Глава 26

— Сегодня мы собрались здесь с тем! — объявил дон Базилио. — Чтобы засвидетельствовать союз двух сердце! Двух огней! Двух любящих друг друга домовых! Подойдите ко мне, ребята!

Петрович и Женевра обошли президиум и встали друг напротив друга.

— Дети мои, — дон Базилио взял их за руки. — Союз домовых, это не просто штамп в паспорте. Это клятва верности дому, друг другу и тому теплу, которое вы отныне будете беречь. И это, дети мои, на всю жизнь. Поэтому сперва я хотел бы спросить — вы вообще в курсе, сколько живут домовые?

— Нет.

— Нет.

— Вот и я не знаю, — Базилио задумчиво поднял бровь, а потом продолжил. — Вы действительно готовы связать свою жизнь друг с другом?

— Готов.

— Готова.

— Клянёшься ли ты, синьор Петрович, хранить очаг и уют, защищать свою спутницу от всех напастей, холода, голода и домашних животных? Клянёшься ли ты делить с нею всё, что есть, было и будет у тебя когда-либо?

— Клянусь, — твёрдо сказал Петрович.

— Клянётесь ли вы, синьорина Женевра, плечом к плечу стоять рядом с мужем, вести хозяйство с радостью, и не бить его слишком больно?

— Клянусь, — Женевра улыбнулась, а вот Петрович от такого заявления испуганно сморгнул.

— И наконец! — Базилио поднял голос. — Согласны ли вы взять друг друга в законные домовые супруги⁈ С этого часа и навсегда⁈

— Да, — первым ответил Петрович, а следующие несколько секунд молчания развернулись в года. И наконец:

— Да, — сказала Женевра.

— Тогда подпишите!

Базилио вручил перо Петровичу, и тот вывел на бумагах свою закорюку. Затем передал его Женевре, и та поставила рядом изящный размашистый вензелёк коренной венецианки.

— Отлично! — закричал дон Базилио. — Объявляю вас мужем и женой! Синьор Петрович, можете поцеловать свою… жену!

— УР-Р-РААА!!!

Таких оваций «Марина» на моём веку ещё не видала. Крики, свист, аплодисменты, и раскатистое: «БР-Р-РУ-УУ!» — по всему залу. Петрович с Женеврой прильнули друг к другу так страстно, что половина гостей разревелась.

После зал взорвался музыкой и звоном посуды. Веселье! Смех! Праздник!

— Если кто-то хочет подарить молодожёнам свадебный подарок, сейчас самое время! — провозгласил дон Базилио, и первым вручил Петровичу запакованную в цветастую обёртку коробочку.

— Тостер, — попытался обрадоваться домовой, развернув подарок. Улыбнулся как смог, потряс дону руку и добавил, что всегда мечтал о тостере.

А следующим в очереди уже стоял Вася. Домовой окончательно попустился от хмеля, и подарил своему соотечественнику самовар. Сказал, что заказал его экспресс-почтой из Тулы, и надеется что он будет напоминать Петровичу о его корнях. Синьорина… ах, простите! Синьора Женевра посмотрела на самовар так же, как Петрович на тостер, однако ничего против не сказала.

И понеслась вереница гостей. Домовые со стороны Женевры дарили молодым постельное бельё, посуду и одежду. Лепреконы преимущественно золото и коллекционный вискарь. Домовые дона все как один отделались подарочными сертификатами, при взгляде на один из которых Женевра очень густо покраснела и быстро-быстро спрятала его под стол. Ну а сирены преподнесли невесте ожерелье из чёрного жемчуга, а жениху доброе слово и пожелание зарабатывать как можно больше.

— Сып-пасиба…

А потом подошла и наша с Джулией очередь.

— Ну, Маринарыч, — Петрович глянул на меня с надеждой и плохо скрываемым любопытством. — Удивляй.

Я кивнул, быстренько сбегал за барную стойку, где припрятал подарок, и вытащил коробку. Небольшую, но как по мне очень даже ценную. Думаю, подарок в первую очередь пойдёт на благо «Марине».

— Держи.

— А там что?

— Тебе понравится. Открывай уже, давай!

Петрович чуть повозился с обёрточной бумагой, а затем из одной коробки вытащил сразу две. И в обеих из них лежали кроксы детского размера. Для Петровича — ярко-жёлтого цыплячьего цвета, а для синьоры Женевры розовенькие, с белыми ремешками и заранее пристёгнутыми джиббитсами в виде котят.

