровно никакого внимания до тех пор, пока я не догнал его и не похлопал по плечу. И… да, вблизи это самое плечо выглядело ещё более внушительно. Мощный. Очень мощный паренёк с уставшим и затравленным взглядом.

— Синьор!

— Да? — спросил он без особой надежды.

— Марселло, верно?

— Верно.

— Слушай, Марселло, — я протянул парню руку. — У тебя получился классный шашлык. Видно, что со знанием дела готовишь. Артуро Маринари…

Парень руку пожал, но без особого воодушевления.

— Марселло Одескальки.

— Извини, если лезу не в своё дело, — сказал я, уже прекрасно понимая, что дело-то как раз моё. — Но почему ты так расстраиваешься? Талантливый повар в Венеции всегда найдёт работу.

— Ай, — отмахнулся синьор Одескальки. — Честно? Да лучше бы я вообще не умел готовить.

— Это почему?

— Потому что талантливый повар, как вы выразились, вообще не может найти работу, — парень кивнул в сторону палатки, где мужчина в красных штанах уже нанизывал на шампуры свою некондицию. — С этим хорьком хотя бы какая-то стабильность была. Он мне жильё предоставлял. А теперь придётся идти в ночлежку для бездомных. Знаете, как там плохо?

— Нет, — честно ответил я.

— Вот и я не знаю, — горько усмехнулся Одескальки. — Никогда нам не был. Но! Всё когда-то бывает в первый раз. Синьор Маринари, а вы не в курсе, где она хотя бы находится?

— Подожди, — остановил я этот бурный поток жалости к себе. — До сих пор не понимаю. А в чём проблема найти другую работу? У тебя ведь руки явно из правильного места растут, шашлык твой я пробовал и могу утверждать, что это уровень.

— Ну раз вы так считаете, — Одескальки явно начал злиться, — может сами найдёте мне работу?

— Да без проблем. Есть листочек?

Марселло нашарил по карманам какой-то рекламный буклет, а я нашёл ручку. Ту самую, обезвреженную, авторства родителей. Затем написал адрес «Марины» и передал пареньку.

— Вот, — сказал я. — Приходи сюда и сразу же получишь работу. Честное слово.

— Честное слово, говоришь? — Марселло поглядел на адрес и снова ухмыльнулся. — Сколько раз я уже нечто подобное слышал. Честное слово… открою вам секрет, синьор Маринари, почему меня никто не хочет брать на работу.

— Удиви меня.

— Я не могу работать с тухлятиной! — заявил парень с таким видом, будто бы все вокруг просто мечтают с ней поработать. — Не могу работать в антисанитарии, не могу работать мимо техкарт. У меня, понимаете ли, нюх очень острый. Я чувствую запах испорченного мяса за версту, и… да, я брезглив. Поэтому на меня работодатели постоянно жалуются. Говорят: «Марселло, прекрати! Все так работают!»

Одескальки аж кулаки сжал.

— А я не хочу как все! Я хочу как правильно, потому что для меня это не работа, а… предательство!

Я слушал его и улыбался. Юношеский максимализм, но всё-таки максимализм правильного сорта. И чем больше он говорил, тем больше мне нравился этот лысый, бородатый, и как выясняется брезгливый парнишка.

— Марселло, — перебил я его в очередной раз. — Уверяю, в «Марине» тебе понравится. Попробуй.

С тем я похлопал Одескальки по плечу, развернулся и пошёл в сторону ресторана. Говорить больше не о чем. Уверен, что уже сегодня-завтра он встанет за мой мангал.

Шёл я неторопливо, наслаждаясь погодой. Думал о том, как хорошо, что иногда судьба подкидывает не только проклятых кукол, но и таких вот правильных людей. Принципиальных. Ведь именно такие ребята и нужны мне на кухне — не конвейерные работники, а настоящие мастера, которые готовы отстаивать кухню.

Думал я, шёл, шёл и думал. В итоге добрался до ресторана минут за двадцать, миновал почти пустой летник и зашёл в зал. За время пути растравил сам себя и теперь готов был вгрызться в работу — захотелось срочно приготовить что-нибудь новое и интересное. Однако стоило мне войти в зал, как…

— Ох.

За одним из столиков, крепко сжимая обеими руками чашечку кофе, сидел Марселло собственной персоной.

— Это как? — спросил я скорее у самого себя. — Как он вперёд меня добрался-то? — затем перевёл взгляд на бар и градус шока резко подскочил.

