Глава 20

Родной город встретил меня серой хмарью, под стать настроению. В воздухе висела какая-то мокрая взвесь, нечто среднее между дождем и туманом. Надежда на то, что все образуется и станет здорово, от такого пейзажа таяла с каждой минутой. Я несколько раз попыталась дремать по дороге, Артем настаивал, чтобы отдохнула, но заснуть хотя бы на час никак не получалось. Мы остановились пару раз, чтобы дать ему передышку. Несколько часов вести автомобиль по темной трассе, да еще и как следует убитой, то еще удовольствие. Чем дальше, тем больше я уже ощущала себя обязанной парню. Просто так, ни за что, без всяких моих просьб вот так убивать себя, а не спокойно отдыхать дома – это уже подвиг. За него не медаль нужно давать, но как-то благодарить нужно, точно. – Твой двор? Навигатор не ошибся? – Он кое-как нашел место, чтобы приткнуть машину у тротуара, но двигатель не глушил. – Да. Мой. – Никакой ностальгии и особой радости от вида этого места я не испытывала. Натыканные друг на друга хрущевки, покосившиеся качели на детской площадке, облезлая дверь подъезда – ничего из этого меня давно уже не вдохновляло. На часах – половина шестого. На поезде я бы только-только отъезжала сейчас. А еще пыталась скандалить с Артемом по поводу сдачи билета… Боже, вот так голова и встает на место: лишь когда по ней чем-нибудь тяжким ударят. Рассыпанная там труха из каких-то мелких, ничего не значащих желаний быстро облетает, оставив на виду лишь главные ценности. – Ну, что, глушу тогда? – Да. Я, правда, не знаю, что сейчас делать… Все спят еще. – Можем пока посидеть в машине. Если будить не хочешь. А мне без разницы – я никуда не спешу. – Его голос, хрипловатый от усталости, лишенный привычной легкости и бесконечной иронии, заставил меня устыдиться. – Нет уж. Пройдем на цыпочках, девчонки спят обычно, как убитые. И тебе уже давно пора бы. Давай, выходи из машины, смысла нет рассиживаться… Убитый подъезд с плохим освещением и следами прошловекового ремонта… Шатающиеся перила, не держаться за которые – безопаснее, чем держаться. Артем шел следом за мной, лица его я не видела, но отчего-то было ужасно стыдно. Мамина квартира встретила уютной тишиной, въевшимся во все запахом выпечки и ванили и темнотой. Только сейчас, на пороге, сердце ёкнуло. До боли захотелось вломиться в комнату к девочкам, обнять их, затискать, зацеловать… Просто дико соскучилась по ним. Почему раньше этого не ощущала? Но будить их раньше времени было бы кощунством… – Проходи. Прямо по коридору – двери в туалет и ванную. Сейчас полотенце дам свежее. – Артем моих мыслей не читал. Он просто разувался в это время и молчал. – Я бы в душ сгонял. Не мешало бы освежиться… – Хорошо. Я пока завтрак приготовлю. Вручила ему пару полотенец и безразмерные мужские шорты, которые хранились в нашем шкафу с бельем как переходящее знамя почета. Кто их из маминых очередных поклонников только ни носил… И рада бы предложить Артему что-нибудь другой, но ничего подходящего больше не нашлось. А фланелевый мамин халат… ну, не заслужил он того, чтобы погибнуть вот таким странным способом. Завтрак варганила сразу на четверых. А помня, что в доме находится мужчин, решила, что можно смело планировать еще пару порций. Молодой растущий организм, наверняка, сметет все, что ему предложат. А вот добавку может постесняться и не попросить… – Пахнет потрясающе! – обернулась голос Тёмы и как-то неожиданно зависла и залипла. – У тебя там что-то горит, по-моему… – Он не дождался моего ответа и почему-то занервничал. Наверное, не готов был к тому, что его внезапно начнут раздевать взглядами… А там и раздевать-то было нечего: только те самые шорты стянуть, которые без того еле