Глава 5

— … бу-бу-бу-бу, — бубнил знакомый голос. — Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу…

Наверняка речь была осмысленна, но спросонья моя голова ещё не включилась в работу, и я откровенно не понимал о чём там вещает Петрович. Зато я понимал, что домовой повадился заходить в мою спальню, как к себе домой. И это, мягко говоря, напрягало.

— М-м-м? — я открыл один глаз.

— О! Проснулся!

— Ясен хрен проснулся. Ты мне на руку наступил.

— Ой-ой! Звиняюсь…

Хорошо ещё, что Джулия никогда не оставалась у меня в комнате на ночь, потому как считала совместный сон привилегией супружеской жизни. Немного странно оно, как по мне, но да ладно.

— А тебе это зачем? — спросил я, недвусмысленно намекая на здоровенные садовые ножницы в руках Петровича.

— Как это «зачем»? — удивился домовой. — Ты что, совсем меня не слушал?

— Я спал!

— Ой, не ори. Короче! Я тебе предлагаю…

…модельную стрижку бороды, ага. Петрович гордо предъявил мне своё куцее и торчащее в разные стороны недоразумение, после чего сказал, что и мне такую же сделает. И предложение, конечно, щедрое.

— Я уже сотню лет за этим волосатым роскошеством ухаживаю, — погладил Петрович своё голубиное гнездо под носом. — И потому знаю, что да как. А тебе, как новичку, послушать бы, и поучиться. Как стричь, как расчёсывать…

— Стоп! — спихнув домового с постели, я приподнялся на локтях.

Да, действительно, бороду я хотел сбрить ещё вчера, но вот какая неприятность — отрубился. Но к теме:

— Не нужно мне ничего стричь, — сказал я. — Мне нужен станок и пена, и чтобы никакой растительности на лице не было.

— Чего⁈ — Петрович от негодования начал клацать ножницами. — Ты серьёзно⁈ Сдурел что ли, Маринарыч⁈ Да если бы у меня так же росло, как у тебя…

— Не-не-не-не…

— Ну модно же! Ну ты посмотри, как тебе идёт! — домовой ткнул мне в лицо зеркальцем, из которого на меня смотрела подковёрная бабайка. — Я тебе говорю, смена образа пойдёт на пользу! Сейчас все самые ферзёвые шефы бороду носят!

— А-а-а-а, — протянул я. — Понятно…

По всей видимости, Петрович тоже насмотрелся на «модных» поваров. Ну… тех самых. Рукава забиты черепами, ножами и половниками, мышцы бугрятся как у молодого Арни, и всё лицо покрыто волосатой инсталляцией. Шеф-повара нового поколения. Ребята, которые смекнули что пахота у плиты двадцать четыре на семь приносит кратно меньше денег, нежели торговля лицом, и ломанулись в соцсети.

Но нет! У меня не настолько заскорузлое мышление, чтобы грести всех под одну гребёнку, и правило обязательно подразумевает под собой исключения, но… у меня путь другой. Не медийный.

И Петрович не на того напал. Так что уже через пять минут на меня из зеркала смотрел юноша бледный со взглядом горящим. И с огромными синячищами под глазами ещё, да…

Прецедент, на самом-то деле. С момента моего приезда в Венецию, какая только инородная дрянь не пыталась меня пожрать и «обесточить», но раз за разом получала по носу. А вот вполне себе дружелюбно настроенный пиратский корабль высосал все мои запасы энергию подчистую. То есть вот совсем. То есть мне даже непонятно, чем именно мне сегодня на смене заряжать блюда, если понадобится.

Но был и неоспоримый плюс. Кажется, у корабля было расстройство пищевого поведения, и ему было откровенно наплевать чем именно питаться. Так что помимо энергии позитивной, он практически досуха съел проклятие чёрной метки. Не до конца, конечно, но проклятая татуировка сошла с руки. Осталось лишь небольшое пятнышко на запястье, которое подозрительно напоминает того поющего попугая.

