Глава 6

Интерлюдия. Матео

Матео сидел на своём складном стульчике и довольно ухмылялся в темноту. Клёв сегодня был просто бешеный. Рыба шла косяками и бросалась буквально на пустой крючок — вытаскивая одну за другой, он решил перестать заморачиваться с наживкой и с удивлением обнаружил, что так, оказывается, тоже можно.

— Вот ведь, а? — тихонечко раздумывал рыбак вслух. — Сухопутные. Всегда думают, что они умнее Матео. А Матео — морской волчара. Матео родился в лодке, Матео вырос в лодке, Матео в лодке и умрёт. Да Матео… он ведь на море женился. И такое в море видел, что сухопутным даже не снилось…

Он покосился в сторону, где на таком же стульчике сидел его гость. Одно время Артуро вроде бы шебутился, но тут совсем замер, и ни одна из его удочек даже не дёргалась. И надо было ему начинать этот спор?

Хотя в одном Маринари действительно был прав — иногда во время рыбалки Матео бывало скучновато. Одному-то. Иногда он брал вместе с собой помощников — друзей, коллег, иногда племянников. Но чтобы взять человека НАСТОЛЬКО далёкого от рыбалки… такого с ним ещё не бывало.

Да, Маринари обмолвился что любит подводную охоту, и вроде бы даже ей занимался. И потому-то Матео прихватил с собой парочку костюмов, но идею быстро забросил. Ночь всё-таки. А рыба не дура, чтобы лезть на налобный фонарь.

— Странный он всё-таки, — хмыкнул Матео. — Но приятный. И готовит, конечно… моё почтение.

От предвкушения победы было весело. И смешно от одной только мысли, что Маринари на самом деле надеется победить. Дело ведь в чём? Ледяной Палач действительно не встречается в Средиземке, и Матео сам очень удивился, когда поймал первую рыбину. Подумал, что это дело рук какой-нибудь пространственной аномалии, и просто принял всё как есть. Вспомнил теорию, перекроил тактику, поменял наживку и таки смог выловить ещё десяток заветных луфарей.

Однако последнего он вытянул полчаса назад и теперь был уверен — всё. Странная рыба странно появилась, и теперь так же странно исчезла. Закончилась. Так что Маринари может сидеть хоть до утра и не поймает ни одной.

Однако интересно: как же он собирается выпутываться? Был у Матео один случай лет пять, кажется, тому назад. Чисто ради шутки он точно так же поспорил с одним знакомым на Ледяного Палача. И что в итоге? Тот хитрец наловил другой рыбы, а потом намазал её голубой люминесцентной краской. Спор так и не выиграл, ещё и улов испортил. А Маринари? Наверняка тоже что-нибудь придумает.

Наконец на горизонте забрезжил рассвет. Небо на востоке начало светлеть, а звёзды гасли одна за другой. Матео посмотрел на часы и понял, что отведённое на спор время закончилось. Пора, что называется, вскрывать карты.

— Артуро! — крикнул он, сматывая собственные удочки. — Ну ты как⁈

— Отлично!

— Знаешь, что я хочу сказать⁈ Ты попытался, парень! Это похвально и достойно уважения! Но рыбалка — она ведь не для всех и…

И тут Матео услышал шаги. Обернулся и увидел, как Маринари несёт к нему полное, судя по всему, ведёрко с рыбой.

— Ого! У тебя тоже клевало?

— Да так, — Маринари поставил ведёрко на палубу и Матео с облегчением обнаружил, что внутри самая обычная, не аномальная рыба. Малявки-тунцы, скумбрии и несколько сибасов. — Что ж. Ты старался. Ты молодец, но… лодку ты всё равно будешь мыть! Ах-ха-ха-ха!

— Боюсь, что нет, — улыбнулся Маринари. — В этом ведёрке рыба, которую я просто так, для себя наловил. Джулию порадовать.

— Просто так, — повторил Матео. — Ну ты не отчаивайся, на рыбалке разное бывает. Нужен опыт. А луфаря ты, насколько я понимаю, так и не поймал?

— Поймал, — ответил Артуро.

