Глава 14

Артем

Я с трудом открываю глаза. Во рту отвратительный привкус, словно я проглотил содержимое кошачьего лотка, а голова тяжелая, как тот чугун, что мы вчера разглядывали на развороте журнала по-домоводству. Да, вчера Алиска затащила нас  с Артуром в самую настоящую библиотеку.

Если бы мне сказали раньше, что я, взрослый мужик, владелец приличных размеров  бизнеса, поддамся на уговоры этой хитрой зеленоглазой  лисы и потащусь в это заведение, вызывающее тошноту еще со школьной поры, я бы послал этого чувака нахрен.

С трудом фокусирую взгляд на обстановке вокруг и почти падаю с кровати. Твою мать. Это что-то запредельное. После библиотеки вчера была вечеринка в клубе. Но утреннего похмелья в меню не было.

После холодного душа становится легче, в голове проясняется и я осторожно переступая ногами, возвращаюсь обратно в спальню. Алисы нет, но с кухни  слышны звуки музыки. Ее любимая  группа. Сегодня именно я тот проспавший все на свете сурок. Одеваю спортивные штаны, которые почему то валяются на полу под стулом, и потягиваясь, вспоминаю куда засунул футболку. Ее нигде нет. Достаю новую из шкафа, озадаченно оглядываясь вокруг, и иду на кухню. Алиса там, в моей футболке, стоит у плиты. Повиливая самой классной задницей на свете, лисичка печет блины.. Она в наушниках и не слышит, как я подхожу. Руки сами собой тянутся к груди под футболкой: - Привет, лисенок…

- Доброе утро, Тём, - она прижимается ближе, не выпуская из рук сковородку, - осторожно, горячо…

- Горячо не там, - я прислоняюсь совсем близко, и зарываюсь носом в волосы, вдыхая потрясающую смесь фруктового шампуня и ее духов, - а вот здесь. Мои пальцы сжимают вершинки грудей, уже напряженные и сразу же  реагирующие на ласку.

- Мне осталось немного, подождешь? – Алиса наливает на раскаленную сковороду жидковатое тесто, и оно моментально покрывается пузырьками, превращаясь в самый настоящий блин.

Из спальни доносится звук телефонного звонка, и я вспоминаю, что сегодня рабочий день. Черт!

- Мы можем никуда не уходить, - мурлычет Алиса, разворачиваясь и наконец избавляясь от своего тяжелого орудия с длинной ручкой. Сковорода в женских руках – страшное дело, самое настоящее оружие массового поражения. Она приподнимается на носочках, и целует меня, оставляя на языке сливочный вкус утреннего кофе.

- Хочешь угостить меня блинчиками с сюрпризом? – я не против угостить ее и сам, а от одной только мысли о сладком вкусе оргазма именно этой женщины начинают ныть зубы, - или может…

Телефон снова начинает орать голосом невыспавшегося младенца, и я автоматически бросаю взгляд на часы. Восемь. Кому ж так приспичило с самого утра?

- Может что-то срочное? – Алиса целует мою шею, спускаясь ниже, - и важное…

Когда телефон звонит в третий раз, я с трудом выдергиваю себя из этих теплых  соблазнительных объятий, шагаю в спальню и откапываю среди подушек свой аппарат. Там несколько неотвеченных вызовов и сообщение. От Никиты. Странно. Наш горячий парень должен был вернуться пару часов назад. Может что-то с телефоном, хотел  предупредить, что задержится? Вчера пришли бумаги с разрешениями, и нужно было все подписать и отправить с утра обратно.

Я набираю знакомый номер, решая, что быстрее будет поговорить, чем тыкать пальцем в экран, набирая ответ: - Да, Никит, слушаю…

Тот быстро и четко обрисовывает ситуацию и уточняет, почему нет Артура. Того уже ждет вагон и маленькая тележка неотложных дел. И целый список вопросов, которые нужно решить.

Я вспоминаю вчерашний вечер, и в мозгах что-то щелкает. Какая-то мысль мелькает, но я не успеваю поймать ее, и внутри остается лишь ощущение, что упустил что-то важное.

