Глава 13

Я осмотрел здание ещё разок, простучал стены во избежание новых внезапностей, а затем оценил проводку. И то, что она в помещение вообще наличествует — это, пожалуй, единственный плюс. Чтобы запустить производственные мощности, нужно будет всё переделывать. Чай, не в средневековье запускаться собираюсь, и потому моя заготовка будет жрать целую кучу электроэнергии.

Дальше я прикинул, где можно будет установить морозильные камеры, куда поставить столы, куда мойку и так далее, и тому подобное. Примерный план в голове возник, и потому я решил, что на сегодня достаточно.

Вышел на улицу и уже порядочно отошёл от здания, двигаясь в сторону «Марины», как вдруг заметил, как к нему спешит Матео. В одной руке у рыбака был молоток, в другой здоровенный рыбацкий гарпун, подмышкой стремянка и новая пластиковая табличка, а в зубах длиннющий гвоздь.

В целом, для чего нужен такой набор — понятно. И признаюсь честно, мне было крайне любопытно понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. Как именно Матео собирается вогнать гвоздь в камень, да ещё и через пластик, который обязательно раскрошится. Но…

— О! — крикнул Матео, выронив гвоздь. — Артуро! — а затем уронил и всё остальное.

Табличка, стремянка, молоток, гарпун — всё это с грохотом упало на мостовую, а рыбак в несколько широченных прыжков оказался возле меня, крикнул:

— Мы снова друзья! — и сгрёб меня в объятия.

Обнял и как давай плакать в плечо. Я аж почувствовал, как он трясётся, всхлипывая.

— Матео, — кое-как выдавил я из себя. — Отпусти. Раздавишь.

— Извини, — рыбак отступил на пару шагов и шмыгнул носом.

— Что это с тобой? — уточнил я.

— Со мной всё в порядке, — ответил Матео. — Но главное, что с тобой всё в порядке! Ты выжил, Артуро! И ты остался в своём уме! Как же здорово-то, а⁈ У меня только-только появился второй лучший друг, и я уж думал, что потерял его!

— Гхым… с чего это вдруг потерял?

— Так ведь здание проклято!

— Ой, да ничего оно не проклято, — отмахнулся я, а потом решил спросить: — Слушай, всё понимаю, но зачем тебе гарпун?

— Э-э-э…

Матео быстро нагнулся, поднял гарпун и спрятал его за спиной, делая вид, что ничего особенного не происходит.

— Я думал, что… ну… это, — замялся рыбак. — Что мне придётся твоё тело отбивать. Всё-таки ты мой друг, и я был обязан тебя похоронить.

Ах ты ж мой хороший! От такого заявления я аж расчувствовался. Улыбнулся, потрепал Матео по волосам, как большого, лохматого и, — что самое главное! — верного пса, а потом сказал:

— Когда-нибудь.

— Обещаешь?

— Обещаю, — кивнул я. — Ты настоящий друг. Слушай, а табличка тебе зачем?

— Повесить вместо старой хотел, — объяснил Матео. — Чтобы никто внутрь не зашёл и не пострадал. Там так и написано, кстати, «Посторонним вход воспрещён». И кстати! Артуро, а что там внутри?

— Долго рассказывать. Давай лучше пойдём, покажу.

— Да ну его нахрен!

— Пойдём-пойдём, — настоял я.

С определённой опаской, но Матео всё-таки поддался на уговоры. Зашёл, огляделся, а после глубоко-глубоко вдохнул.

— Странно, — сказал он. — Обычно на меня такие места давят, а тут вдруг как будто дышать стало легче. Никакой тяжести, никакого гнёта. Тут… чисто!

Матео формулировал как мог. То, что он называл «тяжестью» и «гнётом», как по мне — обычная негативная энергия. И что характерно, он ведь тоже её чувствует, пускай и по-своему. Ну… а что тут удивительного? Всё-таки русал в каком-то там поколении. Полурусал? Четвертьрусал?

— Маринари, ты гений, — Матео освоился и начал бродить по цеху. — Не знаю, как ты это сделал, но сделал.