Часть моих кукол вернулась домой. На баре, на нагретом и привычном месте, сидели двое. Синьор Оборванчик и Чебур. И если возвращение первого я ожидал, поскольку… поскольку! То от моего милого ушастого друга такой прыти вообще не ожидал.

— Как? — опять повторил я.

Никто мне, конечно же, не ответил. Ушастый просто сидел и смотрел на меня своими большими грустными глазами. Интересно, конечно… неужели, у нас тут тёмная лошадка образовалась?

Интерлюдия. Марселло

Марселло Одескальки чувствовал себя как выжатый лимон. А хотя… нет! Не по профилю! Скорее уж он чувствовал себя как пересушенный до нежевабельного состояния кусок корейки, которому теперь самое место в помойке.

Он шёл по узкой венецианской улочке, сжимая в руках бумажку с адресом, и думал о том, что возможно отец был прав? И отец, и братья… может быть, ему правда не стоило соваться в кулинарию? Может, стоило пойти в семейный бизнес, как поступил бы любой другой нормальный человек. Там и стабильность, и престиж, и деньги. А здесь?

— Стоп! — рявкнул Одескальки.

Все доводы «за» легко и играючи нивелируются одной простой мыслью — он НЕ ХОТЕЛ в семейное дело. Как бы ни орал отец, и как бы ни насмехались браться. У него была мечта — пускай глупая и наивная. Марселло Одескальки на полном серьёзе мечтал кормить людей: вкусно, честно, с душой.

Однако мечта в очередной раз привела к увольнению, а в перспективе ещё и к ночлежке для бездомных. Ну и к бумажке с адресом какого-то ресторана, которую подсунул ему человек, которого он видел впервые в жизни. И вполне ведь возможно, что он просто поиздевался над ним. Может, по этому адресу как раз и находится ночлежка? Или здание, в котором обосновалась какая-нибудь секта? Заманят, наговорят всякого разного о равенстве и братстве, а потом заставят впаривать старухам пылесосы втридорого… и это ещё самый безобидный сценарий.

— Да-а-а-а…

Марселло остановился, прислонился к стене и закрыл глаза. Вокруг пахло Венецией. Канал, мокрый камень, старая штукатурка, жареная рыба из траттории за углом. Для обычного человека — просто букет ароматов. Для Одескальки же — ревущий прямо над ухом оркестр. Он различал каждый оттенок: в канал кто-то вылил помои, мокрый камень не просто камень, а именно что вулканический травертин, а рыба — дорада. Причём такая… проходящая по нижней планке допустимого в плане свежести.

Марселло было физически сложно находиться в этом городе. Слишком много запахов. Слишком сложно.

И это его первая проблема. Вторая — Одескальки не мог работать на прибыль. Ему было абсолютно наплевать на доходы владельца, на маржу, и на заложенный кем-то дохрена умным процент отхода. Он просто хотел, чтобы мясо было свежим, соус вкусным, а овощи парниковыми и хрустящими. И если ему давали тухлый кусок, он не пытался его спасти.

Отсюда отход. Отсюда и негодование его бывшим работодателей. «Марселло, ты меня разоряешь! Марселло, так нельзя! Марселло, мы так никогда не работали!»

— Эх, — открыл наконец глаза, Одескальки побрёл дальще.

В голове вертелись мысли о том, как он за последние пару недель умудрился сменить аж три места работы. Начиналось всё с собеседования, и, что называется, за здравие, но стоило ему лишь попасть на кухню, как начинался конфликт без конца и края.

А на прошлом месте дислокации? Вот казалось бы! Портовый город! Место, через которое проходят сотни тонн свежайшей рыбы каждый день, и самый центр торговли, но… нет. Везде, где он устраивался, на кухню привозили уже подгулявшую рыбу.

— Почему? — вслух спросил Марселло, обращаясь то ли к самому себе, а то ли к небу. — Почему нельзя держать свежий продукт? Он же здесь, буквально под носом!

Ответа, конечно же, не последовало. Тогда он вышел к небольшой площади, и обессиленно рухнул на первую попавшуюся пустую скамейку. Из ближайшего барчика доносилась музыка, смех и звон бокалов. А он тем временем сидел и смотрел на пластиковый стаканчик с остывшим кофе, что купил по дороге чуть ли не на последние.

Мерзкий кофе. Дешёвый. С откровенным привкусом пережаренных кофе. Однако что теперь? Марселло сделал последний глоток, оглянулся в поисках урны, не нашёл её и потому до поры до времени поставил пустой стаканчик себе под ноги. В очередной раз спросил:

— И что же мне дальше делать? — и уставился в никуда.