Баратов устало интересуется, почему оболтус, назвавшийся боссом, постоянно отлынивает от работы, и я напоминаю Никите, что субординация – вещь конечно не слишком приятная, но в его случае жизненно необходимая. Если конечно не хочет схлопотать от упомянутого босса очередную затрещину.

Обещаю дать знать, как только свяжусь с Артуром и вешаю трубку.

Алиса зовет меня завтракать. Я иду на кухню, на ходу набираю друга. Абонент недоступен. Несколько раз подряд. А вот это уже не смешно.

- Лис, а ты нашего жгучего брюнета не застала случайно утром? – делаю вид, что просто стебусь, чтобы не волновать лисичку раньше времени.

Та качает головой и спрашивает: - А что случилось?

Ее глаза прожигают меня насквозь, с желанием отыскать и сразу испепелить на месте то плохое, что найдет. Она сейчас, как мать младенца. Готова пристрелить любого, кто посягнет на ее беззубое счастье.

- Нет, просто так спрашиваю, - я делаю смешное лицо, отвлекая ее и макаю палец в варенье.

А пока лисичка задумчиво хмурит брови, провожу им прямо по кончику носа: - Вот теперь ты настоящая лиса!

- Тём, оно же липкое, - она хохочет и трет нос салфеткой, та прилипает к сладкому и зрелище становится еще комичней. В итоге мы вместе заканчиваем завтрак, Алиса умывается, и начинает носиться по квартире, в поисках то одежды, то косметики.  Через полчаса мы стоим в коридоре, готовые к выходу.

Я подвожу ее до работы, и, придумав несуществующую встречу с заказчиком, еду в клуб.

Никита встречает меня хмурым лицом и свежими  новостями. И они, твою мать, настолько херовые, что все сказанное мною можно смело записывать в книгу рекордов, потому что столько мата  в одном предложении я обычно не употребляю.

- Вот, на столе лежало в его кабинете, - Никита протягивает  конверт с моим именем, и ставит на стол бокал с коричневой жидкостью.

- Я за рулем, - отмахиваюсь, но не убираю спиртное, в этом конверте может быть все, что угодно, возможно, алкоголь мне еще пригодится.

Разрываю плотную бумагу, достаю большой белый листок. Там корявым почерком Артура написано несколько абзацев.

Я читаю, тянусь к коньяку, который все-таки поставил на стол хмурый Кит, и выпиваю его залпом.

Он сбежал. Твою мать! Этот идиот не придумал ничего умнее, чем оставить нас с Алисой вдвоем.

Я машу рукой Никите, напряженно застывшему у двери и все это время наблюдавшему за мной: - Все хорошо, живой…езжай домой, Никит, я тут займусь…Тот заметно расслабляется и уходит, прикрыв дверь. И демонстративно поставив начатую бутылку на полку около двери.

Я еще раз читаю написанное и зло луплю кулаком по столу. Ну каков ублюдок, а!?

Внутри, в глубине, поднимает свою маленькую головку собственник, радостно потирает ручонки и шепчет:- Алиса будет твоя, только твоя…

Но я слишком хорошо знаю нашу девочку, чтобы представить ее реакцию на это вот произведение.

« Так будет лучше, я видел ее глаза…эти отношения слишком сложные…я не достоин…береги ее…»

В моей голове снова проносятся ряды непечатных слов, и руки аж ноют от дикого желания выбить весь этот бред из кое-чьей бестолковой башки. Но, скорее всего, этот умник уже далеко.

Я откидываюсь на спинку кресла, обводя глазами кабинет. Пытаясь понять, что двигало Артуром, когда он решился на подобное. Полнейший идиотизм.

Мысленно откатываю время на несколько месяцев назад, вспоминая всю историю в деталях. Мне нужно отбросить чувство вины, моментально повисшее на плечах тяжеленным мешком. Оно оседает в груди и мешает свободно дышать,  несмотря на третий бокал с коричневатой жидкостью, который я держу в руках.

