Глава 7

— Синьор Леонардо! — крикнул я, выходя в зал и сразу же кинулся поприветствовать старичка.

Леонардо, да. Только не тот, что плотник и мастер по изготовлению Пиноккио, а другой. Тот самый владелец того самого отеля, в котором я остановился в свой первый день пребывания в Венеции. Именно он подсказал мне сходить в администрацию и, так сказать, легализоваться. И именно с его лёгкой руки, если проследить всю причинно-следственную цепочку, мне досталась 'Марина. А я добро помню. Леонардо помог мне, пускай я был в городе чужаком, и теперь я ему в какой-то мере обязан. Обязан и рад видеть.

— Конан! — крикнул я. — Сделай синьору Леонардо «Венецианский Закат»! Двойной!

— Момент! — рыжий схватил совочек для льда и исчез под барной стойкой.

— Синьор Леонардо, какими судьбами⁈

— Артуро! — старичок обнял меня. — Рад видеть тебя, мальчик мой! Наслышан о тебе, ой как хорошо наслышан. Ну как ты? Как ресторан?

— Всё отлично, — улыбнулся я. — Вы-то сами как? Как отель?

— Отель, — вздохнул Леонардо. — С отелем проблемы… позволишь присесть?

— Спрашиваете ещё? Прошу, конечно же!

Я усадил старичка за самый лучший столик, а следом Конан-бармен принёс ему свой фирменный коктейль. Леонардо взял бокал и немножечко отпил. Но… так. Как будто бы из вежливости. Лицо его по-прежнему оставалось озабоченным.

— Не буду ходить вокруг да около, Артуро, — сказал он. — Мне очень неловко, правда. Я знаю, что у тебя своих забот полным-полно, но мне действительно нужна помощь.

— Без проблем! Говорите в чём проблема, и начнём её решать. Прямо сегодня и прямо сейчас.

— Ха, — горько усмехнулся Леонардо, чуть помолчал, а затем сказал: — Мой отель закрывают.

— Что? — опешил я. — Как? Почему? У вас же, насколько я помню, всё просто идеально.

— Как оказалось, не совсем…

В следующие минут десять Леонардо поведал мне очень грустную, но в чём-то поучительную историю. Итак! При отеле синьора Леонардо, конечно же, была кухня. И была она, конечно же, маленькой, с маленьким меню и маленьким штатом.

— У меня работает молодой парнишка. Хороший, старательный, не жалуюсь на него ни в коем разе. Рейтинг благодаря нему держали, и гости его хвалят. Но выдумки у парня… ну вот совсем нет.

— Так, — кивнул я. — Бывает и такое.

Бывает, да притом часто! Это ведь на первый взгляд кажется — ну поваришка и поваришка. А ведь на самом деле повар, су-шеф, шеф, бренд и даже заготовщик — это разные профессии, с разными навыками и можно даже сказать с разной жизненной философией. Кондитеры же ещё, ага. Вообще с другой планеты люди. Ну так вот:

— Я потому когда меню решил обновить, не ему доверился, а нанял для составления меню одного звёздного шефа. Денег ему заплатил… не буду даже говорить, сколько, — тут голос Леонардо дрогнул. — А потом оказалось, что этот звёздный синьор уже год как без лицензии работает. И теперь все заведения, где он составлял меню, закрывают.

— Сурово.

— Да. И завтра как раз комиссия, — Леонардо тяжко вздохнул. — И сегодня мне кровь из носу нужно составить новое меню. Полностью, понимаешь, вместе с документацией? При этом чтобы было и вкусно, и красиво, и безопасно. Я обзвонил уже всех, кого знал в городе, и никто не берётся. Кто-то говорит, что по срокам не успеет, а кто-то такой ценник заряжает, что мне легче закрыться будет.

Проблема понятна. Способ решения тоже. Сомнений — вообще ноль.

— Я возьмусь, синьор Леонардо, — твёрдо сказал я и взглянул на часы.

Время чуть за полдень, и если начать прямо сейчас, то к завтрашнему утру всё будет готово.

— Ведите. Покажете мне свою кухню, продукты, оборудование и этого вашего молодого без выдумки. Подумаем, что можно сделать.

— Артуро… ты правда возьмёшься?

— Ну конечно! Только дайте мне сперва своим бойцам ценные указания раздать…

Что ж. Кармический долг — важнее денег, как по мне. Поэтому я попросил Джулию и Конана урезать меню по собственному разумению, а затем тянуть столько, сколько они смогут.

— По собственному усмотрению закрывайтесь, — сказал я. — Если совсем невмоготу станет.

— Без проблем, шеф, — серьёзно кивнул лепрекон, а Джулия поцеловала меня на прощание.