Долго задерживаться не стали. Выйдя наружу, я подобрал табличку Матео и вместо того, чтобы раздолбать её молотком просто повесил на дверную ручку. Думаю, так тоже сойдёт.

— Матео! — хлопнул я себя по лбу. — А что мы всё обо мне, да обо мне? Ты сам-то как? Как твоя эпопея с русалками?

— А что с русалками? — напрягся рыбак. — Опять воруют, что ли?

И стоило ему спросить, как я вдруг задумался и понял: последние несколько дней я нигде и ни от кого не слышал жалоб на кражи. Никто даже мельком не обсуждал пропавшие вёсла или якоря, да и рыбный рынок потихонечку начал оживать. Свежая рыба в полном своём ассортименте лежала на прилавках.

— Нет, не воруют, — ответил я. — Всё спокойно, насколько я знаю. Это ты их утихомирил, что ли?

— Вроде того.

— А как?

— Ну, — Матео опять замялся. — Мне в некотором роде пришлось стать их королём.

Я уже накрепко привык, что мои собеседники частенько начинают таращить глаза, открывать рот, орать дурным голосом: «Да ладно⁈» — и прочими гипертрофированными способами показывать своё шокированное состояние. Но вот конкретно сейчас я сам оказался на их месте.

— Ты… король русалок? — переспросил я.

— Не всех, понятное дело, — ответил Матео. — Только венецианских. Тех, что в лагуне живут. А вообще у меня там ситуация случилась очень похожая на твою, Маринари. Они меня общим голосованием выбрали в предводители, и моё согласие особо не требовалось. Но! Венецией я не клялся, никаких присяг не приносил и вообще сказал, что мне нужно подумать. Намекнул им, что они будут себя хорошо вести и прекратят всё это… всё вот-это-вот, то я, скорее всего, соглашусь.

— А они ведь и впрямь себя хорошо ведут, — сказал я и подумал о том, что от Ани уже пару дней как нет никаких сообщений насчёт нападений на баржу. — А ты сам-то, Матео? Хочешь быть русалочьим королём?

— Даже не знаю, — пожал плечами рыбак. — Если честно, у меня с женщинами как-то особо не складывается. Не могут они со мной слишком долго рядом находиться, уж не знаю почему. А тут, считай, женским коллективом руководить… Ладно!

После Матео предложил мне вне очереди отгрузить крабовых панцирей со скидкой, а я чтобы не обидеть согласился. С тем мы пожали руки, попрощались, и я в распрекрасном настроении двинулся обратно в «Марину».

Вернувшись в ресторан, я первым же делом решил собрать подарочную коробку для Габриэля. Логичней было бы отправить корзину, но свободных корзин что-то как-то не нашлось, и поэтому вот — коробка. Наспех сунул туда конфет ручной работы, которые мы тестировали для пекарни синьоры Бачокки, бутылочку вина и несколько баночек с соусами моего авторства — песто красный, песто зелёный, сальсу и чесночный с трюфелем. Красиво упаковал всё это дело, перевязал ленточкой и отправил курьером.

В последний момент подумал о том, что надо было бы ещё и сопроводительную записку написать. Мол, так и так, срок годности соусов максимум неделя, так что не затягивай, ешь. Спасибо тебе за всё, Греко, не суй руки в реку. Но! Такой у меня красивый бантик получился, что грешно было развязывать. Поэтому отправил так. Думаю, синьор Габриэль в состоянии сложить два и два и понять к чему бы это всё.

Курьер ушёл, а я в кои-то веки добрался до кухни. Индзаги в этот момент косплеил осьминога-трудоголика — стоял у плиты и пытался готовить одновременно на восьми конфорках, периодически отбегая к фритюру, чтобы подёргать сетку. Выглядел он при этом так, как будто только что пробежал залпом несколько марафонов.

— А где Петрович?

— Я не знаю, где синьор Петрович! — взвыл парень. — Он полчаса назад прогнал мне какую-то чушь про щеночков на стремнине, а потом сказал, что у него сиеста и ушел!

— Во как… ну давай тогда я помогу, что ли?

