Глава 24

Вечер. Запара. Хорошо. И жить хочется, и работать, и вытворять всяческие кулинарные изыски. Именно в такие моменты я как никогда радуюсь выбранной профессии — смотришь в зал на довольные лица гостей, и прямо-таки тепло по телу разливается.

Внезапно, близнецы удивительно органично влились в процесс. Была тому причиной природная предрасположенность, насмотренность коренных венецианцев или угрозы Джулии о пробитии ногой в саму их суть — неизвестно. Но факт есть факт. Ребята быстро разносили заказы, улыбались гостям, предлагали всякое-разное и почти не били посуду.

Однако был один интересный момент — между собой ребята не путались и понимали кто есть кто, а вот гостям казалось, что их официант страдает какой-то изощрённой формой биполярочки. С их точки зрения, один и тот же человек только что принял у них заказ, потом спросил приняли ли у них заказ, потом пробегая мимо жёстко проигнорировал просьбу принести ещё вина и сказал, что сейчас позовёт их официанта, и в конце концов снова возник рядом со столом как ни в чём не бывало.

И как-то раз выйдя с кухни проверить как идут дела, я застал Джулию в истерике. В хорошей истерике, смешной. Девушка пряталась за баром, прикрывала рот ладонью и сгиналась чуть ли не впополам.

— Что случилось?

— Официанты наши новые, — выдохнула кареглазка и смахнула слезу.

— Что такое? Чудят? Хамят? Посуду бьют?

— Да нет-нет, ничего такого. Глянь-ка на пятый столик…

Нумерация столов в ресторанах существует помимо прочего и для того, чтобы не тыкать пальцами в гостей. Поэтому я сразу же понял о каком именно столике идёт речь, перевёл на него взгляд и увидел очень озадаченного синьора в сером костюме. Рядом сидела эффектная синьора его же возраста — по всей видимости жена.

— Синьор и синьора Ферраро, — сказала Джулия, не глядя в сторону мужчины. — Они у нас пару раз в неделю ужинают, и под конец постоянно ругаются. Синьор очень любит граппу и не всегда видит меру. Жена весь вечер пилит его о том, что ему хватит, а тот будто назло начинает пить ещё больше. Говорит, что сам решит, когда ему хватит и всё такое…

— Угу, — кивнул я.

— Так вот только что случилось шоу, — шепнула Джулия. — Синьора Ферраро в очередной раз сказала, что мужу хватит, а он в очередной раз заказал ещё граппы. У Биллио.

— Так.

— Биллио принёс заказ. И только он ушёл, как к столику подошёл Виллио с ризотто. Тоже ушёл, а через секунду появился Диллио с мельницей и предложил поперчить синьору блюдо. Я проходила мимо и подслушала, что Ферраро говорит жене: «Кажется, у меня галлюцинации»…

— Ага, — я невольно начал улыбаться. — А дальше?

— А дальше ребята втроём прошли мимо его столика и синьор Ферраро подумал, что у него троится в глазах. Перевёл взгляд на бар и увидел, как Калоджеро натирает бокалы. Отодвинул граппу и сказал, что ему действительно хватит, а потом попросил воды с лимоном.

— Да-а-а, — протянул я. — Слушай, а мы ведь можем на этом бизнес построить! Если вдруг кому-то нужно закодировать мужа безо всяких гипнозов и медикаментов, добро пожаловать в «Марину»! С братьями можно такое представление устроить, что человек вообще к алкоголю никогда не прикоснётся.

— Радикально, — кивнула Джулия. — Но ты перебарщиваешь, как по мне. А ребята молодцы…

Вечер закончился без эксцессов. Гости разошлись, братья самостоятельно убрали зал, и после мы устроили маленькое собрание. Всё-таки подвести итоги первого рабочего дня обязательно надо.

— Итак, — улыбнулся я. — Как прошло?

— Отлично, синьор Маринари!

— Сколько посуды перебили?

Билли с недоумением посмотрел на братьев и ответил:

— Нисколько…

— А скольким гостям нахамили?

— Да никому мы не хамили, синьор Маринари. С чего вы взяли?

— Мало ли, — пожал я плечами. — Ну а в целом-то? Тяжело было?

Ребята переглянулись.