И уже через полчаса я снова заходил в тот самый отель, что встретил меня по прибытии в Венецию. На его кухне, понятное дело, я был впервые и кухня… м-м-м… сказать «маленькая» — вообще ничего не сказать. По сравнению с этим закутком у меня в «Марине» прямо промышленные мощности. Здесь же — плитка на четыре конфорки, старенький конвектомат в углу, два рабочих стола, стеллажи, пара шкафов, и две камеры. Холод и, соответственно, мороз. Всё это было запихано так тесно и компактно, что в вдвоём здесь действительно было сложно развернуться. Однако! Сразу же подкупала чистота.

Что поверхностей, что полов, что кителя молодого паренька, который уже ожидал меня внизу. Лет двадцати пяти примерно, с густыми такими бровями и лысиной. Лысина, насколько я понял, была осознанным выбором этого молодого синьора. И в целом, я с ним согласен. Если мне бы пришлось работать в этой тесной душегубке, я бы тоже предпочёл колпаку бритый череп.

— Алессандро, — представился парнишка и пожал мне руку. — А вы правда Артуро Маринари?

— Правда…

— Много о вас слышал, — тут он вздохнул. — Но, боюсь, даже вы не сможете разгрести весь этот бардак за день. Это же невозможно! За один день придумать, проработать и записать меню? Техкарты опять-таки… это же минимум неделя работы!

— Глаза боятся, — похлопал я Алессандро по плечу, — а руки делают. Давай, показывай, что у вас есть по продуктам…

Парнишка послушно повёл меня по камерам и холодильникам. Пусто в них не было, а значит катастрофа уже миновал. Слегка простовато — это да, но всё равно есть из чего быстренько сообразить достойное меню для синьора Леонардо. Стандартный набор — запчасти курицы, кое-какая рыба, сыры, овощи, яйца, специи.

— Ну погнали…

Начали мы с Алессандро с куриного рулета. Недооценённая столовская классика, которую при желании можно превратить в чудо-блюдо ресторанного уровня. А надо-то всего лишь добавить хитрый соус и звучный гарнир. Поленту, например, с вялеными томатами — ну сказка же!

Дальше окунь. В соль его, не мудрствуя лукаво. Тунца пустим сразу на две позиции — татаки и тартар с авокадо.

— Здравствуйте, креветоньки, — поздоровался я с ящиком жирным безголовых ракообразных, и сразу же прикинул что мы с ними сделаем. Часть запанируем в богатом японском панко и прогоним через фритюр, часть подрежем и пустим как самостоятельное блюдо, а самую неказистую часть определим в пасту. Итого уже три позиции.

Овощи запечём в качестве гарнира и удивим господ итальянцев вкуснющей шакшукой. Уверен, это будет именно та позиция, за которую будет цепляться взгляд. Гость будет спрашивать: «А что это такое?» — и вот у нас уже пошёл разговор.

— На первое можно минестроне… бульон есть?

— Какой нужен? Рыбный или мясной?

— А есть оба?

— Да.

— А что ж ты молчишь?

Бульон — половина дела. Из рыбного сварим чаудер, а из мясного авторскую похлёбку формата «я его слепил из того что было». Так. Что ещё? Запечённые баклажаны со скаморцей, капрезе, зелёная фасолька по-кенийски…

— Какие грибы есть?

— Шампиньоны, — тяжко вздохнул Алессандро.

— А трюфельное масло имеется?

— Конечно.

— Ну и всё! Считай, ризотто есть. Ценник особо не взвинтишь, зато вкусно…

С десертами я немножечко притормозил. Думал, что бы такого сообразить, чтобы не занять выпечкой всю кухню, и в итоге решил готовить тарт. Один яблочный, другой вишнёвый. Дёшево, сердито, а с шариком мороженного ещё и изысканно.

Алессандро судорожно кивал, пытаясь всё запомнит.

— А техкарты?

— Напишем, — отрезал я. — Вот прямо по ходу и будем писать.

— Принести компьютер?

— Блажь! На сегодня мы с тобой эти… ретрограды. Бери ручку, записывай. «Филе бедра куриного. Брутто»…

В таком бешеном темпе мы отработали часов, не соврать, пять. Я готовил и попутно сразу же объяснял что именно делаю, а Алессандро… хотя какой он после этого для меня Алессандро? Санёк он для меня теперь. Сашка. Так вот! Сашка записывал, я готовил, а Леонардо периодически спускался к нам с очередной порцией кофе и спрашивал, успеваем ли.

— Успеваем.

В итоге вроде бы всё получалось, но тут Алессандро затронул один вопрос, который заставил меня задуматься. Лицензия. Моя. Поварская. Выйти поработать — это всё-таки одно, а браться за разработку меню для чужого ресторана — вообще другое. Всю ответственность я на себя беру, это не обсуждается. Но какова вероятность того, что комиссия из отеля синьора Леонардо направится прямиком ко мне в «Марину»? Придут и станут проверять, достаточно ли у меня квалификации для такой деятельности.

