Глава 27

Интерлюдия. Вальмарано

Кабинет префекта Каннареджо был залит утренним солнцем. Сам кабинет был основательным, под стать хозяину: массивная добротная мебель, роскошные ковры, старинные карты и несколько портретов бывших префектов на стене.

Прямо сейчас Вальмарано сидел в кресле и внимательно выслушивал своего коллегу из Сан-Поло, синьора Гримани. На повестке дня был совместный проект по реконструкции куска набережной. Нужно было согласовать бюджет, найти подрядчиков, уладить некоторые бюрократические формальности, ну а что самое главное — придумать как именно сохранить исторический облик города и при этом сделать пространство лучше, удобней и современней.

— … начнём с восточной стороны, — вещал Гримани. — Там можно чуточку расшириться и сделать место для…

— Синьор Вальмарано!

Расхлебенив дверь настежь, в кабинет без стука ворвался Фабио — помощник, племянник и заодно протеже синьора Вальмарано. Парень был бледен, как разбавленный кумыс, растрёпан и явно что испуган.

— Синьор префект! — повторил он, кое-как справляясь с собственным дыханием. — Всё пропало! Они снова здесь!

— Кто?

— Строители! Испанцы! Они нашли разрешительные документы и уже подогнали технику! Грозились начать снос через полчаса!

Гримани вскочил в места так резко, что чуть не опрокинул стол.

— Что⁈ — префект Сан-Поло начал переводить взгляд со своего коллеги на его помощника и обратно. — Как⁈ Я думал, что ты уже…

— Нет, не решил, — ответил Вальмарано. — Просто временно отсрочил.

— И Дож не знает?

— Нет.

— Надо ему доложить! Надо звать полицию! Надо собрать экстренное заседание городского совета и остановить их! Ты же понимаешь, что будет, если они снесут эти палаццо⁈ Мало того, что это исторический центр… люди ведь останутся без жилья! И ещё…

Гримани продолжил нагнетать, но префект Каннареджо, к его удивлению, просто сидел на месте и слушал его. Вальмарано спокойно допил свой кофе, поставил чашку на блюдце и сказал с лёгкой улыбкой:

— Всё в порядке, синьор Гримани. Не волнуйтесь вы так, я справлюсь.

— Но как⁈

— Пока что не знаю, — пожал плечами Вальмарано. — Но что-нибудь придумаю…

С тем оба префекта покинули кабинет и направились непосредственно к месту. Срезали где нужно и добрались минут за десять, как раз ко времени. Экскаватор уже стоял наготове, а вокруг него суетились рабочие в касках.

— А на манеже всё те же, — улыбнулся прораб, завидев Вальмарано и протянул ему бумаги. — Вот, пожалуйте, документы. Полный пакет разрешений, подписанный всеми инстанциями. Всё в порядке, всё по закону. Так что, если вы не против, мы начинаем…

— Не торопитесь.

Вальмарано взял документы и начал пролистывать их, делая вид что внимательно изучает текст. На самом же деле он прямо сейчас пытался сообразить: а что бы на его месте сделал Маринари? Как бы этот удивительный человек, который всегда находит выход из любой ситуации, решил бы его проблему?

— Что ж…

Вальмарано огляделся по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, что можно было бы использовать. Посмотрел на здание, на экскаватор, на спешащих мимо прохожих и тут…

— Би-бип!

…тут ему в ногу что-то ударилось. Маленький пацанчик на трёхколесном велосипеде, — если, конечно, можно назвать «велосипедом» эту конструкцию, у которой не было ничего кроме рамы и колёс, — требовательно смотрел на него снизу вверх.

— Би-бип! — повторил мелкий, чуть откатился и снова ударился передним колесом о ногу префекта.

Парнишка даже не помышлял о том, чтобы объехать Вальмарано. Он хотел ехать здесь. А дальше по улице, метрах в десяти, его уже догоняли то ли друзья, а то ли братья. Ещё двое карапузов на точно таких же велосипедах. Ехали они медленно и сосредоточенно, отталкиваясь маленькими ножками от не самой ровной мостовой.

И тут синьора префекта осенило.

