глава 13.2

Артем

Я просыпаюсь и вижу перед собой ее темно-русый  затылок. Лисичка потягивается и переворачиваясь ко мне лицом, сладко чмокает губами. Эрекция не заставляет себя ждать. Мне даже не нужно вспоминать, какие эти губы на вкус и что они умеют. Она просто такая теплая, мягкая и сонная с утра, что хочется просто схватить в охапку и не отпускать…никогда. Я притягиваю Алису ближе и целую в висок, она открывает глаза, и  неповторимая улыбка просто убивает своей непосредственностью и внутренним позитивом: - Доброе утро, мой принц… Я опять начинаю тонуть и внезапно понимаю, что ни одна женщина не была дорога мне так, как та, что нежится сейчас в моих объятьях. Наверное, это щемящее чувство в груди и зовут любовью. Мне хочется просто быть с ней, неважно, что дальше…целовать…ловить звуки ее удовольствия…чувствовать влагу ее желания…смотреть, как она смеется…тонуть в бездонных зеленых глазах и просто быть рядом.

- Я люблю тебя, лисенок, - шепчу на ухо то, что нужно было сказать уже давно. И Алиса замирает. Потом поднимает на меня свои изумительные глаза и я вижу в них слезы: - Я тоже люблю тебя, Тем…ты такой…идеальный, несносный, невозможный и…самый   лучший, - выдыхает она и утыкается мне в шею. Мы просто лежим несколько минут, не разрывая рук, погрузившись в волшебство момента и наслаждаясь друг другом.

Потом моя принцесса залезает под одеяло, и лукаво выглядывая оттуда, щурит свои лисьи глаза: - А может…чуть-чуть пошалим?

- Пошалим позже, все вместе, - в дверях появляется  Артур, с деревянной лопаткой в руке, и запахами чего-то съедобного, которые тянутся за ним из кухни, - я завтрак приготовил, давайте за стол.

Мы вылезаем из кровати, и перед этим Алиска целует меня…внизу живота, втягивая в рот кожу, и чуть прикусывая ее. Получает за это легкий шлепок по заднице, и, хихикая, бежит на кухню, прямо так, голышом. Но добежать не успевает. И оказывается в объятиях друга. Артур поворачивает ее лицом к себе, и, приподнимая одну бровь, уточняет: - Мышь, ты не хочешь завтрака? Его пальцы сжимают округлые  ягодицы, и подбираются к самому сокровенному: - Или ты не хочешь тот завтрак, что остывает на плите?

Алиса с хитрой улыбкой трется о его колючий подбородок и неожиданно резко выдыхает прямо в губы: - Я очень хочу твой завтрак, любой!

Она легонько проводит пальцами под его подмышками и пока тот, опустив руки, смеется, Лиса вырывается и быстро бежит в ванную. Завтракать мы садимся через полчаса, после совместного душа. От которого не отказался никто. Сегодня наш повар приготовил омлет. В большой сковороде, с зеленью и помидорами. И пахнет так аппетитно, что мы приканчиваем приготовленное в несколько минут, несмотря на то, что всё уже давно остыло.

- А давайте пойдем в кино, - предлагает лисичка, уговорив приличную порцию омлета, - или гулять в парк. Я улыбаюсь, и качаю головой, но помню, что обещал на сегодня взять выходной, заодно освободив от работы и Алису, которая снова трудится на своей старой должности и в том же кабинете.

- Сегодня в клубе – мероприятие, так что придется вам гулять за меня, - Артур хмурит брови и недовольно сопит.

- Я обещаю тебе поощрительный приз, - шепчет ему в ухо Алиса, - тебе понравится.

Тот хмыкает и гладит девушку по коленке: - Да ладно, я так…работать тоже надо.

Мы собираемся, и на улице расходимся в разные стороны. Сегодняшний день – наш с Алисой.

Сначала гуляем по парку, большому зеленому парку, с отличным видом на реку и кучей кафешек. Потом в одной из них обедаем и после едем в кино. Берем билеты на самый последний ряд, те самые «места для поцелуев». Лисичка смотрит на экран, приоткрыв рот, а я не могу отвести глаз от нее. Отчетливо понимая, что, наконец, нашел ту самую девушку, с которой хочу провести всю свою жизнь. И это совершенно невероятно. Просто бесподобное ощущение.

