Глава 19

Странно это — проснуться от тишины и спокойствия. То есть… от непривычного чувства, что ничего вокруг тебя не происходит, и поэтому не нужно вскакивать, бежать, догонять, вытворять и так далее.

Да, «Марина» сегодня впервые за долгое время была закрыта на целый день. Вчерашний фестиваль удался. Пускай мы с Джулией хорошенько погуляли до самого утра, всё равно технически были готовы к открытию. А вот остальной персонал… перестарался. Синьор Василий негативно повлиял на Петровича, и как итог домовые перепились. Братья-официанты, Индзаги и Марселло тоже махнули лишнего. Короче! Ничего хорошего в этом нет, но иногда можно. Взять тайм-аут и хорошенько отдохнуть.

К слову, о фестивале. Как именно проходило голосование я так и не понял, но по его итогам победителем оказался Ужас Глубин. И вряд ли кто-то дерзнул бы быть против этого. Горжусь Андрюхой!

Но о чём я там говорил? Отдых! Им-то я и занимался вовсю: в кои-то веки приготовил сам себе вкусную жирную пасту, налил лимонада и устроился на летнике. Пил, ел, дышал полной грудью и изо всех сил радовался. Солнце светит, водичка в канале блестит, и даже чайки сегодня орут не слишком противно. А главное: никаких войн, никаких родителей и никаких очередных стихийных мероприятий. Просто день для самого себя.

Изнутри, из зала, долбила музыка. Что-то старенькое, можно даже сказать «винтажное», с итальянским колоритом и ритмом, что заставляет пуститься в пляс. Джулия куражится. Девушка с самого утра выкрутила колонки на максимум и танцевала, танцевала, танцевала. Вот только не просто так. В танце Джулия наводила в зале уборку — вальсировала то со шваброй, то с тряпкой, то начинала вращаться со свежей скатертью вокруг стола.

Я, конечно же, спросил — зачем ей это нужно? Мол, так и так, Билли с братьями завтра выйдут на смену чуть пораньше и сделают всё сами. Однако Джулия ответила:

— Так надо, — и крыть тут нечем.

Я лишь пожал плечами и подумал, что каждый развлекается так, как он хочет. И вот я здесь — сытый и довольный как слон щурюсь на солнышко и жду непонятно чего. И вот какое удивительное дело. «Непонятно что» случилось как-то уж подозрительно быстро.

Чья-то тёмная фигура заслонила мне солнце и:

— Синьор Маринари! — с улыбкой от уха до уха ко мне подошла синьора София Росси. — Здравствуйте! Чудесная погода сегодня, не правда ли⁈

— Правда, — согласился.

— А я зашла вас поблагодарить.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласил я, указывая на стул. — Быть может хотите чай или кофе?

— Нет-нет, я на минуту, — сказала синьора и присела на самый краешек стула. — Я просто хотела сказать, что… вы даже не представляете, скольким я вас теперь обязана. Деметрио. Мой мальчик так сильно изменился после работы с вашим специалистом. Представляете, сегодня он сам, безо всяких напоминаний, пошёл на работу! Ещё и перед синьором Джузеппе извинился за прошлые прогулы! Признаюсь честно, я такого даже не ожидала!

— Ну вот видите…

— Ваша сестра — удивительный человек! — продолжила синьора Росси, и глаза её при этом блестели восторгом. — Кажется, она единственная, кто смог найти подход к моему мальчику! Я ведь говорила, что у него очень тонкая душевная организация? И что не каждому он может довериться?

— О, да, — кивнул я и едва удержался от смеха, представляя какими именно методами Аня находит подход к ранимым двадцатисемилетним мальчикам.

— В общем, синьор Маринари, — София достала из сумочки визитку и протянула её мне. — Если вам что-то понадобится, сразу же говорите. Если я чем-то смогу вам помочь, то помогу обязательно. И… да, я очень надеюсь, что если Деметрио сорвётся, то и вы не останетесь в стороне.

— Не останемся, — уверил я. — Мой специалист практически всегда свободен.

Синьора Росси кивнула, встала, пожелала мне хорошего дня и ушла. Я же решил, что приём солнечных ванн окончен и вернулся в зал. Машинально положил визитку Росси на барную стойку, двинулся к кофе-машине и тут вдруг услышал за спиной:

— Да ладно⁈

Танцуя мимо, Джулия заинтересовалась клочком бумаги. Взяла, прочитала, и теперь вот: стоит, пучит глаза и пытается подобрать челюсть.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Дай угадаю. Ты знаешь синьору Росси?