— Я не могу допустить снос этого здания, — сказал он. — На этой улице прямо сейчас проходит велогонка младшей дошкольной гоночной лиги. Это официальное спортивное мероприятие, которое было согласовано с муниципалитетом ещё задолго до вашего появления в городе. Любые строительные работы в зоне проведения гонки, сами понимаете, запрещены.

— Как же я устал от неадеквата, — вздохнул синьор прораб. — Какой же всё это бред…

— И вовсе не бред, — спокойно ответил Вальмарано. — Просто вы были не в курсе. А теперь прошу прощения…

Вальмарано отошёл на несколько шагов, достал телефон и набрал номер Фабио. Не тратя драгоценное время на объяснения, он начал выдавать короткие распоряжения — сделать то-то, сходить туда-то, принести вот это. Как итог, уже через пять минут из-за угла вынырнул его помощник с тяжеленными сумками наперевес.

— Отлично!

Сперва Вальмарано сунул в лицо прорабу папку с документами насчёт гонки. Бланки, печати, подписи, всё как надо. За последнюю неделю команда префекта поднаторела в экстренном заверении документации задним числом, и теперь работала как слаженный механизм.

— Читайте-читайте…

Ну а пока прораб читал, Вальмарано вместе с Фабио рванули к юным гонщикам. Наклеили на их велосипеды порядковые номера, попросили никуда не уезжать с улицы, а саму улицу принялись украшать разноцветными флажками. Последний штрих — натянутая через улицу ленточка, что символизировала собой финиш.

— Вот как-то так, — довольно отряхивая руки сказал Вальмарано, подходя к прорабу. — Я судья этой велогонки. Мой друг, префект Гримани, находится здесь в качестве дежурного врача. Все документы оформлены согласно закону, заверены и подписаны.

Синьор прораб открыл рот. Закрыл рот. Затем резко побагровел лицом, схватил телефон и кому-то набрал. Начал разговор с крика:

— ОПЯТЬ!!! — и дальше в красках принялся жаловаться на свою нелёгкую судьбу.

Тем временем синьор Гримани подошёл к своему коллеге.

— Как ты до такого додумался? — восхищённо спросил он. — Это же гениально! Просто гениально!

Вальмарано в свою очередь улыбнулся и ответил:

— Я учился у лучших…

Оставив Никколо на платформе Ани, я только что вернулся обратно в город. Образ парня до сих пор стоял перед глазами — в резиновых сапогах и перчатках по локоть, с ведром мыльной воды в одной руке и шваброй в другой, несчастный, грустный, потерянный…

Бедолага, если одним словом. Ну да ничего-ничего. Права готовить у него всё равно нет, так что пускай обучается околоповарству. Ему нужна холодная голова и беспристрастность. Чтобы руки не дрожали от страха, и чтобы голова не была забита амбициями или обидками на то, что не получается соответствовать этим самым амбициям. Грязная вода, щётка и чаячье дерьмо лучше любого психолога собьют спесь с молодого человека.

Ну и хватит о нём, пора подумать о делах текущих. Что у нас там на повестке дня? Дон Базилио спасён, ресторан работает как часы, заготовка тоже… но не успел я провести внутреннюю инвентаризацию своих приключений, как в кармане зазвонил телефон.

— Артуро, здравствуй!

— И тебе не хворать, Матео, — улыбнулся я. — Чем обязан?

— Слушай, зайди, пожалуйста. Есть разговор.

— Да без проблем, — ответил я. — Как раз мимо иду…

В итоге у хижины рыбака я был уже через пять минут. Матео стоял на улице, задумчиво глядя в море, и не сразу меня заприметил. А как заприметил:

— Маринари! — русалочий король похлопал меня по плечу. — У меня тут мидии появились. Хорошие, свежие, жирненькие. Возьмёшь? Практически даром отдаю.

— Раз даром…

— Практически! — поправил меня Матео.

— Раз практически даром, то возьму конечно, — согласился я. — А ты… ты меня ради этого позвал?

— Нет, конечно, — усмехнулся рыбак. — Я насчёт русалок и их проклятого золота хотел поговорить.

