Глава 5

Не уверен, существует ли в этом мире садок для акул, но на борту «Любимой» такого точно не нашлось, поэтому тушку акулы убрали в один из специальных отсеков для рыбы, при этом забили его полностью. Матео явно повеселел и начал фантазировать о том, какая нажористая уха выйдет из акульего плавника.

Да и в целом… разговор пошёл. Сидя на палубе и периодически выуживая мелочёвку, мы болтали обо всём и ни о чём одновременно. О погоде, о Жатве, о туристах…

— Слушай, Артуро, — вдруг спросил Матео, прищурившись глядя на горизонт. — С кораблями понятно. А драконов ты боишься?

— Нет, — автоматически ответил я, а потом задумался. — Никогда не ел драконов.

И вот интересный вопрос. А драконы вообще разумны? Или это просто крупное животное с определёнными магическими свойствами? Разница есть. То, что он хищник — вообще не суть важно, едят ведь люди тушёночку из медведя, да и той же акулой, например, не брезгуют. Но вот готовить разумных — это гадко. Не каннибализм, конечно, но что-то очень близкое к этому.

Помнится, в дедовой библиотеке я читал, что давным-давно в Китае практиковалось поедание драконов. Кушанье, само собой, было элитным, для Императоров и особо выслужившихся воинов. Мясо дракона придавало силу, а иногда даже даровало человеку сверхспособности. Долголетие, опять-таки, если книги не врут.

Обо всём этом я незамедлительно поведал Матео, а Матео в ответ уставился на меня, как на больного.

— Ты сейчас серьёзно? — уточнил он. — Хочешь дракона съесть?

— Ну да, — кивнул я. — Попробовать-то интересно.

Рыбак как-то странно хмыкнул и уставился на воду. Меня же понесло — профессиональная фантазия разыгралась, и я начал размышлять вслух:

— Допустим, что дракон — это ящерица. Значит, мясо должно быть похоже на крокодилье, а крокодил вполне себе ничего. Похож на курицу, только нежнее, и если неправильно приготовить немного тиной отдаёт. Но! Дракон это ведь магическое существо, и насколько я знаю огнеупорное. Значит, жарить его будет исключительно сложно. Надо как-то более изысканно к готовке подходить. Су-вид, быть может? Или в соли запекать? Или конфи на драконьем же жире? Как думаешь, драконы жирные? С хвоста отличный холодец получиться должен, он же по идее целиком из хрящей состоит. А язык? Должно быть отдельная песня…

Чёрт! У меня уже целая поваренная книга в голове образовалась.

— Слушай, Матео? — прервал я сам себя. — А мы дракона-то увидим? Или ты просто так спросил?

Рыбак посмотрел на меня, подняв бровь. До-о-о-о-олго смотрел, а потом покачал головой и ответил:

— Артуро, ты сейчас на полном серьёзе несколько минут размышлял о том, что хочешь сожрать дракона. И после этого ты думаешь, что мы их увидим? Теперь, если они и водятся где-то поблизости, они вряд ли покажутся. Они сейчас, должно быть, у психолога сидят и на тебя жалуются.

— Логично, — рассмеялся я.

И дальше разговор потёк в менее кровожадном русле. Прошло полчаса, всё что можно было обсудить мы обсудили, и Матео снова задремал. Я же сидел, наслаждался тишиной и тут вдруг…

Пение. Сперва тихое и едва различимое, но потом всё громче и громче. Пели женские голоса — чистые, высокие, невероятно красивые. Пели они без слов, просто тянули какую-то мелодию.

— Так! — Матео мгновенно проснулся и вскочил на ноги. — А вот это уже серьёзно. Не думал, что такое может случиться сразу после Жатвы. Знал бы — не брал тебя с собой сегодня.

— А что происходит?

— Сирены, коротко ответил Матео и метнулся в рубку.

Вернулся он с двумя крохотными пластиковыми контейнерами, в которых покоились разноцветные беруши.

— Заткни уши, — скомандовал Матео. — Быстро. Иначе могут начаться проблемы.

— Какие проблемы?

— Самые обыкновенные! Ты про сирен что-нибудь слышал?