Зал полупустой, и  в последнем ряду, кроме нас, нет ни одного зрителя.

Ближе к концу фильма я не выдерживаю и провожу рукой по ее коленке, приподнимая платье, и двигаюсь дальше. Алиса улыбается, но продолжает смотреть на экран. И лишь когда  добираюсь до ее мокрых уже трусиков и погружаю пальцы в самую глубину, лисичка приоткрывает рот, и начинает тяжело дышать, уже не улыбаясь. Ее колени подрагивают, а глаза закрыты…Алиса откидывается на спинку кресла, вжимаясь в нее, и царапает пальцами обивку, едва слышно постанывая.

Я продолжаю начатое, не в силах остановиться, потому что внутри лисички  горячо, влажно, и так одуряющее туго, что лишь идиот сейчас прекратил бы эту сладкую для обоих пытку. Она течет, и у меня от этих ощущений уже ноет член, не вмещающийся в брюки. Я нажимаю на клитор и притягиваю Алису ближе, впиваясь в ее шею почти грубым поцелуем. Мне хочется кусать, терзать эту нежную кожу и внутри поднимается странное желание обладать этой женщиной так, словно я единственный ее мужчина. В крови закипают сотни, нет тысячи, адреналиновых пузырьков, заставляя выкинуть из головы остатки здравого смысла и наподдать им вслед, чтоб уматывали побыстрее. Алиса наклоняется к моему лицу и ее поцелуй, страстный и погружающий в море похотливого желания, окончательно сносит крышу. Она задирает мою футболку, царапая ногтями кожу, проводит ладонями по груди, всхлипывая еле слышно, и опускает руки на ремень.

Мы продолжаем целоваться, лаская друг друга под оглушительный ор со всех сторон. На экране что-то происходит, кажется, финальная битва, но сейчас за ней внимательно следят все, кроме парочки на последнем ряду.

- Иди сюда, - я приспускаю брюки и сажаю ее прямо на себя. Медленно погружаясь в горячую и одуряющее тесную влагу между ног, от которой сжимаются в тугой комок  все внутренности, перехватывает дыхание,  и пульс учащается до максимальной отметки. Внезапно Алиса резко опускается, насаживаясь до самого конца, и заставляя меня громко выдохнуть. За подобное стоило бы отшлепать, но в таком положении это не слишком удобно, поэтому в отместку я лишь прижимаю ее сильнее и сжимаю пальцами соски под платьем. Лисичка охает, и начинает двигаться, тихо постанывая. Впереди сидят люди, но громкие звуки из  динамиков заглушают те, что издаем мы. Алиса поднимает руки и обнимает мой затылок, прижимая пальцами к своей шее справа, в то время, как мои руки добираются до клитора и мягко потирают его, вызывая еще более протяжные стоны. По позвоночнику уже проносится знакомая волна, и я знаю, что через пару секунд она превратится в цунами, снесет все преграды, настроенные мною и растечется по телу охеренным оргазмом, оставив после себя пустоту и легкость везде. Наконец Алиса вздрагивает, делает глубокий вдох и…затихает, а я чувствую, как пульсирует все внутри, как стенки ее влагалища сжимают мой член, чтобы потом отпустить, и снова сжать в тиски….Потом Алиса  слезает с меня и переползает на свое место. Несколько минут полулежит в расслабленной позе, раскинув руки в стороны, потом поворачивается ко мне и целует. Наши языки сплетаются в одно целое. Я чувствую вкус попкорна и аромат кофе. И даже не критично, что из нас двоих кончила только она. Это так охренительно романтично, идеально, бесподобно – вот так сидеть и просто целоваться, что я готов отдать все блага мира за эти минуты. Мы сейчас связаны чем-то большим, чем просто секс. Чем-то невыносимо прекрасным. Алиса проводит ладошкой по моему стояку и бормочет: - Посидишь пару минут? Я думаю, что моя принцесса решила отлучиться, но она спускается в самый низ, встает на колени, и…я проваливаюсь в иную реальность. Потому что происходящее вряд ли можно приравнять к той действительности, что окружает меня сейчас. Алиса  проводит языком по нежной бархатистой  кожице на самом верху, и от этих прикосновений все тело начинает гореть. Она облизывает меня, как  леденец на палочке, а после этого вбирает почти полностью, так плотно сжимая губами, что хочется орать от восторга на весь чертов зал, используя  слова, которые обычно употребляет Артур. Я откидываюсь назад, кладу руки на ее затылок, забыв про то, где мы находимся, и полностью отдавшись во власть идеальной женщины, так соблазнительно покачивающей сейчас бедрами и выделывающей со мной вещи, о которых не принято говорить вслух. На экране – битва между плохими и хорошими. Не знаю, кто побеждает, но их крики отлично перекрывают мои стоны. Потому что удержаться невозможно. И через пару минут я и правда не выдерживаю, и изливаюсь в ее горячий жадный  рот. Лисичка проглатывает все, до последней капли и поднимает затуманенные желанием глаза. Облизывает губы и садится обратно.