А работали мы, на удивление, молча. «На удивление» — это потому что мы с Джанни толком вместе и не работали никогда… ну… банкеты и мероприятия не в счёт. Синхронизация случилась чуть ли не с первой секунды — уворачиваясь друг от друга, мы перекидывались продуктами, заканчивали за друг за другом блюда, оформляли, отдавали… чувство локтя! Вот что это было. Не магия, но очень близко к этому.

Обед прошёл настолько спокойно, насколько это вообще возможно. Я уж было подумал, что сегодняшний день уже исчерпал лимит по событиям, но тут завертелось снова. Беда пришла оттуда, откуда я её вообще не ждал.

В зал ворвался злой как чёрт Аугуриели. Сын дона сразу же направился ко мне и чуть ли не через зубы процедил о том-де, что:

— Синьор Маринари, нужно срочно поговорить.

— Слушаю.

— Война, — домовой достал телефон, разблокировал его и начал что-то яростно написывать. — Вот только не обычная, синьор Маринари, а информационная. Префектуру Дорсодуро и конкретно вас атакуют венецианские купцы.

— Какие ещё купцы?

— Контарини и Вивальди, — Аугуриели показал мне фотографию двух пузатых синьоров.

— Ага, — кивнул я. — А напомни, пожалуйста, я им какое-такое плохое зло сделал?

— Никакого! Просто один из них пытался…

А дальше мой зам рассказал мне о том, как раз за разом заворачивал схему Контарини, отказывая ему во всех прошениях. Причём схема была настолько тупой и наглой, что мне даже не верилось, что такое вообще можно придумать. Товарищ хотел за просто так получить половину района. Ещё и про парки какие-то постоянно заикался… короче, дегенеративный бред как он есть.

И вот, после того как Аугуриели отказал ему несколько раз, началась атака. Под лозунгами «Маринари не справляется», «Маринари чужак», «Маринари сопляк», «Дорсодуро заслуживает лучшего» и всё такое прочее, синьор Контарини начал терроризировать все местные СМИ.

— Ага…

Но не успел я толком отреагировать и даже понять, как именно на такое стоит реагировать, как в «Марину» вошли ещё гости. Синьор Вальмарано, а с ним ещё трое.

— Здравствуйте. А вы тут…

— Добрый день, коллега, — префект Каннареджо первым пожал мне руку, а затем начал по очереди представлять своих спутников. Префекта района Сан-Марко, синьора Гримани, Бруно из Кастелло и Феррари из Санта-Кроче. К моему превеликому стыду, все эти имена и фамилии я слышал впервые.

— Очень приятно, синьоры, — вполне искренне сказал я. — Но хотелось бы узнать, в чём причина вашего визита. Уверен, что такие занятые люди как вы собрались вместе неспроста.

— Давай присядем, Маринари? — предложил Вальмарано и игриво улыбнулся. — Под вино разговор легче пойдёт.

— Без проблем.

Билли и Вилли, будто команда пит-стопа, за неполную минуту организовали нам лучший столик. Принесли вина и несколько порций дежурных закусок — сыры, оливки и нарезку колбас. Префекты устроились, я лично разлил вино бокалам и чокнулся со всеми, когда был поднят первый тост за Венецию.

— Итак, — Вальмарано пристально посмотрел мне прямо в глаза. — А почему вы так спокойны, синьор Маринари? Почему не говорите, что у вас проблемы?

— То есть? — не понял я.

— То и есть. Купцы Контарини и Вивальди…

Ну а дальше префект Каннареджо пересказал мне всё то же самое, что минутой раньше Аугуриели. Правда… в выражениях Вальмарано стеснялся ещё меньше. «Тупые подонки без зачатков мозга как такового» — самое лестное, что он сказал об этих двух синьорах.

— Хитрые, как первоклашка. Только если первоклашка, он… э-э-э…

— Первоклашка, — подсказал я.

— Да! И если он в виду возраста ещё не развился, то эти двое будучи непроходимыми тупицами, считают всех вокруг ещё тупее себя.

— Идиоты, — вздохнул Гримани.

— Дегенераты, — добавил Бруно.