— Читал, — ответил я. — Но уже слабо помню, в чём там суть.

— Ну… м-м-м, — Матео поморщился, подбирая слова. — Короче говоря, не смей концентрироваться на этом пении. Не прислушивайся, это очень важно. Что бы ты ни услышал, и чем бы тебе не представилось это пение — не верь. Твоя задача сейчас — сидеть на месте и не делать ничего. Пойдём.

С этими словами Матео достал откуда-то наручники и, особо не спрашивая моего согласия, пристегнул меня за ногу к поручню.

— На всякий случай, — объяснил он. — Извини за неудобство, конечно, но так оно надёжнее будет.

Пение продолжалось. Голоса становились всё громче, и всё заманчивее. Они явно что звали меня, манили и без слов обещали что-то такое, отчего сердце начинало биться чаще. Но! Раз Матео сказал, что нельзя на этом пении концентрироваться, значит не буду. На «Любимой» он главный и лучше знает, что к чему.

— Как ощущения? — спросил Матео, поглядывая на меня с беспокойством.

— Да нормально, — ответил я.

— Как песня?

— Да нормально. Я бы сказал «талантливо».

— Не захотел внезапно в воду прыгнуть?

— М-м-м, — я задумался, прислушался к собственным ощущениям, а потом честно ответил: — Нет. Я, на самом деле, слушаю и думаю… а вот сирены разумны? Они вообще как выглядят? Как люди или как рыбы? Если как рыбы, и при этом не разумны, с них наверняка прекрасные котлеты получатся!

— Ага, — вздохнул Матео. — Знаешь, что?

— Что?

Рыбак задумался о чём-то своём, а потом сказал:

— Ничего, — и начал расстёгивать наручники. — Тебе это не нужно. Слишком уж ты странный, Маринари.

— Это я странный⁈ — возмутился я.

И неспроста возмутился-то. Получается, что человек, который дружит с тунцом, прямо сейчас обвинил меня в странности.

— Самый странный из тех, кого я встречал, — добавил Матео и убрал наручники обратно в рубку.

Пение длилось ещё около часа. Причём качество его постепенно снижалось — голоса становились сиплыми какими-то. Хриплыми. Потом сменились надсадным кашлем заядлого курильщики, и вовсе стихли.

— О! — Матео просиял. — Охрипли. Можно больше не бояться.

— И часто они так? — решил уточнить я.

— Бывает. Как правило после шторма или когда луна в полной фазе. Я к ним привык уже. Сирены, в общем-то, безвредные, если уши заткнуть. И да, Маринари, не надо их есть, пожалуйста, они вполне себе разумны.

Дальше рыбалка продолжилась чуть пободрее, вот только… не у меня. Матео исправно таскал рыбину за рыбиной, а вверенные мне удочки даже не шелохнулись. Ни одной поклёвки, и даже ни намёка на рыбу.

— Слушай, Матео, — спросил я, чтобы как-то поддержать беседу и отвлечься от своей рыболовной несостоятельности. — А ты всегда один рыбачишь? Или всё-таки берёшь помощников?

— Когда как, — ответил рыбак.

— И как вы тут развлекаетесь? Скучно ведь вот так… каждый день-то?

— Ну, — улыбнулся Матео. — Иногда, бывает, берём с собой пару бутылочек красного, чтобы повеселее было. А бывает и соревнуемся.

— Соревнуетесь? — не понял я. — Это как?

— Легко и просто. Один рыбачит по левому борту, другой по правому. Кто больше поймает, тот и победил. Либо же договариваемся о ловле определённой рыбы. Кто больше наловит или кто быстрее вытянет первую.

— Интересно, — кивнул я. — А на что играете?

— На деньги, как правило, — пожал плечами Матео. — На что же ещё?

— Ну… меня вот деньги в качестве предмета спора вообще не интересуют. Зато я с удовольствием бы посоревновался на желание. Есть у меня чек-лист из редких рыб, которых я не готовил, и которых никак не могу купить, даже у тебя. Вот если бы ты пообещал, что…

— Стой-стой-стой! — Матео расхохотался. — Парень, ты действительно уверен, что хочешь со мной посоревноваться? Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?