держались на костяшках. – Тебе говорили, что иметь такое тело – преступно, Артём?! – Выпалила, не думая. И только потом принялась отскребать от сковородки пригоревший блин. – Еще никто не жаловался. Ты – первая. – Это просто ты честных женщин еще не встречал. Радуйся. Теперь я открою тебе глаза на жизнь! – Что ж, внемлю… – Как ни в чем не бывало, он пристроил свою задницу на табуретке. Ноги еще расставил так, что пришлось постоянно через них перешагивать. – Чуть позже. Мне нужно с завтраком еще разобраться! – Оппачки… А что это за представление? – Черт! Я же совсем забыла о девчонках, под впечатлением-то. – Вообще-то, принято сначала здороваться, а потом уже задавать вопросы… – А это точно наша кухня, Юль? Мы никуда не переметнулись за ночь? – Вторая белобрысая лохматая мордашка просунула нос в дверь. – Так, девочки! Сходите умойтесь сначала и причешитесь! А потом уже будем знакомиться… И оденьтесь, кстати, тоже. – Я только сейчас заметила, что на них совсем открытые пижамы. – Ну, уж нет! Он сидит раздетый, и мы тоже будем! Артем лишь переводил взгляд с меня на сестренок и обратно. – Человек только из душа. И он… он сейчас тоже оденется! Ну-ка, брысь! Чтобы духу тут вашего не было! – Да конечно! Мы тоже хотим посмотреть! Если уж привезла сюда парня, то не жадничай. – Это одна возмутилась. Вторая же тихим сапом протиснулась под мышкой у Юльки и метнулась к Артему. – А потрогать можно? – и уже протянула руку к его кубикам на прессе. Парень сглотнул, гипнотизируя наглую конечность взглядом. – Не стоит. У меня рефлексы могут сработать неправильно. – Ну, вот я и хочу проверить, какие у тебя рефлексы… Шлепнула малой полотенцем по рукам. – Стоп, девочки. Это не мой жених. На профпригодность проверять не надо! Две одинаковые рожицы так же одинаково надулись. – Эх, ты… Скукота какая… И тут же послушно свинтили из помещения. Одна ломанулась в ванную, вторая – в спальню. – Они всегда такие? – Какие? – вот прямо любопытно стало, как он девочек обзовет. – Шальные и наглые? – Примерно как я? – Ну, да… – Как только дело касается женихов – да, всегда такие. В остальное время – нормальные. – Тебе, кстати, тоже не помешало бы одеться, Артем… – В этот момент я практически резала себя по живому. Не успела налюбоваться на кубики, квадратики и все остальное. Но девчонки еще маловаты, чтобы радовать их глаз живыми мужскими телами в зоне доступности. А с их феноменальной непосредственностью это тело будет не только осмотрено, так еще и ощупано. Причем с особенной тщательностью в тех местах, где особенно щекотно. – Я плохо выгляжу? – Он, похоже, отлично себя ощущал в этих старых затертых штанах, которые держались на нем только благодаря завязке. – Щекотки боишься? – Нет. Не знаю. Не проверял… – Ну, есть шанс, что тебя сейчас облапают… – Да ладно? Они же маленькие еще…– Он протянул с таким сомнением в голосе… Хорошо, что сестры не слышали. За это его «маленькие» Артем мог моментом получить сразу двух антифанаток. Девочки давно уже считали себя взрослыми. – Вот потому иди и переоденься. Им еще рано смотреть на сверкающее голое тело на нашей тесной кухне. – Хорошо, я понял тебя. Извини. Это от усталости мозги чуток отказывают. – Артем примиряющее поднял руки и двинулся к выходу. – А где переодеваться-то? Похоже, все помещения заняты… – Вон там! Изнутри закройся. – Я показала в сторону гостиной, а потом вернулась к плите. С этими разборками и выяснялками у меня вместо завтрака у меня могли получиться только угольки и огарки. Все-таки, ухоженные мужчины – это здорово. Приятно смотреть. Но время на уход за собой они тратят не меньше, чем девочки. А может, еще и намного больше. Во всяком случае, сестры уже в полном