— И методы у них такие же умственно-отсталые, — заключил Вальмарано. — Однако у них есть деньги, а деньги решают многое. И потому-то они смогут стать для тебя серьёзной проблемой.

— Ну… что же теперь? — спросил я. — Справлюсь как-нибудь.

После этих моих слов за столом повисла какая-то странная тишина. Префекты переглянулись друг с другом, а потом вдруг уважительно закивали.

— Самостоятельность — это похвально, — заговорил синьор Гримани. — Но знаете, синьор Маринари, в нашем тесном кругу сложилась определённая модус операнди. Один за всех, как говорится, и все за одного.

— А вы теперь один из нас, — добавил Вальмарано. — К тому же, Маринари, вы только что прошли проверку.

— Какую ещё проверку?

— Обычную, — пожал плечами синьор префект. — Вы же не побежали жаловаться, ныть и страдать. Именно таким и должен быть настоящий префект. Гордым и самостоятельным. Так что мы обязательно поможем вам отбить эту атаку.

— Погодите-ка, — тут я крепко задумался. — То есть получается, что если бы я попросил у вас помощи, то вы бы отказали?

— Да.

— Но поскольку я помощи не просил, вы поможете?

— Именно.

— Интересные у вас порядки.

— Привыкайте, Артуро, это же Венеция…

Ну а дальше начался мозговой штурм. Префекты по очереди перечисляли предприятия Контарини и Вивальди, которые находятся в их районах, и придумывали что можно с ними делать.

— Проверки, — сказал Вальмарано. — Санитарные, пожарные, налоговые.

— А если всё чисто? — напрягся я.

— Значит придумаем что-нибудь ещё. Никаких подлогов, Маринари, не переживайте. Венеция не терпит такого…

Диалог продолжился, но тут в один момент у всех префектов, включая меня, одновременно завибрировал телефон. Я достал свой из кармана и прочитал сообщение: «Через три дня выборы префекта Сан-Поло».

— Ага, — вздохнул Гримани. — Значит Дож наконец-то смирился с тем, что Пеллегрино уже никогда не выйдет из психушки.

И тут же вслед за первым, — бзз-взз, — прилетело второе сообщение. А вместо текста в нём была всего лишь одна ссылка.

— Давайте-ка посмотрим, синьоры, — сказал Вальмарано, установил свой телефон по центру и нажал на кнопку воспроизведения.

А там, на видео, пузатый синьор, в котором я безошибочно опознал Альдо Контарини, стоял прямо на рынке Риальто с небольшим цветастым стендом и раздавал жителям кепки и шарфы с надписью «Контарини в префекты!»

— Компанию начал, значит, — сказал Вальмарано.

— Подкупает избирателей, — Феррари хмыкнул. — А может и просто покупает.

— Ну что ж, синьоры! — крикнул синьор Гримани и поднял бокал. — Война так война!

Интерлюдия. Сазоновы

За всё время своего существования, аэропорт Фьюмичино не видел такого никогда. Частный дирижабль с гербом Сазоновых на корпусе, занял собой аж три взлётные полосы и стоял так вот уже несколько часов подряд. Вокруг него собралось бессчётное количество пограничных патрулей, и прямо сейчас суровые гвардейцы Сазоновых пытались объяснить несмышлёным итальянцам, зачем именно привезли в их страну бронетранспортёр и целую кучу боеприпасов. Объясняли, мол, война. Согласованная.

Сами Сазоновы в переговорах не участвовали, — не барское это дело, — и следили за происходящим через окошко одного из корпусов аэропорта.

Настроение у Сазоновой было настолько отвратительным, что она даже по магазинам не пошла. Да и Эдуард Богданович был на редкость трезв. Парочка просто ожидала, когда все формальности будут наконец-то соблюдены, и тут:

— Стоять!

— Тише-тише-тише…

Через охрану к ним попытался пробиться молодой черноволосый паренёк. Лет двадцати пяти, в цветастой пляжной одежде — легкомысленные шорты, футболка с принтом и сандалии на босу ногу. Но что самое примечательное было в его внешности, так это странные фенечки на руках. Они были сплетены из какой-то странной чёрной субстанции, буквально поглощающей свет, и Сазоновы просто не могли не уловить от них токи тёмной энергии. От парня фонило чем-то жутким и опасным. Чем-то… родным.