- Мне нравится твой вкус, - бормочет она, кусая мочку моего уха. Удивительная женщина…

Притягиваю ее к себе и целую эти сумашедшие волшебные губы, чувствую вкус спермы на своем языке, и мысленно благодарю Вселенную, которая не только привела Алису в мою компанию, но и предоставила мне не одну возможность быть рядом с ней.

Мы сидим до конца фильма, до самых последних титров, просто обнимая друг друга. На потолке зажигаются лампочки, со стороны входа показываются яркие жилетки персонала кинотеатра…И лишь после вопросительного взгляда девушки с мусорным пакетом в руках я поднимаюсь и тяну за собой лисичку.

Мы спускаемся на первый этаж и поворачиваем в сторону супермаркета. Алиса жалуется, что в магазине рядом с новой квартирой маленький ассортимент. А в доме все-таки двое взрослых мужиков, с отличным аппетитом и привыкших к хорошему питанию. Домой мы возвращаемся уже после восьми. Ужинаем и ложимся спать. Сегодняшний день слишком насыщенный, и хочется просто наслаждаться теплом друг друга, поэтому мы  разговариваем и  строим планы на следующие выходные. Артур вернется ближе к середине ночи, а может даже к утру. Сегодня в клубе что-то там запланировано. У меня же завтра стандартный рабочий день. Так что нужно выспаться.

Алиса пробегает пальчиками по макушке, массируя кожу головы, и через несколько минут я вырубаюсь, с мыслью о самой прекрасной женщине на свете, которая досталась именно мне.

Артур

Эта женщина рядом сводит меня с ума. И дело не только в ее идеальной заднице и высокой груди. Хотя вынужден признать, что теперь у меня не стоит ни на одну из особей женского пола, в достаточном количестве окружающих меня круглосуточно.  Кроме Алисы. И я превращаюсь в тестостеронового придурка всякий раз, когда моя мышка снимает одежду. Она неутомима в своих желаниях. И совершенно не похожа на саму себя. Передо мной каждый раз открывается частичка неизведанного. И это не только про секс. Хотя тут Алиса просто идеальна.

Мы часто проводим время вдвоем, иногда к нам присоединяется Артем. Мы больше не изображаем из себя ревнивых самцов орангутанга, всерьез озабоченных увеличением численности окружающих Алису мужчин. И честно говоря, я даже рад, что в нашем трио,  помимо меня и мыши, именно он. Мне проще смириться с присутствием третьего, потому что я провел бок о бок с этим блондином, от улыбки которого млеет добрая половина окружающих баб, достаточно много времени, чтобы перестать ревновать. Мы втроем. Это, возможно, не стандартно, шокирует и вообще за гранью. Но жизнь – она, сука, такая непредсказуемая женщина. Любит ставить в позу тех, кто слишком много выебывается. И громче всех возмущается.

Мышь открывает свои бездонные глаза и ворочается, чтобы устроиться поудобнее. Тяну за край одеяла, пока Алиса не остается почти голой. На ней лишь тонкие кружевные трусики и…все.