— А, ну да, ну да. Верю. Он у тебя, наверное, в других вёдрах лежит. Скажи ещё, что в двух. Или в трёх.

— В шестнадцати, — ответил Артуро, пожимая плечами.

Матео расхохотался — громко и от души. А ещё подумал о том, что Маринари если уж фантазирует, то явно не сдерживается. Шестнадцать вёдер! Надо было такое придумать?

— Ладно-ладно, — сквозь смех сказал он. — Сделаем вид, что я поверил…

Наконец смотав последнюю из удочек, рыбак направился в рубку. Завёл мотор, и «Любимая» взяла курс на утреннюю Венецию. Город встречал красиво: туман, что не успел выветриться с ночи, окрасился в розовый, и сейчас издалека казалось, что улицы Венеции полны сахарной ваты. Город явно просыпался, и колокол Сан-Марко уже оповестил жителей о том, что ночь закончена.

— Красота, — выдохнул Матео.

Причалил напротив собственной хижины и принялся швартовать «Любимую».

— Артуро! — крикнул он, деловито наматывая трос. — Сегодня свободен, но завтра чтобы в шесть был уже у меня! Вёдра, тряпки, швабры подготовлю! Твоя задача надраить палубу так, чтобы блестела! Договорились⁈

— Кхм, — неловко прокашлялся Маринари. — Ну… Не совсем…

Матео подумал о том, что повар сейчас начнёт оправдываться. Или оспаривать. Или даже попытается откупиться деньгами, которые «ему не интересны». В принципе, он был готов простить Маринари, уж до того безнадёжным был этот спор, но тут…

— А это что? — спросил он, обернувшись и заметив на палубе шестнадцать вёдер, каждое из которых светилось изнутри голубым.

— Луфарь, — просто ответил Маринари. — Я же тебе говорил, шестнадцать вёдер.

Матео подошёл поближе. Заглянул в одно ведро, потом во второе, потом в третье. Ледяной Палач и тут и там, все вёдра действительно были заполнены под завязку. Рыбак медленно обвёл взглядом улов и тут… тут ему стало смешно.

Матео прикинул: он, матёрый морской волчара, так старался, чтобы выудить десяток рыбин. А Маринари тем временем таскал луфаря вёдрами и даже не подумал остановить его, хотя и знал, что уже выиграл.

Смех прошёл. Накатила злость. Хмурый Матео сидел над вёдрами и разглядывал Ледяного Палача. В этот момент к пристани подъехала маленькая красная машинка с аквариумом Жанлуки на водительском месте. Внезапно, вместо обычного сигнала клаксона, его гудок прозвучал как детский смех.

— Не смешно! — рявкнул Матео. — Я ведь почти победил!

А про себя подумал, что слово «почти» здесь совершенно неуместно. Стоит честно признать — он проиграл с разгромным счётом. Но… откуда⁈ Откуда все эти шестнадцать вёдер⁈ Парень ведь не рыбак! Он к удочке-то не понимал с какой стороны правильно подойти, а тут вдруг такое.

— Ладно, Артуро, — сказал он, поднимаясь с корточек. — Ты меня уделал. Честно, чисто, так что не подкопаешься, — и тут вдруг снова засмеялся.

Маринари сказал, что в качестве приза хочет получить некоторые наименования редкой рыбы. Но он не уточнил сколько он хочет получить. Так что ничего-ничего. Счёт один — ноль, но очень скоро Матео сравняется. И остаётся надеяться, что у Маринари в ресторане есть достаточно холодильников, в которые он сможет поместить весь свой выигрыш.

— До завтра! — крикнул он, как только Артуро сошёл на берег и затащил трап обратно на палубу. Затем запрыгнул в рубку, снова завёл мотор и снова отчалил…

* * *

Я посмотрел вслед удаляющейся «Любимой», потом помахал Жанлуке и вполне довольный собой направился в «Марину». С собой я взял всего два ведёрка — одно с луфарём, а другое с подобным, так сказать, продуктом. Что-то, что другое пойдёт в дело.

В сам ресторан я зашёл примерно за час до закрытия, и сразу же наткнулся на Джулию — девушка как раз набивала на столиках полные салфетницы.