Знакомство с Алисой, наш первый поцелуй, и незабываемое ощущение восторга внутри, когда понял, что не смогу забыть ее…Три месяца, словно вычеркнутые из жизни, и та судьбоносная встреча с лисичкой, после которой я родился заново.

Сначала, почти каждый раз, когда я видел ее в объятиях друга, внутри поднималась волна бешенства. Мне хотелось избить его до полусмерти, чтобы даже тогда, когда он придет в себя, Артур остался недееспособным. Чтобы не смог дотрагиваться до моей женщины, думать о ней,  и даже смотреть в ее сторону. Но потом я понял, что мы для Алисы  – одно целое. Нет разделения на хорошего и плохого парня, нет рамок, в которые нужно втиснуть наши непростые отношения…Есть просто женщина, любимая женщина.

На столе брякает  телефон. Зоя. Уточняет, приеду ли я сегодня на работу. Беспокоится, не заболел ли ее драгоценный босс…До сих пор не теряет надежды все-таки добиться своего…Протягиваю руку к телефону, с намерением отбросить подальше, но экран снова загорается, и на этот раз это Алиса.

« Привет, улыбака! Я не могу дозвониться Артуру, не в курсе, где он?»

Алиса

Я не могу поверить. Это не укладывается в голове. Ушел.  А ведь  мы только-только начали жить так, как я мечтала с самого начала. Когда поняла, что мое сердце не такое, как у остальных людей. Что в нем есть место для двоих.

- Зачем? – я спрашиваю не Артема, а скорее саму себя. И сразу начинаю анализировать свое поведение в последние недели. Может быть, я где-то совершила ошибку? Упустила момент и вовремя не исправила ее? Ведь я никогда не делала различий между ними. С тех пор, как мы стали жить вместе.

Вместе строили планы на предстоящие выходные…смотрели фильмы на огромном экране телевизора на стене напротив дивана…в обнимку…и у меня не было даже мысли, что можно как-то иначе. Ну и пусть не так, как у других. Что с того? Любовь не делает различий, не выбирает идеальных моментов и не ставит рамок.

Она просто пускает свои стрелы, и все… ты уже не можешь без этого человека. И дело не только в сексе. Нет. Тут другое. Улыбка, смех, забавные и порой неудобные привычки, без которых трудно представить себе дальнейшую жизнь, милые странности и любимая поза для сна, блеск глаз и шепот по утрам на ухо: - Сладкая моя… Теплые руки на моих плечах и щекочущие пальцы, когда я не встаю с кровати…Множество маленьких кусочков, словно деталей большого пазла, каждый из которых имеет свое, особенное значение, и выбросив хотя бы один, никогда не соберешь картинку полностью… они просто есть  в моей памяти, и сейчас жгут каленым железом…оставляя некрасивые, а главное – незаживаемые следы на коже, на сердце, в душе…

Я в который раз задаю себе один и тот же вопрос и не могу ответить на него. Не знает ответа и Артем. Он лишь сжимает кулаки, когда я плачу и сквозь зубы обещает изувечить Артура. Когда найдет. Потом прижимает меня к себе, баюкая, словно малыша, и шепчет мне стандартные  слова утешения. Что все будет хорошо. Что он все решит. И что ему нужна моя помощь с клубом, и еще много чего…

Я киваю…понимаю, что все эти вагоны слов – лишь для того, чтобы отвлечь от главного.

И  не могу поверить, что происходящее – суровая реальность, а не просто дурной сон.

Я перебираю его вещи. Все, что осталось. Несколько безделушек, книги, несколько футболок и фотография в большой коричневой рамке. На ней мы втроем. Самые идеальные на свете мужчины обнимают меня с двух сторон, на наших лицах улыбки. Я помню тот день. Мы ездили в парк развлечений. Катались на лошадях, лопали мороженое, перепробовали все аттракционы, из тех, что работали…Идеальный день. И тогда мне казалось, что счастье все - таки есть. У него голубые глаза, черные волосы, крепкие руки и обаятельная улыбка…потрясающее чувство юмора и вспыльчивый характер….ямочка на подбородке и колючая многодневная щетина…прожигающие насквозь глаза и тихий смех. У него двойное имя, и я не смогу выбросить ни одной буквы…потому что мое счастье – это они оба. Вместе.