— Достало меня из заготовок под ризотто бересту выковыривать, — улыбнулся я. — Плюс удобно. Практично, как говорится, и ноги не потеют. Носи на здоровье, Петрович.

Благо, никто не додумался примерять их прямо сейчас. Домовой просто пожал мне руку и продолжил принимать поздравления. Жировит вручил ему свой замаскированный веник, синьор Жанлука отличился и подарил молодым стол для пинг-понга, — хотя сдаётся мне, что хитрозадый тунец просто передарил ненужный ему самому подарок, поскольку никаких точек соприкосновения между моими домовыми и настольным теннисом не было, — и в самую последнюю очередь свой подарок преподнёс Андрей.

— Бр-р-ру!

Водоворот закрутился быстрее, а затем прямо в ванне, из воронки начало подниматься что-то тёмное, тяжёлое и ржавое. С плеском и грохотом, Андрюша выплюнул прямо на драгоценную плитку основного зала старый корабельный якорь.

— Э-э-э-э, — протянул Петрович. — От души…

И на этом всё. Официальная часть закончилась, началось веселье. Мы с Джулией сбегали на улицу, забрали у Марселло первую партию горячего и оперативно раскидали её по столам. Формат саджиков пришёлся по вкусу всем гостям, и началась оголтелая трапеза. А сразу же после неё — пляски.

— Не стреляйте в лепреконов, — задумчиво произнёс дон Базилио. — Они играют, как умеют…

А рыжебородые тем временем реально расстарались. Чередовали джигу с итальянской тарантеллой, а ту в свою очередь с песнями на заказ от гостей. Особенно забавно было наблюдать за тем, как Вася добивается от ирландцев песню «про зайцев» и злится на них за то, что ничего подобного они даже близко не знают.

А следом начались тосты.

— Дорогие гости! — первым с места поднялся жених. — Сейчас будет тост! И не простой, а по нашинской, русской домовой традиции! Синьоры и синьорины, не пугайтесь, сейчас мои помощники обойдут все столы!

Вася и Жировит, будто две девочки-текильщицы в патронташе с рюмками, выскочили в зал, и у каждого была в руке покрытая инеем бутылка водки.

— Такова традиция! — крикнул Петрович. — Как жених, я просто обязан угостить всех! Не вином этим вашим, не настоечкой, не наливочкой, а настоящей сорокоградусной водкой!

Часть гостей решила, что это интересно. Другая часть смирилась с традицией. Домовой с банным прошли по всему залу, а затем по воле Петровича все махнули по стопке. И после первой же стопки зал снова разделился ровно напополам — у одной части порозовели щёчки и заблестели глаза, а другая сморщилась и решила больше не пить.

— Спасибо! — крикнул Петрович. — Для меня это много значит!

И понеслось скоростное заливание алкоголя в рот. И были танцы. И были конкурсы! Причём в качестве тамады выступил Вася, и потому конкурсы были несколько… э-э-э… непривычны для итальянцев. Однако всё равно зашли на ура. Дон Базилио сперва стеснялся, но потом вошёл во вкус и продолжил попадать карандашом в бутылку даже после того, как конкурс закончился. Сказал, что это универсальное упражнение — и присяд на кардио, и вместе с тем тренировка координации.

Домовые соревновались на импровизированной полосе препятствий, ртом и без рук доставали из ванны с Андреем яблоки, а сирен, стало быть, припрягли попами лопать явно подсдутые шарики. И конкретно в этом конкурсе победила не дружба, а зрители, потому как зрелище было действительно незабываемым. Признаюсь честно, эта энергичная тряска будоражила даже моё воображение.

Итого: всё шло по маслу ровно до того момента, пока Вася снова не набрался. После того, как домовой сложил с себя обязанности тамады, он снова начал ходить по залу с бутылкой и набухивать гостей. А точка невозврата наступила тогда, когда он слегка пошатываясь подрулил к столику, за которым сидели бодигарды дона Базилио. Парочка крепких домовых в чёрных пиджаках, с квадратными челюстями и одинаковыми стрижками под три миллиметра, они выпили лишь раз, — когда на этом настоял непосредственно жених, — а всё остальное время просто ели и пили соки. Ну и сканировали зал холодным взглядом, само собой. Всё-таки работа у них такая.

— А ну-ка, парни! — Вася выплеснул сок из их стаканов прямо на пол, и следом принялся начислять в них водку. — За здоровье молодых! Стакан! До дна!