— Вот крылья, — сказал я сам себе, рассматривая её повнимательней. — Вот голова, вот хвост… хм-м-м…

А ведь… что получается-то? Татуировка у меня есть, телосложение вполне себе спортивное, и может быть зря я всё-таки сбрил бороду? Мог бы тоже короткие видосы записывать. Очень трендово дёргаться под музыку и лутать баснословные барыши.

Есть ведь один такой турецкий, если память не изменяет, товарищ. Построил целую карьеру на шинковке — натягивал на лицо глупую улыбку, смотрел в камеру, а тем временем нарезал продукты. Не глядя, дескать. Дескать, профессионал. Хотя на самом деле это базовый навык любого повара и ничего экстраординарного тут нет. Вот у двенадцатикилограммового лосося в одно движение бок снять — вот это я бы понял.

Ай, ладно. Пора работать.

— Зачем⁈ — чуть было не расплакался Петрович, когда увидел, как я выхожу из ванной без бороды.

— Так надо, — тут я взглянул на часы и понял, что проспал открытие. — Слушай, а мы открыты вообще?

— Открыты, — кивнул Петрович. — Кстати! Сплетенки хочешь⁈ Твои новенькие вчера чуть не передрались!

— А вот с этого момента поподробней, пожалуйста.

— Ну слушай, — улыбнулся Петрович.

Итак. С его слов получалось, что Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый, — он же Джерри, — были категорически недовольны нашим новым су-шефом. Братья пришли из кулинарного техникума на позиции официантов, а синьор Индзаги примерно их же возраста сразу же встал на кухню. Понять их недовольство, конечно, можно, вот только кто им разрешал недовольствоваться?

— … ребята они боевые у тебя, — рассказывал домовой. — Амбициозные, так ещё и с понятиями. Вчера после смены зажали Джанни в углу и говорят, мол, давай драться.

— Чего⁈

— Ага-а-а-а, — довольно протянул Петрович, который прямо сейчас открывался для меня с неизведанной доселе стороны. Сплетница, блин. — Братья у тебя ровные, с правильными понятиями, предложили твоему су-шефу выскочить раз на раз с любым из них.

— И-и-и-и? Что дальше-то было?

— А ничего дальше не было, — как будто бы расстроился домовой. — Джанни твой очень красиво съехал. Сказал, мол, раз они претендуют на его место на кухне, то и дуэль должна быть кулинарной. Нам на основное меню как раз нужна была заготовка для чаудера, вот они и решили супами померяться.

— Ага, — кивнул я. — А судьи кто?

— Так мы с Женькой.

Тут я невольно замер. Понял, что вообще ничего не понял, и решил уточнить:

— Они что, про вас знают?

— Ну да, — пожал плечами домовой. — А как мы, по-твоему, вчерашний день отработали? У тебя Индзаги по меню ни в зуб ногой. Талантливый, конечно, но впервые на кухне, где что лежит не знает, как что готовится тоже, вот и…

— Погоди-погоди-погоди… и что, они даже не удивились?

— А вот тут обидно, — Петрович нахмурился. — Юлька твоя сказала им, что мы с супругой цирковые карлики. Нами, дескать, хотели из пушки выстрелить, да так, чтобы мы с площади Сан-Марко до материковой Венеции долетели. А тут ты весь из себя сердобольный на белом коне прискакал, и спас нас. А потом пригрел убогоньких и дал работу, потому что как же они без великого синьора Маринари сами-то разберутся?

— Ну… в теории, именно так бы я и поступил.

— Не сомневаюсь даже.

— Так! Ну и что там дальше? Дуэль на супах.

— Ага, — кивнул Петрович и продолжил: — Билли-Вилли-Дилли твои кроме как итальянку традиционную ничего не умеют, и потому приготовили рыбные помои с молоком. А вот четвёртый прям порадовал, да.