— Привет! — на автомате сказала она, а затем приметив у меня в руках вёдра застыла. — Эт-то что?

— Улов, — сказал я не без гордости.

Тогда Джулия оставила салфетки в покое и подошла поближе. Заглянула в то из вёдер, которое светилось, а потом подняла на меня полные ужаса глаза.

— Артуро… это же… Ледяной Палач⁈

— Ага, — кивнул я.

— Ты вообще знаешь, что это такое⁈

— Рыба.

— Это непростая рыба! Ты хоть представляешь, как она трудна в готовке и как опасна! Её надо разделывать ещё аккуратней, чем фугу! Одна ошибка и всё! Болезненная, мучительная смерть! Ты где её вообще нашёл⁈

— Поймал, — честно признался я. — Пойдём, я тебе кое-что покажу…

Прихватив с собой ведёрко с луфарём, я зашёл на кухню. Помыл руки, затем положил на стол мокрую тряпочку, чтобы доска не скользила, а на неё доску. Синюю, само собой, специально подписанную — для рыбы. После разложил перед собой филер, несколько ножей покороче, одного изогнутого малыша для карвинга и, конечно же, щипцы для костей.

Джулия наблюдала со всем этим, продолжая бухтеть про опасную опасность и безумие, что владело мною.

— Смотри, — перебил я её. — И учись.

Ледяной Палач создание удивительное в плане разделки, потому что специальные аномальные железы, ответственные за убийственный холод находятся прямо среди мышц. Надорвал одну плёночку — считай, что испортил. И хорошо ещё, если успел бросить нож до того, как примёрз к нему кожей.

Плюс нельзя повредить внутренности. Плюс нельзя задеть жабры. Плюс икра, если таковая будет, тоже не должна лопнуть. Для провала будет достаточно одной икринки. Но я знаю, что делаю.

Первым движением отделяем плавники. Вторым аккуратно вспарываем брюхо и нежно, с любовью, руками в перчатках вытаскиваем всё содержимое. Дальше — заводим филер луфарю за щёчку, на всякий случай подальше от жабр, и одним элегантным движением снимаем голову. Вдоль по хребту снимаем половинки будущего филе, ну а потом уже играемся с железами. Где именно они спрятаны — прекрасно видно. Светятся они.

— Видишь? — улыбнулся я. — Главное твёрдая рука, острый нож и никакой спешки.

И уже через пять минут на столе передо мной лежали тонкие, почти прозрачные ломтики Ледяного Палача. Разложив их по тарелке, я плеснул чуточку соевого соуса, варёного с апельсиновым соком, выдавил загогулину васаби, а вот маринованный имбирь… чего нет, того нет. Кто же знал, что сегодня я вернусь с таким уловом?

— Сашими из Ледяного Палача, — объявил я, взял тарелку и зашагал с кухни на бар. — Сегодня это будет комплимент для всех гостей.

— Но Артуро!

— И ты попробуй обязательно.

— Я⁈ — переспросила кареглазка. — А ещё чего⁈ Это же опасна! Малейшая ошибка и…

— Ты видела, как я ошибался во время разделки?

— Я не знаю!

А на баре помимо Конана внезапно ошивалась моя драгоценная сестрица.

— О! — оживилась Аня, заприметив сашими. — Японку вводишь⁈

— Разовая акция.

— А что за рыба?

— Ледяной Палач, — ответил я и на всякий случай решил предупредить: — Смертельно опасная рыбина, кстати, если её…

— Яд Ледяного Палача, знаю-знаю, — улыбнулась Аня. — Кайф! — перегнулась через бар, схватила первую попавшуюся вилку, а затем наколола кусочек и отправила в рот. — М-м-м-м! Это нежно, как… как нежность! Оставь мне порцию на вечер, пожалуйста. Ладно, — Анна Эдуардовна соскочила со стула. — Пойду. Рафик просил зайти на точку в Каннареджо. Говорит, там подростки какие-то гадкие над нашими барменами издеваются, бросают с моста капитошки и видео снимают… о, спасибо!

«Спасибо» было адресовано Конану-бармену, который протянул Ане здоровенный, должно быть литровый термос.