И сейчас в груди так больно, будто я потеряла кусочек себя, обронила случайно и никак не могу понять, когда именно. А значит, и шансов отыскать практически нет.

Я держу это фото в руках, на фотографию капают слезы. Не могу их удержать. Да и смысла в этом нет. Пусть. Пусть эта черная дыра затянет меня полностью. Тогда я смогу забыться и не возвращаться к реальности. Навсегда остаться там, в прошлом, в компании с воспоминаниями. Я буду жить ими.

Артем подходит сзади и кладет руки мне на плечи. Он молчит, потому что все слова уже давно сказаны. И потому что, наверное, чувствует себя также отвратительно, как и я.

- Мы найдем его, слышишь? – его тихие слова словно рассыпают вокруг маленькие островки надежды, одновременно опуская меня на самое дно, как будто на шее висит огромный булыжник, и шансов всплыть практически нет.

Если Артур ушел, значит, он принял решение. Быть одному. Отдать меня другу. И я не понимала почему. Нам было так хорошо вместе. Да, сложно иногда, но в жизни редко бывает просто, и даже у идеальных людей с обложки есть свои проблемы и трудности.

Проходят дни, недели. Я даже хожу на работу, что-то делаю, стараюсь жить обычной жизнью.

Я привыкаю жить с Артемом. Смеяться. Плакать. Существовать дальше в той суровой реальности, куда бросила меня жизнь. Руками мужчины с глазами цвета ореха.

Ту фотографию в рамке я спрятала в самый нижний ящик комода. Слишком больно смотреть на его улыбку.

Жизнь налаживается, но по ночам в красочных снах я снова вижу нас троих. И открывая глаза, наталкиваюсь на обжигающую легкие и сердце пустоту в кровати рядом.

Артем предлагает мне работу в клубе, том самом, где мы впервые встретились с Артуром. Я соглашаюсь. Это позволяет отвлечься от постоянных самокопаний. Я вникаю в тонкости и детали, вечерами смотрю из его кабинета на забитую полностью парковку. Перебираю вещи на столе. Теперь здесь все иначе. Мои блокноты, несколько папок с документами и ноутбук, кофеварка на стойке около дверей, и…непроходящая тоска в самой глубине души. Там, за запертой на все замки дверью, я оставила коробку с воспоминаниями, мечтами и планами на совместную жизнь. Жизнь с мужчинами, которые пленили мое сердце, разум и чувства.

Никита, мой заместитель и помощник одновременно,- замечательный мужчина и просто друг. Не задает ненужных вопросов и всегда готов к диалогу, будь то обновление ассортимента алкоголя или отбор девушек для танцев.  И через несколько недель мне начинает казаться, что эта работа – именно то, что мне нужно. Я уже давно уволилась из компании Артема и числюсь по всем документам совладелицей этого клуба. Могу позволить себе многое, из тех вещей, что раньше были за гранью моих фантазий. Но не хочется.

В последнюю неделю я странно себя чувствую. Возможно, все дело в усталости. Мы с Артемом решили, что нужно развиваться, двигаться дальше. И мое, по традиции, шутливое предложение воплотилось в реальность. Точнее должно было воплотиться в скором времени. Ресторан. На базе клуба. Почему бы и нет? Гости любят не только пить, да и помещения в самом конце здания все равно пустовали. Мы просто переоформили их на клуб и все. Открытие должно состояться на днях, последнюю неделю я почти ночевала в этом кабинете. Собираюсь и решаю поехать домой. Возможно, переутомилась, впахивая без устали, словно железная,  и организм решил напомнить нерадивой хозяйке о том, что работу нужно чередовать с отдыхом. К вечеру я снова, как огурец, не остается ни следа от усталости. И мысленно поставив себе плюсик за внимательность, я еду вечером в клуб, возвращаясь за полночь.