— Джерри?

— Ага, он. У него вкусно получилось. Вкуснее даже, чем у су-шефа. Но Женька сказала, что победу всё равно надо отдать Индзаги потому что потому.

— Кумовство, значит? — улыбнулся я. — Одобряю.

Вместе с цирковым карликом-брадобреем мы спустились вниз, и тут же я понял, что зал полон. Завтрак в самом разгаре, гости сидят, гости едят, гости улыбаются, а сам я при этом не сделал… ничего. То есть получается что? А получается, что заведение работает само по себе.

Чувство странное, но очень приятное.

— Проснулся! — кареглазка чмокнула меня в щёку, а затем сказала, что я не очень хорошо выгляжу и мне бы отдохнуть. А потом побежала дальше, но… вот что характерно — побежала дальше не тарелки грязные таскать, а за бар. И теперь с важным видом перебирала свежие накладные и чего-то там умное-заумное нащёлкивала на калькуляторе. Ну умница же! Ну молодец! Тоже прокушала значение слова «делегировать», вон какая дама серьёзная стала.

— Отдыхать, — повторил я и решил, что уговаривать меня не придётся.

Поздоровался с Конаном, взял кофе и вышел на улицу. Устроился на летнике за столиком с видом на канал и сидел теперь: жмурился от солнышка и любовался на то, как за меня работают другие.

Сумел всё-таки.

И речь сейчас не о том, что я сумел наладить производство — в этом-то как раз ничего удивительного нет. Нормально делай, как говорится, и нормально будет. Речь о том, что я сумел отпустить контроль и… и мир не рухнул!

— Н-да, — устроившись поудобней, я начал разгонять внутренний монолог про гиперответственность и перфекционизм. Совсем уж было закопался в ненужной рефлексии, как ко мне вдруг подошёл Вито Корлеваро. — О! Привет!

— Здравствуйте, синьор Маринари, — маленький скрипач был одет в некое подобие делового костюма, да и в целом выглядел… ну… холёно, чего уж там? — Я зашёл поблагодарить, — сказал парнишка. — Благодаря вашей поддержке я всё-таки поступил в консерваторию. Вот, буквально с экзамена иду.

— Ну так молодец! — искренне обрадовался я.

— Спасибо, — парень смущённо опустил глаза. — Но это ещё не всё. Я хотел бы у вас попросить разрешения играть в «Марине» по вечерам. Пару дней в неделю. Разумеется, абсолютно бесплатно, в знак моей признательности!

— Не-а, — сказал я.

— Но… синьор Маринари?

— Играть можешь сколько хочешь. А вот про «бесплатно» чтобы я больше никогда не слышал. Любой труд должен быть оплачен и это не обсуждается.

— Но я ведь хочу вас отблагодарить и…

— Играй, — перебил я парня. — Играй как можешь, сыграй. Закрой глаза и… м-м-м… хорошо играй, короче говоря. Это и будет твоя благодарность. Договорились?

— Да, синьор Маринари.

— Ну вот и отлично. В субботу вечером жду, значит. А сейчас извини, но у меня, кажется, дела…

— Конечно, синьор Маринари! — крикнул малой и исчез.

А «дела», про которые я говорил — вот они. По летней веранде в мою сторону направлялся Рафаэле с целой кипой каких-то бумаг. Озабоченный, озадаченный, чуть не хнычет он.

— Синьор Маринари, — кивнул мне Раф. — Присяду?

— Само собой.

— Вот, — мужчина положил передо мной пронумерованные папки. — Полный отчёт по работе понтонов с открытия и по вчерашний день. Аналитика, статистика, и тут же от руки мои собственные выводы. Циферки очень интересные, рекомендую просмотреть. Стоило подбить продажи по штукам, как сразу же всплыли топовые позиции и позиции, которые надо бы убрать совсем, потому что из-за порчи мы имеем с них примерно ни-хре-на, — тут Раф оглянулся по сторонам. — А где синьорина Анна?