Один из телохранителей как мог вежливо улыбнулся и сказал, что не может.

— Мы на службе.

— Кыкая, мативо, служба, а⁈ — не внял Вася. — Свадьба же! Праздник!

— У нас работа, — подключился второй охранник. — Мы обеспечиваем безопасность дона, а алкоголь притупляет реакцию.

Вася сморщился и покачал головой.

— Да какой же это алкоголь? Это традиция!

— Простите, синьор, но мы откажемся.

— Э-э-э-э…

Я видел, как мрачнеет Петрович, наблюдая за всей этой картиной издалека. А разгорячённый Жировит, что за время праздника уже успел закорешиться с Васей, тем временем спешит своему новому другу на помощь.

— Вы меня не уважаете, что ли?

— Уважаем, — осторожно ответили охранники, поглядывая на дона Базилио, у которого уважение было больной темой.

— Ну так пейте, значит, раз уважаете.

— Пожалуйста, синьор, не обостряйте.

— Во-первых, никакой я тебе не синьор! А во-вторых… это я обостряю? — выпучил свои красные глазёнки Вася. — Это вы обостряете!

— Что тут такое? — подоспел банный. — Что за шум, а драки нет? — и недобро как-то хохотнул.

— Да вот, — развёл руками Вася. — Пить со мной не хотят. Брезгуют, видишь ли.

— О-о-о-о, — протянул Жировит. — Беда.

— Вот и так думаю. Синьоры! Я вам последний раз предлагаю! — Вася снова подглядел на охранников, затем схватил стул с соседнего столика, залез на него и во весь голос принялся декламировать: — Пей со мною, гад такой! Пей со мной! — домовой шагнул на стол, и часть стаканов тут же с дребезгом повалилась на пол. — Излюбили тебя, измызгали! Невтерпёж! Что ж ты смотришь так синими брызгами⁈

— Иль в морду хошь⁈ — закончил Жировит за друга и заверте…

Крики домовых, визги сирен, звон посуды.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я в кулак и обратился к Петровичу. — Ну свадьба же, верно? Какая свадьба без драки?

— Ага, — тяжко вздохнул Петрович.

— Да не переживай ты так. Помирятся.

— Да я не за это переживаю, — отмахнулся домовой. — Я к ним хочу, а мне нельзя. Жених же. Костюм попорчу.

А тем временем Васю уже вырубили. Внезапно, телохранителям Базилио оказалось достаточно одного удара, чтобы смутьян потух лицом в миске с цезарем. А вот Жировит, по всей видимости, решил взять реванш за последний проигранный бой не у Петровича, а у самого мира. Один против четверых, — оказалось, что ещё два бодигарда дона стояли на входе, — он держался в узком проходе между столиков и наотмашь лупил по обидчикам чем придётся. Кому ногой, кому рукой, а кому и пустым саджиком прилететь могло.

— У-у-у-ууу! — заорал банный. — Не возьмёте, гады! — а затем крутанул вертушку и отправил одного из телохранителей в полёт.

Второй воспользовался тем, что Жировит занят и попытался зайти сбоку, но тоже был бит. Банный схватил его за подмышки, как-то уж нереально сильно подкинул вверх, затем схватил за ноги и по широкой дуге со всей дури ударил бедолагой об стол. Стол тут же сложился под тяжестью, и охранник притих. Лежал теперь весь в еде, будто очень низкорослая и с перебором одетая нятаймори, — это так называются специальные модели-японочки, на которых сервируют суши.

Третий бодигард тем временем приложил Жировиту дубинкой по затылку. Чем, по правде говоря, лишь раззадорил банного.

— А-а-а-а!!! — заорал он и зашагал в его сторону, на ходу показывая «козу-рогатую». — Решил меня вырубить⁈ Русского банного⁈ И чем⁈ — тут Жировит отобрал дубинку и играючи разломал её об колено. — А-ну стоять!

Короче говоря, третий охранник перелетел через барную стойку на манер старых-добрых вестернов, а четвёртого банный зашвырнул прямо в ванну к Андрюхе. А теперь стоял посередь зала, тянул:

— У-уу-ууу! — и потрясал кулаком, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.

И тишина. Лепреконы перестали играть, а гости замерли с открытыми ртами. Жировит же перестал яриться и раздувать ноздри. Вытер ладошкой кровь, сочащуюся с затылка, а потом обвёл взглядом всех собравшихся и спросил:

— Чо?