— Врать не будем, — сказал Джеро. — Работёнка выматывающая. Не было даже минутки, чтобы присесть. Честно говоря, мы даже не знаем, как только ваши повара справляются. Такая нагрузка, а при этом всё отдаётся быстро и вкусно. Что-то невероятное.

— ПоваРА? — хохотнул я. — Ты сказал «ваши поваРА»?

— Ну… да, — Джеро оглянулся на братьев в поисках поддержки. — Вы же не один здесь работаете, верно?

— Вообще-то один, — ответил я, затем почесал в затылке и понял, что немного слукавил. — Ну почти. Марселло стоит на мангале и отдаёт почти половину горячки, но в остальном я один.

Братья уставились на меня, как на привидение. Четыре рта синхронно раскрылись, и восемь бровей так же синхронно поползли вверх в попытке спрятаться в волосах.

— Не…

— … может…

— … быть, — сказали братья, затем снова переглянулись, кивнули друг другу и Джеро крикнул:

— Мы не устали, синьор Маринари! Вообще не устали! Совсем! Ни капельки!

— Не понял… а что изменилось?

— Всё, — сказал Биллио. — Разве можно говорить, что нам тяжело, когда вы в одиночку тянете целый ресторан? Это было бы… неуважением.

«Уважение!» — прокричал я мысленно голосом дона Базилио. Потом рассмеялся, оглянулся на Джулию, что засела подбивать кассу, и понизил голос до шёпота.

— А я вам больше скажу, ребята. Синьорина Джулия, — тут я незаметно кивнул на кареглазку, — до сих пор обслуживала все столики в одно лицо. Причём в основном зале, в соседнем и на летнике одновременно. Ни одной задержки за это время не было, и ни одного косяка.

Когда казалось, что дальше уже некуда, рты братьев стали ещё шире, а брови поднялись ещё выше. Все четверо разом перевели взгляд на Джулию и на их лицах застыло такое искреннее, практически благоговейное уважение, что кареглазка не смогла этого не заметить.

— Э-э-э, — протянула она. — Вы чего?

— Вы наша героиня, синьорина Джулия! — крикнул Биллио.

— Мы будем брать с вас пример! — добавил Виллио.

— Вы гений своего дела! — это уже был Диллио, а Кал тупо бухнулся на колени и сказал:

— Научите нас!

Джулия покраснела, отчего стала лишь ещё симпатичней. Хотела было что-то сказать, но потом просто махнула рукой и быстро-быстро убежала на кухню. Как будто бы у неё там были дела, ага.

— Так, ладно, — подвёл я итог. — Вы наняты. Испытательный срок две недели, зарплата за выход как и договаривались, а с чаевыми разбирайтесь сами, не моего это ума дело. По всем вопросам теперь обращайтесь к Джулии. Она и старший официант, и администратор, и моя муза в одном лице. Все всё поняли?

— Да, — хором ответили братья.

— Тогда свободны. Двое завтра нужны мне с открытия, ещё один пусть подойдёт на усиление к вечеру, и один выходной. Нечего вчетвером ходить по ресторану и скучать без гостей. Завтра синьорина Джулия составит вам адекватный график и получится у вас два с половиной рабочих через полтора выходных.

Я чуть задумался.

— Когда и ЕСЛИ вы себя проявите, при желании выходной может помогать мне на кухне. На безвозмездной основе, разумеется. Но об этом мы поговорим чуть позже. А пока что спасибо за смену, ребята, и спокойной вам ночи.

Братья двинулись на выход, перешёптываясь между собой о том, как мощны лапищи синьорины Джулии. О том, что Маринари, должно быть, угорает, и что не может один человек справиться с полной посадкой в трёх залах. Ну… зачем спорить? Когда-нибудь сами всё увидят.

Прошла пара часов. Джулия ушла спать, Петрович вместо меня хмуро ковырялся с пучками кинзы, пока та не пропала, а я в очередной раз засиделся в зале. Просто сидел и просто думал. Последние деньки выдались спокойными, но всё-таки насыщенными. Банный, потом фея, потом четверняшки… в целом, всё это можно назвать «приятными хлопотами».

И тут началось нечто дикое. Необузданное нечто, и стихийное. Распахнув дверь с ноги, в «Марину» ввалились уже знакомые мне барышни сирены.