Однако вдруг — шаги. Размеренные, спокойные. Марселло поднял голову и увидел, как мимо него проходит мужчина. Высокий, статный, одетый в старинный цветастый сюртук и высокий цилиндр. Мужчина поигрывал в руках тростью с серебряным набалдашником, и двигался так, будто бы время для него не имело ровно никакого значения.

Поравнявшись с Марселло, мужчина вдруг остановился. Посмотрел сперва на горе-повара, потом на стоящий у него в ногах стаканчик, а затем достал из кармана монетку и небрежно, будто бы это было само собой разумеющимся, щелчком отправил её в стакан.

Марселло отреагировал не сразу. Во-первых, шокировал номинал монеты — она буквально решала все его проблемы на ближайшие пару дней. Но во-вторых…

— Эй! — Одескальки вскочил на ноги. — Минуточку!

— Что такое?

— Я вообще-то не попрошайка! — Марселло вытряхнул монету из стаканчика и метнул обратно в синьора с тростью. — Заберите и дайте тому, кто действительно нуждается! Как видите, у меня есть две руки и две ноги! Я могу заработать сам!

Мужчина внимательно посмотрел на него. Взгляд у него был, мягко говоря, странный: как будто он смотрел не на внешность Одескальки, а прямо ему в душу.

— Мне показалось, что синьор находится в затруднительном положении, — мягко сказал он.

— Это да, — кивнул Одескальки. — Положение действительно затруднительное. Но что теперь? Сложить лапки и ныть? Я, знаете ли, из тех, кто верит в себя.

— Это похвально, — мужчина улыбнулся, а затем подошёл поближе и присел на скамейку рядом с Марселло. — Значит, у вас есть работа? — спросил он.

— Ну… почти.

— Это как?

— Меня почти взяли на работу, — выпалил Марселло. Но… зачем весь этот разговор? Видимо, ему вдруг захотелось доказать этому странному синьору, что он не нищий, не неудачник, а просто… невезучий, что ли? — Видите? Один синьор дал мне адрес и сказал приходить на собеседование.

— Позволите? — уточнил неизвестный, а после с рук Одескальки прочитал адрес и очень искренне улыбнулся. — Это хороший адрес. Там вам действительно помогут.

Марселло нахмурился. Сам он был в Венеции всего пару недель, и потому ещё не знал ни районов, ни улиц, ни имён. И потому:

— Откуда у вас такая уверенность? — спросил он. — Вы знакомы с хозяином?

— Отнюдь.

— Тогда… что же?

Мужчина замолчал. Покрутил в руках трость, набалдашник которой при более близком рассмотрении оказался рыбьей головой, а затем задумчиво и не глядя на Одескальки произнёс:

— Иногда нужно просто слушать шёпот Венеции. В нём и мудрость, и истина, и подсказка. Город говорит, и говорит всегда. Город знает. Что ж! — мужчина поднялся со скамейки и поправил цилиндр. — Удачи вам, синьор! — сказал он и пошёл дальше.

Одескальки же остался сидеть на скамейке, сжимая в руке заветную бумажку.

— Странный тип, — пробормотал он, а затем вздохнул и тоже поднялся. — Ладно. Будь что будет…

Он пошёл по адресу, ни на что особо не надеясь. Задумался так крепко, что пропустил момент, в который его наручные часы вдруг стали отматывать время назад, каналы потекли вспять, а прохожие вокруг почему-то вдруг решили перемещаться по улицам спиной вперёд. В голове крутились мысли о том, что этот Маринари — просто очередной мошенник, который наобещает ему золотые горы и нормальную продукцию, а затем скажет Марселло, что он не прошёл испытательный срок. Или что старый сотрудник, на место которого по идее пришёл Марселло, вдруг решил вернуться. Или… ещё чего-нибудь. Отмазок великое множество.

— М-м-м-м? — удивился Марселло, когда заметил, как мимо него задницей вперёд пролетел голубь. Однако стоило ему сморгнуть, как всё встало на свои места. — Показалось…

Тут он увидел вдалеке вывеску «Марины», подошёл к ресторану поближе и замедлил шаг. В нос ударили «правильные» запахи. Ни плесени, ни застоявшейся жирной жижи в раковине, ни прокисших тряпок. А с кухни так вообще тянуло чем-то вкусным. Не так, как в дешёвых забегаловках — здесь всё было ровно и гармонично.

Толкнув дверь, Марселло вошёл внутрь и понял, что зал почти пуст. Уютный свет, чистые скатерти, аккуратная и правильная сервировка на столах. А ещё тишина — спокойная, уютная.