Уж не знаю зачем, но тут Матео резко снял с себя безразмерную кофту и начал демонстрировать свои татуировки. На одном плече у него была набита рыбина, подозрительно похожая на Жанлуку, а на другом кракен. Спина тоже была сплошь стилизована под рыболовную тематику — поплавки, крючки, удочки, ракушки и рыбные скелетики.

— Я морской волчара, — гордо заявил Матео. — Я с детства в море. Мой отец был рыбаком, и его отец был рыбаком, и его отец, и так далее. Я умею читать воду, как ты свои поваренные книжки. Я знаю где какая рыба прячется, в какое время и на какую глубину она уходит. Это будет нечестно, Маринари. Ты ведь даже не любитель. Ты удочку сегодня впервые в жизни держал.

Честно говоря, до сих пор я сомневался — действительно ли я хочу соревноваться с Матео в рыбной ловле, потому что всё что он сейчас озвучил и так знал. Но тут во мне что-то перещёлкнуло. Азарт разыгрался. Либо же обычное человеческое желание доказать, что я тоже чего-то стою.

— А давай всё-таки попробуем, — предложил я.

— Ха! Давай! — Матео натянул кофту обратно. — Выбирай сторону и вперёд. Кто больше наловит, тот и молодец.

— Подожди. А что ты хочешь в случае выигрыша? Загадай что-нибудь. Ну… в пределах разумного, разумеется.

— Хм-м-м, — Матео задумался. — А давай так? Если я выиграю, ты в течение недели будешь мыть мою лодку. Каждое утро, и чтобы до блеска. Идёт?

— Идёт, — кивнул я и мы уже почти ударили по рукам, как Матео вдруг попросил обождать.

— Давай поменяем правила? Если будем спорить на то, кто больше поймает, то ты уже автоматически проиграл. Я точно выиграю, и это даже неинтересно. Давай лучше на Ледяного Палача поохотимся? Заодно и твой чек-лист частично закроем…

«Ледяной Палач», он же аномальный луфарь. Рыбина, которая живёт исключительно вокруг ледников, и которую частенько сравнивает с рыбой фугу. Вот только если фуга ядовита прозаично и в рамках адекватного мировосприятия, то яд луфаря имеет магические свойства. Если неправильно разделать её, и съесть не тот кусочек, есть шанс превратиться в кусок льда. Страшная смерть, на самом деле. Лютая. Плюс — я смогу её разделать. Плюс — насколько мне известно, она нереально вкусная. Плюс — за такой диковинкой в «Марину» встанет очередь. Минус — какой ещё, к чёрту, Ледяной Палач посередь Средиземки? Откуда тут взяться ледникам?

— Боюсь, это невозможно.

— Для хорошего рыбака нет ничего невозможного, Маринари, — улыбнулся Матео.

А затем открыл свободный от акулы отсек и продемонстрировал мне луфаря. Настоящего. Рыбина аж светилась изнутри приятным голубоватым свечением. И когда только успел поймать?

— Получается, что я уже впереди.

— Так ты жульничаешь, значит:

— И вовсе я не жульничаю, — хохотнул Матео и убрал Ледяного Палача обратно. — Я просто люблю побеждать, и к победе своей готовлюсь заранее. Это называется «стратегия», Маринари.

Ну-ну. Любишь побеждать, значит?

— Договорились, — тут мы наконец-то пожали руки, и соревнование можно было считать официально открытым.

Матео предложил мне выбирать сторону, и я сказал, что буду рыбачить с правого борта. Возражений не было. После мы с рыбаком разбрелись по «Любимой», и я начал проверять те из удочек, что достались мне. Проверил, ничего особо не понял, и начал ждать.

Глядя на поплавки, я просидел так тридцать минут. Ни одной поклёвки. Вообще. Обычно в таких ситуациях я начинал вспоминать, чему меня учил дед, вот только рыбалке-то он меня не учил. Хотя стоп! Помнится, он говорил, что лучшая рыба водится в магазине. Мол, так и так, пришёл, увидел, купил, приготовил. И никакой тебе мороки с удочками, червяками и прочим-прочим-прочим.