комплекте сидели за столом, когда наш новоявленный Аполлон соизволил вернуться. – Привет. Давайте знакомиться. Я – Артем. – Привет, Артем. Я – Юля. – А я – Уля. – Кхм… – Можешь нас путать. Мы привыкли и не обижаемся. – Юлька с царственным видом кивнула. Она в этой паре была главной переговорщицей и болтушкой. И никто бы не догадался, что основные идеи для гадостей всегда подкидывала Ульяна. Тихая такая, милая на фоне сестренки-язвы. Настоящий тихий омут, полный чертенят. – А все-таки? Я бы хотел не путаться. Предпочитаю называть правильно… – Смотри! – Юлька тыкнула пальцем себе на лицо. – Видишь? – Вижу. Симпатичная девушка. Очень на Вику похожая. Правда, вы все очень красивые, девчонки. – Артем уселся за стол и с явным удовольствием наблюдал, как я ставлю перед ним тарелку. – Но Вику от вас отличить смогу, а Юлю от Ульяны – нет. – Ты тоже красивый. Но туповат. Родинка, видишь? – Она этой родинкой гордилась с самого момента ее появления. Потому что у нее была такая, а у Ульки – нет. – А. Теперь понял. Это способ вас различить. – Ну, наконец-то. Родинка – это Юля. На Ю! Запомнил? – Кажется, да. А кто придумал для вас такие оригинальные имена? Девчонки выразительно покосились в мою сторону. – Да. Мне в девять лет казалось, что это прямо круто! Скажите спасибо, что не Верой и Вероникой назвала! Или, к примеру, Анной и Аннеттой! – Спасибо тебе, дорогая сестра! – Юлька чуть ли не раскланялась. – Но мы все равно их поменяем. Как только исполнится восемнадцать. – И кем же вы будете, если не секрет? – Я стану Юлианной. А Улька – Яной. – Слава Богу, что не Даздрапермой. Остальное мама переживет. Я надеюсь. – Как только заговорили про маму, отличное настроение улетучилось. – А кстати, она в курсе, что ты приехала и жениха привезла? – Ульяна молчала до поры до времени, но зато задала самый важный вопрос. – Это не жених. Я же вам сказала. – Это ты ей объяснять будешь. Нам-то пофигу. Самим больше достанется! Это была еще одна причина для сестринских обид: девочки научились стрелять глазами еще раньше, чем ходить и говорить. Стреляли все чаще в мальчиков, которые отирались рядом со мной, и малявок, конечно же, не замечали. Малявки, конечно же, сильно страдали от этого. – Вы, кстати, знаете, что мама в больнице? – Молодец, Виктория! Настоящий талант аккуратно подойти к теме! Подготовить там, соломки подложить… Выпалила прямо в лоб. Устала ждать и подбирать слова. – Опять? – девочки спросили это хором и скуксились. Глаза блестеть перестали, весь юношеский задор куда-то пропал. – Что значит «опять»? – Как стояла, так и села. Забыла про газ, про сковородку, про снова подгорающий блин. – Так она туда уже в который раз попадает… – Так. Не поняла… Объясните ка… Почему я об этом не знаю? – Мама не хотела тебя беспокоить. Сказала, что тебе свою жизнь устраивать надо… – Ульянка совсем скисла. – И нам запретила говорить. Господи. Мама – такая мама. Как про всякую ерунду выносить мне мозг – так это, пожалуйста. А то, что  свалила  ответственность и переживания на младших дочерей, чтобы не тревожить старшую, это мелочи. Это нормально. – Что у нее со здоровьем? Что за обмороки? – Усталость. Врач сказал, что нужно отдыхать нормально. Есть хорошо. В общем, жить по-человечески. А у нее не получается… Немного посидит на больничном, а потом опять на работу рвется… – Понятно. Доедайте и топайте в школу. А я сейчас в больницу отправлюсь. Буду ставить ей мозги на место. – Не ты, а мы. – Это Артем вмешался, до того не проронивший ни слова. – Тебе отдохнуть надо после дороги. Я сама справлюсь. – Сам решу, когда мне отдыхать. Иди, собирайся, я пока с девчонками поболтаю. Отвезем их в школу, а потом к твоей маме поедем.