— Вы кто?

— Позвольте представиться, Эдвард Миллер, — парень улыбнулся прямо в дуло автомата Сазоновского гвардейца. — Но это неважно. Важно, господа Сазоновы, что мы с вами в одной лодке. Вы ведь приехали воевать с Маринари, не так ли?

— Да убери ты свою пукалку, придурок! — прикрикнул на своего бодигарда Эдуард Богданович, самолично отвёл от магистра оружие, а потом ещё и подзатыльник гвардейцу влепил.

Пускай парень и поскромничал насчёт «неважности», имя Эдварда Миллера говорило патриарху Сазоновых о многом. Профиль обязывал. Так что Эдуард Богданович прекрасно знал, что за человек стоит перед ним.

— Отлично, — кивнул Миллер. — Тогда не буду томить и скажу прямо. Я хотел бы присоединиться к вашей охоте. Денег не возьму! — магистр выставил ладони вперёд. — Но с вашего позволения, в качестве оплаты своего труда, хотел бы забрать некоторое имущества синьора Маринари. Мне нужны его куклы.

— Конечно, — кивнул Сазонов. — Без проблем.

Пускай Эдуард Богданович и не знал, о каких куклах идёт речь, но за помощь Миллера был готов заплатить чем угодно. «Но вообще, — подумал Сазонов, — люди, конечно, совсем умом тронулись со своими лабубами».

— Значит, договорились?

— Договорились.

— Здравствуйте! — тут рядом с охраной Эдуарда Богдановича появился ещё один человек. — Я поверенный маркиза Оливареса!

— Пропустите…

— Благодарю, — поверенный поклонился и подошёл ближе. — Эдуард Богданович, Мария Александровна, я уполномочен передать, что маркиз предлагает вам безвозмездную помощь в борьбе с синьором Маринари.

— Прямо уж безвозмездную?

— Почти. Когда мероприятие завершится успехом, Его Сиятельство просит самостоятельно решить судьбу некой Джулии Бачокки. Маркиз считает, что это требование более чем справедливо и уверен, что вы согласитесь, а потому уже ведёт свой флот к Венеции.

— Ага, — кивнул Эдуард Богданович, всё отчётливее понимая, что в действительности очень мало знает о бурной деятельности своего младшего сына. — Передайте маркизу, что мы согласны.

— Благодарю.

— Здравствуйте! — крикнул ещё один синьор.

Лысенький, толстенький, с табличкой «САЗОНОВЫ» в руках. Он поднял её повыше и спросил:

— Это же вы?

— Это же мы, — кивнул Эдуард Богданович.

— Отлично! Я здесь за тем, чтобы сделать вам коммерческое предложение от синьора Контарини. Мой работодатель хотел бы помочь вам избавиться от Маринари взамен на чисто символическую сумму денег.

— Говорите конкретней…

Человек Контарини озвучил цифру, после чего Эдуард Богданович присвистнул и сказал, что определение «чисто символическая сумма» тут даже близко не стояло. Однако согласился. Некое наитие подсказывало ему, что всё происходящее отнюдь не совпадение. И в подтверждение тому…

— Дорогой, смотри кто мне звонит, — Мария Александровна продемонстрировала мужу телефон, на экране которого высветилось имя Черепатого.

— Возьми.

— Конечно…

Сазонова ответила на вызов, коротко поздоровалась, а после выслушала Влада Башаровича и так же коротко ответила:

— Ждём, — сказала она и перевела взгляд на мужа. — Говорит, что прямо сейчас в Перу, но может вернуться в ближайшее время. В оплату за помощь просит… кхм-кхм, — Мария Александровна подошла к мужу вплотную и шепнула на ухо: — Рабов.

— Подходит, — кивнул Эдуард Богданович и улыбнулся.

Армия Сазоновых росла как на дрожжах так же, как и уверенность Сазоновых в победе на грядущей войне…