— Синьор Маринари, не переживайте, — поспешил успокоить меня Леонардо. — Я ваше меню продержу несколько дней, и поменяю его при первом же удачном случае, так чтобы ваше имя нигде не фигурировало.

Проверки. Да, всё-таки проверки не любит никто, на то они и проверки. Придут, будут ходить с важным лицом, работать мешать, в холодильнике лезть. А это что? А это куда? На самом деле в ресторанном бизнесе можно всего лишь за один день и репутацию уронить, и всё своё дело похоронить. Однако:

— Не переживайте, — улыбнулся я. — Пусть приходят, я готов. Я их люблю, с ними бывает интересно. Всегда можно узнать что-то новое о собственной кухне.

— Спасибо, Артуро.

За днём наступил вечер, а за вечером ночь. Как мы не спешили, в отеле Леонардо мне было суждено остаться до самого утра. Во-первых, мне нужно было убедиться в том, что Санёк всё правильно запомнил и нигде не накосячит в моё отсутствие. Во-вторых, перепроверить и подбить техкарты. Если уж делаешь — делай хорошо, и мне хотелось бы чтобы расход продуктов сразу же совпадал с действительностью.

Итого к полуночи я сделал приблизительно две трети того, что хотел.

— Синьор Маринари? — взмолился Алессандро. — Давайте передохнём, а?

И так мне стало жалко парня, что я действительно решил взять небольшой таймаут. Во время марафона закрыть на часик глаза — это не блажь, а необходимость. В итоге я спросил у Леонардо где можно отдохнуть, и он отвёл нам свой лучший номер. Пока Санёк видел экспресс-сон, сам я всё-таки спустился на ресепшн и незатейливо поболтал с Леонардо о том, и о сём. Особенно «о сём», ведь забывать его категорически нельзя.

Но час подошёл к концу, и настала пора будить Саньку.

— Уже?

— Уже, — вздохнул я. — Давай-давай, работы ещё много…

Не сразу, но Алессандро стал пободрей. Вместе с ним мы вернулись на кухню и вот тут… тут я обнаружил странное. На столе, на том самом месте где я оставил щипцы никаких щипцов не было. Плюс разделочная доска, которую я ставил в раковину с целью ополоснуть снова очутилась на столе. Да плюс ножи на магнитной доске были перемешаны в хаотичном порядке, хотя я лично сортировал их по размеру от меньшего к большему — есть у меня такой пунктик, и думаю мне простительно его иметь.

— Что ж у вас тут происходит-то такое? — вздохнул я.

Затем подошёл к единственному закрытому шкафу на кухне, негромко постучал костяшками пальцев по двери и крикнул:

— Эй! Слышь, Василий! Вылазь давай! Ты зачем нам мешаешь⁈

В шкафу что-то зашуршало. Дверца приоткрылась и наружу высунулась бородатая рожа домового. Лохматая, бородатая, и очень-очень многим похожая на Петровича.

— Ты откуда моё имя знаешь? — удивлённо спросил домовой по-русски. — Мы знакомы, что ли? Пересекались где-то?

— Мамма-миа, — отреагировал Санёк, прислонился к стене и принялся сползать по ней вниз.

Удивился парень знатно. Хотя я ведь и сам был немножечко в шоке, но по другой причине. Каким-то чудом я с первого раза умудрился угадать имя домового. И вот интересно… что за миграция такая? Сколько в Венеции обитает домовых из Российской Империи?

— Ты зачем мои щипцы утащил? — строго спросил я.

— А ты зачем сюда припёрся? — мгновенно набычился Василий. — Чо командуешь⁈ Ишь! Порядки он тут свои наводит! Это моя кухня! Я тут хозяин!

Вот как… боевой домовой попался. Не то, что Петрович — тот добряк до мозга костей, даром что ворчливый. А вот этот товарищ явно может стать проблемой. Настрой у него такой, что поработать спокойно мне не придётся.

— Понятно, — вздохнул я и захлопнул дверцу, едва не прищемив Василию бороду. — Ладно. Придётся вызывать тяжёлую артиллерию.

И прежде, чем начать успокаивать Санька, я достал телефон и набрал Джулию.

— Не спишь? Отлично. Спустись вниз, пожалуйста, и передай трубочку Петровичу. Да, прямо сейчас. Да, срочно.

И уже через минуту в трубке раздался сердитый хриплый голос.

— Дай угадаю! Опять на мосту застрял?

