Глава 4

— Хорошо-то как, а?

Я лежал в парилке Иванова и получал ни с чем несравнимое удовольствие. Опять засунул лицо в дыхальце и чувствовал, как по моей спине проходятся веники. Пар приятно обжигал и, казалось, проникал в самые потайные закоулки моего обессиленного тела.

— Можешь перевернуться на спину? — спросил Иванов.

— Если честно, то не могу, — простонал я. — Может я ещё так чуточку полежу, а?

— Ну и ладно, — хохотнул Джузеппе. — Сейчас я тебя так отпарю, как никто и никогда не парил! Как новенький будешь!

И я ему верил. Верил безоговорочно, хотя ещё пару недель назад посмеялся бы над идеей «банной терапии». Но Венеция быстро учит не удивляться ничему. Здесь Тугезные Кони катают на спине котов, тунцы катаются на машинах, а простой банщик из района Дорсодуро может оказаться хранителем древних неведомых практик.

— Спасибо…

— И не смей меня благодарить, слышишь⁈ Вы с Жировитом мне очень сильно помогли, парень! Не думай, что я не помню добра!

А я лишь довольно промычал в ответ. И вот что про себя подумал: Джузеппе с виду самый обычный мужик, но что-то мне подсказывает, что у него действительно есть скрытые способности. Ну… плюс-минус такие же, как и у меня самого. Ведь как только он берётся за своё дело, в нём как будто бы просыпается какая-то древняя мудрость. Каждое движение выверено и искусно, но… это не главное. Главное, что из него буквально прёт добрая, светлая, позитивная энергия. Чувствуется, что Иванов как может пытается принести людям добро и здоровье.

Он меня… лечит. Не на физическом уровне, а где-то гораздо глубже. И да, я согласен, что от синьора банного в этом случае пользы было бы куда больше, но он сейчас занимается с моей сестрой.

По-хорошему, самому мне нужно пролежать до полного восстановления ещё часов так-эдак пять, а вот Ане придётся провести в парилке следующие несколько суток. Короче говоря, Жировиту придётся хорошенько постараться, чтобы вывести из сестры всю ту заразу, которой её травили на корабле.

— Жестоко с ней, конечно, — сказал банный, впервые увидев Аню на пороге.

А я ещё раз подумал о том, что это всё-таки мой косяк. Да. Да-да-да, признавать свои ошибки стоит, кем бы ты ни был, и какие бы благородные мотивы ты не преследовал. И как только я забрал Аню с кораблей маркиза Оливареса, первым же делом я… извинился перед ней.

Этот глупый запрет, да будь он неладен. И чем я только думал? Нужно было сразу же обсудить некоторые моменты, ведь Аня имеет полное право применять свою силу для самообороны. Я изначально не просчитал то, что она может попасть в такую вот опасную ситуацию, и чуть было не потерял сестру. По собственной глупости…

И можно было бы сказать, мол, всё хорошо, что хорошо кончается, но я решил перестраховаться. Сказал сестре, что снимаю с неё все клятвы и обещания. Аня же в ответ порадовала и сказала, что будет пользоваться своими навыками лишь в крайней необходимости.

Другой момент — что есть «крайняя необходимость» в её понимании, но… будем надеяться, что она действительно далеко продвинулась по своему пути исправления.

— Парку поддать? — вырвал меня из размышлений Иванов.

— А-гаа-а-а, — ответил я.

Следом неподалёку зашипело и я почувствовал, что я… э-э-э… я всё. Не могу я больше бороться со сном, и сил совершенно не осталось. Ни на что. Сейчас я могу лишь лежать, дремать и кайфовать от жара. Глаза слиплись, и я тут же провалился куда-то в никуда.

А очнулся я только через пять часов. На дрожащих ногах кое-как вышел из парилки, сполоснулся под холодной водой, оделся и поблагодарил Иванова. Язык еле-еле ворочался, поэтому какой-то особо конструктивной беседы у нас с ним не вышло. Но, думаю, синьор Джузеппе и так понимает, насколько я ему благодарен.

Ну а дальше началось самое сложное. Увлекательный квест под названием «добраться до родного ресторана». Идти было… трудно. Просто адски трудно, потому как ноги то и дело подкашивались. В итоге я останавливался передохнуть буквально на каждой лавочке, которую встречал по пути.