— Синьор Маринари! — заорала та, что была впереди всех. Длинноволосая блондинка в мокром зелёном платье, которую судя по тону голоса и дикции уже была заметно подшофе. — А вы не ждали! А мы пришли!

— Гхм… вы бы хоть предупредили.

— А зачем⁈ — удивилась другая сирена. — Мы у вас самые желанные гостьи, разве нет⁈

Синьоры по-хозяйски начали сами сдвигать себе столики. Сегодня их было семеро. Все писаные красавицы, все мокрые, и все с кусочками водорослей в волосах — в прошлый раз они выглядели чуть более… э-э-э… сдержанно. А сегодня, по всей видимости, начали кутёж у себя на морском дне и в какой-то момент решили перебраться в заведение. К счастью, Джулия уже глубоко спала и всего этого цирка не видела.

Я же тяжко вздохнул и подумал, что теперь надо будет заново убирать весь зал.

— Дела…

Основательно есть русалки не собирались. Заказали преимущественно закуски под вино и выпивку. Попросили сразу же поставить в стол три бутылки и следить за тем, чтобы вино в них не заканчивалось. И буквально сразу же ситуация вышла из-под контроля. Синьорины сирены вели себя как дорвавшиеся до спиртного выпускницы — крики, оры, безудержный хохот, танцы на столе и много-много битой на счастье посуды.

— Синьорины, — я подошёл к столику. — Не могли бы вы вести себя чуточку потише? У меня тут соседи, — соврал я. — Потом жаловаться будут, да и вообще…

— Нет, синьор Маринари! — крикнула блондинка. — При всём уважении к вам, но потише мы не будем! Не так уж часто мы выходим на сушу, чтобы в чём-то себя ограничивать, уж извините! А за моральный и материальный ущерб…

Тут она уже привычным жестом высыпала на стол целую горсть старинных монет.

— … мы заплатим золотом! — закончила сирена и звонко расхохоталась. — Мы платим, синьор Маринари! И сегодня мы хотим отдыхать! Тело требует танца, а сердце праздника! Пожалуйста, не омрачайте нам эту ночь!

Что ж… ладно. На то и существуют ресторации, чтобы веселиться. И поскольку других гостей в зале нет и не предвидится, то пускай сирены гуляют так, как хочется.

— За море! — тостовала одна из сирен.

— За мужчин! — тут же отозвалась другая.

— И за акул, которые нас уважают!

Девушки смеялись, звенели бокалами и продолжали в пределах разумного разносить мой стал. Я же стоял за барной стойкой и наблюдал за всей этой вакханалией.

— … пусть захлёбываясь в пе-е-е-ене, в море тонут корабли…

Если так пойдёт и дальше, то мне их на руках придётся из заведения выносить. Куда? Да знамо куда — за угол и в канал. Надеюсь только, что Андрюха не воспримет это как подношение, и между делом не сожрёт бедолаг. Нда-а-а-а… пьяные сирены, всё-таки, это страшная сила.

— … пу-у-у-усть на дно они ложаца! С якарями! С парусами! И тада моими станут…

В этот момент дверь снова открылась.

На пороге стояла ещё одна девушка — такая же красивая, такая же мокрая и точно как все остальные пахнущая морем. Но… всё-таки не совсем такая. Во-первых, трезвая. Во-вторых, чернокожая. Во всяком случае раньше я её в этой компании никогда не видел. Глаза светятся золотом, в волосы вплетена морская звезда, а вместо платья на теле что-то типа облегающего комбинезона из чешуи.

И стоило лишь синьорине войти, как в зале воцарилась тишина. Даже блондинка, — та, что была у сирен за старшую, — закрыла рот и экстренно побледнела. Сирены замерли. Я, конечно же, заметил их реакцию, но виду не подал.

— Синьорина, — подошёл я с меню подмышкой и чуть поклонился. — Проходите, прошу. Вас, должно быть, ожидают подруги?

— Подруги? — переспросила она, подняла бровь и мельком глянула на сирен. В голосе темнокожей красавицы явственно послышалась насмешка.

Сирены при этом как будто бы скукожились, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве, о одна так вообще сползла под стол. Я же на стал переспрашивать, кивнул и сказал:

— Понял. В таком случае занимайте любой свободный столик и чувствуйте себя как дома.

Тогда синьорина в полнейшем тишине процокала каблучками к угловому столику и села так, чтобы видеть весь зал. Заглянув в меню, она молча ткнула пальцем в несколько позиций, и откинулась на стуле.