— Добрый день, — кивнул ему рыжеволосый бармен, что натирал бокал за стойкой.

— Здравствуйте, — сказал Марселло и тут вдруг обратил внимание на кукол, что сидели на самом видном месте.

Одна — забавная ушастая зверушка, явно что не встречающаяся в дикой природе. А вот вторая кукла… почему-то особенно запала Марселло в душу. Хотя как сказать «почему-то»? Оборванец в лохмотьях, с каким-то тоскливым, но в то же самое время гордым выражением лица.

— Охо-хо-хо, — тихо сказал он, глядя на Оборванчика. — Да мы с тобой похожи, парень. Вижу, тебя тоже жизнь потрепала, — а потом обратился к бармену. — Вы позволите?

— Э-э-э…

Сперва рыжий не понял, что именно ему нужно «позволить», а потом вдруг как понял.

— Вы уверены?

— Если вы не против.

— Да мне как-то… смотрите сами, — бармен пожал плечами, и передал Марселло игрушку.

Тот же взял её в руки, улыбнулся заплаткам и грустным глазам и тут его осенило.

— Погоди-ка!

Те штаны, та же рубашка — точь-в-точь, как на самом Одескальки. Даже ткань один в один! Это была его уменьшенная игрушечная копия.

— Ты это, слышь, — улыбнулся Марселло и погладил куклу по голове. — Не унывай, дружище. Классная причёска, кстати. У меня тоже когда-то такая же была. Не думал отрастить бороду?

— Добрый день, синьор, — в этот момент позади раздался приятный женский голос. — Посадить вас за столик?

Марселло обернулся и увидел симпатичную молодую кармен с бейджиком «Джулия».

— Благодарю, — ответил он. — Не нужно.

— Тогда, быть может, принести вам меню? Хотите заказать с собой?

— Боюсь, что нет, синьорина. Я бы с удовольствием выпил кофе, но… у меня нет денег.

— Не беда, — почему-то вдруг улыбнулась Джулия. — Знаете, у нас на такой случай осталась ещё тысяча шестьсот бесплатных чашечек кофе. Можете выпить бесплатно.

— Если можно, — Марселло почувствовал, как напряжение отпускает, — я бы воспользовался вашим предложением, синьорина. Однако на самом деле я пришёл устраиваться на работу.

Одескальки чуть помолчал, а потом добавил чуть тише:

— Правда я не думаю, что это реально.

— Реально, — ни раздумывая ни секунды сказала Джулия.

— Почему вы так считаете? — удивился Одескальки. — Вы владелица заведения?

— Нет.

— Тогда почему вы думаете, что владелец возьмёт меня на работу?

— Уверена.

— Но почему⁈ Вы ведь меня даже не знаете. Может, у меня и опыта нет…

— Всё очень просто. Во-первых, вы взяли в руки Оборванчика.

— И?

— И до сих пор живы, — хохотнула Джулия. — Это уже многое говорит о вашей… совместимости с этим местом. Синьору Маринари вы непременно понравитесь.

— Маринари? — переспросил Одескальки, потихоньку складывая в голове паззл. Вернул игрушку обратно рыжему бармену, и продолжил: — Ну допустим. А во-вторых?

— А во-вторых, Артуро всегда говорил: если вдруг к нам в ресторан придёт оборванчик номер два в полную величину, сразу же дать ему работу. Безо всяких вопросов.

Марселло открыл было рот, чтобы вслух обидеться на «оборванчика в полный рост», но этот момент входная дверь распахнулась и в зал вошёл тот самый мужчина, что дал ему адрес.

— Марселло! — хозяин «Марины» улыбнулся. — А я смотрю, ты уже здесь. Добро пожаловать, и можешь считать, что работу ты получил.

— Уже?

— Ну да, — кивнул Маринари. — Хочешь обсудить условия?

— Платить… будете?

— Буду.

— Штрафы?

— Нет.

— Рабочий день?

— Двенадцать часов, как и везде.

— Какие-то особенные требования?

— Никаких требований, — пожал плечами Маринари, а затем очень пристально уставился на Одескальки и спросил: — А что ты делаешь?

— Что? — растерялся Марселло. — Что я делаю?

— Ты ведь работаешь в «Марине», верно?

— По всей видимости… да.

— Ну и почему ты в таком случае до сих пор не у мангала? — усмехнулся Артуро, а после захлопал в ладоши. — Давай-давай, мясо уже ждёт!