-М-м…Артур, отдай одеяло, холодно, - бормочет мышь, зарываясь в подушки. Она у нас соня. И каждое утро начинается одинаково.

Артем смеется с другой стороны кровати и качает головой: - Похоже, наша красотка снова не хочет вставать?

Мы не сговариваясь обхватываем ее с двух сторон и щекочем, пока не слышим крик: - Все, сдаюсь, хватит!

Она хохочет и валится на подушки, зарываясь-таки в мягкое одеяльное облако. Я смотрю на это лицо, на маленькую ямочку на левой щеке…она появляется лишь при самой широкой улыбке…и понимаю, что и правда втрескался по самое «нехочу». Есть что-то в этих утренних игрищах, что-то такое…вызывающее внутри ни с чем несравнимое ощущение счастья что ли…не знаю. Когда смотришь на человека и чувствуешь его до самого сердца, до нутра…когда от ее прикосновений не только встает в штанах, но и заходится где-то в груди…и по спине ползут гребаные мурашки, словно я залез в ледяную воду… Это чувство не возможно назвать, или описать. Это просто есть и все. Я представляю, что не смогу находиться рядом с ней и…не могу.

На неделе меня случайно заносит в центральную часть города, там мы встречаемся с парнем, раньше работавшим в клубе, долго разговариваем, заодно приканчиваем полбутылки отличного виски, которое тот приносит с собой. А потом я выхожу на улицу, и, вдыхая свежий вечерний воздух, в котором уже прослеживаются нотки скорой осени, представляю, как Алиса сидит на подоконнике и смотрит вниз, на тротуар у подъезда. Я часто уносил ее оттуда уже крепко спящей, приезжая домой за полночь. Артем спал в кровати, а мышь ждала меня именно там. Накрывшись пледом и посапывая.

Поднимаю глаза на освещенный проспект, и застываю на месте.

В кафе напротив, на другой стороне улицы, сидит Алиса, а рядом с ней улыбается незнакомый мне мужчина. Они разговаривают, смеются, потом этот урод берет ее за руку и целует кожу на запястье. Желудок скручивает в тугой комок, и по телу расползается черная, и посыпающая пеплом все, до чего только сможет дотянуться, ревность. Их столик прямо около окна, и мне видно все, от цвета ее туфель до вишни на сливочном кремовом пирожном, которое есть Алиса. Алкоголь ударяет в голову и первая мысль, которая проносится в изрядно заспиртованной башке – зайти внутрь и отделать мужика так, чтоб не смел даже думать о моей мыши. Внимательнее присматриваюсь и понимаю, что спутник Алисы годится ей в отцы. Разворачиваюсь, и возвращаюсь обратно туда, откуда только что вышел. Бармен невозмутимо кивает и принимает заказ. Я сажусь ближе к окну, так, чтобы видеть мышь, и набираю сообщение в телефоне.

« Привет, мышонок, спишь?»

Это заведомо глупый вопрос, потому что на часах половина десятого, и спят в это время только младенцы, и их мамашки, умотавшиеся за день. Через стекло я вижу, как она читает, улыбается и…снова продолжает разговор.

Ответ приходит через полчаса, когда я приканчиваю четвертый коктейль, не чувствую вкуса и на автомате закидываю в рот горсть сухариков, или быть может соленых орешков,  из большой миски, которую притащила официантка из бара. Они громко хрустят и камнем проваливаются в желудок, оставляя во рту кристаллы соли.

« Привет, Артур, не сплю, я немного занята, давай поговорим позже?»

Поднимаюсь, чувствуя, что дошел до той грани, после которой просто проснусь за этим столом завтра утром, и выхожу на улицу. Морально готовый к тому, чтоб зайти внутрь заведения напротив и поговорить по душам, со всеми желающими. И не очень желающими тоже.

Но за столиком в окне пусто. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, куда могли испариться эти двое и натыкаюсь глазами на мышь, стоящую около черного Лексуса, практически напротив выхода. Она улыбается, придерживая дверь автомобиля, и качает головой. Расстояние в несколько метров я преодолеваю мгновенно, несмотря на неслабо накачанные алкоголем вены, в которых вместо крови плещется чистейший виски. И то, что было после него.