— Занята, — ответил я.

— Давненько её не видно. С ней точно всё хорошо?

— Хорошо, Рафаэле, хорошо. Ты продолжай, пожалуйста.

— Что продолжать? Ах, да, точно!

Раф опомнился и принялся выкладывать своё видение дальнейшей работы. С его слов получалось, что на разных точках люди почему-то предпочитают покупать разное, и потому нет смысла упорно держать везде одно и то же раздутое меню. Короче говоря… как бы смешно это не прозвучало, но мой супер-мега-менеджер искал повод встретиться с Анной Эдуардовной, и в качестве побочки придумал такую систему оптимизации, которая сэкономит сети целую гору денег.

— Так… а где синьорина Анна, вы говорите?

— А я и не говорил, — улыбнулся я и тут же заметил вдали Прохора.

Это у меня день посещений сегодня получается, что ли? Ну… а почему бы и нет?

— Ты позволишь? — спросил я у Рафа, когда Прохор тоже присел за мой столик, и тоже разложил на нём какие-то бумаги. — У нас тут небольшое совещание будет по смежному делу.

— А… да-да, — закивал синьор Рафаэле, пожал нам с Прошкой руки и отчалил. — Передавайте привет синьорине Анне!

— Кстати, — оживился Прохор, раскладывая бумажки по столу. — А где Анна Эдуардовна? Давно её не видел…

— Отдыхает Анна Эдуардовна, — взохнул я. — Просила не тревожить. А это, собственно говоря, что?

— Как это «что»? — не понял Прохор. — Смета на переоборудование баржи в плавучую винокурню. Пять вариантов под пять разных бюджетов. Я провёл «дип ресёрч» и вытащил готовые решения. Значит так! Вот здесь у нас…

Ох, ядрёна мышь, тут я чуть было слезу умиления не пустил. «Бюджеты», «дип ресёрч», «готовые решения». Парень только вчера горячей воде из-под крана удивлялся и кидался с копьём на машины, а тут вдруг вон какими терминами сыплет. Да-а-а… голова у Прохора хорошо варит. Не зря всё-таки на свои курсы сходил. В итоге разложил всё по полочкам — где, что и по какой цене лучше всего купить.

— … осталось только, чтобы Анна Эдуардовна согласовала. А где она, кстати?

— Прохор, — вздохнул я. — Я сам тебе всё прекрасно согласую. Берём в работу третий вариант. К вечеру я приготовлю деньги и можешь приступать.

— Но Анна Эдуардовна сказала…

— Анну Эдуардовну сейчас меньше всего интересуют плавучие винокурни. И кстати! Сегодня же вечером зайди на чердак во-о-о-он того дома.

— Это зачем? — не понял парень.

— Там тебя будут ждать помощники в твоём нелёгком деле.

— Помощники? — переспросил Прошка. — Какие помощники? Я никого не нанимал.

— Узнаешь, — улыбнулся я. — Только не пугайся и ничему не удивляйся…

Парень почесал в затылке, но в итоге сказал, что обязательно зайдёт на чердак. Затем сгрёб свои документы и откланялся. А что до помощников, то речь сейчас зашла о Дейдре — именно она и будет ждать Прохора сегодня вечером.

Кто такая Дейдра? Ну… внезапно, у зубных феечек тоже есть имена. Как только я имел неосторожность рассказать Шону про идею с винокурней, тут же выяснилось, что наша маленькая крылатая лудоманка на самом деле большой спец по производству вискаря. Прежде чем перебраться в Венецию, Дейдре три сотни лет обитала в Ирландии. А если ещё точнее, то при заводе, на котором производили настоящий торфяной виски.

Знания остались, и вот — фея лично вызвалась помочь. Сказала, что деньги для неё теперь не проблема и настала пора заняться чем-нибудь для души.