И видок у меня был, как я полагаю, не очень. Да-а-а-а, плавание за Анной Эдуардовной и обратно далось тяжело. Все то время, что я находился на корабле, мне приходилось расходовать позитивную энергию, ещё, ещё и ещё. Призрачный капитан, который так и не удосужился представиться, был крайне удивлён тому, как долго я продержался. Периодически посматривая на наручные часы, он всё шире и шире раскрывал рот. А под конец плавания так вообще оказался похож на диковинную гигантскую сову, у которой на плече сидит попугай.

— Твоя энергия! Она не кончается!

— Ага…

— Но повара так не могут!

— Другие не могут, — пожимал я плечами. — А я могу…

Силы мои, однако, оказались небезграничны. И закончились они на обратном пути, буквально за пятнадцать минут до того, как пиратский призрачный корабль причалил к Венеции. И из-за этих грёбаных пятнадцати минут мне пришлось заключить с капитаном ещё одну сделку…

Какую? М-м-м-м, не хочу об этом.

Вопрос в другом: хорошо это или плохо? Ну… учитывая, что я спас сестру, то конечно же хорошо. Она ведь неплохой человек, если разобраться, просто в детстве у неё не было выбора. И да! Дед всегда в неё верил. Даже когда понимал, по какому скользкому пути направили Анну Эдуардовну наши родители.

— Ох ё! — это я проходя мимо очередного бутика отшатнулся от зеркальной витрины, потому как подумал, что на меня нападает какой-то заросший бомжара.

Н-да… от пребывания на пиратском корабле вылезла ещё одна побочка. За те несколько часов, что мы плавали туда и обратно, у меня отросли волосы. Причём как на голове, так и на лице. Сантиметров, не соврать, десять. Десять сантиметров густой чёрной бородищи, причём в моей жизни это был первый опыт по её отращиванию. И сразу же такой… радикальный.

Другой человек на моём месте решил бы поиграться со стилем, но конкретно у меня уже руки чесались всё это дело сбрить. Профдеформация, так сказать. Согласен! Рекламная картинка с бородатым накачанным шеф-поваром выглядит просто прекрасно и кажется, что именно к этому и нужно стремиться любому поварёнку. Но! Кто знает — сколько у этого шефа в день бывает отказов из-за нечаянно упавшего в блюдо волоса?

Короче говоря, надо бриться. Вот только добраться бы скорее…

— Фу-х…

Мелкими перебежками с лавочки на лавочку, я пробирался по городу в сторону дома. Тут посидел, там посидел, здесь за фонарь подержался.

— Фу-у-ух…

И тут, во время очередного маршброска:

— Синьор! — ко мне вдруг подошёл молодой парнишка в официантском фартуке. — Синьор, вам плохо⁈ Принести воды? Или, быть может, кофе?

Парень выглядел встревоженным. На вид лет двадцать ему, может чуток больше. Не по-итальянски светлые волосы, крупные тёмные веснушки по всему лицу, а в глазах такая искренняя обеспокоенность, что… не знаю даже. Я проникся буквально сразу же.

— Кофе? — тупо повторил я, переводя дыхание. — От кофе я бы не отказался. Вот только боюсь, что прямо сейчас не могу его себе позволить…

Энергию высосали, так ещё и обобрали до нитки. Ещё одно правило пиратского корабля звучало так: любой человек, ступивший на борт, выйдет обратно с пустыми карманами. Ну… пираты всё-таки, и что с них взять?

— Да что вы, синьор! — внезапно очень остро отреагировал парнишка. — Как можно⁈ Я ведь вижу, что вам очень плохо. Пойдёмте со мной, — тут он обернулся. — Я работаю вот в этом кафе. Чуть посидите, передохнёте и вам станет получше.

Ответа парень дожидаться не стал. Схватил меня под руку и повёл ко входу в кафе.

— Проходите, прошу вас!

— Сып-па-сиба…

Внутри оказалось очень мило и уютно. Официант усадил меня за столик рядом с окном и на кой-то чёрт укрыл пледом, хотя на улице стояла жара. Видимо, слишком уж немощный вид я производил.

— Ждите, — сказал он. — Сейчас я вам всё принесу, — и умчался в сторону кухни.

А вернулся уже через минуту. Притараканил большущую, — явно рассчитанную на туристов, — кружку дымящегося кофе и свежий круассан. Причём круассан даже на вид был очень даже ничего. До выпечки «Между Булок» далеко, но тем не менее.