Просыпаюсь от резко накатившей тошноты и  несусь со скоростью реактивного самолета к унитазу. Артем вскакивает с кровати и  сразу же бросается следом за мной, хватает за волосы, придерживая их, и включает воду другой рукой. Пока меня выворачивает остатками вчерашнего позднего ужина.

Боже, это ужасные ощущения. И то, что я чувствую физически и присутствие мужчины рядом, который наблюдал процесс от и до. Отдышавшись и удостоверившись, что продолжения не будет, поднимаюсь с холодной плитки, чувствуя предательскую дрожь во всем теле.

Артем качает головой и говорит: - Алиса, сегодня ты не поедешь в клуб.

- Прекрати, - я  умываюсь, полощу рот и вспоминаю, что ела вчера вечером, - через неделю открытие ресторана, а у меня еще должность управляющего свободная…

- У тебя есть Никита, вот пусть и займется всеми косяками, - его голубые глаза непреклонны, - сегодня ты останешься дома. Он набирает что-то в телефоне и подхватывая меня на руки, несет на диван: - Мы оба останемся дома.

Я смотрю на тени под его глазами и понимаю, что мужчина устал не меньше моего. И если его не тошнит от недосыпа и плохого питания, то только потому, что его резерв чуть выше моего. Мы оба пытаемся убежать от прошлого. И работа помогает в этой ситуации лучше всего. Я прикасаюсь пальцами к  губам Артема и улыбаюсь: - Хорошо, как скажешь.

Пишу Киту длинный список дел, которыми должна была сегодня заняться и с легким сердцем заказываю обед и сразу же ужин. Не хочу готовить, да и состояние не то. Мы валяемся на кровати почти целый день. Смотрим фильмы и читаем книги. Ближе к вечеру выходим на улицу. Там светло от свежевыпавшего снега и почти не холодно. Я смотрю на снежинки, дружно кружащиеся в свете  фонарей и понимаю, что совершенно выпала из жизни. Мимо меня пронеслись все предновогодние хлопоты. На календаре 21 декабря, а  у нас даже нет елки.

Артем подходит сзади. Обнимает меня, прижимается холодной щекой к моей не менее холодной ладошке: - Может елку купим?

- Да, я как раз подумала, что скоро Новый год, а у нас нет елки, - я сжимаю его лицо ладонями, обхватив с двух сторон и тяну на себя. Его губы теплые, чуть обветренные. Этот поцелуй такой сладкий, что хочется стоять так бесконечно. Остановись мгновенье, ты прекрасно…

Мы перебираемся обратно в квартиру, и вечер проводим в кровати. Я не могу насытится чувствуя, что готова заниматься с ним любовью бесконечно.. Засыпаем мы уже под утро, совершенно обессиленные…

А утро я снова встречаю в туалете. И вот это уже не смешно. Судорожно вспоминаю, когда последний раз лазила в коробку с надписью « Не трогать, моё!», и опускаюсь на пол. Считаю, сбиваясь и начиная заново. И получается, что те дни, о которых мечтает забыть половина женщин на планете, должны были посетить меня уже давно. Поднимаю ошарашенное лицо на Артема, который стоит совсем рядом, и не говорю ни слова. Потому что не верю сама. Не может быть. Беременна?

Артем словно читает по глазам, молча одевается и уходит. Возвращаясь спустя полчаса с пакетом. В нем несколько разноцветных коробочек, с похожими картинками и надписями. - Зачем столько? – я считаю коробки и получается 10. Он купил 10 штук.

- Для верности, - разворачивает меня Артем лицом к ванной. – Вперед.

Я наугад вытаскиваю первую попавшуюся упаковку и закрываю дверь. Руки дрожат. Сердце колотится, как ненормальное. И я почти уверена, что результат будет положительным. Это лишь подтверждение и все. После третьего теста  бросаю пакет на стиралку и открываю дверь. Артем стоит, привалившись к стене, и  сложив руки на груди.

- Тём, там две полоски, - я протягиваю дрожащей рукой все три теста.