Алиса удивленно оборачивается, когда я кладу руку на ее плечо, и лишь смотрит на меня этим отравляющим своей зеленью взглядом, чуть приоткрыв рот и приподняв одну бровь.

- Артур? – она сглатывает, и, приглядевшись внимательней, продолжает вопрос: - Что ты тут делаешь?

- Стою и смотрю, - слова категорически не желают связываться в предложения, поэтому фраза выходит корявой, напоминая примитивный набор стандартного любителя залить за воротник.

Мышь озадаченно пятится назад, пока не натыкается на спутника. Ему точно больше полтинника, теперь это отчетливо видно. Седые виски, поплывшее лицо, хотя тело выглядит довольно подтянутым. Наверное, этот сластолюбец не отлынивает от регулярных физических нагрузок. Я все еще не могу решить, что связывает Алису и этого седого мудака. Хотя уже решительно настроен украсить его физиономию не одним фингалом. Вдруг мужик кладет свою руку на ее локоть и тянет на себя. И это становится последней каплей, после которой мозги отказываются выполнять свою функцию, и на их место встают голые, мать их, инстинкты…Которых сейчас так много в моей забитой алкогольными парами голове, что они не могут уместиться в черепной коробке и лезут во все стороны, заставляя делать вещи, о которых возможно пожалею в ближайшем будущем. И пока Алиса успевает сообразить, о чем я думаю в данный момент, легко отпихиваю ее в сторону, награждая «любителя  клубнички» хорошим ударом в челюсть. Тот не успевает сгруппироваться,  и сразу получает вдогонку еще пару  таких же, как вдруг я чувствую пальцы Алисы на своих руках, которая с криками отталкивает меня от привалившегося к машине гребаного урода. Его лицо в крови, и это наполняет меня изнутри таким неописуемым ощущением восторга, что хочется материться на всю улицу. Но это только начало, потому что я намерен отбить у этого старикашки охоту волочиться за чужими женщинами надолго.

- Прекрати сейчас же, Артур! – слышу голос мыши, и даже чувствую ее кулачки на своей спине, но голос моего, пропитанного алкоголем и ревностью, рассудка гораздо громче, и у Алисы нет шанса. Поэтому мужик получает еще несколько ударов, прежде чем зеленоглазая брюнетка замахивается как следует всей пятерней, оставляя на моей щеке охуенный красный отпечаток и ощущение улетевших наружу мозгов: - Я же сказала хватит! Я запрещаю тебе прикасаться к нему, пьяное ничтожество!

Ее глаза почти убивают своей яростью, в них столько эмоций  и невысказанных слов, что я останавливаюсь, и мгновенно трезвею.

- Что? – я вижу, как вокруг собирается толпа, на улице маячит официант из кафе в фирменной одежде, - ты охуела, мышь?

- Скажи это своему отражению в зеркале, недоделок!- она наклоняется и достает платок, прижимая его к лицу этого уродца с седыми висками, словно заботливая дочь, пока я пытаюсь сообразить, где сделал ошибку.

Скорая, которая подъезжает спустя несколько минут, увозит мужика вместе с Алисой, а я не дожидаясь продолжения, вызываю такси и еду следом за ними. На перекрестке мы остаемся в хвосте не успевших проскочить на зеленый, и когда подъезжаем к нужному зданию, скорая уже покидает пределы больничной территории. Я долго брожу по коридорам приемного отделения, прежде чем  нахожу мышь, которая плачет около автоматов с напитками. И выслушав все, что она думает обо мне и мне подобных дебилах, понимаю, как чувствуют себя придурки в кино, облажавшиеся по полной. Потому что этот мужик – жених ее матери, если верить словам Алисы. И эта встреча в кафе была лишь обсуждением предстоящего дня рождения мамы, на котором предполагалось сделать ей предложение руки и сердца. Теперь несостоявшийся жених несколько недель проваляется в палате, потому что я сломал ему руку, помимо всего прочего. Но это не самое страшное. Гораздо сильнее меня пугает выражение лица женщины, которая стоит сейчас напротив, размазывая тушь по щекам. В глазах Алисы не только слезы, там огромное, пугающее своими размерами разочарование, боль и недоверие. И даже миллион просьб о прощении и обещаний исправиться не изменят то дерьмо, которое я натворил.