— Русалки? — переспросил я. — Проклятое золото? Чего? Кажется, я пропустил что-то важное…

Тут Матео понял, что начал разговор с середины, извинился, и принялся рассказывать об очередной трагедии его жизни.

— Русалки — они же женщины, Артуро. А женщины больше всего на свете любят шоппинг, это всем известно. Однако с деньгами у нас в общине сейчас туговато, вот они и нашли этот чёртов сундук. Думали, что разбогатеют, а в итоге нарвались на…

— Проклятое золото, — угадал я.

— Именно.

— Ну здорово, — кивнул я. — Только я не понимаю в чём проблема. Избавьтесь от проклятия и тратьте на здоровье.

— Так ведь затем я тебя и позвал, — сказал Матео, доставая из кармана небольшой кожаный мешочек. — Вот. Поможешь?

— Помогу, — сказал я, не спеша брать золото. — Наверное. Можно чуть подробней о проклятии?

— Ой, да всё по канону, — ответил Матео. — Проклято не золото, а сам сундук. Взял монетку, должен вернуть две, а иначе будешь мучаться бессонницей.

— Дай-ка угадаю… у тебя в подчинении сейчас куча злых невыспавшихся русалок?

— Именно. Злые, как собаки. При этом могли бы уже десять раз всё вернуть, но отказываются. Говорят, что шмотки им дороже сна.

Я рассмеялся, взял мешочек и почувствовал его тяжесть. Золото. Проклятие тем временем было простым, можно даже сказать «примитивным». Тонкий слой тёмной энергии обволакивал каждую монету, но не более. Так я мысленно коснулся негатива, впитал его и развеял. Мешочек стал просто мешочком, а золото в нём — просто золотом. И никакой магии.

— Всё, — сказал я, возвращая его Матео. — Проклятия больше нет. Можешь передать русалкам, что они могу спокойно спать и ходить по магазинам.

— Спасибо! — рыбак пожал мне руку, а затем махнул рукой в сторону причала, где я увидел нагромождение деревянных ящиков. — А вот, к слову, твои мидии. Десять ящиков, по двадцать килограмм в каждом.

Я аж присвистнул.

— Ты где столько раздобыл?

— Да вот же, — виновато улыбнулся Матео. — Рыбачил вчера, а они на весло налипли. Не выбрасывать же обратно в море, верно?

Я хотел было спросить, какого размера было то весло, но решил, что всё-таки не хочу этого знать.

— Ладно, — кивнул я. — Пришлю к тебе ребят Рафаэле, чтобы забрали…

Ну а дальше мы с рыбаком минут так-эдак десять проговорили ни о чём, после чего я опять двинулся в «Марину». И опять не дошёл.

— Синьор Маринари! — на сей раз мне набрал Абрам. При этом голос у домового аж срывался в истерику. — Синьор Маринари, срочно приходите в префектуру!

— Что случилось-то?

— Случилось! — ответил Абрам. — Очень случилось! Сильно случилось! Очень сильно случилось! Не могу по телефону об этом говорить, приходите, пожалуйста, прошу, молю, приходите…

Ну а я вместо того, чтобы идти, побежал. Через пять минут влетел в префектур и застал Абрама, который метался по собственному кабинету, как зверь в клетке. Бледный, потный, руки дрожат, и борода седеет прямо на глазах — волосок за волоском, волосок за волоском.

— Синьор Маринари, ну наконец-то! — заорал он, увидев меня. — ЧП в Дорсодуро! В местный госпиталь доставили трёх человек с подозрением на одержимость!

— Да ладно⁈ — выдохнул я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Плохо. Очень-очень плохо. Хуже, чем когда бы то ни было раньше. Одержимость — это ведь не просто болезнь. Это то самое явление, которое во время Великой Войны чуть было весь мир не уничтожило. Причина Войны и сама её суть.

— Вы понимаете, синьор Маринари? — продолжил Абрам чуть тише. — Весь Дорсодуро могут закрыть на карантин. Трое заражённых — это уже не погрешность, а статистика. Район закрою, введут комендантский час, ограничат поставки, связь обрубят… мы же окажемся в изоляции! В тюрьме! Причём… в тюрьме с этими тварями!