— Не понял, — улыбнулся я. — А тебе чего на понтонах кофе не пьётся?

— Здесь самый вкусный, — сказала сестра и подмигнула Конану. — Ирландский, — и двинулась на выход.

Тут-то у Джулии голос и прорезался.

— Она… Она… Она просто попробовала! И даже не сомневалась! И не боялась!

— Ну да, — пожал я плечами. — В отличие от некоторых, сестра уверена в моём профессионализме. Джулия, ну хватит. Неужели ты думаешь, что я не могу правильно разделать какую-то рыбу?

— Ледяной! — не вразумилась кареглазка. — Палач! ПАЛАЧ!!! Если какое-то животное называют палачом, то наверное это неспроста и есть его не надо!

— Пробуй.

— Нет!

— Да ты просто трусиха у меня, — хохотнул я.

— Я не трусиха! И я попробую! — крикнула Джулия, схватилась за вилку, а потом впала в какой-то ступор. Тут же дверь ресторана открылась и в зал синьора Франческа Глованни в сопровождении боевых котов.

— Артуро! — Франческа заприметила меня ещё с порога. — Как хорошо, что ты здесь! Мне нужно забронировать столик. Через месяц у мистера Пушистые Штаны юбилей.

— Десять лет?

— Обижаешь! — хохотнула синьора. — Двадцать. Совсем уже взрослый мальчик. Ой, а что у тебя за рыбка такая?

— Сашими из Ледяного Палача.

— Можно?

— Конечно.

Синьора Глованни забрала вилку из рук застывшей Джулии, наколола кусочек и отведала смертельно-ядовитой рыбы. Сказала, что это очень вкусно, и попросила приготовить на юбилей мистера Пушистые Штаны порций тридцать такого же сашими.

— Уверена, коты оценят.

— Не сомневаюсь, — вполне серьёзно сказал я. — Обязательно найду вам на банкет ещё этой рыбы.

Джулия отмерла лишь затем, чтобы вцепиться себе в волосы. Дождалась, когда синьора вместе с котами покинет зал, а потом сказала:

— Ну нет, Глованни это не показатель. Она же… ну… она это она.

А дверь тем временем снова открылась, и на сей раз нас решила проведать синьора Паоло.

— Артуро, ты не представляешь! — начало было многообещающим. — Ты не представляешь, какие люди вчера посещали нашу пекарню, и как высоко они отозвались о выпечке! Я просто обязана тебе это рассказать и… и показать! Джулия, привет, ты тоже послушай. О, рыбка! Ледяной Палач?

— Именно.

— Вкуснятина, — угадывая заранее, что будет происходить дальше, Конан уже протягивал синьоре чистую вилку. Та будто бы между делом взяла её, наколола кусочек сашими, отправила в рот и как ни в чём не бывало продолжила вещать. Точнее, хотела продолжить, но Джулия перебила:

— Бабушка! Ты хоть знаешь, что это опасно⁈ Да что не так с этим миром⁈ — крикнула кареглазка, затем зажмурилась, прямо рукой схватила с тарелки кусочек рыбы и по широкой амплитуде закинула её себе в рот. Перевела дух, а затем начала отчаянно жевать, ожидая свой скорый и неминуемый конец.

— Да-а-а-а, — протянула Паола. — Так вот, о чём это я? Вчера к нам в пекарню заходил сам Шицзянь Шичжэнь!

— Простите… кто?

— Да, я тоже его до вчерашнего дня не знала, — хохотнула старушка. — Но потом мне сказали, что это самый известный китайский фудблогер. Пятнадцать миллионов подписчиков, представляешь⁈

— Не кисло.

— А то! — синьора Паола достала телефон. — А теперь смотри, что я нашла…

Не по-старчески бодро потыкав в экран, синьора налистала видео: на нём какой-то молодой китаец с очень выразительным и как будто бы пластилиновым лицом сидел на летней веранде пекарни «Между Булок» и пробовал круассан. Откусил. Замер. На секунду разрезом глаз стал похож на европейца, а потом быстро-быстро затараторил что-то на своём языке. При этом активно размахивал руками. То показывал на круассан, то на небо, то снова на круассан, периодически прерываясь чтобы сложить ладошки в молебном жесте.