Я забираю ее домой, но эту ночь мышь проводит отдельно от нас. Сначала сидит на своем подоконнике, хмуро вздыхая и периодически всхлипывая. Потом уходит на диван в гостиной. До самого утра. Я ворочаюсь всю ночь, то проваливаясь в короткий сон, то снова открывая глаза, в надежде, что произошедшее просто приснилось. Совесть грызет мозг, будто старается перевыполнить норму на много лет вперед. Артем сопит в подушку, не подозревая о том, что сегодня я своими руками загнал первый болт в наш несокрушимый, как казалось до этого момента, фундамент отношений с Алисой.

Она не разговаривает со мной несколько дней, лишь кивая и отделываясь ничего не значащими общими фразами. От них ноет в душе, а в сердце становится так тяжело, будто кто-то уронил охеренно тяжелую бетонную плиту, и она прилетела именно мне.

А через месяц, когда кажется, что все в прошлом, и даже совесть отступает под натиском собственного рассудка, я снова наступаю на те же грабли, мать твою! Только на этот раз объектом оказывается молодой курьер, разносчик пиццы, и сосед по ее старой квартире. Ему достается гораздо меньше, но мне достаточно даже этого, чтобы задуматься. Посеять первые семена сомнения, которые непременно прорастут и зазеленеют.

На выходные я еду к родителям. Алиса с Артемом не раз бывали в этом большом гостеприимном доме, но сегодня собираются только близкие родственники. И с самого утра  кухня напоминает поле битвы, мама с невесткой обсуждают содержимое противня в духовке, а нас с братом выгоняют во двор. Отец сегодня на работе, и должен приехать до обеда. Мы стоим на улице, наблюдая за детьми Тимура, играющими в прятки.

- Мама сказала, что вы живете втроем, - он протягивает мне зажигалку, но курить не хочется, и я убираю серебристый кубик в карман куртки, - это странно, Артур.

- Жизнь вообще странная тетка, - мне не хочется обсуждать это, но Тимур настроен решительно, и я слышу  в его голосе не слишком приятные нотки презрения.

- Ты подумал о том, что будет, когда она родит? – брат внимательно смотрит на меня, как будто пытается отыскать на лице возможные причины подобного выбора, - как вы будете жить дальше?

- Тимур, не лезь не в свое дело, - огрызаюсь я в ответ, понимая, что слышу в его словах то, о чем давно думаю сам. Правильно ли я поступил, выбрав именно такие отношения?

А еще через неделю брат предлагает поехать в один из турецких клубов на освободившееся место управляющего. Целая сеть заведений его лучшего друга. И там очень нужен человек с моим опытом. Предложение зависает в воздухе, а я ухожу собираться домой.

Возвращаюсь в нашу квартиру, и смотрю, как весело Алиса проводит время с Артемом.

Они собирают огромный пазл, на половину дивана по размеру. Смеясь и пихаясь в процессе. Ревность снова накрывает черной пеленой густого тумана,  и я выхожу на балкон. На улице мрачно, как внутри моей головы. Настроение под стать ситуации. Крупные капли колотят по стеклопакету, превращая идеально чистое прозрачное стекло в грязно-серое нечто с разводами по всему периметру. Может в словах Тимура есть разумное зерно? И я лишний в этой игре?

Дни идут, а я все сильнее чувствую эту тяжесть в мыслях. Она давит на мозг, вызывая множество сомнений.

Я вспоминаю, как мы с Алисой встретились…как чуть не упустили возможность быть с ней вместе…свою идиотскую ревность и лицо ее матери, когда та узнала во мне придурка, уложившего  ее будущего мужа в больничную палату на пару недель…счастливую улыбку мыши, когда она смотрит на нас  с Темкой…и решение само появляется  в моей дурной голове. Оно растет, увеличиваясь с каждой следующей неделей. Пока не превращается в навязчивую мысль, которая не дает покоя. Возможно, Тимур прав. И у нас просто нет никакого будущего.