— Конечно! — сказал Джулия, тряхнув головой. — А кто же её не знает?

— Я, например.

— Это неудивительно. Ты вообще никого не знаешь, Артуро! Синьора София удивительная женщина из удивительной семьи. Росси вот уже в двадцатом поколении торгуют приправами. Семейный бизнес, так сказать. Они чуть ли не первыми объединили лучшие итальянские специи под одним брендом.

— Специи?

— Травы, соль, перец, масла. А ещё некоторые особые смеси, состав которых никто не может разгадать вот уже несколько столетий!

— Интересно…

— Да, они не известны на весь мир, но так Росси к этому и не стремятся, — продолжила кареглазка. — Предприятие у них небольшое и упор сделан на качество. То есть на всех покупателей их товара не хватает, и некоторые рестораны планируют поставку на год вперёд.

— А мне дали визитку, — улыбнулся я.

— А тебе дали визитку!

— И чего же я жду?

— И чего же ты ждёшь⁈

Уже в следующее мгновение я набирал телефонный номер, указанный на визитке.

— Синьора София, это Артур Маринари. Простите, что беспокою.

— Ничего страшного, Артуро.

— Я тут подумал и решил спросить: а не могли бы вы стать поставщиком «Марины»?

— Для вас, синьор Маринари, — не раздумывая ни секунды сказала женщина. — Всё что угодно.

— Вы только не подумайте, — поспешил добавить я. — Я не как префект прошу, а как шеф-повар.

— Так ведь и вам отвечаю не как префекту, префекту я бы сказала, что у меня очередь, — сказала Росси. — А просто как хорошему человеку, который находился на работе, которой горит и которая приносит ему удовольствие, но всё-таки отвлёкся и нашёл время помочь человеку в беде.

— Да я…

— Ничего не говорите, синьор Маринари. Не нужно. Вечером я пришлю вам полный прайс.

— Благодарю.

И выходной продолжился. Где-то к обеду в зал выполз Петрович: лохматый, красноглазый, с выражением вселенской скорби на лице.

— Ох, Маринарыч, — вздохнул домовой. — Я сегодня не проснулся, а очнулся. Практически воскрес, блин. Что-то мы вчера… да-а-а-а, — протянул домовой. — А что было-то?

И кто бы на моём месте удержался? Фантазия разыгралась, и я начал на ходу придумать сказ о том, как Петрович в Венеции барагозил. В красках, я рассказал ему о том, как он зажимал сирен на глазах у жены, как предлагал одному из оборотней выскочить раз-на-раз, как проиграл лепреконам свою золотую статую и…

— … в конце концов потопил платформу Базилио.

— Ох ё-ё-ё-ё, — домовой схватился за голову.

— Дон, кстати, уже заходил с утра. Сказал, что хочет тебя видеть.

Увы и ах, тут я сломался. Наблюдая за тем, как кровушка стремительно отливает от лица Петровича, я не стерпел и рассмеялся.

— Ты издеваешься что ли⁈

— Ну да.

— Придумал всё⁈

— Ага.

— Вот ты… вот ты гад, Маринарыч!

В качестве извинений, я лично сделал Петровичу похмельную кровавую Мэри с капелькой табаско и щедрой порцией позитивной энергии, чтобы прогнать бодун. Ну а дальше…

Дальше я внезапно осознал, что этот бесхозный день тянется как резина, а я накрепко отвык бездельничать. Посидел, почитал, выпил ещё одно кофе и понял — нет. Мне срочно нужно заняться чем-то полезным.

— Джулия, я ненадолго!

— Давай!

Пока есть свободное время, я решил прогуляться в доки, к моему новому цеху, и посмотреть как там чернушки поживают. Здание встретило меня табличкой Матео и тишиной. Я толкнул дверь, зашёл внутрь и чуть было не выругался с порога…

Половина помещения была абсолютно нормальной, а другую уже заново заволокло этой непонятной темнотой, которую я с таким трудом выкорчевал буквально накануне. Вытянув руку вперёд, я впитал немного энергии, но понял, что даже если сейчас я всё здесь очищу, то толку не будет. Она ведь всё равно вернётся. Всё равно поднимется из таинственной каморки.