Сирены тем временем смотрели на неё, как жабы на цаплю. Сперва. Потом чуть-чуть расслабились и принялись шептаться, но к былому своему веселью так и не вернулись. Тихонечко сидели, пили вино и время от времени бросали испуганные взгляды на свою темнокожую не-подругу.

Я же по-быстрому выполнил заказ. В отличии от сирен, которые при одном упоминании рыбы или морепродуктов морщились и требовали чего-то другого, моя новая гостья выбрала тушку кальмара на гриле и ризотто с бейби-осьминожиками. Ну и вина, само собой. Бокальчик рислинга для аппетита.

Как только тарелки очутились на столе, синьорина кивнула и принялась молча, неспешно есть. С каким-то непередаваемым чувством собственного достоинства и видом человека, у которого есть всё время этого мира.

Я вернулся за бар и принялся натирать бокалы, пытаясь понять — почему же это занятие настолько вставляет Конана, что лепрекон готов проводить с тряпкой в руках целый день. Признаться честно, так и не понял. А спустя какое-то время ко мне подошла блондинистая сирена. Буквально десять минут назад душа компании и шальная императрица, теперь же — унылая, перепуганная, чуть ли не дрожащая от страха.

— Синьор Маринари, — прошептала она. — Мы с девочками, пожалуй, пойдём. Всё было хорошо, всё было вкусно. Большое вам спасибо. Мы же рассчитались в полной мере, верно?

— Верно, — кивнул я. — Если хотите, запишу сдачу на ваш депозит и…

— Никаких депозитов, — отмахнулась блондинка. — Это ваши чаевые.

— Благодарю. Но позвольте спросить: а что ж вы сегодня так рано расходитесь? Праздник вроде бы только начался.

— Да, но…

Сирена бросила очередной взгляд в угол, где сидела темнокожая синьорина, и невольно поёжилась.

— В другой раз, синьор Маринари, в другой раз. А сейчас мы и правда очень сильно торопимся. Отлив, понимаете ли…

Сирены начали собираться, молча допивая содержимое бокалов на посошок. Одинокая синьорина тем временем тоже закончила трапезу. Молча отодвинула от себя тарелку, молча положила на стол несколько монет, молча поднялась и молча же двинулась к выходу.

— Благодарю вас, синьорина, — сказал я. — Вам всё понравилась?

Девушка кивнула.

— В таком случае жду вас снова. Заходите почаще, вы у нас в заведении всегда желанная гостья.

И ведь ни разу душой не покривил. Не просто желанная, а идеальная! Тихо пришла, заказала что хотела, оперативно всё съела, щедро расплатилась и ушла. Что может быть лучше?

— Хм, — улыбнулась синьорина. — Вы сейчас серьёзно?

— Вполне.

— Да без проблем, — хохотнула она. — Обязательно вернусь, — и вышла, растворившись в ночной венецианской темноте.

Я же вернулся за стойку и задумался. Вот и ещё одна загадка. Но! Очень кстати, если эта синьорина будет захаживать почаще, ведь в её присутствии сирены ведут себя благочестиво и правильно, и даже не танцуют на столах. С другой стороны, неспроста они её боятся. С третьей — а мне какая разница? Гостья как гостья. И тут:

— Маринари, — шёпотом сказала мне блондинка, пока остальные её подруги уже выходили из зала прочь. — Ты что? Не знаешь, кто это?

Я пожал плечами.

— Не знаю. На мой взгляд, просто голодная девушка.

— Ты нормальный вообще⁈

А вот тут у меня начались венецианские флэшбеки, и теперь меня так и подмывало сказать: «ты мне не Джулия!»

Однако сдержался.

— Это же Тёмная Русалка! — крикливым шёпотом сказала сирена и выпучила на меня глаза.

— И? — уточнил я.

— И всё! Тёмная! Русалка!

— И-и-и-и?

Русалка покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то такое… похожее на смесь жалости и отчаяния.

— Знаешь, Маринари, — сказала она. — Ты либо безумец, либо с тобой что-то явно не так. Почитай на досуге, кто такие тёмные русалки, и подумай хорошенько. А то ведь ты действительно хорошо готовишь, и нам с девочками очень не хотелось бы тебя терять…