— Благодарю, — сказал я и на всякий случай уточнил: — Ты за свой счёт, что ли?

— Неважно, синьор, неважно, — парень пододвинул тарелку с круассаном ещё ближе ко мне. — Ешьте, прошу вас.

А мне дважды предлагать не надо. Благодарно улыбнувшись, я принялся за угощение. Причём так сосредоточился на еде, что даже не заметил, как парень покинул меня. А когда заметил… уже начался скандал.

— Как же ты меня задолбал! — орал кто-то. — Я тебе сколько раз говорил, а⁈ Хватит тащить сюда всяких… этих! Бомжей, алкашей, нищебродов! У нас тут не благотворительная организация! Мы не можем кормить всех бесплатно! Мы тут вообще-то денег пытаемся заработать!

— Я делаю это за свой счёт! — послышался уже знакомый голос. — Так что не переживайте, синьор, вы не понесёте убытки!

Повернувшись в сторону крика, я увидел, как мой недавний знакомец стоит напротив толстого краснощёкого синьора в замызганном фартуке. То ли шеф, то ли владелец. Понятненько…

— Да, ты кормишь их за свой счёт! — орал он, от злости притопывая ногами. — Но смысл от этого не меняется! Ты приводишь всякий сброд в МОЁ кафе! И либо ты прекращаешь это делать, либо наши пути разойдутся!

— Ну и отлично! — крикнул в ответ парень, отчего я чуть было не поперхнулся. — Потому что я не хочу работать в месте, где не понимают, что такое человеческая душа и человеческая жизнь!

С тем парень резко сорвал с себя фартук и кинул его прямо под ноги краснорожему. Затем резко развернулся, вернулся ко мне и присел рядом.

— Простите, синьор, — улыбнулся он. — Вам не стоило это слышать… так… ну что? Вам стало хоть чуточку получше? Кофе помог?

Я кивнул. Ведь мне действительно стало получше.

— А ты-то? — спросил я в ответ. — Сам как?

— Да, — отмахнулся парень. — У меня всё хорошо. Как видите, я молод, руки и ноги на месте, голова тоже наличествует. Работу разве что потерял, но деньги… пф! Деньги это наживное, синьор, их всегда можно заработать. Главное при этом оставаться человеком.

— Хорошая мысль, — кивнул я.

— Ладно! — тут парнишка хлопнул в ладоши. — Вы сидите, синьор, и не переживайте. Никто вас отсюда не выгонит. А я пока что пойду переоденусь и потом, если нужно, помогу вам добраться до дома.

И пока я доедал круассан, парень действительно сбегал в подсобку и переоделся. Вернулся в цветастой рубашке с коротким рукавом и джинсах. Снова предложил мне взять его под руку, а затем вывел из кафе и спросил:

— Куда вам, синьор?

— В Дорсодуро.

— Будет сделано.

Идти, особенно учитывая мой черепаший шаг, было долго. И потому, наверное, чтобы я не заскучал, парень начал рассказывать о себе. Всё. То есть вот прямо вообще всё — выложил передо мной всю свою биографию.

Рассказал о том, что он местный, и что ему двадцать лет, шесть из которых он работает волонтёром.

— А где? — спросил я.

— Да везде, где только есть вакансии. Как могу помогаю бедным, бездомным и одиноким старикам. В последнее время, правда, всё реже получается, потому что…

…потому что парень и сам угодил в очень нехорошее финансовое положение. И пришлось ему устраиваться в семейное кафе.

— Так это был твой отец?

— Ага, — нахмурился парень. — Только… можно мы больше не будем об этом?

— Без проблем.

И ещё бы я ответил иначе! У самого ведь с родителями отношения, мягко говоря, сложные. Так вот: парнишка закрывал собой несколько позиций, и работал то официантом, то поваром, то барменом. Короче говоря, прохавал ресторанку изнутри от и до. Но из-за постоянных конфликтов уже давно собирался уволиться, и окончательно собрался вот только сейчас. То есть та сцена, что я лицезрел в кафе, была последней его каплей.

— Но ничего! — улыбнулся он. — Разберусь как-нибудь, — и продолжил рассказывать.

Я же слушал. Молчал. Думал.

— Сюда, пожалуйста, — сказал я и мы завернули за угол, после чего парнишка тут же присвистнул.

— Ого! Вы живёте рядом с «Мариной»? Повезло вам.

— Правда?