— И что он говорит?

— А чёрт его знает, — ответила синьора Бачокки. — Хвалит, видимо.

— Ну явно не ругает.

Вдоволь накочевряжившись, именитый китаец вдруг схватил телефон, перевернул камеру и на экране возникла сама Паола. Старушка растерянно улыбалась, пытаясь разобрать китайский лепет, ну а затем кадр застыл. На экране вокруг Бачокки появились анимированные сердечки, радуги, танцующие единорожики и прочая анимешная братия из разряда потешных.

— Видимо, ему очень понравилось, — догадался я.

Ну… хотя бы потому, что прекрасно знал — помимо единорогов в стандартные анимации входят кружащиеся мухи, зелёные волны зловония, перевёрнутые большие пальцы и, да простит меня Венеция, дымящиеся какашки.

— Отлично! — искренне порадовался я. — Вы мастер, синьора Бачокки. Примите мои искренние поздравления, такой пиар дорогого стоит.

— Да, — довольно кивнула Паола и убрала телефон. — Слушай, Артуро, ещё мне нужно заказать продукты. А я всё равно мимо шла, и подумала — давай вживую список набросаем.

— Стоп, — нахмурился я. — В каком смысле? Мы же буквально вчера затаривались. Я думал, вам продуктов ещё на неделю хватит.

Паола развела руками.

— Я тоже. Но я ведь уже показала тебе видео, верно?

— Верно, — кивнул я. — И что?

— И то, что меня съели. У Шицзяня этого пятнадцать миллионов подписчиков, так? Так. Внезапно оказалось, что триста из них прямо сейчас находятся в Венеции. Так вот все они пришли ко мне. Всё съели! Всё смели! Ничего не оставили.

Я аж присвистнул, в уме прикидывая примерную выручку с китайского нашествия.

— Однако. Так… минутку, сейчас всё будет!

Подорвавшись с места, я сразу же набрал Рафаэле. Сказал ему бросать центральный понтон на кого-нибудь умелого и срочно плыть ко мне на зону погрузки. Сам же пока суть да дело начал перетаскивать на улицу запасы из моих погребов. Мука, сахар, яйца, мёд… всего этого у меня было в избытке и как раз на такой вот внезапный случай. Сетка ведь тем и хороша, что внутри неё точки могут делиться продуктами. Да, придётся заморочиться с бланками перемещения, но оно того всё равно стоит.

Рафаэле приплыл быстро — уже минут через десять. Видимо, по моему тону понял, что дело срочное и надо бы поспешить. Без лишних вопросов, Раф начал загружать гондолу и затем лишь спросил, куда всё это дело теперь везти. Ну вот молодец же, а? Ну вот может же, когда захочет.

А вернувшись в зал, я пронаблюдал следующую картину:

— Внученька? Вну-у-ученька? — синьора Паоло махала ладонью перед зажмуренными глазами Джулии. — Ты бы глазки-то уже открыла, а? Всё хорошо, все живы. Никто не замёрз, — но девушка всё продолжала ожидать мучительную смерть.

— Что с ней такое? — не удержался я от вопроса.

— А, — махнула рукой синьора Паола. — Это она в детстве документалку про Ледяного Палача посмотрела, а потом целую неделю не спала. И до сих пор боится, по всей видимости. Помню, всё ходила и спрашивала: «зачем люди едят еду, которая может их убить?»

— А вы ей что отвечали?

— Да я не помню уже.

— Интересно, конечно, — сказал я.

То есть жить в Венеции со всеми её аномалиями, Жатвами и прочей нечистью — это нормально. А покушать вкусной деликатесной рыбы — это опасно? Что ж… похоже, чтобы привыкнуть ко всем странностям Венеции, мне необходимо прожить здесь ещё хотя бы несколько лет.

Дальше мы с синьорой Бачокки тепло попрощались, Джулия постепенно пришла в себя и начался самый обычный завтрак. Я продолжил возиться с луфарями, разделывая их на комплименты для гостей, как вдруг в зал вошёл человек, которого я сразу же узнал по голосу. Человек, которому я был обязан если и не всем, то очень-очень многим…