Его выражение лица неописуемо. Там восторг, удивление и боль одновременно.

Он притягивает меня к себе и зажимает в кольце рук. Я слушаю ровный стук его сердца под свитером, кладу руку на грудь и просто стою.  Мне нужна эта тишина. Не крики радости, не поздравления, а просто тишина. Осознать то, что подарила нам судьба.

Мы оба знаем, что этот ребенок уже любим. И маленькая клеточка внутри меня согревает своим теплом лучше любого обогревателя.

На следующий день Артем уезжает на работу, а я еду в частный медицинский центр. Мне нужно что-то посерьезнее аптечных коробочек.

Меня оформляют, быстро проводят нужные процедуры. Осмотр. Узи. Даже анализ крови. Его делают прямо там, в срочном порядке.

И через час после всего я  выхожу из кабинета гинеколога с бумагой в руках. На белом листке напечатано черными буквами: « Беременность маточная, сроком 14 недель. Плод развивается нормально, по срокам…»

Не дочитывая, опускаюсь на сиденье рядом с кабинетом. Беременна. И чей он? Или может она? Пол младенца не разглядели на узи, а я и не настаивала.

Я запуталась, как муха в паутине. А вдруг родится малыш с темными волосами и глазами цвета ореха, как у отца? В голове абсолютная каша. Из мыслей, подозрений, прогнозов. Что теперь делать? Что будет с клубом, с рестораном? С нами?

Выхожу из медцентра, на автомате производя все действия. Сажусь в машину, завожу ее,  еду по расчищенной дороге, останавливаюсь на светофорах, паркуюсь на положенном месте около дома и поднимаюсь наверх. Артем уже дома. Сидит за столом, что-то рассматривая в руках. Открытка? Конверт?

Опускаюсь на соседний стул и достаю из кармана распечатку. Молча кладу ее рядом с открыткой и Артем, прочитав написанное, медленно поднимает ошарашенные глаза.  Голубые, почти прозрачные, как вода в ледяном озере где-нибудь в глуши…там, куда еще не добрались жадные людские ручонки. Я понимаю его чувства, сама два часа назад вот также смотрела на эти черные символы на белоснежном листке. Это не тесты с каким-то там процентом вероятности. Эти те самые 100 процентов.

- Чей?

Я качаю головой и пожимаю плечами: - Издеваешься? Ты же понимаешь, что вы оба были во мне одинаково…регулярно.

Он пододвигает ко мне открытку, переворачивая ее обратной стороной. И едва успевает подхватить мгновенно отказывающееся держать осанку тело: - Алиска, ты чего?

Я выпрямлюсь, взяв себя в руки и подношу плотный картон к глазам, сквозь влажность в них пытаясь прочитать текст. Несколько слов, мгновенно прорывающих стену, которую я строила все предыдущие недели.

« Малыш, прости меня, так будет лучше »

И нервы не выдерживают. Я кричу, размахиваю руками. Бьюсь в истерике, как ненормальная. В голове будто молотком отбивает слова, оставляя отметины… Лучше. Так будет лучше. Сумашедший.

Всю дорогу домой я мучила свой мозг бесконечными размышлениями, и, поднимаясь на наш этаж, отчетливо поняла одну единственную истину. Непреложную. Настолько правильную и четкую, что не понимаю, как могла не увидеть ее сразу. Это наш ребенок. Это мои мужчины. И менять ничего не нужно. Ни к чему искать соответствия и выстраивать правильную цепочку, удовлетворяющую всем общественным нормам и правилам. Да, наша история не такая, как большинство других. Но это не значит, что я хочу новую, красивее, и удобнее для всех окружающих.

И сейчас, рассматривая прыгающие на листке буквы, чувствую, как внутри загорается огонь несогласия. Как он жжется, оставляя следы на всех местах, куда может достать. Как растет уверенность, что смогу. Я должна сказать ему про ребенка. И если после этого Артур решит уйти…Вот тогда я открою ту дальнюю дверь в конце коридора моего сознания, достану коробку и вытряхну ее содержимое, оставляя лишь пустоту…