Что ж. Хотел бы я посмотреть на лицо Прохора в тот момент, когда он впервые увидит свою помощницу. Охренеет, как пить дать. Но это полезно! Планы на Прохора у меня большие, так что пускай учится не удивляться странностям этого странного города.

— Привет…

— Ох! — я аж подскочил от неожиданности. — А ты уже что ли. всё⁈

— А я уже что ли… всё! — передразнила меня Аня, а затем плюхнулась на соседний стул. — Или ты думал, что я реально буду несколько суток в парилке сидеть? Хотел, чтобы я в курагу превратилась?

Анна Эдуардовна выглядела как всегда прекрасно. Вот только бледная, как и я сам. И злая. Очень-очень злая!

— Фу-у-у-ух, — сестра сняла очки, что скрывали половину её лица, и тут я обнаружил знакомые круги под глазами. — Что ж так плохо-то, а?

— Поесть тебе надо.

— Точно! Приготовишь ризотто с море…

— Никакого ризотто, — отрезал я. — Ты когда последний раз ела?

— Не помню.

— Ну и всё, значит. Нельзя с ходу желудок нагружать жирным и тяжёлым. Я тебе сейчас листовой салатик сделаю с утиной грудкой. Лёгкий, но сытный. Сиди, никуда не уходи.

Аня что-то буркнула мне вслед, а я уже направился в сторону кухни. Поздоровался с Индзаги, похвалил парня за работу, а после выслушал о том какой же широкой души я человек, раз пригрел супружескую пару цирковых карликов.

— Петрович, кстати, ещё и шпаги глотать умеет, — сказал я. — Как-нибудь попроси его при случае показать. И не смотри, что он будет отнекиваться, это от просто стесняется.

Дальше я быстренько замешал для сестры салат. Взял непосредственно сам шпинат, сегментированные дольки апельсина, кедровые орешки, лимонную заправку и немного утки. После того, как птичка потомится в собственном жиру несколько часов и превратится в нежное мясное облако, которое принято называть «конфи», от неё обязательно остаётся куча волокон, которые не продашь как полноценное блюдо. Потому-то этот салат и возник в меню.

— Ешь, — я поставил тарелку перед сестрой. — Давай-давай, наворачивай.

Уговаривать Аню не пришлось, и уже через пару секунд она активно заработала челюстями. Я же сидел напротив неё и понимал, что хорошенько так встрял. После покушения, сказать сестре что разборки с маркизом это «не её дело» у меня язык не повернётся. А она тем временем уже почуяла запах крови. Взяла след, так сказать, и как только окрепнет после нашего последнего приключения, сеньору Гильермо Оливаресу настанет полная, беспросветная пи…

— Да-а-а-а, — выдохнула Аня, отодвинув от себя пустую тарелку, а затем улыбнулась и глядя мимо меня сказала: — Конец тебе, Артёмка.

— Чего?

— Говорю: «конец тебе, Артёмка».

— Да я слышал. Просто думал, что…

— Что я начну охоту на твоего маркиза? — хмыкнула Аня.

— Ну да.

— И ты чертовски прав, братишка! Но всему своё время, и сперва меня интересует Артём. Понимаешь ли, в чём дело… те зелья, которыми меня опаивали на корабле, совершенно точно сварил наш любимый братец. Причём сварил специально для меня. Это был не ширпотреб, которым торгуют родители. Эти зелья были сварены специально с поправкой на мою ауру.

— Но…

— Но не бойся, — перебила Аня. — Убивать я никого не буду. Семья всё-таки. Сперва попробую просто поговорить.

— Тебе бы отдохнуть сперва, — сказал я, хотя уже знал что ответит мне Анна Эдуардовна.

— Вот пока буду с Артёмом говорить, заодно и отдохну!

Сестра улыбнулась и от улыбки стало всем… темней как-то, что ли? Потому что улыбка у Анны Эдуардовны вышла самая что ни на есть злодейская…