Мудрый человек мой дед, всё-таки, но в данной конкретной ситуации его мудрость мне не помогала.

Поплавки до сих пор пребывали в статике. Немного подглядев за Матео, я увидел, как он только что вытащил ещё одного луфаря и зашёлся в победном танце. Так. Рыбачить как рыбак я не могу, значит буду рыбачить как повар. Пора менять подход.

Оставив снасти на волю случая, я тихонечко пробрался мимо Матео в рубку, а затем спустился на кухню. Расчехлили рюкзак и уставился на остатки продуктов. Так. Мы имеем прекрасную основу для рыбной намазки: несколько баночек консервированного тунца, отварные яйца, а главное — хрустящий ржаной багет от синьоры Паолы. А значит, думаем в этом направлении.

С тунца я слил воду и размял вилкой, туда же натёр яйцо и для пущей связки вместо майонеза добавил авокадо. Немного огурца и кинзы для свежести, пара капель лимонного сока для кислинки, соль, крупный перец и… да и всё, собственно говоря. Некоторые вещи прекрасны в своей простоте, и мудрить лишь для того, чтобы помудрить — явно лишнее.

Итого уже через пятнадцать минут у меня был готов сет восхитительных закусок, за которые Антон Гореликов, я уверен, был бы готов продать душу. Оформил я свои бутербродики так же, в пищевую бумагу, только сделал их гораздо меньше, буквально на пару укусов.

Вместе с готовой снедью я поднялся обратно на палубу и вернулся на свою половину «Любимой». Огляделся. Удостоверился, что Матео увлечён рыбалкой и не обращает на меня никакого внимания, а после перевесился через борт и негромко сказал прямо в воду:

— Эй. Уважаемые сирены, вы тут? Я знаю, что вы где-то рядом, не бойтесь меня, пожалуйста. У меня для вас имеется спецпредложение.

Какое-то время не происходило ничего, и я уж думал, что план мой провалился, но тут вдруг вода рядом с бортом лодки пошла пузырями. И уже через пару мгновений из темноты показалась голова. Симпатичная, причём, надо сказать. Если бы не синевато-бледная кожа, с перебором большие глаза и плавники вместо ушей, сирена выглядела бы как человек-женина. Очень, надо признать, красивый человек-женщина… Тьфу, блин!

Вот только голос подвёл. Ну вот никак он не вязался с этой миловидной внешностью.

— Тебе понравилось, как мы поём? — сказала сирена так хрипло, будто бы прямо сейчас переживала ангину. Хрипы, трески, осиплость.

— Понравилось, — кивнул я. — Прямо вот очень здорово. Умеете. Могёте. Давно я такой чудесной песни не слышал, но сейчас речь о другом.

— Ага, — выдохнула сирена и раскашлялась в перепончатый кулак. — О другом, так о другом. Ты это… прыгай в воду, перетрём предметней. Расскажешь, что у тебя к нам.

Тут из воды появились ещё две головы. Такие же красивые, такие же синюшные, вот только с чуть более острыми зубами.

— Дамы, — улыбнулся я. — Давайте не будем впадать в крайности, ладно? Зачем кому-то куда-то прыгать? Мы и так чудесно общаемся. Да и в целом, я могу обрисовать своё предложение в двух словах. А если захотите пообщаться обстоятельней и в более приятное атмосфере, милости прошу в мой ресторан.

— В ресторан? — «главная» сирена неподдельно удивилась, а затем: — Ы-хы-хы-хы-хы-хы! — сипло рассмеялась и: — Ой, — резко оборвалась, как будто ей в спину вступило.

— Ничего смешного, — сказал я, а затем продиктовал сиренам адрес «Марины» и даже подсказал, по каким каналам добраться до меня будет удобнее всего. Сирены же снова переглянулись и снова рассмеялись. И голос этот…

Я прям так и видел, как одна из сирен подплывает к Матео и спрашивает: «А помнишь, как ты меня гонял?»

Но к сути:

— У нас вкусно и уютно, — продолжил я заманивать синекожих барышень к себе в ресторан. — Большой выбор вина, а бармен такой кофе варит, какого вы нигде больше не попробуете. Приходит, буду рад.