Я долго стоял, смотрел на эту тёмную стену и думал: прямо сейчас мне тупо не хватит сил, чтобы очистить всё, включая очаг темноты. Не потому, что я слаб. А потому, что это просто другой уровень…

И тут меня осенило. На ум пришли слова одного известного итальянского мыслителя, синьора Макиавелли. А именно: «Не можешь победить — возглавь».

— Эй! — крикнул я в темноту. — Выходите! Нам нужно поговорить!

А в ответ тишина.

— Я знаю, что вы здесь! И я знаю, что вы меня слышите! Выходите!

Снова молчание.

— Хорошо, — сказал я громко и чётко. — В таком случае вот вам информация: отныне я буду приходить сюда каждый понедельник, среду и субботу. И каждый свой визит я буду чистить эту вашу тьму настолько, насколько у меня только хватает сил. И придётся вам ютиться в этой своей каморке под землёй. В тесноте и обиде. Так что-либо вылезайте и разговаривайте со мной прямо сейчас, либо я пошёл!

— Челове-е-е-ек, — раздался злобный шепчущий голос из темноты. — Человек не выучил урок! Человек хочет умереть! Ах-ха-ха-ха!

— Ой, — я отмахнулся. — Мы это уже проходили. Давайте лучше нормально пообщаемся?

Следом я услышал, как чернушки внутри клубов тьмы о чём-то шепчутся. И судя по интонации этого шёпота сделал выводы, что сущности ожесточённо спорят между собой. В конце концов из темноты послышалось:

— Ладно! — и чернушки в количестве трёх штук отделились от основного сгустка. — Чего ты хочешь, человек?

— Хотите верьте, — сказал я. — Хотите нет, но я хочу понять вас. Серьёзно! Зачем вы вообще всё это делаете? Зачем отпугиваете людей? Зачем мешаете мне привести это место в порядок?

— Это наш дом, — ответил первый голос.

— Мы здесь живём, — добавил второй.

— А люди приходят и мешают! — заключил третий, самый злобный.

— Чем они вам мешают-то? Ходят? Дышат? Не понимаю!

— Они хотят изменить наше пространство! Хотят уничтожить его! Хотят изгнать нас!

— Слушайте… всё понимаю. Привычка, все дела, но если соседство с людьми вас напрягает, то почему бы вам на самом деле не изгнаться самостоятельно? Выбрали бы какой-нибудь заброшенный мрачный замок и жили бы там в своё удовольствие.

— Мы не можем! — взорвался негодованием чернушка номер три. — Мы заперты здесь! Мы не можем выбраться! Причём мы даже не знаем, откуда мы прибыли! Знаем только, что это место находится где-то далеко.

— Далеко? — переспросил я. — В Венеции или где-то подальше?

— В Венеции, — рассмеялись чернушки в три голоса.

— Не понимаю, что тут смешного.

— Нет, — слово опять взял главный из сущностей. — Это место далеко от Венеции. Дальше, чем ты можешь себе представить, человек…

Что ж. По итогам разговора я сделал для себя кое-какие выводы. И главный из них заключается вот в чём: эти ребята отнюдь не абсолютное зло. То есть… не каноничное принципиальное «злое зло», которое видит смысл своей жизни в том, чтобы убивать, калечить, гадить и так далее. Нет! По всей видимости, они просто заложники этой чёртовой каморки под землёй. И я их не просто понять могу, а какой-то степени даже посочувствовать…

— Жизнь тлен! — продолжил ныть третий чернушка, смекнув что у него в кои-то веки получилось присесть кому-то на уши. — Мы не можем уйти, но нам плохо здесь оставаться! Мы не можем расширить своё пространство дальше этого здания, не можем выйти наружу, не можем увидеть мир, не можем усмирить эту ужасающую скуку! Это пытка, слышите! Пытка! А ещё…

— Я понял, — перебил я. — Так… господа, а что если я предложу вам сделку?

— Какую сделку? — явно заинтересовались чернушки.

— Самую простую в мире. Я буду кормить вас, а вы взамен станете работать на меня.

— Человек! Мы уже поняли, что ты повар! Но нас не интересует человеческая еда!

— Дослушайте сначала, — нахмурился я. — Я не предлагаю вам человеческую еду, я предлагаю тёмную энергию. Но только не ту, что пропитана болью и страхом, а чистую. Благодаря своему дару, я могу отфильтровать её и оставить чистейшую тьмы безо всяких примесей. Понимаете?

— Не понимаем, — ответил третий чернушка и оглянулся на своих товарищей.

— Мы тоже, — подтвердили те.