— Браво! — внезапно захлопал в ладоши дон Базилио. — Синьор Жировит, а вы, случайно, не ищете работу? Я мог бы придумать отличное применение вашим талантам и достойно заплатить за него.

— Благодарю, — кивнул банный. — Но у меня уже есть работа. Я свою баню никогда не брошу. И да… это самое… со всем уважением к вам, дон.

— Уважение!

Не удивлю, если скажу, что следующие несколько минут все мы слушали про уважение. Про то, как надо любить своё дело, и так далее и тому подобное. В конце концов дон Базилио предложил забыть этот досадный инцидент, и в подтверждение своих намерений выпил с Жировитом водки на брудершафт.

Вася пришёл в себя, и праздник продолжился. Причём не просто продолжился, а вошёл в свою кульминацию. Музыка зазвучала громче, в перерывах между песнями расслабившиеся гости начали наперебой толкать тосты, а я сбегал за второй порцией горячего и отпустил Марселло, пока не пробил колокол.

— За то, чтобы все!

— За то, чтобы всегда!

Паскудник Шон подговорил Конана и ещё парочку лепреконов танцевать на барной стойке. Правда, спустя какое-то время их выгнали с тем, чтобы пить настойки из пупков сирен, и свадьба перешла на качественно новый уровень.

Однако пока нечисть вокруг морально разлагалась, я и про себя не забыл. Перекинулся с музыкантами парой слов, а после пригласил Джулию на танец. Попросил медлячок, чтобы она заплакала.

— Не наступай на подол, — предупредила кареглазка, на что я лишь улыбнулся и сказал, что постараюсь.

Платье приятно скользило под пальцами, и я медленно кружил свою синьорину в центре зала. Тут же я поймал себя на мысли, что давно так не отдыхал. Да! Завтра Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый проклянут тот день, когда переступили порог «Марины», ведь им всё это дело придётся убирать. Зато мы с Джулией наконец-то выдохнули.

Без аномалий, без нависающей угрозы, без срочной необходимости куда-то бежать и что-то решать. Просто музыка, вино и любимая в моих руках.

Накаркал?

Ну конечно же…

В тот самый момент, когда банный дух начал зажимать сирен по углам, а часть гостей повторно проголодалась и снова накинулась на шашлыки, идиллия резко закончилась. Окно разлетелось вдребезги, осколки посыпались на пол, а в центре зала приземлилась бомба. Железный шарик размером с яблоко, из которого торчал подпаленный фитиль, начал вращаться как бешеный. Искры, шипение, треск, а затем… дым. Чёрный густой дым, пропитанный не столько ядом, сколько губительной некротической энергией.

— Всем в укрытие! — заорал кто-то.

Отошедшие от побоев охранники дона Базилио тут же перевернули столы, соорудив перед начальником баррикады. Женщины завизжали, музыканты побросали свои инструменты, а Петрович героически заслонил спиной новоиспечённую жену.

Ну а я… что я? Я попросил Джулию не нервничать и подскочил к бомбе вплотную. Вокруг неё тем временем уже образовалась плотная чёрная дымовуха, и сложней всего было сейчас нашарить её руками на полу. Однако же получилось. Схватив бомбу, я опустился на колени и принялся всасывать в себя дым.

Всю гадость внутрь на переработку, в бомбу тем временем всё самое хорошее, что только произошло за сегодняшний день: улыбку Джулии, счастье Петровича с Женеврой, кроксы, смех сирен, музыку, запах шашлыков, слова дона Базилио… всё это я направил прямиком в эту маленькую стальную дрянь.

Энергия хлынула, и мои руки засветились мягким золотистым свечением. А дым, который выпускала бомба, потихоньку начал менять цвета — сперва из чёрного стал серым, потом белым, а после и вовсе исчез. Шипение закончилось резким щелчком и наступила тишина.

— Фу-у-ух, — выдохнул я и медленно поднялся на ноги.

Как только дым рассеялся, я осмотрелся вокруг и удостоверился что все живы. Оркестр, домовые, лепреконы и сирены смотрели на меня, широко разинув рты и ждали, что же будет дальше.

— Спокойно! — крикнул я, стараясь чтобы голос звучал как можно убедительней. — Всё хорошо! Это не нападение на вас, синьоры и синьорины! Прошу меня простить, но это я виноват! Это предупреждение было адресовано именно мне!

— Артуро? — прошептала Джулия. — Что всё это значит?

— Кажется, мой старший братик приехал в Венецию…

Следующая книга здесь: https://author.today/work/585669