— Да-да, — прохрипела главная. — Люди. Всегда что-то обещаете и сбегаете. То жениться, то в ресторан. Знаем мы вас, уже много раз все эти сказки слышали.

— Да ну нет же, — сказал я. — Я сейчас абсолютно серьёзно. Клянусь перед Венецией…

Слова произвели эффект. И без того огромные глаза сирен превратились в блюдца, а одна так разинула рот, что в него залилась вода и бедняга закашлялась.

— Ладно, — сказала главная. — Это серьёзное заявление. Ты либо дурак и не знаешь местных законов, либо же говоришь честно. Мы придём. Но… это… а может всё-таки прыгнешь к нам, а? Мы же не кусаемся. Ну… почти.

— Нет, — отрезал я. — Давайте уже договариваться. Моё предложение таково: я прямо сейчас даю вам что-то очень-очень вкусное, а вы мне за это помогаете поймать рыбу. Ледяного Палача. Много.

— Ледяного Палача? — удивилась сирена. — Губа не дура у тебя. А насчёт вкусного, не думаю, что ты сможешь нас удивить. Нас интересует немного другая еда. Да, девчата?

«Девчата» хрипло захихикали и почему-то облизнулись, плотоядно глядя прямо на меня. Издеваются, заразы. Врут. Насколько мне известно, людей они вовсе не едят, а просто топят забавы ради. А значит, сейчас они хотели просто попугать меня. Но я, признаться, и безо всяких сирен уже пуганный.

— Ладно, — вздохнул я. — Хотите пробуйте, хотите нет, — а затем подцепил за краюшек бумаги свои тапас с тунцовой намазкой на крючок одной из удочек, и спустил их вниз. — Прошу. Угощайтесь, барышни, приятного аппетита.

Главная из сирен подплыла первой. Аккуратно двумя пальчиками достала угощение из бумаги. Понюхала, поморщилась, а затем откусила маленький кусочек.

— Ну такое, — сказала она, чуть пожевала и задумалась. — Такое… Такое…

И тут буквально накинулась на еду. Запихнула в рот весь кусок, зажмурилась от удовольствия и схватила следующий. Синекожие товарки, пихаясь локтями, присоединились к пиршеству, и спустя неполную минуту съели всё подчистую.

— Щас спою, — выдохнула главная и икнула. — А ещё есть?

— Есть, — кивнул я и улыбнулся. — Вижу, теперь вы настроены на диалог. Пробник я вам дал, а остальное будет платно. Свои условия я уже озвучил. Вы согласны?

— Хм-м-м… Ледяной Палач, говоришь? — главная сирена почесала в затылке. — Редкая дрянь. Не местная. Но мы можем попробовать.

— Попробуйте, — сказал я и сирены без лишних слов скрылись в морской толще.

И следующие два часа прошли… потно. Со своего края лодки я наблюдал за тем, как под водой носится целый косяк светящейся голубым рыбы — сирены удерживали рыбу на месте, и загоняли её прямо на крюки. Клянусь, я только успевал вытаскивать.

Один луфарь, два луфаря, три луфаря… в скором времени я сбился со счёта. А стопка вёдер для рыбы, что до сих пор без дела стояла на палубе, заметно уменьшилась.

— Ну што? — в какой-то момент из воды снова показалась сирена. — Хватит?

— Хватит, — кивнул я, а после исполнил свою часть сделки и отдал сиренам остатки бутербродов.

— Сып-па-сиба! — напоследок главная из сирен вынырнула из вода по пояс, удерживаясь на воде хвостом, как дрессированный дельфин. — Ты заходи если што. И мы зайдём, — а после пропала в чёрной воде.

Я же сидел и смотрел на свой улов. Шестнадцать вёдер Ледяного Палача, большого и маленького. Интересно, этого хватит, чтобы выиграть спор у Матео? Или попробовать ещё и Андрюху к ловле подключить? Мелочи я уже набрал, а водоворот может найти мне самого большого и жирного Ледяного Палача в мире… или нет? Или да?

— Ай, ладно, — махнул я рукой. — Должно хватить…