— Лучше один раз попробовать, короче говоря, — сказал я.

Сказал, а затем сосредоточился и достал из загашника немножечко негатива, что собрал на днях, но так и не успел переплавить в доброе, разумное и вечное. Пропустил этот тёмный сгусток через себя и вычленил из него всё людское — грязь, тяжесть, боль и чужие страхи. В итоге у меня на руках оказалась чистая и… м-м-м… нейтральная тьма, которую я тут же выпустил в центр комнаты, прямо в чернушек.

Сначала сущности шуганулись от неё. Потом принюхались. Подошли поближе, потыкали в неё пальцем и, наконец, впитали. Какое-то время в помещении стояла полнейшая тишина. А потом:

— Да ладно⁈ — крикнул первый.

— Это что вообще такое⁈

— Вкусно-то как! — а третий аж пританцовывать на месте начал. — Чистая тьма! Без злобы! Без агрессии! Как это вообще возможно⁈

— Как ты сделал это, человек⁈ Ай, ладно! Плевать как, я хочу ещё! Можно мне ещё⁈

— Можно, — кивнул я. — Но после соблюдения условий сделки. Помните? Я кормлю, а вы работаете.

Сущности отошли в сторонку, встали в тесный круг и снова начали шептаться. А затем:

— Ну допустим, — сказал один из них. — Допустим, мы согласны. Но! Мы ведь уже знаем, что ты хочешь сделать здесь кухню. И проблема в том, что мы не умеем работать человеческую работу. Не умеет потрошить рыбу, готовить, мыть посуду…

— Не-не-не-не! — перебил я. — Куда-то вы разогнались, ребята. Место на кухне ещё заслужить надо.

— Но что же тогда ты от нас хочешь?

— Готовить вам не придётся, — сказал я. — Готовить будут люди, которые придут сюда на днях. А вашей задачей будет оберегать их, защищать и следить за тем, чтобы никто из них случайно не пострадал.

— Пострадал? — не поняли чернушки.

— От других аномальных сущностей, — пояснил я. — Не все ведь такие лапушки, как вы, верно? Вот и охраняйте цех от всякого такого. Мои сотрудники с этого момента — ваши подопечные. Чем лучше и комфортней им будет тут работаться, тем лучше я буду относиться к вам. А чем лучше я буду относиться к вам, тем чаще и вкуснее вы будете есть. Как по мне, всё очень даже честно.

Чернушки снова зашептались. Посовещались, а затем хором ответили:

— Мы согласны!

— Дело нехитрое, — пожал своими теневыми плечами главный из сущностей. — Сделаем всё, что в наших силах.

— Отлично, — кивнул я и добавил: — Ещё момент. Если мы сработаемся, то как-нибудь потом я попробую снять привязку и вытащить вас из этого места. Обещать не могу, но очень постараюсь. Я ведь правильно понимаю, что вам надоело тут сидеть?

— Да-а-а!

— Надоело!

— Ещё как надоело!

— Вот и отлично. Попробуем сорвать ваши кандалы. В конце концов, мир вокруг прекрасен и удивителен. А Венеция так вообще волшебное место, где каждый может стать кем захочет, — улыбнулся я. — Вот скажите мне, ребята, кем бы вы хотели стать?

Двое чернушек сразу же ответили:

— Не знаем, — а потом как-то подозрительно зашушукались, глядя на третьего. — А вот у него есть мечта!

— Правда? — спросил я. — И какая же?

— Ну-у-у-у, — протянула смущённая сущность.

Чернушка замялся. Я почти физически ощущал, насколько ему сейчас неловко. Он ковырял ножкой пол, болтал руками, не зная куда их деть, и всё вздыхал, вздыхал, вздыхал.

— Да говори уже! — крикнули его друзья и принялись смеяться.

— Ну-ка не ржать! — пришлось прикрикнуть на них. — Мечта есть мечта, и в ней нет ничего смешного! Ну же, — я перевёл взгляд на третьего. — Говори. Кем ты хочешь стать?

— Я хочу стать… шарфом.

— Чего? — не понял я.

А в следующий момент его силуэт расплылся в бесформенное чёрное марево, метнулся ко мне и обвился вокруг шеи. Вот только не с тем, чтобы придушить гадкого противного человечка. Чернушка реально обрёл форму шарфа.

— Кхм, — прокашлялся я и решил сделать сущности комплимент: — Уютно… а вы чего стоите? Давайте, мечтайте уже! Время у вас пока что есть…