— Да-а-а! Я много слышал об этом заведении. Говорят, тут отличный владелец, он же шеф. Синьор Маринари! Человек чистой души и чистых намерений.

Тут я не удержался от смеха, а парень тут же обиделся:

— Что же в этом смешного?

— Нет-нет, ничего, — сказал я. — Просто насколько я понимаю, лично ты его не знаешь, так ведь?

— Так.

— И как же ты сделал выводы о том, что он хороший человек?

Парень нахмурился.

— Об этом все знают, — пожал он плечами. — Слухи, знаете ли, по всему городу ходят. О том, как он помогал бездомным, например. Да и не бездомным тоже! Как говорят, если тебе нечем заплатить обед, в «Марине» тебя всё равно накормят. А ещё я не слышал, чтобы здесь кто-то травился. Зато слышал, что синьору Маринари благоволит сама Венеция, а она-то точно не может ошибаться.

— Понятно, — улыбнулся я.

— Так вам куда? — опомнился от своего вдохновенного спича парень.

— Да вот прямо сюда и ведь, — я кивнул на входную дверь ресторана.

— Хотите зайти в «Марину»? — удивился он. — А ведь хорошая идея. Чтобы прийти в себя, вам явно нужна ещё одна кружечка кофе. Вы, главное, не переживайте! Если синьор Маринари сегодня окажется не в духе и не станет обслуживать вам бесплатно, то я смогу заплатить и за вас, и за себя. Мне бы тоже кофе не помешал, — тяжко вздохнул парень. — Не спал уже три дня, знаете ли. Приходилось работать вообще без перерыва…

Я толкнул дверь и вошёл в зал первым. Джулия, что как раз протирала стойку, увидела меня и от вида моей роскошной бороды выронила тряпку.

— Ты… ты где был⁈ — закричала она, в два прыжка подскочила вплотную и начала оглядывать меня. Оглядывать, ощупывать, да ещё дёргать за растительность на лице. — Это что такое⁈ У тебя ведь ещё вчера её не было! И вообще! — девушка чуть отстранилась. — Ты никогда так надолго не пропадал, Артуро! Что, чёрт возьми, произошло⁈

— Артуро? — вдруг переспросил паренёк. — Так вы… вы что же? Артуро Маринари⁈

— Ага…

И надо было видеть его лицо в этот момент. Глаза — два солярных символа с бегающими по кручу зрачками, а между нижней и верхней челюстями пропасть похлеще Гранд-Каньона.

— ДА ЛАДНО⁈ — выдохнул он и отшатнулся на пару шагов от шока.

— Всё так, — снова улыбнулся я. — Всё так, как ты и говорил. Иногда люди попадают не в самые лучшие ситуации, и всегда нужно оставаться людьми. И кстати… я так понимаю, ты потерял работу, верно? А у меня как раз нет су-шефа. Есть желание поработать?

— ДА ЛАДНО⁈

Парень кое-как нащупал стул у себя за спиной и присел. Клянусь, я никогда не видел настолько удивлённого человека. Казалось, у него сейчас глаза из орбит вылезут и повиснут, как у поникшей духом улиточки, а рот, так тот вообще порвётся.

— Вы… вы сейчас серьёзно?

— Вполне, — сказал я и обернулся к кареглазке. — Джулия, душа моя, выдай ему форму, пожалуйста, и пускай приступает к работе прямо сейчас.

— Момент…

— Но подождите! — парень нашёл в себе силы вскочить на ноги. — Подождите, как же ты⁈ Вы ведь меня совсем не проверяли! Не собеседовали и… и вообще!

— Но ты ведь сам сказал, что работал у себя в кафе поваром, верно?

— Верно.

— Мне этого вполне достаточно.

Парень замер, переварил новость, а потом вдруг широко улыбнулся и протянул мне руку.

— Я не подведу вас, синьор Маринари!

— Не сомневаюсь, — сказал я, пожал руку и тут вдруг понял один очень… гхм… странноватый момент. — Кстати, как тебя зовут?

— Джанни, — ответил парень. — Джанни Индзаги!

— Хм-м-м-м…

— Нет-нет, не родственник, — тут же сказал парень. — Даже не далёкий.

— Ладно, Джанни Индзаги, — кивнул я. — Ты работай пока. Синьорина Джулия введёт тебя в курс дел и покажет кухню, а мне… мне срочно нужно прилечь…