— Беда, — сказал я, медленно опускаясь на стул, и массируя себе виски.

— Дож ещё не в курсе, — Абрам метнулся к графину и налил мне стакан воды. — Но как только он узнает, сразу же прибудет сюда и закроет Дорсодуро. Ему зачем рисковать? Блокада грядёт, синьор Маринари! Блокада!

— Да, стоп… ты ничего не перепутал? Насколько я помню, одержимость не распространялась в аномальных городах. За счёт того войну и вывезли. Или я не прав?

— Прав! — чуть не разревелся домовой. — Да только что с того⁈ Раньше не распространялась, а теперь распространяется! И это…

— Полный звиздец, — констатировал я. — Так. Где, говоришь, содержат одержимых?

В здание больницы Дорсодуро мы с Абрамом как будто бы телепортировались — настолько глубоко я занырнул в мрачные мысли, что даже пути не заметил. Приёмная была практически пуста — только медсёстры носились туда-сюда с озадаченными лицами.

— Мне нужен доступ к той самой палате, — с ходу сказал я синьорине за стойкой администрации.

— Простите? «Та самая» — это какая?

— Вы сами всё прекрасно понимаете, — ответил я и на всякий случай засветил корочку префекта. — Ведите меня немедленно.

Синьорина посомневалась, но звонить никому не стала. Вместо этого кивнула и провела меня на второй этаж, в пустое крыло, — будто бы карантин уже начался, — в закрытую на все замки палату. А внутри на отдельных койках лежали трое, причём… вот как интересно: лица-то все знакомые.

Синьор Лоренцо — чуть ли не единственный вменяемый конкурент «Между Булок», владелец небольшой пекарни в Дорсодуро. Рядом синьора Элеонора, учительница музыки. И, наконец, Марко — шестнадцатилетний парень, который мечтал поступить в морскую академию, и рассказывал об этом всем и каждому.

Все трое были постоянными гостями «Марины», с которыми мы так или иначе пересекались хотя бы раз в неделю. Все эти люди сейчас спали. Лица были расслаблены, но я всё равно чувствовал исходящую от них тёмную энергию.

Хотя… слова «тёмная» или «негативная» в случае одержимости не совсем корректны. Это другое. Эту энергию гораздо правильней было бы назвать «чужой». Настоящая одержимость, просто на ранней стадии. Пока что без агрессивного поведения, безумных глаз и прочих проявлений. Дрянь пока что таилась, накапливаясь внутри, чтобы затем рвануть наружу.

— Вы кто? — нахмурившись, зашагал в мою сторону врач.

— Оставьте меня наедине с больными, — вместо ответа сказал я и добавил: — Это приказ префекта.

— А, — заколебался врач. — О, — однако спорить не стал.

Сказал, что на всякий случай останется дежурить под дверью, а затем вышел. Я же не стал медлить. Подошёл сперва к синьору Лоренцо и положил руку ему на лоб. Закрыл глаза, сосредоточился и начал вытягивать из него… вот-это-вот. Процесс был схож, но лишь отчасти. Играючи переварить одержимость не получалось, хоть убей. Если обычный негатив всасывался в источник как лимонад через коктейльную соломинку, то тут я как будто бы тянул гудрон через тростинку.

Муторно. Утомительно. Долго. Однако всё же возможно. Над каждым пациентом я работал около двадцати минут. А попутно размышлял над тем, как же силён был дед Богдан, раз он мог вытягивать одержимость залпом из двадцати человек. Я же едва с тремя справился.

Как итог — все трое спокойно спали, отходя от чужеродного воздействия. Мне же теперь спать не светит недели две, а то и три. Но главное, что всё получилось.

— Зайдите, пожалуйста, — сказал я врачу, приоткрыв дверь. — Мне кажется, вы ошиблись. Никакой одержимости, обычное переутомление. Погода сейчас… сами знаете. И бури эти магнитные. Прошу вас, проверьте их ещё раз.