— Нет, — ухмыльнулся я. — В этот раз проблема как раз по твоей части…

Дальше я вкратце обрисовал проблему и попросил Петровича прибыть как можно скорее. Ну а пока домовой был в пути, как можно мягче попытался объяснить Саньку, что всё нормально, всё хорошо, а тот бородатый дяденька в шкафу, который разговаривает на непонятном для него языке — самое доброе добро, которое только можно представить. Просто… сперва нужно найти к нему подход.

— Синьор Маринари, вы… я…

— Тише-тише-тише, — успокаивал я парня. — Слушай, ну ты же урождённый венецианец, так?

— Так.

— Тогда это ты меня успокаивать должен. Ну Алессандро? Ну ты чего?

В таком ключе прошли пятнадцать минут. Петрович удивил — появился из вытяжки. А Василий, почуяв присутствие чужой нечисти, выпрыгнул из шкафа со шипцами наизготовку. Принял боевую стойку, заорал дичайшим образом, а потом…

— Какая у вас интересная шпага, сэр, — сказал Петрович.

— Это арматура, сэр, — ответил Василий, а затем оба домовых рассмеялись. Шипцы упали на пол и маленькие бородатые мужички крепко обнялись, похлопывая друг дружку по спине.

— Вы знакомы что ли? — уточнил я.

— Нет, — ответил Петрович, а затем на два голоса вместе с Василием поведал мне истину о том-же, что один русский домовой другому домовому друг, брат и товарищ.

После домовые заперлись в шкафу. Я же облил беднягу Алессандро бодрящей крановухой и поставил на ноги. Вручил нож, вручил баклажан, приказал делать заготовки и не забивать себе голову. Наивно полагал, что на этом досадный инцидент закончен, но тут Петрович вновь материализовался на столе.

— А-ААА!!!

— Санёк, ну привыкай уже, а? — поморщился я. — Чего хотел?

— Я всё порешал, — заявил Петрович.

— Поздравляю, — кивнул я, а следом раздался крик Василия из шкафа:

— Так и быть! Я смилуюсь над тобой и разрешу какое-то время побыть на моей кухне! Но только если ты будешь аккуратен и не станешь злого замышлять! Только под моим присмотром, и с моего попущения! Подай мне техкарты на утверждение!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Когда я просил тебя «порешать», ты меня, кажись, не понял, да? Что значит «смилуюсь»? Какое ещё, нахрен, утверждение?

— Ну не серчай ты, Маринарыч, он странный. Ну… Василий же. Он ведь это, — тут Петрович понизил голос до шёпота. — Не совсем полноценный, понимаешь? Он хранитель кухни, а не всего дома. Это мы с Женькой со всей «Мариной» возимся, а у него зона обитания вот этим закутком ограничена, вот и переживает человек сильно. И чужаков не любит.

— Ну… здорово, конечно, — вздохнул я. — Только я ему ничего утверждать всё равно не дам. Утверждалка не выросла. Ты знаешь, что? Пока я работу не закончу, ты развлеки его как-нибудь, ладно?

— Как?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Или знаю! Сгоняй в «Марину», там в барном холодильнике бутылка водки стоит. Ледяная. Берёг для синьора Гореликова, но ради такого дела тебе пожертвую. Посидите, выпьете. Как тебе такое?

— Ну-у-у-у, — просиял Петрович. — Это я завсегда…

Каков итог? А вот таков: через полчаса на кухне отеля пахло не только печёными баклажанами, но и свежим перегаром. Продолжая шокировать Саньку, домовые устроились в углу на мешках с крупами, и бухали, бухали, бухали…

Говорили преимущественно о берёзках, и о том, кто откуда родом. Петрович — товарищ подмосковный, это я и так знаю, а вот Василий оказался уроженцем Рязани. А в Венецию, как оказалось, попал ещё сотню лет назад вместе со своим хозяином-послом. Хозяин тут богу душу отдал, на дуэли кажется, ну а Василий застрял, получается. А как я уже знаю, со смертью (или пропажей) хозяина у домовых немножко крыша съезжает и память страдает. В общем, Василий как-то оказался на этой кухне этого отеля, ну и прижился потихонечку.

— А я вот, — заплетающимся языком отвечал Петрович. — Можно сказать только обживаюсь. За Маринарычем вслед приехал. Хороший он парень, знаешь? Правильный.

— Да вижу я, вижу, — кивал Вася. — Я за ним сегодня наблюдал. Рука твёрдая, глаз острый, доходягу моего многому обучил…

— Артуро? — в панике тряс меня за плечо Алессандро. — Почему они на меня смотрят? Что такое «dohodyaga»?

— Перспективный молодой человек, — перевёл я, как умел, и домовые хором заржали.

После мы с Санькой продолжили своё дело, а они своё. И, признаюсь, писать техкарты под воспоминания о берёзках, лопухах и муравейниках было очень… очень душевно…