— Я не могу ошибаться, — запротестовал врач. — Я работаю с диагностическими артефактами уже двадцать с лишним лет, и они никогда меня не подводили. Я уверен в своём диагнозе.

— Все ошибаются, — сказал я спокойно, глядя врачу прямо в глаза. — Перепроверьте. Я настаиваю. Если вдруг выяснится, что вы просто так обвинили в одержимости трёх здоровых людей, и поставили на уши всю Венецию, включая Дожа, это будет врачебная халатность. И виноваты будете вы, а не я.

Врач скептически усмехнулся, но всё-таки последовал моему совету. Достал из кармана светящийся диагностический кристалл, подошёл к синьору Лоренцо и провёл прямо над ним. Внезапно, — хотя какая уж тут внезапность? — кристалл остался совершенно чистым.

— Да ладно?

Тогда врач перепроверил ещё раз. И ещё раз. И ещё.

— Да ладно⁈ Они… они и правда здоровы! Но ведь буквально час назад кристалл темнел! Как такое возможно⁈

— Говорю же, — улыбнулся я. — Все ошибаются.

Признаться честно, разговаривать разговоры и посвящать кого-то в собственные тайны, я не собирался. Поэтому просто сказал синьору врачу, что если появятся ещё «одержимые», то ему надлежит в первую очередь звонить в префектуру, а не раздувать панику на пустом месте. С тем и ушёл.

На душе было тяжко… душа ныла как будто бы — последствия выкачивания негатива, с которым я ранее не встречался, давало о себе знать. Я шёл по улице и думал о том, что только что предотвратил эпидемию, а может быть даже всемирную катастрофу, вот только никакой радости по этому поводу не испытывал.

Почему? Да потому что. Великая Война была выиграна потому и только лишь потому, что люди, которые не принимали участие непосредственно в сражениях, укрылись от болезни в аномальных городах типа Венеции. Зараза не распространялась в них — то ли не могла, а то ли не умела. Так откуда же ей вдруг взяться здесь, в Дорсодуро? Это странно. Это страшно.

И ещё… причастность родителей я отмёл сразу же. Даже они неспособны на такой отмороженный поступок. Да и как бы они это провернули? Одержимость, она не от нашего мира, и будь ты хоть трижды самым лучших артефактором мира, её природа тебе неподвластна.

Вернувшись в «Марину», я плюхнулся за бар и понял, что не могу оставаться с этими мыслями один на один. Мне нужно было срочно с кем-то поделиться.

— Привет! — вымотанный донельзя, я даже не заметил, как ко мне подошла кареглазка.

— Джулия, — вздохнул я. — У меня новости. Серьёзные.

— Да я уже всё знаю, — ответила она. — Раф уже подогнал гондолу к зоне погрузки. Выплывай и теряй время.

— Не понял… куда это я должен выплывать?

— Как это «куда»? — нахмурилась Джулия. — Дож созывает всех высокопоставленных чиновников города, и префекты не исключение. Экстренное собрание во Дворце через, — тут девушка мельком глянула на часы, — тридцать минут.

— Собрание? — переспросил я. — А по какому поводу?

— Ты что, серьёзно не знаешь⁈ — воскликнула Джулия. — О-о-о, Артуро! Сегодня утром три городских района закрыли на карантин. В Сан-Марко, Каннареджо и Санта-Кроче обнаружили больных одержимостью. Дож в панке. Созывает всех, чтобы обсудить, что делать дальше. Говорят, что могу весь город закрыть, если ситуация не стабилизируется.

Чудно. Здорово. Просто прекрасно. Всегда мечтал оказаться прямо в очаге эпидемии непонятного происхождения. И работать будет гораздо веселее — когда все гости сидят на карантине, и нету адекватных поставок продуктов. Что ж…

Раз такое дело, то мне действительно нужно отправляться к Дожу. По дороге до гондолы я вспоминал слова деда Богдана о том, что одержимые не столько враги, сколько жертвы, и понимал, что не готов с ними столкнуться. Однако понимал я и то, что отправиться лечить их — это мой долг. У меня есть принципы, и за эти принципы я готов воевать.

В своё время дед помог миру победить эту заразу. Теперь же настала моя очередь…